# Биография на два голоса. Моя жизнь

Фидель Кастро

«Фидель Кастро. Моя жизнь» - первая биография Команданте Кубинской революции.

Это захватывающий, искренний, откровенный монолог «о времени и о себе» самого легендарного и, одновременно, самого неоднозначного политического лидера второй половины 20-го века.

ФИДЕЛЬ КАСТРО рассказывает:

• как становятся бунтарями

• правда ли, что Кастро - сын миллионера

• за что маленький Фидель отомстил учительнице

• почему его звали «иудеем»

• почему Кастро не хотел быть президентом

• каким был Че Гевара

• как вынашивался замысел Монкады

• почему он должен был выносить смертные приговоры

• кто готовил 600 планов покушения на его жизнь

• что стало причиной Карибского кризиса

• почему Кастро обиделся на Хрущева

• что он думает о Горбачеве и о Путине

• за что Кастро любит Маркса и Ленина

• что он думает о войне в Ираке

• что будет после Кастро

— Вы никогда не состояли в Коммунистической партии?

— Нет. И не делал этого специально и об гуманно. Но это уже другая тема. Возможно придет время и я вам об этом расскажу.

— Вы считаете, что план нападения был удачным?

— Если бы мне вновь пришлось готовить план взятия Монкады, я бы оставил его таким же, ничего не меняя. То, что там не сработало, объяснялось исключительно недостатком боевого опыта. Со временем мы его приобрели.

— Американцы и русские договорились за вашей спиной?

— Мы узнали из информационных сообщений, что советская сторона предложила вывести ракеты. Без какого бы то ни было обсуждения с нами! ... Хрущев должен был сказать американцам: «Это надо обсудить с кубинцами». Ему в этот момент не хватило выдержки и твердости.

«Во время. этого спора я и получил два или три подзатыльника. Это был надзиратель. И это были последние подзатыльники, потому что незамедлительно последовала ответная атака. В ярости я сжал куски хлеба с маслом, которые нес в руке, и изо всех сил швырнул в лицо брата-надзирателя; я набросился на него, как дикая кошка, кусаясь, колотя ногами и кулаками, на виду у всей школы. Это был мой второй бунт...

Фидель Кастро

ФИДЕЛЬ КАСТРО

биография на два голоса

ФИДЕЛЬ  КАСТРО

биография на два голоса

МОЯ жизнь

Фидель Кастро

Игнасио Рамоне

РИПОЛ

КЛАССИК

Москва, 2009

УДК 821.134.2-82-312.6

ББК 84(7Куб)-44

К28

Перевод с испанского Т. В. Родименко, И. П. Луна Артеага

Кастро, Ф.

К28 Фидель Кастро. Моя жизнь. Биография на два голоса / Ф. Кастро, И. Рамоне ; [пер с исп. Т. В. Родименко, И. П. Луна Артеага]. - М. : РИПОЛ классик, 2009. - 784 с. : ил.

ISBN 978-5-386-01068-3

«Фидель Кастро.Моя жизнь» — первая автобиография Команданте Кубинской революции; 100 часов интервью, вылившиеся в захватывающий, искренний и откровенный монолог о времени и о себе наиболее неоднозначного политического лидера второй половины 20-го столетия.

Книга уникальна уже тем, что Фидель Кастро впервые сам рассказывает о своей семье, о совсем не простом детстве, о штурме Монкады, о легендарном Че Геваре, о Карибском кризисе и Кубинской революции.

Его рассказ — это рассказ о времени, овеянном революционной романтикой, когда он и его соратники, не задумываясь, шли на смерть во имя своих идеалов, во имя свободы, равенства и братства. Кастро вспоминает, анализирует, дает оценки, а, может быть, даже переосмысливает былое. Кубинский Команданте — один из немногих еще живых свидетелей уходящей эпохи. И его свидетельство стоит многого.

Биография вызвала интерес читателей и издателей более чем 20-ти стран мира.

УДК 821.134.2-82-312.6

ББК 84(7Куб)-44

© 2004, 2007, Ignacio Ramonet

© 2004, 2007, Random House Mondadori, S. A.

Nueva edicion actualizada у revisada, septiembre de 2007

ISBN 978-5-386-01068-3

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик». 2009

Альфредо Геваре и моим сыновьям Танкреду и Акселю посвящается

Сто часов с Фиделем

Было два часа ночи, разговор продолжался уже несколько часов. Мы сидели в личном кабинете Фиделя Кастро во Дворце революции. Просторное и строгое помещение с высокими потолками, широкими окнами, затянутыми светлыми шторами; за ними — огромная терраса, с которой открывается вид на один из главных проспектов Гаваны. Вдоль задней стены расположилась обширная библиотека, перед ней — длинный массивный рабочий стол, на котором множество книг и документов. Во всем царит порядок. На полках и на тумбочках по обе стороны дивана расставлены: бронзовая фигура и бюст «апостола» Хосе Марти, скульптурные портреты Симона Боливара «Освободителя» и маршала Антонио Хосе Сукре, а также бюст Авраама Линкольна.

В углу скульптура из проволоки — Дон Кихот верхом на Росинанте. На стенах развешаны (помимо большого портрета маслом Камило Сьенфуэгоса, одного из главных заместителей Фиделя в Сьерра-Маэстре) три документа в рамках: автограф письма Боливара, фотография Хемингуэя (демонстрирующего на ней огромную рыбу-меч) с дарственной надписью: «Доктору Фиделю Кастро... С дружескими чувствами от Эрнеста Хемингуэя» — и фотография отца — Анхеля Кастро, приехавшего из далекой Испании, из Галисии, примерно в 1895 году.

Фидель сидел напротив меня — высокий, грузный, уже с почти сплошь седой бородой, одетый, как всегда, в безукоризненную темно-оливковую военную форму без каких-либо знаков различий и наград; несмотря на поздний час, он совсем не казался усталым и неторопливо отвечал на мои вопросы. Порой так тихо, чуть ли не шепотом, что я едва мог расслышать его слова. Был конец января 2003 года, начало первой из множества последующих наших длительных бесед, ради которых в дальнейшем мне пришлось возвращаться на Кубу снова и снова, вплоть до декабря 2005 года.

Идея этих интервью возникла в феврале 2002 года. Я приехал в Гавану, чтобы выступить с лекцией во время проведения там Книжной ярмарки, на которую приехал и Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии по экономике за 2001 год. Знакомя меня с ним, Фидель Кастро сказал: «Вот экономист и американец, и при этом самый большой радикал, каких я когда-либо встречал. По сравнению с ним я просто умеренный». Разговор зашел о неолиберальной глобализации и Всемирном общественном форуме в Порту-Алегри, откуда я только что вернулся. Фиделю не терпелось узнать обо всем: о темах, которые там обсуждались, о семинарах, участниках форума, о его перспективах... Он с восторгом отзывался о движении антиглобализма: «Поднимается новое поколение бунтарей (в их числе много американцев), которые прибегают к новым формам, иным способам протеста и приводят в трепет сильных мира сего. Идеи важнее оружия. Чтобы противостоять глобализации, надо использовать все аргументы, кроме насилия».

Как всегда, Фидель являл собой неиссякаемый источник идей. Стиглиц и я слушали его с огромным интересом. У Фиделя было всестороннее представление о глобализации. Анализируя ее последствия и меры противодействия ей, он выдвигал настолько новые и смелые аргументированные идеи, что сразу бросались в глаза именно те качества, которые отмечают в нем многие его биографы: стратегическое мышление, умение прочитывать и оценивать конкретную ситуацию, способность к быстрому анализу. Следует добавить сюда еще и опыт, накопленный за столько лет управления, сопротивления и борьбы.

Слушая Фиделя, я подумал о том, как несправедливо, что новые поколения плохо представляют себе его жизненный путь и столько друзей, вовлеченных в движение антиглобализма в Европе (преимущественно это люди совсем молодые), невольно поддавшись пропаганде, беспрестанно ведущейся против Кубы, порой считают его человеком времен «холодной войны», деятелем пройденного этапа современной истории, который не может внести существенного вклада в борьбу в XXI веке.

Сегодня многие (даже в стане левых) высказывают в отношении Кубы такого рода опасения, критические замечания и возражения. Кубинская революция по-прежнему встречает в Латинской Америке горячий отклик в общественных движениях, во многих организациях и движениях интеллектуалов, а вот в Европе служит предметом споров. Это животрепещущая тема, которая вызывает самые разные, иногда полярные, мнения. Становится с каждым разом все сложнее встретить человека (будь то сторонник или противник Кубинской революции), который в конце концов сумел бы высказать о ней спокойное и беспристрастное мнение.

Я тогда только что опубликовал небольшую книгу бесед с субкоманданте Маркосом, героем романтической и далекой эпохи Мексиканской революции во главе с Эмилиано Сапатой[1]. Фидель прочел ее, и она вызвала у него интерес. Я предложил кубинскому команданте создать подобную книгу, только более масштабную. Фидель не написал своих мемуаров и из-за нехватки времени уже почти наверняка за них не возьмется. Таким образом, предлагаемая мной работа была бы своего рода «биографией от первого лица», политический наказ в форме беседы, итог жизни, устно подводимый самим Фиделем по достижении 80-летнего возраста — более полувека после знаменитой атаки на военные казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба в июле 1953 года, которая в каком-то смысле положила начало его общественной эпопее.

Мало кому посчастливилось еще при жизни войти в историю и стать легендой. Фидель из этой когорты. Это последний «священный идол» международной политики. Он принадлежит к поколению таких легендарных мятежников, как Нельсон Мандела, Хо Ши Мин, Патрис Лумумба, Амилкар Кабрал, Че Гевара, Карлос Маригела, Камило Торрес, Мехди Бен Барка, которые, стремясь к справедливости, ринулись в политику после Второй мировой войны, движимые страстным желанием и надеждой изменить мир, избавить его от неравенства и дискриминации. Они вели борьбу в условиях начавшейся «холодной войны» между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки, так же как и тысячи мыслящих и передовых людей во всем мире. В их числе встречались весьма мудрые люди — это поколение искренне верило, что коммунизм знаменует собой светлое будущее, а несправедливость, расизм и бедность могут за счита-ные десятилетия быть стерты с лица Земли.

В то время во Вьетнаме, Алжире, Гвинее-Бисау и других странах более чем на половине земного шара восстали угнетенные народы, которые продолжали подвергаться гнету колониальной зависимости. Почти вся Африка и значительная часть Азии находились под пятой поработителей — старых западных колониальных империй. А народы Латинской Америки, формально получившие независимость полтора века назад, по-прежнему подвергались эксплуатации со стороны привилегированного меньшинства, а зачастую их угнетали еще и жестокие диктаторы (Батиста — на Кубе; Трухильо — в Доминиканской Республике; Дювалье — на Гаити; Сомоса — в Никарагуа; Иди-горас — в Гватемале; Перес Хименес — в Венесуэле; Стреснер — в Парагвае и др.), ставленники и протеже Вашингтона.

Мое предложение Фидель выслушал с легкой улыбкой, словно счел его забавным. Взглянул на меня лукаво и спросил с иронией: «Вы и вправду хотите убить время на разговоры со мной? У Вас что, нет дел поважнее?» Разумеется, я ответил ему, что таких дел у меня нет. Десятки журналистов со всего света, и среди них самые известные, годами ждут случая побеседовать с ним. Что может быть для профессионального журналиста важнее, чем интервью с одним из самых значительных исторических деятелей за последние 60 лет? Разве Фидель Кастро не глава государства, дольше всех других занимающий этот пост[2]? Для сравнения напомним, что в тот же день — 8 января 1959 года, — когда 32-летний Фидель одержал победу над армией Батисты и вошел с триумфом в Гавану, во Франции генерал де Голль вступил на пост первого президента Пятой Республики.

Фиделю Кастро пришлось вступить в противоборство по меньшей мере с десятью Президентами Соединенных Штатов Америки (с Эйзенхауэром, Кеннеди, Джонсоном, Никсоном, Фордом, Картером, Рейганом, Бушем-старшим, Клинтоном и Бушем-младшим). У него сложились личные и нередко дружеские отношения с некоторыми влиятельными лидерами, определившими ход мировой истории после 1945 года (с Неру, Насером, Тито, Хрущевым, Улофом Пальме, Вилли Брандтом, Бен Беллой, Бумедьеном, Арафатом, Индирой Ганди, Сальвадором Альенде, Брежневым, Горбачевым, Франсуа Миттераном, Цзян Цзэминем, Иоанном Павлом И, королем Хуаном Карлосом, Нельсоном Манделой и другими). Он был знаком с представителями духовной элиты, деятелями искусства и выдающимися личностями нашего времени (с Жан-Полем Сартром, Симоной де Бовуар, Эрнестом Хемингуэем, Грэмом Грином, Артуром Миллером, Пабло Нерудой, Жоржи Амаду, Оскаром Нимейером, Хулио Кортасаром, Габриэлем Гарсия Маркесом, Клаудио Аббадо, Жак-Ивом Кусто, Гарри Белафонте, Анжелой Дэвис, Джессом Джексоном, Коста-Гаврасом, Жераром Депардье, Робертом Рэдфордом, Джеком Николсоном, Стивеном Спилбергом, Марадоной, Оливером Стоуном, Ноамом Хомски и многими другими).

Под руководством Фиделя Кастро небольшая страна (НО тыс. кв. км, 11 миллионов жителей) стала играть значительную роль в мировой политике и бросила вызов даже Соединенным Штатам Америки, руководству которых не удалось ни свергнуть, ни уничтожить Фиделя или хотя бы изменить ход Кубинской революции.

В октябре 1962 года чуть было не разразилась Третья мировая война — вследствие действий Правительства США, выступившего с протестом против размещения на Кубе советских ядерных ракет, предназначенных главным образом для обороны и предотвращения нового вторжения американцев, подобного тому, которое было совершено в 1961 году в бухте Кочинос. На этот раз агрессия должна была осуществляться Вооруженными силами США с целью свержения кубинского правительства.

Соединенные Штаты Америки с 1960 года ведут экономическую войну против Кубы и в одностороннем порядке, несмотря на все более активную оппозицию ООН3, продолжают подвергать ее разорительному торговому эмбарго (в 1990-е годы оно было усилено законами и вновь подкреплено администрацией Буша в мае 2004 года), которое препятствует ее нормальному развитию и вызывает ухудшение и без того трудного экономического положения[4], что влечет за собой трагические последствия для населения.

Более того, США не прекращают идеологическую и информационную войну против Гаваны, используя мощности «Радио Марти» и «Телевидение Марти», размещенных в штате Флорида, с целью затопить остров Куба пропагандой как в худшие времена «холодной войны». Власти США иногда через конторы-ширмы (вроде National Endowment for Democracy (NED), неправительственной организации, созданной Рональдом Рейганом в 1983 году) финансируют группы кубинских эмигрантов, ведущих враждебную пропаганду в отношении Кубы[5].

Например (по данным американского информационного агентства Associated Press), в 2005 году NED выделила 2,4 миллиона долларов европейским организациям, ратующим за изменение существующего строя на Кубе. С другой стороны, Агентство Соединенных Штатов для международного развития (USAID), которое напрямую зависит от Правительства США, передало, начиная с 1996 года, более 65 миллионов долларов группам, действующим против Кубы и базирующимся главным образом во Флориде. В мае 2004 года администрация президента Буша создала дополнительный фонд в 80 миллионов долларов, предназначенный для усиления помощи указанным группам[6]. Десятки журналистов в разных точках земного шара получают мзду за распространение измышлений антикубинской направленности[7].

Часть этим сумм идет на финансирование различных террористических организаций, враждебных кубинскому государству, например таких, как «Альфа-66» и «Омега-7», базирующихся во Флориде, где у них имеются тренировочные лагеря и откуда на Кубу регулярно засылают вооруженных боевиков для осуществления диверсий и терактов при пассивном соучастии властей США. Куба относится к числу стран, в которых насчитывается наибольшее количество жертв терактов (около 3500 погибших и двух тысяч оставшихся калеками на всю жизнь), она больше всех пострадала от терроризма за последние 40 лет8.

Игнорируя суверенитет Кубы и считая этот остров, так сказать, своим «внутренним делом», Вашингтон, недолго думая, назначил в 2005 году Калеба Маккарри (до этого курировавшего Афганистан) «координатором действий для переходного периода на Кубе».

В докладе Комиссии помощи свободной Кубе, сделанном 10 июля 2006 года совместно госсекретарем Кондолизой Райс и секретарем по делам торговли Карлосом Гутьерресом, содержался призыв сделать все необходимое для того, «чтобы стратегия преемственности режима Кастро не увенчалась успехом». В документе указывается общая сумма, выделяемая Соединенными Штатами Америки своим союзникам на территории Кубы (тем, кого американский писатель Эрнест Хемингуэй[9], правда совершенно в другом контексте, назвал «пятой колонной») более 62,8 миллиона евро, и уточняется, что эти деньги будут непосредственно перечислены диссидентам, которые пройдут подготовку и получат снаряжение и все необходимое.

Налицо факт вмешательства крупной державы в дела малой с целью дестабилизировать положение в этой стране; при этом речь идет о настоящем «поцелуе смерти» для оппозиционеров[10]. Потому что, как отметил Рикардо Аларкон, председатель кубинского парламента, «пока будет проводиться такая политика, кто-то из кубинцев нет-нет да и окажется в нее втянутым, вступит в сговор с американцами, будет принимать от них деньги, и (...) я не знаю ни одной страны, которая не расценила бы подобную деятельность как преступление»[11].

Еще большее основание для подобной оценки дает то обстоятельство, что «план» США включает «секретное приложение <...> по вопросам государственной безопасности», чтобы гарантировать его «успешное выполнение». А уж в том, что касается «секретных мер», история Латинской Америки — начиная с Чили времен Сальвадора Альенде и кончая Никарагуа времен сандинистов, — не оставляет места беспечности. Несомненно, речь идет не о чем ином, как о «секретной войне».

Несмотря на столь настойчивые атаки со стороны США и на 600 попыток покушения на Фиделя Кастро, он в ответ ни разу не прибегнул к насилию. За почти 50 лет его правления не было случая, чтобы Куба осуществила в Соединенных Штатах Америки акт насилия. Напротив, Фидель Кастро заявил (по поводу возмутительных террористических атак, произведенных 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне): «Деятельность американцев против нас нисколько не уменьшает той глубокой скорби, которую мы испытываем в отношении жертв террористических атак 11 сентября. Мы уже не раз говорили о том, что, каковы бы ни были наши отношения с Правительством США, никто никогда не отправится с Кубы, чтобы совершить теракт в Соединенных Штатах Америки». А также добавил: «Дам руку на отсечение тому, кто обнаружит в этом выступлении хоть одну фразу, произнесенную с целью очернить американский народ. Мы бы уподобились невежественным фанатикам, если бы возложили на американский народ вину за расхождения между правительствами наших стран».

В ответ на постоянные акты внешней агрессии Кубинское государство стремится любой ценой сохранить единство внутри страны. Соблюдается принцип однопартийности, а отступников карают подчас весьма сурово, на свой лад переиначивая старый принцип Игнатия Лойолы: «В осажденной крепости всякое разногласие есть предательство». Вот почему в ежегодном докладе Международной амнистии за 2006 год подвергаются критике действия правительства в отношении свободы (свободы собраний, свободы мнений, свободы передвижений) и указывается, что на Кубе «все еще томятся в заключении 70 узников совести»[12]. Подобная ситуация, независимо от причин, ее породивших, не имеет оправдания. Как не может быть оправдано применение смертной казни, в настоящее время отмененной в большинстве развитых стран (за исключением США и Японии). Ни один демократ не может согласиться с превращением оппозиционеров в узников совести и сохранением смертной казни[13].

Однако в сообщениях Международной Амнистии не приводится ни одного случая применения пыток на Кубе, «исчезновения» людей, расправы над журналистами, политического преступления или демонстрации, подавленной силами общественного порядка. Так же как после 1959 года не зарегистрировано ни одного случая народного бунта. Зато, по данным названной организации, в ряде государств региона, не привлекающих к себе внимания крупных средств информации (например, в Гватемале, Гондурасе, Сальвадоре, Доминиканской Республике, а также в Мексике, не говоря уже о Колумбии[14]), продолжают безнаказанно убивать женщин, профсоюзных лидеров, представителей оппозиции, журналистов, священников, судей, мэров и общественных деятелей, и эти рядовые случаи нарушения прав человека не находят никакого сочувственного отклика у международной прессы.

К этому следовало бы добавить, что такие явления, как постоянное нарушение экономических, социальных и культурных прав миллионов граждан, невиданный уровень детской смертности, низкий уровень продолжительности жизни, голод, неграмотность, лишение медицинской помощи, масса бездомных, безработных, нищих, трущобы, множество беспризорных детей, наркотики, преступность и всевозможные правонарушения, наблюдаемые в названных странах, как и в большинстве бедных стран мира, неизвестны или практически не существуют на Кубе, так же как не существует официального культа личности. Хотя образ Фиделя Кастро постоянно появляется на телеэкране, в прессе, на уличных плакатах, вы нигде не встретите ни одного официального портрета, так же как и скульптурного изображения, монеты, проспекта, здания или памятника, посвященных Фиделю или кому-либо из ныне здравствующих деятелей Кубинской революции.

Несмотря на постоянные нападки извне, эта крохотная страна, отстоявшая свой суверенитет, добилась значительных успехов в плане развития человечества: запрещение расизма, эмансипация женщины, искоренение неграмотности, резкое сокращение детской смертности[15], повышение общего культурного уровня. В сфере образования, здравоохранения, медицинских исследований и спорта Куба достигла уровня, которому могли бы позавидовать многие развитые страны[16].

Кубинская дипломатия является одной из самых активных в мире. В 60-х и 70-х годах XX века Кубинская революция оказала поддержку движению вооруженной оппозиции во многих странах Центральной Америки (в Сальвадоре, Гватемале, Никарагуа) и Южной Америки (в Колумбии, Венесуэле, Боливии, Аргентине). Ее вооруженные силы, переброшенные в другую часть света, приняли участие в широкомасштабных военных кампаниях, в частности в войнах в Эфиопии и Анголе. В этой последней стране вмешательство Кубы привело к разгрому отборных дивизий Южно-Африканской Республики, что несомненно ускорило падение расистского режима апартеида и сделало возможным освобождение Нельсона Манделы, который не упускает случая, чтобы вспомнить о дружбе, связывающей его с Фиделем Кастро, и о своем долге перед Кубинской революцией.

В 1980-е годы Куба возглавила Движение неприсоединения и организовала активную международную кампанию за отказ от уплаты внешнего долга латиноамериканскими странами. Для Кубинской революции после краха социалистического лагеря Восточной Европы и развала Советского Союза в 1991 году настал крайне трудный период (получивший название «особого»), однако, к несказанному удивлению большинства ее противников, она сумела выжить.

Впервые в своей истории Куба не зависит от какой-либо империи: ни от Испании, ни от Соединенных Штатов Америки, ни от Советского Союза. Став наконец совершенно независимой, она начала своего рода вторую политическую жизнь — на радикальном фланге левых сил всего мира, в союзе со всеми прогрессивными силами, включившись в широкое наступление против неолиберализма и глобализации.

В новом геополитическом контексте Кубинская революция, благодаря своим достижениям и несмотря на значительные недостатки (экономические трудности, колоссальную некомпетентность бюрократического аппарата, широко распространенную мелкую коррупцию, суровые условия повседневного существования, нехватку продовольствия, отключение электроэнергии, хронические перебои с транспортом, жилищные проблемы, карточную систему, ограничение некоторых свобод), по-прежнему остается важной точкой опоры для миллионов обездоленных людей на нашей планете.

Несмотря на то что Куба вовсе не намеревается «экспортировать» свою политико-социальную модель, люди во многих регионах земного шара протестуют, борются, а порой и погибают ради достижения тех общественных целей, которых отчасти добилась Кубинская революция. Это в особенности относится к Латинской Америке, где солидарность с Кубой и популярность Фиделя Кастро возросли, как никогда раньше.

В период с декабря 1998 года — начиная с победы Уго Чавеса на выборах, — по декабрь 2006 года демократическим путем, то есть большинством голосов, были выбраны (или переизбраны) кандидаты левых: Нестор Кирчнер — в Аргентине, Лула да Силва — в Бразилии, Табаре Васкес — в Уругвае, Мартин Торрихос — в Панаме, Рене Преваль — на Гаити, Мишель Бачелет — в Чили, Эво Моралес — в Боливии, Даниэль Ортега — в Никарагуа и Рафаэль Корреа — в Эквадоре. В других странах только лишь предполагаемая подтасовка результатов помешала победе представителя левых (так, в июле 2006 года в Мексике Андресу Мануэлю Лопесу Обрадору не хватило 0,56 % голосов для победы)17.

Подобная ситуация сложилась в Латинской Америке впервые. Еще не так давно использовались всевозможные предлоги для того, чтобы путем военного переворота (такая попытка была, например, предпринята 11 апреля 2002 года в Венесуэле против президента Уго Чавеса) или прямого военного вмешательства Соединенных Штатов Америки (например, в декабре 1989 года в Панаме против президента Мануэля Норьеги) быстро свернуть любой проект экономической или социальной реформы, несмотря на одобрение, высказанное ей большинством избирателей. Необходимо вспомнить, что главы государств, избранные демократическим путем, такие как Хакобо Арбенс в Гватемале, Жоано Гуларт в Бразилии, Хуан Бош в Доминиканской Республике или Сальвадор Альенде в Чили (приводим только четыре примера из самых известных), были свергнуты соответственно в 1954, 1964, 1965 и 1973 годах в результате военных переворотов, совершенных при поддержке США с целью помешать проведению структурных реформ в странах крайнего социального неравенства; реформ, затронувших интересы США и способных — это была эпоха «холодной войны» (1947—1989 годы) — повлечь за собой изменение расстановки сил, которое официальный Вашингтон не был намерен допускать.

В геополитическом контексте названной эпохи победа Кубинской революции оказалась единственной победой левых сил, которую удалось им сохранить. Однако какой ценой это досталось, мы видели.

Давление и агрессия ожесточили ее сверх меры и подтолкнули к не вполне естественному альянсу (которому она, стремясь выбраться из политической изоляции и экономического удушения со стороны США, отдавала более двадцати лет предпочтение перед остальными) с далеким Советским Союзом, неожиданный распад которого в декабре 1991 года принес ей серьезные осложнения. За исключением примера Кубинской революции, все попытки изменить структуру собственности или распределить богатства данного континента более справедливым образом оказались грубо прерванными.

Так почему же сегодня Соединенные Штаты Америки принимают то, чему они противились на протяжении десятилетий? Почему столько латиноамериканских стран может беспрепятственно — не то, что раньше, — накрыть «розовая» и «красная волна»? Какие изменения привели к тому, что это случилось? В первую очередь следовало бы назвать одно в высшей степени важное обстоятельство: во всех странах Латинской Америки, вместе взятых, неолиберальные эксперименты 1990-х годов — иногда крайне радикальные — провалились. Во многих из этих стран указанная политика привела к масштабной приватизации, что означало распродажу (по бросовым ценам) их национального богатства, к чудовищной коррупции, дерзкому разграблению, к обеднению среднего класса и народных масс, к развалу целых отраслей национальной промышленности и, наконец, к массовым волнениям. В Венесуэле, Боливии, Эквадоре, Перу и Аргентине настоящие восстания в отдельных случаях привели к смещению президентов, избранных демократическим путем, но после победы на выборах, считая, что на время действия своего мандата они получили карт-бланш и могут поступать так, как им заблагорассудится, в итоге предали программу, предложенную избирателям.

В этом смысле народные волнения в Аргентине в декабре 2001 года, которые привели к смещению президента Фернандо де ла Руа, и в первую очередь полный крах неолиберальной политики, проводимой с 1989 по 1999 год президентом Карлосом Менемом, в определенной степени сыграли для данного континента ту же роль, что и падение Берлинской стены 9 ноября 1989 года для Европы, то есть ознаменовали собой окончательный отказ от догматической, претенциозной и антинародной модели.

Другое важное обстоятельство: Соединенные Штаты Америки, «крестный отец» (в мафиозном смысле) этого региона, считающегося задворками США, переключили, начиная с войны в Персидском заливе в 1991 году и еще больше — с 11 сентября 2001 года, свое основное геополитическое внимание на Ближний и Средний Восток, где находятся нефть и их главные нынешние враги. Это переключение внимания геополитиков США дало возможность левым в Латинской Америке активнее проявить инициативу, и, несомненно по той же причине, их начинания не были, в отличие от прежних времен, задушены в зародыше. Благоприятная возможность для Гаваны, которая видит, как растет количество ее новых и надежных союзников в регионе, и заключает с ними новые политические соглашения, а также экономические и торговые союзы. В частности, с верной духу Боливара Венесуэлой, возглавляемой президентом У го Чавесом. Помимо этого на встрече МЕРКОСУР[1] в Кордове (Аргентина) Фидель Кастро 21 июля 2006 года подписал важное торговое соглашение со странами—членами данного союза, в число которых входят Бразилия и Аргентина. Таким образом был брошен прямой вызов американскому эмбарго и открыто выражена поддержка маленькой стране, вот уже почти 50 лет отказывающейся покориться главной мировой державе.

Что произойдет, когда в силу естественных причин не станет кубинского президента? Разумеется, произойдут изменения, так как никто в структуре власти (ни в государстве, ни в партии, ни в вооруженных силах) не обладает его авторитетом, который он заслужил, выступая в четырех ипостасях: теоретика Кубинской революции, военачальника-победителя[18], основателя государства и вот уже почти полвека — стратега кубинской политики. Некоторые аналитики предсказывают, что нынешний режим сразу рухнет, как это произошло в Восточной Европе вслед за падением Берлинской стены. Но эти предсказатели ошибаются, являясь жертвами того же заблуждения, что и неоконсерваторы США, вбившие себе в голову, что все без исключения авторитарные режимы — лишь фасады, за которыми пустота, и они-де развалятся при первом ударе; как известно, подобная самоуверенность завела Соединенные Штаты Америки в афганскую ловушку и в иракскую трясину. Крайне маловероятно, что мы увидим на Кубе то, что произошло в Восточной Европе, где система, навязанная извне и отвергаемая значительной частью населения, развалилась в рекордно короткий срок.

31 июля 2006 года мы получили тому подтверждение, когда, подвергнувшись сложной хирургической операции вслед за «острым желудочным приступом, вызвавшим сильное кровотечение», Фидель Кастро передал — впервые с 1959 года и временно — все свои функции команде из семи человек во главе со своим братом Раулем Кастро[19]. Многочисленные противники поспешили объявить, что вот-вот произойдет падение режима и восстание населения. Кубинско-американский национальный фонд (FNCA), базирующийся во Флориде, немедленно призвал к «военному или гражданскому восстанию» с целью свержения режима. Джордж Буш-младший тоже выступил с подстрекательством к мятежу и направил жителям Кубы следующее послание: «Мы поддержим вас в ваших усилиях установить... переходное правительство, которое возьмет на себя обязательства на время движения к демократии». При этом он угрожал репрессиями сторонникам революции, если они окажут противодействие «свободной Кубе»[20]. Но время шло, и в конце декабря 2006 года все наблюдатели по-прежнему отмечали, что жизнь на Кубе идет обычным путем.

Хотя противники Фиделя Кастро с этим не согласятся, верность большинства (хотя не всех поголовно) кубинцев своей Революции — политическая реальность. Причем эта верность основа на патриотизме и, в отличие от ситуации, сложившейся в коммунистических странах Восточной Европы, уходит корнями в историческое сопротивление захватническим стремлениям США.

Нравится это кому-нибудь или нет, но Фиделю Кастро вместе с другими выдающимися личностями, боровшимися за социальную справедливость и выступившими в защиту интересов угнетенных жителей Земли, уже отведено место в мировом пантеоне. Фрей Бет-то, бразильский католический теолог и бывший советник Лулы да Силвы — президента Бразилии — сказал: «Фидель Кастро освободил свой народ не только от голода, но также от безграмотности, нищеты, преступности и подчинения империи».

В силу всех этих соображений (а после мартовских и апрельских событий 2003 года[2] к ним добавилось мое несогласие с тем, что около 70 диссидентов, не совершивших насильственных действий, были приговорены к длительным срокам заключения, а три человека, угнавших корабль, казнены) мне показалось недопустимым, чтобы руководитель такого масштаба, столь яростно критикуемый многочисленными западными средствами информации, не предложил своей версии, своего собственного прямого свидетельства об основных сражениях, ставших вехами его жизненного пути.

Фидель Кастро, прославившийся продолжительными выступлениями, дал мало пространных интервью. За 50 лет правления Фиделя Кастро были опубликованы записи только четырех его продолжительных бесед: две с итальянским журналистом Джанни Мила, одна с Фреем Бетто и, наконец, четвертая с никарагуанским писателем и бывшим сандинистским министром Томасом Борхе.

Я почти год ожидал. Наконец Фидель сообщил мне, что принимает мое предложение и даст мне свое пятое пространное интервью — оно оказалось самым объемным из всех, которые он давал. Я подготовился к работе основательно, как к марафону. Читал и перечитывал десятки книг, статей и сообщений, а так же консультировался с многочисленными друзьями, более осведомленными, нежели я, о сложном пути Кубинской революции; они-то и подсказали мне вопросы, темы и критические замечания. И если вопросы, заданные Фиделю Кастро в предлагаемой книге-интервью с ним, вызовут у читателя интерес, то благодарить за это надо моих друзей.

Книга-интервью представляет собой смешанный тип литературы и вид публицистики. Вид старый (поскольку, например, одно из основополагающих предшествующих произведений — «Разговоры Гёте с Эккерманом»[21] — датируется 1835 годом[3]) и вместе с тем молодой (потому что современные средства звукозаписи способствуют распространенности произведений такого рода). Это относится сразу к двум областям — к журналистике и к эссеистике. К журналистике, потому что интервью — один из ее излюбленных приемов, хотя и не такой уж и новый, как можно подумать: первое интервью в нашем понимании — взятое журналистом Хорасом Грили у мормонского лидера Бригама Янга — было опубликовано в газете Нью-Йорк Трибьюн 20 августа 1859 года[22]. А к эссеистике, потому что многосторонний и медленный процесс подготовки книги в определенной степени освобождает интервью от поверхностности, спешки и импровизации, которые сообщают ему такие средства быстрой и прямой передачи информации, как радио, телевидение и Интернет.

Время подготовки книги действительно течет медленнее, у нее другой статус, и все это позволяет интервьюируемому перечитать свои заявления, внести возможные поправки, исправления и в случае необходимости добавить какие-то полезные уточнения. Освобожденный от рамок прямого эфира интервьюер в свою очередь может изменить последовательность вопросов, более удачно выстроить их, чтобы обеспечить для диалога оптимальный ритм. Потому что интервью также является и видом литературы. А в данном случае мне хотелось, чтобы это была еще и книга о современной истории. Вот почему я дополнил, когда потребовалось, ответы Кубинского Президента подробными примечаниями с целью пояснить контекст, сообщить данные о лицах, упомянутых в нем, или напомнить о тех или иных событиях. Нельзя было обойтись и без обязательных приложений — весьма обширной библиографии и соответствующей хронологии, которая публикуется впервые и содержит полезные сведения о времени и месте действий, упомянутых в книге.

Прежде чем мы приступили к работе в спокойной обстановке, в полумраке и тишине личного кабинета Фиделя Кастро (часть бесед с ним снималась для документального фильма)23, я высказал Фиделю Кастро пожелание познакомиться с ним поближе, понаблюдать его в повседневной жизни, в процессе решения им насущных вопросов. Прежде мне доводилось беседовать с ним лишь во время коротких деловых встреч по сугубо конкретным поводам: например, речь шла о репортажах с острова Куба или о моем участии в том или ином конгрессе или другом мероприятии, подобно уже упомянутой Гаванской книжной ярмарки. Фидель пошел мне навстречу и пригласил сопровождать его в течение нескольких дней в различных поездках — как по Кубе (Сантьяго, Ольгин, Гавана), так и за рубеж (Эквадор).

В ходе нашего общения — в представительском автомобиле, тяжелом черном бронированном «мерседесе» 1980-х годов, с валяющимся на полу автоматом, или в президентском самолете, старом советском Ил-18, или во время прогулок, обедов и ужинов — мы обсуждали новости дня, события прошлого и нынешние заботы Фиделя, самые разные темы, причем без записи на магнитофон. Затем я в тетрадях записал эти беседы по памяти, поскольку мы условились о том, что у Фиделя будет возможность перечитать свои ответы на мои вопросы перед публикацией этих интервью и внести в них поправки.

Вот так я открыл для себя Фиделя Кастро, невидимого постороннему взгляду, чуть ли не застенчивого, в высшей степени воспитанного и вежливого, удостаивающего любого собеседника вниманием и избегающего аффектации. Фидель держался с несколько старомодной учтивостью, снискавшей ему славу «последнего испанского кабальеро», проявлял неизменную заботу об окружающих, в первую очередь о своих сотрудниках, своих телохранителях, и никогда не повышал голос. Я ни разу не слышал, чтобы он что-либо приказывал. Тем не менее он пользуется абсолютным авторитетом у окружающих благодаря силе его личности. Там, где он находится, слышен только его голос. Именно Фидель принимает решения по всем вопросам, малозначительным или важным. Правда, он советуется с политическим руководством партии и государства и крайне уважительно относится к процедуре принятия коллективных решений, однако в конце концов окончательное решение остается за ним. В том круге власти, в котором он вращается, ему после гибели Че Гевары нет равных по уровню интеллекта. В этом отношении он производит впечатление одинокого человека, у которого нет близкого друга, нет достойного интеллектуального партнера.

Более того, насколько я мог заметить, живет он очень скромно, без излишеств, почти по-спартански: никакой роскоши, простая мебель, простая, здоровая, полезная пища — уклад жизни монаха-солдата. Большинство его врагов признает, что он входит в число тех немногих государственных деятелей, которые не воспользовались своим положением для личного обогащения.

Спит он всего лишь четыре часа в сутки, иногда еще час или два в течение рабочего дня. А рабочий день — в течение всей недели — обычно заканчивается у него в пять или шесть часов утра, на рассвете. Фидель не раз прерывал наш разговор в два или три часа ночи и уходил — уставший, но улыбающийся, — чтобы принять участие в каком-нибудь «важном собрании»... Он к тому же еще и ранняя пташка. Поездки, перемещения, собрания, визиты и выступления беспрестанно следуют друг за другом в напряженном ритме. Его помощники — как на подбор молодые, где-то около 30 лет каждому, и незаурядные — в конце рабочего дня валятся с ног. Они на ходу засыпают от усталости, не в силах угнаться за этим неутомимым 80-летним сеньором.

Фидель требует заметок, докладов, каблограмм, сообщений кубинской и зарубежной прессы, статистических данных, обзоров радио- и телепередач, результатов национальных опросов общественного мнения... Он постоянно созванивается по мобильному телефону со своим личным помощником Карлитосом Баленсиагой. Чрезвычайно любознательный, постоянно размышляющий, всячески подбадривающий команду своих помощников, он всегда начеку, в действии, во главе своего мини-генштаба (в эту группу входят его помощники и помощницы), снова и снова борясь за Кубинскую революцию. Нет ничего более противоположного ему, чем догма, предписание, правило, система, застывшая истина. Он прирожденный антидогматик, инстинктивно нарушающий догмы. Он, хотя, наверно, излишне об этом говорить, вечный бунтарь.

Фидель Кастро в действии — впечатляющее зрелище. Это все равно что наблюдать политический процесс в развитии. Он всегда полон идей, размышляет о немыслимом, представляет себе непредставимое. Его творческий потенциал нельзя оценить иначе как гениальный. В политике его можно было бы назвать творцом — так же как тех, кто создают произведения живописи или музыки. Фидель просто не способен породить идею, которая не отличалась бы дерзновенностью, смелость его ума поразительна.

Когда какой-либо проект обсужден и одобрен, уже ничто не может помешать его осуществлению. «Интендантство подтянется», — говорил в таких случаях генерал де Голль. Фидель считает так же: сказано — сделано. Он свято верит в то, что делает. Его энтузиазм приводит в движение волю других, волю масс людей. Вероятно, это и есть харизма. Слова становятся реальностью. Он часто повторяет: «Именно идеи преобразуют мир подобно тому, как инструменты видоизменяют материю».

Пока не произошло, на несчастье, заболевание, приведшее к хирургической операции 26 июля 2006 года, Фидель Кастро, несмотря на свой почтенный возраст, производил сильное впечатление своими физическими данными: высоким ростом (1,85 м), спортивным и крепким телосложением. Посетители — а их у него бывает много, причем часто это иностранцы — ощущают на себе силу личного обаяния этого кубинского руководителя, который, подобно великим актерам, умеет пустить в ход свой шарм.

Будучи личностью яркой и многогранной, Фидель испытывает внутреннюю потребность в общении с публикой. Не секрет, что одним из главных его талантов является ораторское мастерство, виртуозное владение словом, которое он использует для убеждения и внушения. Он, как никто другой, умеет завладеть вниманием аудитории, покорить ее, наэлектризовать, воодушевить и вызвать бурю аплодисментов. Никакое зрелище не идет в сравнение с Фиделем Кастро-оратором. Он стоит, раскачиваясь, зажав в ладони микрофон, говорит громко, делая длительные паузы, устремив взгляд в толпу, взмахивает, как объездчик диких лошадей, руками, поднимает указательный палец, направляя его в сторону сразу притихшей массы слушателей. Испанский эссеист Грегорио Мараньон абсолютно верно подметил: «Выдающийся оратор, выступая перед массами, должен иметь ухватки укротителя».

Писатель Габриель Гарсия Маркес, близко знакомый с Фиделем, описывает его манеру общения с народом так: «Он начинает говорить всегда еле слышно. Не ясно, куда он клонит. Однако он пользуется любой возможностью, чтобы постепенно подобраться к цели, и в конце концов предпринимает энергичный рывок и овладевает аудиторией. Это вдохновение, состояние неукротимого и ослепительного подъема, которое не признают только те, кому не посчастливилось пережить нечто подобное». Ораторское искусство Фиделя, столько раз описанное, кажется исключительным. Я говорю не о публичных выступлениях, достаточно известных, а о какой-нибудь частной беседе, например во время обеда за десертом: поток слов — простых, попадающих точно в цель. Словесная лавина, которая всегда сопровождается жестикуляцией длинных и изящных, как бы танцующих, рук.

Экс-президент Эквадора Родриго Борха рассказал в Гаване 1 декабря 2006 года о том, что как-то раз, беседуя с тогдашним Президентом Франсуа Миттераном, он спросил у этого своего французского коллеги: «Какой политический руководитель из тех, с кем Вы были лично знакомы, произвел на Вас наибольшее впечатление?» И Миттеран ответил: «Назову троих: де Голль, Горбачев и Фидель Кастро». «Почему Фидель Кастро?» — удивился Борха. «Он наделен способностью предвидеть будущее и историческим чутьем», — заявил Миттеран.

Действительно, Фидель обладает историческим чутьем и повышенной восприимчивостью ко всему, что имеет отношение к вопросу о самоопределении наций. Он цитирует слова Хосе Марти, героя национально-освободительной борьбы, труды которого он читает и перечитывает гораздо чаще, чем работы какого-либо другого исторического деятеля социалистического или рабочего движений. Фидель интересуется научными исследованиями. Он увлечен идеей медицинского прогресса, идеей вылечить всех больных детей. И на самом деле тысячи кубинских врачей находятся в десятках бедных стран, где оказывают помощь их самым обездоленным гражданам[24].

Движимый человеческим сочувствием и интернациональной солидарностью, он испытывает страстное желание, высказанное много раз: на всей планете бороться за здоровье людей, распространять научные знания, содействовать развитию медицины и системы образования. Несбыточная мечта? Недаром его любимый литературный герой — Дон Кихот. Большинство собеседников Фиделя, в том числе даже некоторые его противники, признают, что это человек, действующий из благородных побуждений, во имя идеала справедливости и равноправия. В связи с этим вспоминается фраза Че Гевары: «Великая революция может родиться только из большого чувства любви». Фидель произвел глубокое впечатление на американского режиссера Оливера Стоуна, который сказал: «Кастро — исключительный собеседник. Он смотрит тебе прямо в глаза. Появляется ощущение, что он доверяет тебе, и это мне понравилось... Кастро один из великих мудрецов мира, как бы оживший Дон Кихот. Я восхищаюсь его решительностью, верой в себя и честностью»[25].

Фиделю по душе точность, исполнительность, пунктуальность. О чем бы ни зашел разговор, он с поразительной быстротой делает подсчеты, он не терпит приблизительности. Ему удается удержать в памяти мельчайшие детали. Во время наших бесед часто присутствовал замечательный историк Педро Альварес Табио, помогавший, если было необходимо, уточнить какие-либо данные, даты, имена, обстоятельства. Иногда такое уточнение касалось самого Фиделя («В котором часу я приехал на ферму Сибоней накануне штурма Монкада?» — спрашивает он этого историка. «Во столько-то, команданте», — отвечает тот) или какого-то второстепенного аспекта давних событий («Как звали второго руководителя Компартии Боливии, который не хотел помогать Че?» — спрашивает Фидель. «Так-то», — отвечает Педро). Этот историк — «вторая память» для Фиделя в придачу к его собственной, которая уже сама по себе превосходна и удивительно богата. Порой кажется, что она даже этим мешает ему свести свои рассуждения в единое целое. Его мышление как бы древовидно — оно ветвится, переплетается, все в нем взаимосвязано. Делая постоянные отступления, беспрестанно отклоняясь от темы, развивая мысль, Фидель под влиянием какой-нибудь ассоциации, вспомнив о каком-либо эпизоде или действующем лице, переходит к параллельной теме, к всевозможным другим вопросам, далеко отходя от главной затронутой проблемы. Его собеседник в какое-то мгновение даже опасается, что Фидель потерял нить рассуждения. Однако Фидель Кастро неизменно возвращается к основной мысли.

На протяжении всего нашего разговора, длившегося в общей сложности более 100 часов, не было случая, чтобы Фидель поставил какие-то ограничения в отношении вопросов, которые нам пришлось затронуть. Он ни разу не попросил, хотя это не было бы странно в столь масштабном проекте, список планируемых вопросов или тем. Он знал (мы это предварительно обсудили), что я хочу пройтись по всему без исключения длинному списку упреков, критических выпадов и претензий в адрес Кубинской революции, как со стороны некоторых ее друзей, так и со стороны всевозможных ее противников. Как человек с развитым интеллектом, он не страшится спора. Напротив, он испытывает в нем потребность, напрашивается на него, подстрекает к нему, всегда готов спорить с кем бы то ни было, приводя множество аргументов, демонстрируя поразительное риторическое мастерство, огромное уважение к оппоненту, величайший такт. Он прирожденный спорщик и полемист — грозный, эрудированный, — который считает неприемлемыми только нечестность и ненависть.

Если в данной книге остался незатронутым какой-нибудь вопрос или тема, то так произошло по моей вине как интервьюера, а совсем не потому, что Фидель отказался обсудить тот или иной аспект своей почти полувековой политической карьеры. С другой стороны, следует признать, что некоторые диалоги в силу интеллектуальной мощи Фиделя превратились так или иначе в его монологи. Передо мной стояла задача не вести с ним полемику или дебаты (журналист не политик), а зафиксировать биографию Фиделя Кастро в его собственном изложении, жизненный и политический путь человека, успевшего стать частью истории.

Мне никогда не нравились журналисты, которые, беря интервью, занимаются самолюбованием, то и дело нападают на своего собеседника и всячески стараются показать, что они способнее, умнее и осведомленнее, чем человек, сидящий напротив и отвечающий на их вопросы. Журналисты такого рода не слушают своего собеседника, часто не дают ему развить свою мысль и раздражают нас своим поведением. Мне не по душе и те, кто подходит к интервью как к политическому допросу, в котором предполагается наличие обвинителя, с одной стороны, и обвиняемого — с другой. Отношения инквизиторского типа между палачом и жертвой, из которой надо вырвать признание. Для таких «следователей» журналистика — это главным образом «привлечение к ответу», власть, которая выше любой другой власти.

Бытует также нечестное и еще более трусливое представление об интервью как о публицистическом жанре, в котором позволительно вонзить кинжал в спину своему собеседнику под тем предлогом, что журналистика-де свободна (во имя таким образом извращенной свободы прессы), и произвольно обходиться с собранными материалами: сохранять определенные высказывания собеседника и выбрасывать другие, вырывать сказанное им из контекста, опускать определенные уточнения или ни в коем случае не разрешать интервьюируемому перечитывать перед публикацией свои собственные ответы на вопросы данного журналиста.

Одной из целей наших разговоров с Фиделем Кастро было выслушать аргументы одного из политиков, более других подвергающихся безжалостным нападкам и одновременно жесткой цензуре со стороны крупных средств массовой информации. Похоже, что кое для кого журналистская смелость сводится к подчинению «цензуре консенсуса», то есть к бездумному повторению того, что крупные средства информации уже не одно десятилетие твердят хором, стоит только затронуть определенную тему. Достаточно упоминания слова «Куба» — и в некоторых странах тут же срабатывает условный рефлекс, как у подопытной собаки И. П. Павлова, и начинается нудное воспроизведение общих мест, тошнотворно повторяемых теми, кто усвоил аксиому геббельсовской пропаганды, согласно которой повторение равносильно доказательству. И никто не берет на себя труд проверить ту единственную и одностороннюю версию событий, которую кое-где осмеливаются выдавать — вот низость журналистики — за результат «разоблачений» или, как это сейчас модно утверждать, «журналистского расследования».

Еще одной целью нашей книги было попытаться разгадать «загадку Фиделя Кастро». Как получилось, что ребенок, который появился на свет в деревенской глуши, у богатых, но консервативных и малообразованных родителей, получил воспитание у испанских иезуитов-франкистов в католических учебных заведениях, предназначенных для детей элиты, и сидел на университетской скамье бок о бок с отпрысками крупной буржуазии, стал в конце концов одним из самых выдающихся революционеров второй половины XX века?

Задача заключалась в том, чтобы докопаться до подлинного (скрытого под оболочками многообразных общественных функций) «я» Фиделя Кастро, исходя из принципа, что в 10-минутном, даже в многочасовом интервью человеку, возможно, и удастся скрывать свое истинное лицо, однако в течение столь долгого времени, сколько продолжались наши беседы, это никому не под силу. В такой длительный промежуток времени собеседник волей-неволей распахивает душу, сбрасывает маску, обнаруживает перед нами свою подлинную человеческую сущность и раскрывается, каков он на самом деле. Читатель нашей книги сможет это почувствовать.

Результатом продолжительных рабочих встреч с Фиделем Кастро в январе и феврале, а затем в мае 2003 года явился первый черновой вариант книги. Однако проходили месяцы, а текст еще не был готов к печати. Тем временем на Кубе и на международной арене жизнь и события развивались своим чередом. Несостыковка между затронутыми и недавно возникшими проблемами (война в Ираке, новая ситуация в Латинской Америке, размах коррупции на Кубе, повреждения колена кубинского президента во время пребывания Фиделя в Санта-Кларе) увеличивалась. Поэтому осенью 2004 года я вернулся в Гавану и снова встретился с Фиделем, чтобы сделать добавления к темам, которые мы обсуждали в наших первых беседах. Наконец в конце 2005 года дополнительные многочасовые интервью с ним позволили нам обновить и закончить эту книгу.

Кубинский руководитель решил, что не стоит повторять сказанное, и вместо ответа на некоторые мои вопросы или с целью расширить свой ответ предложил мне в некоторых случаях обратиться к его недавним речам, заявлениям или другим выступлениям. Он разрешил мне отобрать с помощью уже упомянутого историка Педро Альвареса Табио отрывки из них, чтобы включить в текст нашего интервью. Фидель пожелал использовать собственные слова, и мне показалось важным, что ему захотелось воспроизвести их в данной книге, которая по сути дела представляет собой итог его жизни и его размышлений, что придаст этим словам новую значимость и смысл.

В заключение Фидель и я единодушно решили добавить примечания, которые позволили бы читателю узнать новые факты и дальнейший ход некоторых событий, затронутых в наших беседах. Я ограничился тем, что делал пояснения в тех случаях, когда это представлялось мне необходимым для понимания событий. Мне ни разу не приходило в голову коснуться его личной жизни, его чувств, его жены и детей...

Фидель Кастро обещал мне внимательно перечитать все свои ответы, однако в силу занятости не смог этого сделать. Первое издание книги появилось в Испании в апреле 2006 года и спустя месяц — на Кубе, а он так ее и не просмотрел.

После выхода книги Фидель взял на себя труд перечитать и внести поправки в свои ответы, решив всецело, как это ему свойственно, посвятить себя выполнению данной задачи. Так он добавил эту кропотливую и нудную работу к своим многочисленным повседневным заботам, сократив и без того короткий ночной сон, чтобы где-то в тексте книги внести уточнение, а где-то дополнить фразу и убрать разговорные выражения из письменной речи. Фидель даже посоветовался кое с кем из тех, кто был упомянут во время наших с ним бесед, чтобы удостовериться в том, насколько его рассказ о них соответствует действительности. Некоторые из этих людей — например, Рауль Кастро или Уго Чавес — напомнили ему любопытные дополнительные детали, которые он решил включить в свои ответы.

Все, кто общался с Фиделем Кастро в июне и июле 2006 года (например, его ближайшие помощники), отмечали, что работа над текстом книги чрезвычайно увлекла его. И это еще раз подтвердило его страстное стремление к совершенству. Кое-кто не исключает, что это занятие, поглотившее его целиком, вместе с напряжением, испытанным несколькими днями раньше в связи с саммитом МЕРКОСУР в Кордове (Аргентина), могло привести к сильному перенапряжению, вызвавшему 26 июля 2006 года острый желудочный приступ и сильное желудочное кровотечение.

В первые дни августа того же года после сложной хирургической операции Фидель Кастро возобновил по мере выздоровления чтение последних глав нашей книги. Он сам рассказывал аргентинскому писателю Мигелю Бонассо: «Я продолжил вносение исправлений в текст книги, когда мне было совсем худо, в первые дни моей болезни. Мне хотелось завершить работу над текстом, поскольку я не знал, сколько времени у меня в запасе».

Данная версия книги, которая сегодня доступна читателю, была, таким образом, полностью просмотрена, исправлена и дополнена лично Фиделем Кастро, который закончил ее всестороннюю вычитку в конце ноября 2006 года.

Каковы же основные отличия книги от ее первого издания на испанском языке? Была добавлена новая глава «Фидель и Франция», которая не могла быть включена в первое издание, поскольку оказалась тогда не готова. Это была последняя глава, которую Фидель перечитал, исправил и дополнил. В целом основные коррективы, внесенные Кубинским Президентом (возможно, когда-нибудь историки составят их исчерпывающий список), это стилистические поправки и уточнения в деталях и описаниях, в основном в 8-й главе «В Сьерра-Маэстре», которые гораздо лучше проясняют ее контекст, однако ничуть не изменяют содержание и суть ответов Фиделя.

Правда, в четырех случаях Фидель пожелал внести важные дополнения, которые чрезвычайно обогатили книгу. В 1-й главе он значительно расширил свой рассказ и комментарии о своей матери — Лине. Фидель Кастро, человек скрытный и щепетильный, никогда публично не говорил о ней так много.

В 13-й главе он добавил важные письма, которыми они с Никитой Хрущевым обменялись в связи с «ракетным кризисом» в октябре 1962 года, поставившим мир на грань ядерной войны. Данные документы не являются полностью неизвестными, однако были доступны лишь узкому кругу специалистов.

25-я глава «Латинская Америка» претерпела, вероятно, наибольшее количество изменений. В особенности вся та часть, где Фидель Кастро рассказывает о своих действиях во время государственного переворота 11 апреля 2002 года, направленного против Президента

Венесуэлы Уго Чавеса. С новыми, совершенно неизвестными добавлениями, в первую очередь касающимися содержания телефонных разговоров с высшими чинами, преданными Президенту Чавесу, эта глава теперь представляет собой исторический документ исключительной важности.

Наконец, в 26-й главе, в которой речь идет о войне в Персидском заливе в 1991 году, Фидель Кастро впервые делает достоянием гласности два личных письма, направленных им Саддаму Хусейну, в которых он призывал руководителя Ирака вывести иракские войска из Кувейта.

Только в одном случае кубинский руководитель подверг «цензуре», все в той же 26-й главе, свои предыдущие высказывания как раз в связи с Саддамом Хусейном. В первом издании данной книги на вопрос «Что вы думаете о Саддаме Хусейне?» он ответил: «Как вам сказать... Неудачник. Заблуждающийся стратег. Жесток по отношению к своему народу». В ее новом издании эти слова оказались убраны. Почему? Я нахожу этому следующее объяснение: когда Фидель Кастро сделал мне первое заявление в мае 2003 года, после взятия Багдада войсками США, Саддам Хусейн был еще на свободе, и не исключалось, что он может возглавить какую-то часть вооруженного сопротивления захватчикам. Высказывая свое мнение о человеке, воюющем с оружием в руках, Кубинский Президент не скрывал тех чувств, которые внушал ему иракский диктатор: «Заблуждающийся стратег. Жесток по отношению к своему народу». Три с половиной года спустя, когда Саддам Хусейн уже стал пленником американцев, приговоренным к смерти и ожидающим казни, Фидель вычеркнул из текста эти свои слова о нем. Нельзя так сурово судить о человеке (что бы он там ни совершил), когда он побежден и унижен.

Падение Берлинской стены, распад Советского Союза и историческое поражение государственного авторитарного социализма, похоже, не повлияли на мечту Фиделя Кастро создать у себя в стране общество нового типа — с меньшим социальным неравенством, более здоровое и лучше образованное, без приватизации и дискриминации, с всесторонне развитой и доступной всему населению культурой. И его новый тесный союз с Венесуэлой при Президенте Уго Чавесе, с Боливией при Президенте Эво Моралесе и с другими странами Латинской Америки укрепляет эти его убеждения.

На склоне лет жизни, отойдя от власти вследствие серьезных проблем со здоровьем, Фидель Кастро продолжает выступать за энергетическую революцию, в защиту окружающей среды, против неолиберальной глобализации и внутрикубинской коррупции. Он по-прежнему на передовой, ведет бой за идеи, в которые верит и от которых, судя по всему, ничто и никто не заставит его отказаться.

Игнасио Рамоне,

Лимейл-Бревань, 31 декабря 2006 года

1

Mercosur (Mercado Comun del Sur) — таможенный союз Бразилии, Аргентины, Уругвая и Парагвая — страны с низкой степенью открытости экономики. — Примеч. ред.

2

Имеется в виду начавшаяся тогда война США в Ираке. — Примеч. ред.

3

Эккерман Иоганн Петер (1792—1854) — личный секретарь И. Гёте опубликовал свои мемуары «Разговоры с Гёте в последние годы его жизни» в 1837 г. — Примеч. ред.

1. Детство будущего лидера

Детские годы в Биране — Отец — Батей[1] — Мать — «Каста голодных» — Колледж Ла Саль — Отзвуки войны в Испании — Иезуиты колледжа Скорбей

Исторические корни имеют значение, и в связи с этим я хотел бы задать такой вопрос. Вы родились в сравнительно обеспеченной семье, учились в католических школах для детей из богатых семей, затем изучали юриспруденцию. С таким образованием из Вас мог получиться консервативный политик. Не правда ли?

Вполне мог. Поскольку человек не вполне волен распоряжаться собственной судьбой, а представляет собой еще и порождение обстоятельств, трудностей, борьбы. Проблемы шлифуют его, как станок обтачивает металлическую болванку. Никто не рождается революционером, позволю себе так выразиться.

Как же Вы стали революционером?

Я превратился в революционера. Мне уже приходилось размышлять над тем, под воздействием каких факторов это произошло. Начиная с положения там, где я родился, — в сельской глуши, в поместье.

Не могли бы вы описать место Вашего рождения?

Я родился на ферме. Ближе к северу бывшей провинции Орвенте, неподалеку от бухты Нипе и рядом с сахарным сентралем[2] в Макар-не. Место называлось Биран. Это было не село, даже не деревушка, так, несколько отдельно стоящих домов. Вот там, у старинного Ко-

ролевского тракта, как называлась разбитая грунтовая дорога, ведущая из столицы провинции на юг, и располагался дом нашей семьи. Дороги в то время представляли собой сплошное месиво. Передвигались верхом или в повозках, запряженных быками. Автомобилей не было и в помине, не было даже электрического освещения. Когда я был ребенком, мы пользовались восковыми свечами и керосиновыми лампами.

Вы помните родной дом?

Это был дом испанской, точнее, галисийской постройки. Надо сказать, что мой отец по происхождению был испанцем, галисийцем, из деревни Ланкара, расположенной в провинции Луго, он родился в бедной крестьянской семье. А у них в Галисии обычно держали скот под домом. Дом нес на себе отпечаток галисийской архитектуры, потому что стоял на опорах. Это были столбы высотой более шести футов, как принято в Галисии. Помню, когда мне было года три или четыре, наши коровы спали под домом. Их заводили туда вечером. Там же их и доили, привязав к этим столбам. Как и в Галисии, под домом был отгорожен угол для свиней и домашней птицы. В нем расхаживали куры, утки, индюшки и даже несколько гусей.

Я побывал в Биране. И видел дом, в котором Вы родились, это и в самом деле оригинальная постройка.

Дом был деревянным, опоры — из очень твердой древесины, а на эти столбы было положено перекрытие. Как я себе представляю, вначале дом был квадратным. Затем он вытянулся за счет помещения для туалета, кладовой, столовой и кухни. Впоследствии появилась дополнительная пристройка: к одному из углов примкнула своего рода контора. Над квадратом первоначальной постройки имелся небольшой второй этаж, так называемый смотровой. В этом доме, судя по рассказам, я и родился 13 августа 1926 года, в два часа ночи.

В такой обстановке я с ранних лет привык к сельской жизни и труду, к деревьям, сахарному тростнику, домашней птице...

В Биране почти явственно ощущается хозяйственная хватка дона Анхеля, Вашего отца. Верное впечатление?

Да, это был человек с твердым характером. Читать и писать он выучился самостоятельно, ценой немалых усилий. Без сомнения, он был весьма деятельным человеком, очень подвижным, предприимчивым и обладал прирожденным талантом организатора.

Как Ваш отец оказался на Кубе?

Мой отец был сыном очень бедных родителей. Во время моей поездки в Галисию в 1992 году я побывал в его деревне, в Ланкаре, и видел дом, в котором он родился. Небольшой домишко, метров 10 в длину и 6 в ширину, сложен из каменных плит. Этот материал — его там в избытке — галисийские крестьяне традиционно используют для построек. В таком простом домишке обитала вся семья, и домашняя скотина, думаю, тоже. Единственная комната служила и спальней, и кухней. Собственной земли у них не было — ни одного квадратного метра. Семьи возделывали участки, отдаленные друг от друга и разбросанные по разным местам. Моего отца в Испании очень рано, в 16 или 17 лет, забрали на военную службу, однако, когда он приехал на Кубу, на вторую войну за независимость[3], которая началась в 1895 году, ему было за двадцать. Обстоятельства его приезда точно неизвестны. Когда я повзрослел, мне не случалось беседовать с отцом на данную тему. Иногда за столом, в кругу друзей, он что-то об этом рассказывал. Впрочем, не исключено, что моя старшая сестра Анхелита и мой брат Рамон (второй по старшинству) — они еще живы — что-нибудь знают, поскольку они больше с ним общались. Кроме того, пока я учился в Гаване или занимался революционной деятельностью, подготавливал нападение на военные казармы Монкада, находился в тюремном заключении, а потом участвовал в высадке на кубу с яхты «Гранмы», мой младший брат Рауль, с которым у нас разница в четыре года, а за ним следуют две наши младшие сестры Эмма и Хуана, которые оставались дома, часто беседовали с отцом. И он, возможно, что-то еще рассказывал о своей жизни, однако мне уже не довелось это услышать.

От них я кое-что узнал. Например, о том, что отцу, как другим парням из бедных галисийских семей, какой-то богач заплатил определенную сумму денег, чтобы он пошел служить в армию вместо него. Похоже, отец был, скорее всего, из числа тех крестьянских парней, которые попали в армию таким вот образом. Вы знаете, что это были за войны.

Набор производился по жребию, и у богатых была возможность заплатить бедным, чтобы те отправлялись вместо них на военную службу или на войну?[1]

Должно быть, все обстояло именно так, как Вы говорите. Часто случалось, что, когда богачу выпадал жребий идти в армию или на войну, он изыскивал какую-то сумму и платил тому, у кого не было денег, кто жил в бедности, трудясь на клочке своей земли или нанимаясь на любую работу на чужом поле.

Моего отца как испанского солдата прислали сюда и определили служить на просеку[2], проложенную от Хукаро до Морона. Между прочим, вскоре после гибели Хосе Марти переход через эту самую просеку совершили войска под командованием Максимо Гомеса и Антонио Масео.

Просеку следовало перейти во что бы то ни стало, это сложная операция. В самом узком месте в центре страны с севера на юг на почти 100 километров протянулась линия укреплений — от Морона на севере до порта Хукаро на юге. Мне известно, что отца отправили на эту просеку. Однако, думаю, его там еще не было во время рейда Масео. Кубинцы постоянно ее переходили — дальше, к северу, в местечке под названием Туригуано, расположенном как остров: оттуда до Морона простирались сплошные болота. На эту самую линию и был направлен мой отец, когда служил в солдатах. Вот что знаю я, а моим братьям и сестрам, возможно, известно больше.

Вы помните какие-нибудь разговоры с отцом об этой истории? Однажды я что-то такое от него слышал, когда отправлялся в лагеря рабочих в Пинарес де Майяри, потому что любил бывать где угодно, лишь бы не дома. Дом олицетворял власть, а во мне уже зрел бунтарский дух.

Ваш отец был властным?

Он был человек с характером. Без этого невозможно совершить то, что удалось ему: проявить самостоятельность в таком юном возрасте, сначала на войне, вдали от семьи и родины, а позже обрести (начав с нуля, без единого сентаво, без связей, когда он еще был неграмотным) ценой собственных усилий латифундию, богатство. Как и большинство галисийских иммигрантов, он отличался скромностью и трудолюбием, силой воли и характером. Однако он никогда не поступал несправедливо, ни разу не отказал в помощи тому, кто об этом просил. Всегда внимательно относился к нуждам окружающих. Он сам через многое прошел с детства. Очень рано — в 11 лет — потерял мать, его отец свнова женился. В общем, у него было нерадостное и трудное детство, зато он был наделен всеми достоинствами галисийского эмигранта: добротой, радушием, благородством.

Многие из тех, кто его знал, сходятся во мнении, что он был благожелательным человеком, даже добрым, очень отзывчивым. Он всегда помогал своим друзьям, своим работникам, тем, кто оказался в трудном положении. Порой он выражал недовольство, ворчал, но никому не отказывал в помощи. Когда сафра заканчивалась, наступал мертвый сезон, работы почти не было, кто-нибудь приходил и говорил: «Послушайте, моим детям плохо, у нас нет ни гроша, мне нужна хоть какая-то работа». В то время существовала своя система взаиморасчетов: «Расчистите этот участок за такую-то сумму». Подобный взаиморасчет был принят на Кубе, чтобы сбить цену в пользу землевладельца. Землевладелец нанимал семью или отдельного работника для того, чтобы они расчистили поле после уборки сахарного тростника и получили определенную сумму за одну кабальерию или за одну росу[3] (гектары были не в ходу). Кажется, кабальерия равна примерно 18 росам. (Во всех странах Центральной и Южной Америки существовала своя собственная единица измерения; хорошо еще, что пришла метрическая система, возникшая в эпоху Французской революции.) И тогда землевладелец и работник договаривались: «Ладно, я заплачу тебе 20 песо за эту твою работу». Мой отец придумывал, пусть это и оказывалось экономически невыгодно для него, какую-нибудь новую расчистку или какие-либо другие задания, которые не было необходимости включать в круг чьих-то обязанностей. Я это понял, когда стал постарше и меня заставляли работать в конторе отцовского поместья во время каникул. Там выдавали денежные расписки на приобретение товаров в магазинах даже тем работникам, у которых не было трудового договора. Мой отец был добрый и благородный человек.

В 1898 году после войны за независимость Ваш отец решил остаться на Кубе?

Нет, в 1898 году, после той войны, его отправили обратно в Испанию, но, похоже, Куба пришлась ему по душе, и в числе других галисийских иммигрантов он на следующий год возвратился на остров. В документах значится, что он прибыл в гаванский порт в декабре 1899 года. Без гроша в кармане, без знакомств, он начал работать. В конце концов он каким-то образом оказался в восточных провинциях. Это было время, когда крупные североамериканские плантаторы на Кубе захватывали лесные массивы, где росли деревья ценных пород, их вырубали и использовали в качестве топлива на сахарных заводах. Ту самую ценную древесину, которая использовалась при строительстве дворца Эскориал и других великолепных зданий, а также знаменитых кораблей, вроде «Пресвятой Троицы», самого большого и мощного военного корабля того времени, сошедшего со стапелей верфи в Гаване и затонувшего во время шторма после того, как был захвачен англичанами в Трафальгарском сражении в 1805 году.

Американцы нанимали людей рубить деревья и сажать сахарный тростник. Там, где рос лес, почва всегда плодородная, первые урожаи на ней очень хорошие.

Ваш отец работал на американцев?

Отец начал работать в Орьенте простым рабочим в знаменитой «Юнайтед Фрут Компани», которая обосновалась в центре северной части этой провинции. Затем он создал артель и вместе со своими людьми стал брать подряды у этой компании США. Кажется, под началом у отца находилось — однажды я слышал эту цифру — до 300 человек, и они создавали прибавочную стоимость. Определенные организаторские способности у него были. Однако он не умел ни читать, ни писать и с большим трудом постепенно выучился этому. Он начал с небольшого предприятия, которое занималось вырубкой леса под посевы тростника и на дрова для сахарных заводов. Так он начал получать определенный доход как организатор той самой артели, состоявшей, как я себе представляю, из иммигрантов, главным образом из испанцев и уроженцев таких Антильских островов, как Гаити и Ямайка.

Сколько земли в конечном итоге было у Вашего отца в собственности?

Он приобрел в собственность примерно 900 гектаров, а потом арендовал еще несколько тысяч гектаров у двух кубинских генералов, участников войны за независимость Кубы. До сих пор никому неизвестно, каким образом они обзавелись этими обширными сосновыми лесами, в большинстве своем девственными. Эти земли располагались на равнинах и горах, в частности на плоскогорье на высоте 600 метров, где росли сосны. Отец разрабатывал сосновые леса Мая-ри. Оттуда ежедневно приезжали 17 грузовиков с сосновой древесиной. Доход отца, принимая во внимание еще и скот, и сахарный тростник, был значительным благодаря собственным землям, по большей части это были равнины и предгорья — в общей сложности более 10 тысяч гектаров.

У моего отца как у собственника и как у арендатора было не менее 11 тысяч гектаров земли.

Значительное количество, не так ли?

Да, действительно, в тех условиях я принадлежал к семье, которая была более чем относительно богатой. Она была, по тогдашним понятиям, весьма богатой. Я говорю об этом не как о заслуге, ни в коей мере, а только чтобы уточнить, внести в рассказ полную ясность.

То есть Вы сын миллионера?

Нет, не миллионера. О моем отце никогда не говорили, что он был миллионером. Тогда у миллионера была колоссальная собственность, огромные деньги. В то время, когда доллар США еще что-то реально стоил, а рабочий получал в среднем доллар в день, миллионером, например, считался человек, состояние которого в миллион раз превышало такой дневной заработок. Собственность моего отца не оценивалась так высоко. Нельзя сказать, что мой отец являлся миллионером, хотя он был достаточно богат и достиг приличного материального положения, во всяком случае, к нам, его детям, в том обществе бедных и обездоленных людей относились, как к детям богачей. Несомненно, многие сближались и любезничали с нами из чистой корысти, а мы этого почти не замечали.

В Биране Ваш отец построил не только дом, он постепенно возвел рядом все с тем же самым Королевским трактом другие здания: пекарню, постоялый двор, таверну, школу, дома для рабочих с острова Гаити. То есть возник настоящий небольшой поселок?

Там, где мы жили, не существовало поселка, только несколько зданий. Это был, скорее, батей. Когда я был ребенком, под домом располагалась молочная ферма. Потом построили ферму примерно в 40 метрах от дома, а напротив — мастерскую, где ремонтировали сельскохозяйственные орудия, плуги и т. п. И поблизости возвели небольшую бойню. А с другой стороны размещалась пекарня и неподалеку начальная школа — совсем небольшая общедоступная школа. Рядом с трактом также стоял магазин со складом продуктов и других товаров, а с другой стороны — почта и телеграф. Немного дальше находилось несколько очень бедных бараков, хижин с земляным полом, с крышей из пальмовых листьев, где жили действительно в крайней нищете несколько десятков иммигрантов с Гаити, которые выращивали и рубили сахарный тростник, на чем в основном специализировалось хозяйство. Рядом с домом рос большой апельсиновый сад, в котором мой отец самолично обрезал деревья огромными ножницами, держа их обеими руками; сад занимал примерно 12 или 14 гектаров, и кроме апельсиновых деревьев в нем росли самые разные фруктовые деревья: анноны, бананы, папайя, кокосовые пальмы и другие. Было даже три пасеки с более чем 40 ульями, пчелы давали мед в изобилии. Я мог бы хоть сейчас, закрыв глаза, ходить по этому саду: мне было известно, где там растет любой цитрус, поскольку я на летних или рождественских каникулах собственноручно срывал их и поедал. Никто не съел столько плодов цитрусов, сколько я.

Был еще замечательный вольер для бойцовых петухов, а устраивались ли петушиные бои?

Да, метров в 100 от дома, рядом все с тем же трактом, была отгорожена площадка для этих петухов. Здесь каждое воскресенье в сезон сбфры, а также на Рождество, на Новый год, в Страстную субботу и на Пасху устраивали петушиные.бои. В сельской местности это вид спорта.

А каковы были местные развлечения?

Развлечений было мало. Играли в домино, в карты. Моему отцу в детстве и в армии очень нравилось играть в карты, он был, судя по всему, отличным игроком. Более того, когда мне было года три, в доме появился фонограф, мы его заводили и слушали музыку. Ни у кого тогда не было даже радио. Думаю, мой отец был единственным, у кого оно имелось. Я уже почти вырос, мне было лет 7 или 8, когда там появилось радио. Нет, больше! Мне было лет 10 или 12. Шел 1936-й или 1937 год, уже началась Гражданская война в Испании, когда у нас появились радио и крохотная электрическая подстанция — движок, который работал пару часов в день, заряжал несколько аккумуляторов. Почти каждый день требовалось заливать в него немного дождевой воды.

Все это принадлежало Вашему отцу?

За исключением школы и почты, которые были общественной собственностью, все остальное являлось собственностью моей семьи. Когда я родился, в 1926 году, мой отец накопил уже достаточно средств, став землевладельцем, весьма состоятельным человеком. Его называли почтительно — дон Анхель Кастро. Он был весьма уважаемой личностью как землевладелец. Поэтому я в действительности был отпрыском семьи землевладельца.

Расскажете мне о Вашей матери?

Мою мать звали Лина. Она была кубинкой из западной провинции Пинар-дель-Рио, а ее предки — с Канарских островов. Она родилась в очень бедной крестьянской семье. Мой дед по матери занимался извозом, перевозил сахарный тростник на телеге, запряженной быками. Когда они переселились в район Бирана, моей матери было 13 или 14 лет, она вместе со своими родителями, братьями и сестрами приехала из Камагуэя, куда они в поисках лучшей доли добрались на поезде из Пинар-дель-Рио. Затем они проделали большой путь на телеге сначала до Гуаро и наконец до Бирана.

Моя мать была неграмотной и, как и мой отец, самостоятельно научилась читать и писать. Это далось ей тяжелым трудом и упорством. Я никогда от нее не слышал, что она ходила в школу. Она была необычайно трудолюбивой самоучкой, и ни одна мелочь не ускользала от ее внимания. Она в нашей семье и стряпала, и лечила, и оберегала всех нас, обеспечивая всем необходимым, ободряя, когда у нас возникали трудности. Она нас не баловала, требовала дисциплины, бережливости, опрятности. Вела хозяйство как в доме, так и за его пределами, была нашей домоправительницей. Кто знает, откуда только у нее брались силы и время для всех этих дел. Я не видел, чтобы она хотя бы на миг присела отдохнуть за целый день.

Моя мать родила семерых детей, все они с помощью деревенской повитухи появились на свет в том же самом доме. Там, в этой глухомани, никогда не было ни одного врача. Да и откуда он мог там взяться? Никто не прилагал столько усилий, как наша мать, чтобы дети учились, ей хотелось, обеспечить их всем, чего не было в детстве у нее. Если бы не она, я бы так и остался по сей день полным профаном, хотя я стремился к учебе. Наша мать обожала своих детей, но проявляла это редко. Обладая сильным характером, она была отважной и самоотверженной, умела стойко переносить страдания, которые кое-кто из нас невольно ей причинял. Она без горечи приняла аграрную реформу и раздел земель, которые, несомненно, были ей дороги.

Мать была чрезвычайно набожной, находя в вере и убеждениях (к которым я всегда относился с уважением) утешение своим материнским горестям. С той же материнской любовью она приняла Кубинскую революцию, за которую она так переживала, хотя в силу скромного крестьянского происхождения не имела ни малейшей возможности узнать историю человечества и глубинные причины тех событий на Кубе и в мире, которые ей довелось пережить. Она умерла 6 августа 1963 года, через три с половиной года после победы нашей Революции.

А когда умер Ваш отец?

Отец умер раньше. Он был намного старше нашей матери. Отец скончался 21 октября 1956 года, через два месяца после того, как мне исполнилось 30 лет, и за два месяца до того, как я и мои боевые товарищи на яхте «Гранма» вернулись на Кубу из Мексики из эмиграции.

Ваш отец говорил по-галисийски?

Он знал этот язык, но никогда не пользовался им.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы он говорил по-галисийски?

Мне доводилось слышать, как он произносил какие-то фразы на галисийском. Рядом жили другие галисийцы, и, возможно, мой отец говорил с ними по-галисийски. Но были также испанцы из других провинций, например астурийцы, которые по-галисийски не говорили. Похоже, галисийцы успели освоить испанский, могли общаться на этом языке, знали его, лучше объяснялись между собой и, кроме того, не стали бы разговаривать по-галисийски с кубинцами, поскольку никто бы их не понял. Галисийцам приходилось говорить по-испански с работником, со всеми, даже со своей невестой или женой, потому что женщины не понимали галисийский; поэтому я никогда не слышал, чтобы мой отец разговаривал на галисийском языке.

Когда началась Гражданская война в Испании, вам было 10 лет? Мне еще не исполнилось десяти. Я родился 13 августа 1926 года, а война в Испании началась 18 июля 1936 года. Мне было девять лет и 11 месяцев; разумеется, я уже умел читать и писать.

А Вы помните, например, был ли Ваш отец обеспокоен этой войной или говорил ли он о Гражданской войне в Испании?

В Биране группа испанцев, 12 или 14 человек, которые там жили и работали, разделились по вопросу об этой войне на два лагеря.

Среди испанцев, которые работали с моим отцом в разных местах, был один астуриец, счетовод, высокообразованный человек. Он говорил, будто знает семь языков. И я в это верю, потому что, когда в нашем доме появилось радио, а вещание иногда шло на английском и даже на немецком, он вдобавок еще и переводил; прекрасно писал готическим шрифтом, знал латынь. Этот астурийчик — я называю его так, поскольку он, как говорится, не вышел ростом, — несомненно, был там самым начитанным, самым культурным. Он рассказывал о Древней Греции, о Демосфене. Именно от него я впервые и услышал об этом выдающемся ораторе, который разговаривал набрав в рот камушки, чтобы таким образом избавиться от заикания.

Эти и некоторые другие испанцы, когда началась Гражданская война в Испании, были сторонниками мятежников — так называли противников Республики.

То есть эти испанцы на Кубе были сторонниками франкистов? Да. Но была и другая группа, которая поддерживала республиканцев. Это были батраки, некоторые из них не умели ни читать, ни писать. Хотя в эту группу также входил кубинец Валеро, который заведовал телеграфом и почтовым отделением. Он был республиканцем, как и большое число упомянутых работников. Среди них был повар. До этого он работал скотником, но его начала прихватывать болезнь вроде ревматизма, он почти не мог ходить, и его определили в повара. Правда — со всем уважением к его памяти, я его уважал, — он был не таким уж хорошим поваром, или, во всяком случае, у нас в семье частенько высказывали недовольство тем, как он стряпал. Его звали Гарсия. Он был совершенно неграмотным.

Неграмотным?

Да, я могу с уверенностью сказать, что во времена моего детства в Биране менее 20 % его жителей умели читать и писать, да и то с большим трудом. Мало кто из них доучился до шестого класса. Там я столкнулся с тем, что теперь помогает мне понять, как тяжело приходится неграмотному человеку. Это не все могут себе представить. Есть такое понятие, как самоуважение... Неграмотный человек — это тот, кто находится на самой нижней ступени общества и вынужден просить приятеля помочь ему сочинить, к примеру, письмо невесте. В Биране человек, не умевший писать, обращался к кому-либо из грамотных биранцев, прося написать письмо приглянувшейся ему женщине. Но он не диктовал это письмо, не просил сообщить ей, например, о том, что она снилась ему всю ночь и что он лишился из-за нее аппетита, все время думая о ней. Если крестьянин хотел направить ей послание, то он говорил тому, кто умел писать: «Напиши-ка лучше ты сам ей все, что я там должен ей написать». И это чтобы покорить свою подругу и уговорить ее стать его невестой! Я не преувеличиваю. Я жил там в те времена, когда дело обстояло именно так.

А Вы сами помните какие-нибудь споры о Гражданской войне в Испании?

В 1936 году я учился в школе-интернате в Сантьяго-де-Куба и в то лето, когда началась война, находился на каникулах в Биране, мне еще не исполнилось 10 лет, не знаю, успел ли я тогда закончить второй класс.

Что происходило? Когда я приезжал из Сантьяго в Биран на каникулы, Мануэль Гарсия, повар, припадавший на одну ногу, очень работящий, который в то время жил в домишке рядом с почтой, тут же бросался ко мне с просьбой, чтобы я почитал ему газету. Он был яростным республиканцем — вот что значит иметь классовое сознание. Я не раз спрашивал себя, почему он был столь неистовым республиканцем и антиклерикалом. Я читал ему газету и сообщал новости о войне в Испании. Так образом я сам узнал о войне, когда мне не было и 10 лет. Я читал Мануэлю разные газеты. В Биран приходила одна из них, по-моему Информасъон, а также другие, например Мун-до, Паис и Диарио де Куба, однако главной газетой, которую туда доставляли, была Диарио дела Марина.

Это была гаванская газета?

Нет, не гаванская, а общереспубликанская. Это была происпанская газета еще со времен войны за независимость Кубы и самая правая из всех существовавших в нашей стране до победы Революции. Иллюстрированное приложение к ней с фотографиями выходило по воскресеньям. Эта газета была очень известной, содержала много страниц объявлений, была очень толстой, и я приходил в деревянный домишко читать ее повару. Я читал ему в ней все. Противников республиканцев называли в прессе «мятежниками», что звучало почти как похвала...

Так называли сторонников Франко?

«Националистов», как их еще называли. Другие были «красными» («краснюками», с оттенком презрения), а иногда эта газета величала их «республиканцами». Это был главный орган печати, доставляемый в Биран. Именно ее я и читал Гарсии. Хотя иногда попадалась какая-нибудь другая газета, больше всего известий о войне в Испании сообщала Диарио дела Марина.

Я помню ту войну почти с самого ее начала. Помню, например, взятие Теруэля республиканской армией.

А бои на Эбро?

Бои на Эбро были потом, почти в самом конце войны.

А битву за Мадрид?

Да, помню осаду Мадрида. Взбучку, которую республиканцы устроили, наступая на Мадрид, солдатам Муссолини в Гвадалахаре. Республиканцы перешли в наступление и взяли Теруэль, и затем началось контрнаступление генерала Молы с целью отбить этот город. Помню и другие известия о тех, кто собрался в Бургосе, столице франкистов. Как называлась та крепость, где были осаждены франкисты?

Алькасар-де-Толедо?

Да, Алькасар-де-Толедо. Я читал Мануэлю Гарсии о сражении за Алькасар-де-Толедо и был на стороне галисийца, даже утешал его, говорил: «Вы только посмотрите — битва за Теруэль идет успешно, все в порядке; они многого достигли, дерутся и там, и здесь». Любую хорошую новость об успехе республиканцев я, если мог, сообщал ему. Вот так было у нас там, в Биране.

Ваш отец принимал чью-то сторону или не проявлял интереса? Мой отец был против Республики.

Против Республики?

Да, против Республики. Так же были настроены и другие: астуриец, конторщик и еще несколько человек. Думаю, что большинство испанцев в Биране занимали подобную позицию — против Республики. Случалось, идейные противники играли вместе в домино.

Они устраивали сражение в домино?

Они собирались вместе — сторонники Республики и ее противники. Это были схватки за оживленными партиями в домино. Что-то в духе «Дона Камилло», знаменитого романа Гуарески (Guareschi), стычки между священником и коммунистом[4]. На каникулах, как летом, так и в Сочельник и Рождество, на протяжении двух недель я был там чтецом, и на Пасху тоже. Уж и не знаю, кто читал Гарсии новости, пока я был в школе. Радио у него не было, оно имелось только у моего отца в большом доме.

Благодаря этому самому Мануэлю Гарсия Вы пристально следили за схваткой в Испании?

Да. Поэтому я хорошо помню Гражданскую войну, предшествовавшую Второй мировой войне, в которой республиканские идеи и западные «демократические» идеи — я мог бы поставить это слово в кавычки — столкнулись с человеконенавистническими, гегемонистскими и империалистическими идеями итальянского фашизма и германского нацизма. Что произошло в Испании, почему пала Испанская республика и что это было за «невмешательство» так называемых западных демократий, с самого начала войны противопоставленное вмешательству Гитлера и Муссолини? Что это значило? Все это способствовало тому, что был сделан шаг ко Второй мировой войне.

Первые бои прогремели как раз в Испании, там сражались левые и правые: с одной стороны, «националисты», поддерживаемые Муссолини и Гитлером, а с другой — Испанская республика, левые силы, остававшиеся в рамках «демократической системы», но представлявшие самое передовое, что в тот момент могло быть, самое справедливое, самое народное: Испанская республика уже защищала идею прогресса в обществе, которое было там почти феодальным, в обществе, даже не имевшем развитой промышленности, долгое время существовавшем за счет своих колоний.

Боевой народ эти испанцы! Там дрались и стреляли друг в друга даже священнослужители. Были некоторые священники, выступавшие на стороне Республики. Но, вероятно, большинство священников были с мятежниками или националистами, то есть с франкистами. В то время испанские учителя моей школы в Сантьяго говорили о Гражданской войне в Испании. По своим политическим взглядам они были националистами, откровенно говоря, все они без исключения были франкистами. Они часто рассказывали об ужасах войны, о расстрелянных националистах и о расстрелянных священниках. Однако обходили молчанием расстрелянных республиканцев. Потому что в ходе Гражданской войны в Испании пролилось много крови, жестокость проявили обе стороны.

Помню, после войны один из моих учителей еще долго рассказывал о том, сколько пленных республиканцев расстреляли по окончании Гражданской войны. Я тогда учился в Вифлеемском колледже — опять-таки иезуитском — в Гаване и дружил с молодыми священниками, например с отцом Льоренте, который во время войны был санитаром. Он и делился со мной воспоминаниями о том, как после той войны расстреляли несколько десятков тысяч человек, а ему, как санитару, приказали перед закапыванием осматривать каждого расстрелянного, чтобы проверить, жив тот или мертв. Он описывал мне подробности того, что ему довелось увидеть. Несомненно, это отложило на него отпечаток. Находились также католики и другие христиане, которые выступали за Республику, и таких было немало.

Я уже говорил, какие воспоминания у меня сохранились о том времени. Конечно, впоследствии я достаточно много об этом читал, но ведь я рассказываю о том, что мне было известно тогда. Сражение на Эбро произошло, если не ошибаюсь, в 1938 году. Это было последнее наступление республиканцев. Об этом написаны книги и сняты фильмы. А вот я, почти с 10 лет читая газеты, знал, как развивались военные события.

Вы думаете, что интерес к Гражданской войне в Испании, когда вы были еще совсем мальчишкой, оказал какое-то влияние на становление Вашей личности?

Да. Важность ее международного значения повлияла на меня. Ведь мальчишек увлекает военная тематика. Мне, как почти всем ребятам, еще нравились тогда ковбойские фильмы, более того, я воспринимал их всерьез.

Притом что в то время они были весьма расистскими. Не так ли? Крайне антииндейскими?

Мы принимали за чистую монету те трюки, которые в них проделывали ковбои. Точнее, я покупался на них, будучи мальчишкой. Позже, став старше, почти взрослым, я смотрел их как комедию: то оплеуха, которой один другого награждал из-за стойки бара, то красноватая бутылка виски. Я помню все эти детали. В револьверах там никогда не кончались патроны, если не считать тех случаев, когда это требовалось по сюжету; пулеметов тогда еще не было, тем не менее киногерои палили без передышки. Когда кто-то скакал на лошади, уходя от погони, и у него кончались патроны, он повисал на ветке дерева.

Все мальчишки смотрели эти фильмы. К жестокости их приучают с детства. В общем, читая сообщения о войне в Испании, разве мог я вообразить, что после этого произойдет в мире!

Как вспоминается Вам Вторая мировая война?

Я точно помню, когда она началась — 1 сентября 1939 года. Мне в то время было 13 лет, и я читал обо всем: о захвате Рура, аннексии Австрии, оккупации Судетской области, пакте Молотова — Риббентропа, вторжении в Польшу. Я не вполне осознавал важность событий, но был в курсе всего.

Я в состоянии назвать все сражения и основные события с начала Второй мировой войны в 1939 году и до 1945 года, когда против Японии было применено атомное оружие. Я могу долго говорить на данную тему, потому что интересовался всем происходившим. Но перед этим была еще война в Эфиопии, когда я учился в начальных классах.

Вы помните войну в Эфиопии?

Да, благодаря тому, что продавались пачки печенья с вкладышами-рисунками об этой войне итальянцев в Абиссинии[5], как называли тогда Эфиопию.

Ее называли войной в Абиссинии?

Да, она тогда была известна как война в Абиссинии. Продавали печенье, которое, чтобы повысить на него спрос, снабдили набором вкладышей, там было 10 или 12 картинок или сцен, которые попадались крайне редко. Думаю, что в некоторых пачках с печеньем вообще не было вкладышей, но дети все равно разоряли родителей на покупку этого печенья.

Я заделался чуть ли не экспертом по этой войне, пока коллекционировал эти вкладыши и играл с ними. В ту пору я учился в Сантьяго в колледже Ла Саль и наловчился играть с вкладышами: прикладываешь их к стене, прижимая верхнюю кромку ногтем большого пальца правой руки и отпускаешь, чтобы они падали, переворачиваясь. Выигрывал тот вкладыш, который накрывал собою сверху другой. У меня имелись личные отметины на той стене, я принимал в расчет ветер и другие обстоятельства — целая система, которая в конце концов сработала. Трудно сказать, сколько вкладышей я собрал, выигрывая их.

До сих пор помню, что и в каком цвете было изображено на тех картинках. А мальчишки не переставали покупать и тщетно искать в пачках печенья вкладыши, которые им все никак не попадались.

Всегда каких-нибудь вкладышей недоставало?

Некоторые пачки печенья были вообще без вкладышей: специально, чтобы подстегнуть спрос на него, — капиталистические штучки. Не помню, чтобы в то время хоть одна коллекция вкладышей оказалась полной.

Однажды пришел ко мне один парень и сказал, что у него есть замечательный альбом о Наполеоне Бонапарте. Это были уже не цветные картинки, отпечатанные на тонком картоне. Открытки в альбоме были из какого-то более изящного материала, они напоминали фотографии, и коллекция была полной, она до сих пор у меня где-то хранится. Эусебио Леаль[6] недавно ее обнаружил. Так вот, тот парень предложил мне обменять его на сотни вкладышей об абиссинской войне, которые я собирал. Я тут же согласился, потому что альбом был настоящим сокровищем.

Война Вас, определенно, интересовала?

Видите ли, интерес к войнам у меня возник при чтении Библии, в которой нередко описываются драматические события и войны. Начиная с первого класса, в Священной истории — так этот предмет назывался у нас в школе — мы узнали о Вавилонском столпотворении, рабстве израильтян, или, как их называли, иудеев, их переходе через Красное море, об иерихонской трубе и обрушении стен Иерихона, о Самсоне с его исполинской силой, способном разрушить храм собственными руками, о скрижалях Ветхого Завета, золотом тельце, превращенном в объект поклонения. Этот последний образ я использовал в моей речи «История меня оправдает», чтобы выразить социалистическую идею: «Мы не верим в золотых тельцов». Я тогда защищался после своего ареста за нападение на казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба. Это случилось в 1953 году. А мы ведем здесь речь о 1936-м. Мне в то время, как я уже говорил, было лет 10.

Однако война в Абиссинии произошла раньше Гражданской войны в Испании, и Вам тогда было еще меньше лет?

Вы правы, война в Абиссинии происходила раньше. Кажется, я учился во втором классе колледжа Ла Саль. Мне было, наверно, лет девять. Эта война, повторю, способствовала тому, что я приобрел в результате обмена замечательный альбом, посвященный Наполеону. Пожелтевшая бумага открыток в нем заставила меня поверить, что это тот самый альбом, хранившийся столько лет, в котором я с удовольствием разглядывал сцены знаменитых сражений. В Арколе, например, когда Наполеон в ответственный момент схватил знамя, пересек с ним мост и закричал: «Вперед за своим генералом!» Это производит впечатление на любого мальчишку. А дальше — Аустерлиц и все остальные сражения. Основные события жизни Наполеона были переданы с помощью рисунков. Естественно, я симпатизировал этому полководцу, как и Ганнибалу, Александру Македонскому и другим, которых постоянно превозносили в детских книгах по истории. Мне тогда так хотелось, чтобы Ганнибал взял Рим, может, потому что он отважился перейти через Альпы на слонах или, возможно, потому что был слабее римлян. Мне нравились и древние спартанцы за то, что они стойко удерживали горный проход Фермопилы силами всего лишь 300 человек. Как бы то ни было, теперь я утешаю себя мыслью о том, что мой альбом о Наполеоне был гораздо лучше любого ковбойского фильма.

Вам нравились полководцы?

Всем мальчишкам они нравятся. А началось это, я же говорю, с изучения Священного Писания. Ветхий Завет полон войн и других необычайных событий: Ноев ковчег, потоп, 40 дней, которые лил дождь. Даже такой момент, который описывается в книге Бытия, когда после Всемирного потопа Ной посадил виноградную лозу, вырастил виноград, сделал вино, выпил несколько больше положенного, а один из его сыновей насмехался над отцом, и Ной проклял его и приговорил быть чернокожим![7] Это одно из мест в Библии, которое, я думаю, сама Церковь должна однажды исправить, поскольку получается, что быть негром — Божья кара. Так же как быть женщиной само по себе является наказанием, потому что на нее возлагается вина за первородный грех.

Вы обращаетесь к Католической церкви с просьбой это исправить?

Я вовсе не прошу, чтобы она исправилась или изменилась в вопросах веры. Однако папа Иоанн Павел II, отличавшийся смелостью и решительностью, сказал, что у теории эволюции нет несовместимости с учением о Сотворении мира.

Я как-то беседовал с кардиналами и епископами на эту тему и по упомянутым двум вопросам. Думаю, что эта церковная организация, существующая уже почти два тысячелетия, способна проявить свойственную ей мудрость и в вопросе о равноправии женщины, которую следует перестать считать виновной за все происходящие в мире несчастья. А быть негром — вовсе не Божья кара за то, что сын Ноя слегка подшутил над отцом.

Вы тоже сначала взбунтовались против своего отца, правда?

Но я взбунтовался не против отца; это было ни к чему, поскольку он был добросердечным человеком. Я бунтовал против власти.

Для Вас невыносимо подчиняться?

Это имеет предысторию. Она начинается вовсе не тогда, когда мне было 10 или 12 лет. Я стал проявлять непокорность несколькими годами раньше, кажется, лет в 6 или 7.

Какие еще события раннего детства сохраняются в Вашей памяти?

Я помню многое. И что-то из этого наверняка оказало на меня влияние. Однако смерть родного человека, например, не оставила своего отпечатка. Одна моя тетка, Антония, умерла при родах, когда мне не было трех лет. Я помню печаль в нашей семье и скорбь взрослых. Это была сестра моей матери, вышедшая замуж за испанца, который работал с моим отцом в Биране, состоял управляющим на одном участке по переработке сахарного тростника. Его звали Сото. Я помню похороны Антонии, помню, как мы вместе с плачущими женщинами шли по тропинке через поле сахарного тростника к небольшому деревянному дому. Я это помню, но, вероятно, это не произвело на меня большого впечатления, потому что я не знал, в чем было дело, не имел никакого представления о смерти.

Еще я помню, как впервые увидел паровоз. В паровозе поражает все: его колеса, грохот, мощь, гудок. Его перегоняли на железнодорожную ветку или ближайший пункт отгрузки сахарного тростника для завода. И паровоз показался мне сказочным чудовищем.

Когда я учился в начальной школе, мне было лет 7 или 8, велись разговоры о перелете Барберана и Кольяра[8]. В Биране уверяли: «Бар-беран и Кольяр пролетели над нами». Это два испанских летчика, которые пересекли Атлантический океан и проследовали в Мексику. Однако потом о Барберане и Кольяре больше не было известий. До сих ведутся споры о том, в каком месте упал их самолет: в море между Пинар-дель-Рио и Мексикой, или на Юкатане, или где-то в другом месте. Но так ничего и неизвестно об этих героях, которые совершили подвиг, перелетев через Атлантику на винтовом самолетике, когда авиация только начала развиваться. Они погибли в этом самом самолете, который был забит бочками с топливом, потому что в то время приходилось держать их на борту; поднялись в воздух, совершили по-настоящему дерзкий поступок — перелет через Атлантику. Покинули пределы Испании и добрались до Кубы; вновь взлетели, намереваясь достигнуть Мексики, но так и не долетели до нее.

С раннего возраста я наблюдал циклоны, ураганные ветры, водяные смерчи, грозы. Однажды я в четырех- или пятилетием возрасте даже пережил землетрясение[9]. Наш дом задрожал, затрещал со всех сторон. Все эти природные явления должны были как-то отложиться в моем сознании.

Что еще, по-Вашему, повлияло на формирование Вашей личности?

Одно преимущество и одна счастливая случайность. Я был сыном землевладельца, а не его внуком. Будь я внуком, родился бы уже в аристократической среде, и все мои друзья, вся моя культура носили бы отпечаток превосходства над окружающими. Там, где я родился, все были бедняками, детьми сельскохозяйственных рабочих и беднейших крестьян. Моя собственная семья со стороны матери была бедной, и некоторые двоюродные братья отца, приехавшие из Галисии, и семья моего отца в Галисии тоже были очень бедными.

Наверняка больше всего на меня повлияло именно то, что там, где я родился, я обитал вместе с простым народом. Помню неграмотных безработных, которые выстраивались в очередь вблизи плантаций, и никто не приносил им ни капли воды, ни завтрака, ни обеда; у них не было ни угла для ночлега, ни средств передвижения. Не могу забыть тех мальчишек, ходивших босиком. Все мои биранские товарищи по играм, с которыми я носился повсюду, где только не запрещалось, были бедняками; некоторым из них во время обеда я даже притаскивал из дома миску с остатками пищи, чтобы не сказать — с объедками. Я отправлялся с ними на реку, верхом или пешком, куда угодно, кидать камни, охотиться на птиц, за это нас ругали, но мы пускали в ход рогатки. А вот в Сантьяго и затем в Гаване я учился в колледжах для привилегированных — там уже были дети землевладельцев.

И Вы также общались с ними?

Это были дети обеспеченных людей. Конечно, я там дружил с ними, мы вместе играли, занимались спортом и так далее. Но я не проживал с ними в районах для богатых.

Тогда голова у нас была занята другим — главным образом спортом или уроками, походами и тому подобным. Я увлекся и спортом, и скалолазанием. У колледжа Ла Саль имелось также поместье в Сантьяго — на полуострове, где сейчас стоит очистительный завод, оно называлось Ренте. Там была зона отдыха. Им пришлось отгородить участок в воде пальмовыми столбами: это была бухта, существовала вполне реальная опасность нападения акул. Имелось несколько трамплинов. Я, видно, был заводилой, потому что, помню, в первый же раз спрыгнул с самого высокого трамплина, подростки ведь обычно друг друга подначивают: а ну-ка, кто смелый? Вот я и нырнул с него, правда, «солдатиком», хорошо еще не вниз головой; трамплин был достаточно высокий, но я прыгнул, не раздумывая.

Вы тогда умели плавать?

Я научился плавать еще в раннем детстве — в ручьях и реках Бирана, все с теми же мальчишками, которые участвовали в наших приключениях.

С простыми ребятами?

Да, с ними со всеми — моими товарищами и друзьями. Я не приобщился к буржуазной культуре. Отец был землевладельцем, но на самом-то деле держался особняком. Мои родители не наносили визитов и редко когда кого-нибудь принимали у себя. У них не было культуры и обычаев состоятельной семьи. Они все время работали, и мы общались исключительно с теми, кто жил там, в Биране.

Среди детей, с которыми вы играли, были негры?

Дома мне никогда не говорили: «С тем или этим не водись!» А я часто бывал в бараках гаитян, за что меня дома ругали. Но не из социальных, а из санитарно-гигиенических соображений, потому что я лакомился кукурузными початками, которые мы там вместе жарили. Родители угрожали отправить меня в Гуанахай — исправительную колонию в западной части Гаваны.

Для непослушных детей?

Дома мне говорили: «Мы тебя отправим в Гуанахай, потому что ты ешь жареную кукурузу в гаитянских бараках!» Не раз они стращали меня и по другим поводам. Когда я начал постигать мир, в моей памяти осталась лучшая школа: детство, проведенное в деревне, и место, в котором я жил. Деревня — это приволье.

Потом, будучи сыном богатых родителей, я стал жертвой эксплуатации.

Жертвой эксплуатации?

Именно так.

В каком смысле?

Очень просто, сейчас объясню. Центром моего детского мира была биранская общественная школа; мои старшие сестра и брат, Анхели-та и Рамон, ходили в эту школу, и меня, хоть я еще не дорос, отправили в ту же школу и усадили за первую парту в каком-то ряду. Я все еще помню то время. Не знаю, как я выучился писать, волей-неволей, вероятно, глядя на других детей в школе.

Тогда, насколько я помню, шел 1930 год.

Вам было четыре года?

Да, четыре года. Я научился читать и выводить свои каракули, подражая другим одноклассникам, а также глядя на то, что учительница писала мелом на доске. Ну, и шалил я, как свойственно ребенку землевладельца. Учительница все время приходила к нам домой, ела-пила с нами, а в школе существовали наказания, иногда, помнится, били линейкой. Еще время от времени ставили на колени и клали какой-нибудь груз в разведенные руки. Нас так ставили не на три часа, однако, знаете ли, достаточно нескольких секунд, и что еще хуже — иногда насыпали кукурузное зерно.

Под колени?

Да. Я познакомился со школьными пытками, хотя они не были ежедневной практикой, даже не были частыми. Их использовали, скорее, чтобы нас припугнуть.

Вы называете вещи своими именами — пытка?

Я уже был очень непокорным. Это длинная история. Если захотите, я потом расскажу, что сделало меня бунтарем. Мне пришлось очень рано начать решать проблемы, которые помогли мне составить определенное представление о несправедливости и о том, что творится в мире. Но сейчас у нас речь не об этом, Вам будет не слишком интересно.

Мне интересно. Расскажете?

При случае, если хотите, расскажу. Просто я добавляю детали, которые, как я считаю, имеют отношение к нашей теме: что меня подтолкнуло к революции, какие факторы повлияли на мою жизнь, несмотря на то что по социальному происхождению я сын землевладельца, да к тому же мальчишки эгоистичны, тщеславны и отчасти проникаются сознанием своего общественного положения.

Вы были единственным ребенком из богатой семьи в крохотной школе Бирана?

Я был единственным, если не считать моей сестры и брата, которые были немного постарше. В Биране не было ни одного мало-мальски состоятельного человека или хотя бы простого лавочника. Отцы школьников являлись поденщиками и владельцами разве что клочка земли. Все дети были из семей весьма бедных людей.

Поэтому-то Ваши родители и послали Вас в Сантьяго, чтобы Вы познакомились с детьми из другой социальной среды?

Нет, не думаю, чтобы подобная мысль даже промелькнула у них в голове. Что же делают со мной родители? В шестилетнем возрасте отправляют в Сантьяго-де-Куба — а все из-за того, что учительница внушила им: я-де «очень способный мальчик». Они уже приняли решение, что Эуфрасия Фелью (Efrasia Feliu), учительница биранской школы, отвезет к себе домой в Сантьяго мою сестру Анхелиту, которая была старше меня на три года и четыре месяца. Если мне было шесть лет, то ей 9 или 10. Везут, значит, ее, а заодно и меня: пускай, мол, мальчишка тоже поедет в Сантьяго, чтобы получить образование в семье учительницы. Я был в восторге от всего этого, сгорая от любопытства, и поехал без возражений.

Какое впечатление произвел Сантьяго на вас, приехавшего из сельской местности?

Сантьяго-де-Куба в то время был небольшим городом по сравнению с нынешним, однако он произвел на меня сильное впечатление и показался мне огромным. Этим он поразил мое воображение; что-то подобное мне довелось испытать позже, в 16 лет, когда я впервые увидел Гавану, столицу Республики Куба. Здесь, в Гаване, я тогда увидел четырех- и пятиэтажные дома, которые показались мне просто гигантскими. Город, который я знал — Сантьяго, состоял в целом из невысоких, небольших домов, а многоэтажные дома были исключением. Так что, когда я увидел Гавану, впечатление было колоссальным. Но я должен добавить, что в Сантьяго, когда мне было шесть лет, я впервые увидел открытое море. Я приехал из деревни, горной местности, из глубинки. И когда впервые за пределами бухты Сантьяго я увидел морские просторы, то был просто поражен.

Что собой представлял дом, в котором Вы жили в Сантьяго?

Это был деревянный дом на Интендантском холме, в районе Тиволи — в захудалом вообще-то районе... Тесный, сырой, крохотный домишко, небольшой зал с пианино, две комнаты, туалет и балкон, с которого открывался изумительный вид на горы Сьерра-Маэстра, а также частично просматривалась расположенная неподалеку бухта Сантьяго.

Домишко, с дощатыми стенами, с треснувшей и выцветшей черепицей на крыше, выходил на земляную площадку без деревьев. Сбоку ряд однокомнатных домов. Дальше, в следующем квартале, находилась лавка, в которой продавали кокосовую халву, изготовленную с добавлением неочищенного сахара. Напротив, на другой стороне площади, помню, стоял большой дом, принадлежавший очень богатому арабу Йиди. К дому примыкала школа второй ступени. Я жил там в драматическое время; помню, школа была занята солдатами, потому что все учащиеся выступали против Мачадо[10]. Помню сцену, которую я видел в занятой школе: солдаты избивали прикладами какого-то мирного гражданина, который, вероятно, что-то сказал им, проходя мимо. Некоторые из таких сцен я хорошо помню, потому что мы жили напротив и все видели.

Обстановка была напряженной, солдаты арестовывали прохожих. Биранского механика — его звали Антонио — тогда бросили в тюрьму за то, что, как я позже слышал, он был коммунист. Помню, его жена отправилась навестить его в тюрьме и захватила меня с собой, я был тогда еще мал. Тюрьма располагалась в конце Аламеда-де-Сантьяго, это было мрачное, темное здание со стенами, покрытыми плесенью. С содроганием вспоминаю тюремщиков, решетки, взгляды заключенных...

В домишке, в котором я жил в Сантьяго, потолок во время дождя протекал, и все промокало. Внутри капало сильнее, чем снаружи. Чтобы собрать воду, капавшую с потолка, расставляли тазы. В доме было очень сыро. Вот куда привезли нас с сестрой. В крохотной комнатушке, где стояла убогая кровать, жил отец учительницы, его звали Нестор, а в другой комнате — ее сестра, Белен, учительница игры на фортепьяно, благородное создание, впрочем, у нее не было ни одного ученика.

Электричество у вас там было?

Да, электричество было, но его экономили. Использовали еще керосиновые лампы, поскольку, думаю, это получалось дешевле.

Сколько человек проживало в доме?

Во-первых, три сестры, думаю, их родители были гаитянами, не знаю, где они учились — во Франции или на Гаити. Они были метисками. Одна стала школьной учительницей, другая — преподавательницей игры на фортепьяно, а третья, врач, незадолго до этого умерла. Обе оставшиеся сестры проживали вместе со своим отцом — Нестором, вдовцом. Кроме них, в доме жили моя сестра и я, то есть нас было пятеро вместе с учительницей, которая во время учебного года продолжала вести уроки в Биране, но приезжала домой на каникулы. Была там еще одна крестьяночка, креолка Эсмерида, которая вскоре появилась в качестве служанки в этом нищем и полураз-валившемся доме. Ей никогда ничего не платили. Нас стало шестеро. А потом еще и мой старший брат Рамон, которого я уговорил остаться, когда он приехал в Сантьяго. Так что нас оказывалось семеро, если наведывалась учительница. В действительности мы все питались с чужого стола.

В какое время это было?

Это была эпоха диктатуры Мачадо. В стране царил голод. Мачадо был свергнут, главным образом голодом. Потому что в довершение ко всему, помимо экономического кризиса, разразившегося в 1926 году, Соединенные Штаты Америки, навязавшие кубинцам в первые же годы нашей зависимой от них республики торговое соглашение, посредством которого запретили Кубе производить многие товары, обязав их импортировать. В это время по причине упомянутого кризиса США ввели таможенные пошлины на сахар, хотя сами же его у нас закупали. Экспорт таким образом был ограничен, а цена на сахар снижена до минимума. Экономическая депрессия усугубилась, голод свирепствовал по всей стране.

Это было время не только экономического кризиса, но и политических репрессий.

В начале своего правления Мачадо, действовавший в национальных интересах, пользовался определенной поддержкой народа, развернул строительство (в том числе и ряда фабрик), намереваясь развивать промышленность, однако он был своенравен, и его режим вскоре стал диктаторским, кровавым. Уже появилась оппозиция ему среди студентов. Хулио Антонио Мелья[11], один из ее руководителей, основал Федерацию университетских студентов и Коммунистическую партию. Тогда ему было, по-моему, около 20 лет. Этот лидер студенчества, трудящихся, простого народа был убит в Мексике по приказу Мачадо.

Мелья был в высшей степени способным и не по годам развитым юношей, одной из ключевых политических фигур, которые выдвинулись после Хосе Марти. Он говорил даже о «рабочем университете», это была блестящая идея. И в результате слушатели приходили в университет, где он рассказывал им об истории и исторических деятелях. А когда в России в 1917 году произошла знаменитая революция большевиков, он основал Коммунистическую партию — несомненно, под влиянием радикализма этой революции и принципов, которыми она руководствовалась. Мелья был последователем Хосе Марти и решительным сторонником большевистской революции. Все это в итоге привело к тому, что вместе с марксистом Карлосом Балиньо, который в свое время был другом Марти, он основал первую Коммунистическую партию Кубы.

Мачадо был свергнут в 1933 году, не так ли?

Да. Он был свергнут в результате выступлений в августе[4] и 4 сентября 1933 года, когда произошел «заговор сержантов». Мне только что исполнилось 7 лет. Сержанты предстали в ореоле героев: они-де подняли бунт против офицеров — приверженцев Мачадо. И тогда все вышли из подполья. Среди различных антимачадовских организаций было несколько левых, другие черпали вдохновение в идеях правых, а одна из них — даже в фашистских теориях Муссолини.

В университетской среде студенты во главе с ректоратом вели борьбу против диктатуры, имелись погибшие; студентов поддерживали видные преподаватели. В одном из самых боевых движений (в данном случае — в одном из университетских) участвовал Рамон Грау Сан-Мартин, профессор физиологии; его кандидатуру выдвинули на пост президента страны, и в итоге он был выбран Президентом Кубы. В правительстве, которое возникло после событий 4 сентября 1933 года, спустя три недели после падения диктаторского режима Мачадо, министром внутренних дел назначили Антонио Гитераса[12], очень храброго и отважного молодого человека[5]; он захватил казарму в Сан-Луисе (провинция Ориенте) и применял на практике решительные методы вооруженной борьбы против Мачадо.

Расскажете об Антонио Гитерасе?

Гитерас заставил уважать законы, вмешался в деятельность электрокомпании и других американских компаний — случай на Кубе из ряда вон выходящий — и выступил инициатором законов, по которым разрешались профсоюзы, восемью часами ограничивался рабочий день и проводился ряд прогрессивных реформ, характерных для политики данного правительства.

Одна из реформ была вызвана вполне объяснимыми причинами, однако сама по себе оказалась не совсем справедливой. Это был так называемый закон о национализации работы, который привел (хотя и не преследовал такой цели) к безжалостному изгнанию огромного количества гаитян с Кубы. Правительство, в котором самым сильным и решительным министром был Гитерас, приняло данный закон с целью защитить кубинских трудящихся от дискриминации со стороны многих испанских коммерсантов, предоставлявших рабочие места главным образом своим родственникам, приехавшим из Испании.

Это правительство, первоначально состоявшее из пяти человек (до того, как Грау Сан-Мартин стал президентом), просуществовало три месяца, в течение которых был принят ряд законов и осуществлены некоторые реформы в защиту интересов кубинского народа. Но янки через своего посла Бенжамина Саммера Уэллеса начали влиять на Батисту, хотя Президентом Соединенных Штатов Америки был тогда не кто иной, как Франклин Делано Рузвельт, развивавший в тот период «дипломатию добрососедства» с Латинской Америкой.

Если оставить в стороне характер и природу политической системы США — страны, уступавшей тогда лишь Великобритании и Франции и представлявшей собой сильную и растущую имперскую державу, которая в тот момент погрузилась в мировой экономический кризис, что нанесло ощутимый удар по народу Соединенных Штатов Америки, — то надо сказать, что Ф. Д. Рузвельт был, на мой взгляд, одним из лучших государственных деятелей в истории северного соседа Кубы. К этому человеку (он был инвалидом) я потом, уже в школьные годы, испытывал симпатию. Во время выступлений голос его звучал так проникновенно, что завораживал слушателей.

Наверно, Рузвельт восхищался боевым духом кубинского народа и стремился улучшить отношения с Латинской Америкой, а может, предвидел, что с приходом Гитлера к власти мир ожидает неопределенное будущее; его заслуга заключается в том, что он отменил «поправку Платта»[13] и дал добро соглашению, по которому американцы вернули Кубе остров Пинос (в настоящее время это муниципия центрального подчинения), занимавшийся ими с необъявленными целями.

Пинос был занят американцами военным путем?

Американцы занимали этот остров с 1898 года.

Правительство Республики не осуществляло управление этим островом?

Нет, он являлся владением США, с тех пор как была принята «поправка Платта». Пинос они вернули, осталось вернуть Гуантанамо Кубе. «Поправка Платта» давала Соединенным Штатам Америки закрепленное в конституции право вмешиваться во внутренние дела Кубы.

Эта поправка была подписана в 1902 году?

Она была навязана в 1901 году и отменена в 1934 году.

Правительство, в котором работал Гитерас, продержалось всего три месяца. Затем, в начале 1934 года, Фульхенсио Батиста отстранил их от власти. При попытке выехать в Мексику (куда перед этим эмигрировал Мелья, а впоследствии и мы — для организации борьбы) Антонио Гитерас был убит в 1935 году

В период революционного правительства 1933 года произошло несколько вооруженных столкновений, одно из них — в столице Кубы, в отеле «Насьональ», где укрылась группа офицеров, поддерживавших свергнутое правительство Мачадо, среди которых были хорошо подготовленные и опытные стрелки. В конце концов солдаты и сержанты выбили их оттуда. Бой был ожесточенный.

Члены «АБЦ», организации, выступавшей против Мачадо, а в действительности приверженцы профашистских идей, тоже подняли мятеж, захватили полицейские участки, развязали бои, последний из которых произошел в старой крепости Атарес. Все это против прогрессивного правительства и против законов Гитераса.

Батисте удалось полностью подчинить себе армию. Это была его армия. Затем под давлением посла Соединенных Штатов Америки Батиста отправил правительство в отставку и назначил другого президента. Батиста получил звание полковника, остальные сержанты были произведены им в подполковники; генералов не было, кое-кто из прежних младших офицеров и все сержанты были произведены Батистой в лейтенанты, капитаны, майоры и подполковники. Думаю, тогда единственным полковником был командующий армией Фульхенсио Батиста.

Это произошло в 1934 году. Батиста правил в течение семи лет, до созыва Учредительного собрания в 1940 году. В течение всего этого периода я находился в Сантьяго, сначала в доме учительницы, затем в колледже Ла Саль, а позже — в колледже Скорбей, у иезуитов. В 1942 году я отправился в Гавану, в Вифлеемский колледж, тоже иезуитский, как я уже говорил, за которым закрепилась слава лучшей школы страны. И закончил среднюю школу в 1945 году.

Вот что я могу рассказать вам о первых годах моей жизни.

1

Батей — на Антильских островах название жилых домов и подсобных помещений на территории сахарного завода или фермы. — Примеч. пер.

2

Сентраль (central) — предприятие по производству тростникового сахара, комплекс, сочетающий плантации сахарного тростника с сахарным заводом. — Примеч. ред.

3

Имеется в виду восстание на Кубе в 1895—1898 годах во главе с Хосе Марти и Антонио Масео. — Примеч. ред.

4

В августе 1933 года на Кубе началась всеобщая забастовка. — Примеч. ред.

5

Гитерас Антонио был тогда и военным министром. — Примеч. ред.

2. «Выковывание бунтаря»

Первые проявления бунтарства — Политическая атмосфера — Диктатуры Мачадо и Батисты — Гавана — Вифлеемский колледж

Годы Вашего духовного формирования совпали с двумя трагическими периодами: первой диктатурой Фульхенсио Батисты и Второй мировой войной. Не так ли?

Все это, несомненно, повлияло на формирование моей личности, однако в первую очередь значительно определило процесс становления и развития политических и революционных сил страны. Потому что в конце 30-х годов XX века также возникли знаменитые народные фронты. Но об этом я не хочу говорить сейчас.

Как шло ваше обучение в доме учительницы?

Меня ничему не учили, не провели ни одного урока, не посылали в школу. Держали меня там без всякого дела. В доме даже не было радио. Я слышал только звуки пианино: до, ре, ми, фа, соль, ля, си — пам, пам, пам. Можете себе представить — по два часа каждый день слушать игру на пианино? Уже из-за одного этого я должен был бы стать музыкантом.

Предполагалось, что сестра учительницы, пианистка, будет давать мне уроки по программе начальной школы; этого не произошло ни разу. Так и быть, затрону сейчас эту историю, но не стану на ней останавливаться. Потом расскажу, если захотите. И открою вам, как я сам научился сложению, умножению, вычитанию и делению — по обложке ученической тетради, в каких пишут в школе: их обложка передняя красная, а задняя — с напечатанными на ней таблицами сложения, вычитания, умножения и деления. Я самостоятельно начал их учить, просто-напросто зубрил наизусть. Поскольку даже этого со мной не проходили. Учение сводилось к то-

му, что я сам взялся учить таблицы, помещенные на обложке тетради. И так я провел там больше двух лет, понапрасну потеряв время.

В этом возрасте вы, наверное, скучали по своей семье?

Просто я не понимал, зачем они послали меня туда, где я ничему особенному не учился и где всякого натерпелся. Даже познал, что такое голод, хотя и не догадывался, что это был голод, потому что принимал это за хороший аппетит.

Невероятно, правда?

Происходили серьезные вещи. Тогда-то я впервые взбунтовался, очень рано, лет, может, в восемь. Я уже ходил в школу, поскольку в той истории было две части.

Вы перестали любить родителей после всего пережитого?

Нет, я их любил, по крайней мере уважал и отца, и мать. Я был больше привязан к матери, естественно, она всегда ребенку ближе.

Несмотря на то что они отправили Вас туда, в Сантьяго, в интернат?

В интернат? Нет, в то время еще не туда. Меня отправили в ссылку, я голодал и принимал голод за мой разыгравшийся аппетит!

Кого Вы в этом винили?

Я не мог винить ни родителей, ни кого бы то ни было. На самом деле в первое время я не знал, что вообще там творилось. Не мог ни понять, ни оценить ситуацию. Я счастливо жил в Биране — и вдруг меня отправили куда-то далеко от семьи, от дома, от родных мест, к которым я был так привязан. И люди, не принадлежавшие к моей семье, так странно обращались со мной.

У вас там был друг?

Да, к счастью, был. Парнишку звали Габриэлито Палау. Его родители занимались какой-то торговлей, вполне преуспевали в этом деле, у них был прекрасный дом, тоже неподалеку от площади. Там и на соседних улицах я играл с ним и с другими ребятами. Впоследствии он долгое время, и после победы Революции, работал на телевидении. Я уже давно ничего о нем не слышал.

А вообще мне пришлось там много работать. И вскоре мне надоели такая жизнь, этот дом, эта семья, эти нормы поведения. Это было похоже на естественную реакцию зверька, загнанного в клетку.

Что это были за нормы?

У домочадцев учительницы было французское воспитание. Они превосходно говорили по-французски, у них были безукоризненные манеры. Все эти нормы, все эти манеры они с первых же дней начали прививать и мне. Разговаривать следовало очень вежливо, не повышая голоса, нельзя было употреблять грубые слова. Иногда даже могли наказать, надавав оплеух. А если я плохо себя вел, они угрожали отправить меня в интернат Ла Саль, в котором в конце этой моей одиссеи я отучился в первом классе. Кроме всего прочего я потерял из-за них где-то около двух лет. Сейчас в этом возрасте дети на Кубе ходят в третий класс.

В общем, с вами дурно обращались?

Да, и это было ужасно. В первые месяцы даже обувь, которую я носил, мне пришлось ремонтировать самому. В итоге однажды мне устроили выволочку за то, что я сломал швейную иглу. У меня туфли разошлись сбоку по фабричному шву. Из-за этого они развалились. Я не раз пытался их отремонтировать. Использовал конечно же тонкие нитки, других-то не было. И создал себе проблему. Я не мог ходить босиком и должен был как-то все это уладить. Не помню уж, чем дело закончилось. Так или иначе, все утряслось.

Не буду, конечно, преувеличивать, я находился не в концлагере. Имеются также смягчающие обстоятельства: семья учительницы бедствовала. Они жили только на ее жалованье. А правительство в то время подолгу не выплачивало зарплату учителям. Иногда им приходилось ждать до получки по три месяца и больше. Это порождало в семье чувство неопределенности и крайний эгоизм домочадцев. Каждый лишний сентаво был для этой семьи вопросом жизни и смерти.

Вы говорите, что пережили там голод?

Да, мне пришлось там голодать. В Биране меня все время заставляли есть, а там, в Сантьяго, мне всегда ужасно хотелось есть. Я неожиданно сделал открытие, что простой рис очень вкусен, а иногда к рису добавляли кусок маниока или что-нибудь мясное. Не помню, чтобы мы ели хлеб. Однако проблема заключалась в том, что небольшого количества еды должно было там хватить и на обед, и на ужин для шести или семи человек. Еду присылали из дома двоюродной сестры учительницы. Эту сестру мы звали Косита. Она была толстуха. Не знаю, почему ее так прозвали, похоже, она и в самом деле питалась лучше всех. Пищу готовили в ее доме, и один из кузенов, Марси-аль1 — незабываемое имя, — в определенное время приносил сумку, в которой было немного риса, фасоли, маниока или бананов, изредка немного тушеного мяса, и это. повторю, делили на всех. Помню, я подбирал вилкой все до последней рисинки.

Если дело обстояло так, почему же Ваш брат Рамон тоже туда приехал?

Потому что Рамон однажды приехал в Сантьяго, уже не помню зачем, и он носил с собой кожаный кошелек, в котором было несколько монет по 20 сентаво, по 10, по пять и даже по одному сентаво. В то время и мороженое, и пирожное из кокоса с темным сахаром стоили по одному сентаво. Я завидовал другим мальчишкам (а они весьма эгоистичны): у соседских ребятишек, хотя они и были бедны, всегда было хотя бы несколько монеток по одному сентаво. Мои попечители прививали мне там благородные манеры, навязывали французское воспитание (которое в свое время получили учительница и ее сестра) и постоянно мне твердили, что просить — это, дескать, ужас как некрасиво. Ребятам было известно, что я должен придерживаться этого правила, и когда кю-нибудь из них покупал себе мороженое или кокосовую халву, а я у них просил дать мне попробовать эту вкуснятину, они тут же бежали и ябедничали учительнице или ее сестре.

Помню, как однажды я попросил сентаво у сестры учительницы. Косита была на самом деле доброй, только очень бедной. Не забуду, как она отклонила мою просьбу и в сердцах воскликнула: « Я тебе уже одолжила 82 сентаво!» И с тех пор она мне больше не дала ни одного сентаво, да и я уже никогда не осмеливался у нее просить.

Когда спустя несколько месяцев Рамон приехал нас навестить, имея при себе капитал — кошелек, битком набитый монетами, мне показалось, что в переводе на кокосовую халву и мороженое — это целое состояние. И я уговорил его остаться. А получилось так, что нищета возросла, потому что при том же количестве еды появился еще один рот.

Позже я начал понимать, что к чему. Это случилось примерно через год, потому что однажды мои родители обо всем узнали.

Ваши родители были не в курсе того, что с Вами там происходило?

Однажды приехал мой отец. Я как раз перед этим переболел корью или чем-то в этом роде; я оброс, потому что нас даже не стригли; я похудел так, что это трудно себе представить, но, несмотря на это, и отец ни о чем не догадался! Ему объяснили, что все это из-за недавно перенесенной кори.

В другой раз приехала моя мать (учительница, ее сестра и их отец к тому времени переехали в другое жилище, поскольку их положение улучшилось, воспитанников было уже трое, и каждый месяц наши опекуны получали за нас в общей сложности 120 песо) и увидела, какие мы исхудавшие и голодные. В тот же день она взяла нас и повела в лучшее кафе в Сантьяго; думаю, что именно мы проглотили тогда все мороженое, которое там было. Это кафе называлось «Нувиола». Был сезон сбора урожая манго, и мать купила нам целый пакет манго сорта толедо, маленьких, но вкусных, и мы в мгновение ока все съели. А на следующий день она увезла нас домой, в Биран.

Не так давно я разговаривал со старшей сестрой Анхелитой и все ей высказал. Почему же она, умея читать и писать, не сообщила обо всем родителям, ведь я тогда мало что смыслил? Я приехал с биран-ского приволья. В Биране было как в раю, всего вдосталь, и в отношении еды приходилось там нас уговаривать: «Съешь суп, съешь мясо, съешь то, съешь это». Из-за того, что мы в течение дня таскали всякую вкуснятину то из лавки, то из кладовки, приходилось заставлять нас есть. Сестра была просто обязана сообщить домой о нашем положении — так я на правах брата и отругал ее за то, что она этого тогда не сделала. Она ответила: «Просто мне не давали возможности отправлять письма, их перехватывали».

Все-таки обучение трех учеников по 40 песо с каждого — это, наверно, было дело выгодное?

Да, в то время — не помню, когда именно — эта семья стала жить гораздо лучше. Нас, из Бирана, было трое учеников, и за нас они получали в общей сложности 120 песо. Это было намного больше, чем 3000 сегодняшних американских долларов в любой из стран третьего мира. К этому надо еще добавить появление гаитянского консула в той семье. Он женился на учительнице музыки. Вот тогда дела у них и впрямь пошли в гору.

Учительница конечно же поднакопила деньжат и даже отправилась в США посмотреть на Ниагарский водопад. Привезла оттуда несколько сувенирных флажков. На мою беду, мне столько времени пришлось выслушивать ее рассказы о Ниагарском водопаде! Я прямо-таки возненавидел его из-за бесконечного повторения одного и того же описания водопада — это вам не «Ода Ниагаре» Эредиа[1]. Я уже слышать не мог о водопаде, после того как эта сеньора оттуда вернулась; а она, поморив нас голодом, вдобавок еще и купила мебель.

Я вам тут рассказываю обо всем прямо и откровенно. Тогда-то и произошел бунт.

Вы взбунтовались против учительницы?

По возвращении в Биран в первый раз, когда мать нас забрала, я догадался, что дело нечисто, поскольку всем было ясно, что мы трое голодали; а мы вернулись в отчий дом (соскучившись по нему) заклятыми врагами учительницы, которая обычно обедала у нас дома в Биране и выбирала себе к рису самые лучшие куски курицы. Когда мать привезла нас обратно в Биран, еще продолжался учебный год, учительница находилась там в школе и вела уроки. И мы с Рамоном организовали против нее первое выступление.

Это было восстание?

Нет, это было не восстание. Можно сказать, это был первый акт возмездия, или, если назвать это по-другому, реванш: с помощью рогатки мы обстреляли камнями школьную крышу, которая в ответ грохотала, поскольку была крыта рифлеными цинковыми листами. Уже темнело. Рядом находилась пекарня, и мы использовали в качестве парапета поленницу дров, заготовленных для печи. Мы устроили обстрел, пользуясь самодельной рогаткой. Рогатка продержалась около получаса, а может, и гораздо меньше, но, как мне казалось тогда, это было грандиозно. Камни, выпущенные из нее, грохотали о цинковую крышу. Два или три из них уже бомбили ее, а очередные летели вслед за ними: в этом деле мы считались мастаками. Грохот обстрела не позволял расслышать предполагавшихся криков учительницы, которая там жила. Мы были отомщены!

Чего я никак не ожидал, так это того, что в дальнейшем родители помирятся с учительницей и опять сошлют меня к ней в Сантьяго. Удача была не на моей стороне. Рамон остался в Биране из-за его астмы.

Да что вы говорите! Неужели?

На этот раз я, правда, поехал не голодать, по этому поводу уже был большой скандал. Тем не менее я так и продолжал терять время. Там я месяцами по-прежнему занимался ерундой, но зато самостоятельно учил арифметические таблицы. Когда наступил январь, я стал ходить в первый класс колледжа Ла Саль — впервые в жизни начал систематически посещать занятия.

После падения Мачадо Батиста совершил государственный переворот, и я помню состоявшуюся в марте 1935 года массовую забастовку. Напротив дома находилась школа второй ступени (там получали полное среднее образование), которая тогда была занята военными, и я не раз наблюдал там стычки. 21 год спустя ее атаковали мои товарищи из «Движения 26 июля»[2] — 30 ноября 1956 года, когда мы прибыли из Мексики и высадились вблизи Лас-Коло-радаса.

Эту самую школу?

Да, то самое здание, только это уже было не учебное заведение, казарма или что-то подобное, когда Батиста вернулся к власти. А в 1956 году в нем разместился полицейский участок. В те годы, когда я был учеником начальных классов, там все еще располагалась средняя школа, однако потом ее превратили в армейскую или полицейскую казарму, пока я жил в доме учительницы. Военные тоже побывали в этих стенах, солдаты заняли школу; зданию везло. Мне известно, что 30 ноября 1956 года участники «Движения 26 июля», которым там, в Орьенте, руководил Франк Паис[3], здание этой школы атаковали. Они хотели, чтобы операция совпала с нашей высадкой, подсчитали, когда это произойдет, и 30 ноября пошли на штурм. Но, как оказалось, они на два дня опередили высадку. Мы опоздали на 48 часов из-за погоды и проблем с нашей яхтой «Гранма», а они выступили 30 ноября, в день, когда, по их расчетам, ожидалось прибытие «Гранмы». Я не хотел, чтобы операции проводились одновременно, я намеревался сначала высадиться на Кубу.

Какие еще воспоминания сохранились у Вас о том времени?

В ту пору, гораздо раньше, чем меня определили в школу, завязался роман между сестрой учительницы, преподавательницей музыки, и консулом Гаити. Они были метисы, люди приятные, прекрасно говорившие по-французски. Так в доме появился новый домочадец, консул Гаити, его звали Луи Ибер. Произошли изменения: семья переехала в дом получше, который находился рядом, — крыша у него не протекала и он был просторнее. Не голодали, потому что, как я уже говорил, доходы этой семьи увеличились. Наверно, учительница стала получать жалованье. А ее сестра вышла замуж за консула Гаити, у него был оклад. Питаться стали чуть лучше, хотя, впрочем...

Они-то и новели меня креститься в собор Сантьяго, потому что меня дразнили «иудеем»: так звали тех, кто был некрещеным. Хотя думаю, что прозвище «иудей» конечно же порождено религиозными, антисемитскими предрассудками. Меня дразнили «иудеем», а я и знать не знал почему. Видите, каковы были предрассудки того времени.

Вы были некрещеным?

Да, меня крестили, когда мне исполнилось 8 лет. Все ждали, пока один миллионер, который должен был стать моим крестным (он дружил с моим отцом), священник и я выберем для этого день, и так прошел не один год. Мои брат и сестра уже были «крестниками», как их называют, той или другой нашей тетки, а меня крестили именно в этом возрасте — в 8 лет. Так получилось, что все ждали того миллионера, который должен был стать моим крестным, его звали Фидель Пино Сантос. В его честь я получил мое имя, гордиться мне поэтому особенно нечем. 24 апреля — день святого Фиделя, святого Фиделя Сигмарингенского, я потом попытался выяснить, кто он был такой[4]. А я родился 13 августа — это день святого Ипполита Казианского, однако меня назвали Фиделем в честь человека, которого прочили мне в крестные; он был очень богат и иногда приезжал к нам домой, в Биран.

Значит, Ваш настоящий крестный — консул Гаити?

Да. Гаитянский консул женился на преподавательнице игры на фортепьяно, сестре учительницы. Они-то и стали моими крестными. Помню, однажды вместе с крестным, консулом Гаити, я побывал на огромном пассажирском корабле «Ла Саль»; это был двухтрубный трансатлантический корабль, до отказа набитый гаитянами — прямо пчелиный улей, — выдворенными из Кубы в соответствии с уже упомянутым законом о национализации рабочих мест. С гаитянами мне довелось столкнуться сначала в соломенных хижинах, где я лакомился вместе с ними початками жареной кукурузы, а впоследствии — на роскошном океанском лайнере, когда их отправляли с Кубы, обрекая на всевозможные лишения на родине, еще более бедной, чем Куба. Их отсылали из одной нищеты в другую, из страшной — в более жуткую.

Их выдворили с Кубы?

Да. В период сахарного бума они прибывали десятками тысяч, чтобы сеять, выращивать и убирать сахарный тростник. Они трудились на плантациях сахарного тростника, как полурабы — в поте лица и за мизерную плату. Думаю, рабы в XIX веке жили в лучших условиях, чем гаитяне. Рабы-то были собственностью господина, который проявлял о них такую же заботу, как хозяева о своей скотине. Рабовладельцы пеклись о здоровье подопечного и кормили, а вот капиталист не беспокоился ни о здоровье, ни о пропитании свободного, как предполагалось, работника — вчерашнего раба.

Когда так называемая революция 1933 года, и вправду превратившаяся в движение за искоренение злоупотреблений на Кубе, пошла на пресловутую национализацию рабочих мест, требуя, чтобы при приеме на работу отдавали предпочтение кубинцам, тут-то и стали происходить явления, описанные выше. Данный закон, порожденный стремлением к справедливости, обернулся принятием жестоких мер и был использован главным образом для того, чтобы изгнать тысячи гаитян, которые приехали на Кубу и жили на этом острове более 20 лет. Численность коренного населения нашей страны возросла, гаитяне стали лишними, и их, не церемонясь, без всякой жалости, отправили на родину. Это было бесчеловечно. А меня повели на это посмотреть, не подозревая, что впоследствии это поможет мне понять мир.

Сколько лет Вы провели в доме учительницы?

Я трижды участвовал там в праздновании Дня волхвов. Это единственное, на что я могу опираться, чтобы произвести более или менее точные подсчеты. Мимоходом замечу, что мне была открыта прямая дорога в музыканты, поскольку крестная была пианисткой и целыми днями музицировала — жаль только, ей не пришло в голову давать мне уроки, дабы я с пользой проводил время, — а на День волхвов, все три раза, я получил в подарок музыкальный инструмент. В первый раз это был картонный горн с алюминиевым мундштуком; во второй — опять-таки горн, наполовину из картона, наполовину из алюминия, в третий раз — горн оказался целиком из алюминия и имел три клавиши. Три Дня волхвов не значит три года; однако, если меня отправили в школу в сентябре, после третьего Дня волхвов в январе получается не больше двух лет и восьми месяцев. А еще надо вычесть тот отрезок времени, который мы провели в Биране, когда под покровом темноты обстреляли цинковую крышу школы, где жила учительница.

Я конечно же писал волхвам («присылавшим мне горны») длиннейшие письма, накидывал под кровать охапки травы для их верблюдов, ставил волхвам стаканы воды и так далее, выпрашивая все то, что только может прийти в голову мальчишке: игрушечный поезд, даже фотоаппарат. А мне продолжали дарить эти самые горны — и все тут.

В новом доме росло вьющееся растение с широкими листьями, я ставил в его тени стул на красные плитки пола и садился заниматься, в очередной раз учить упомянутые арифметические таблицы. В общем, сам себе давал уроки. Вот так я и пристрастился к самообразованию.

В новом доме меня укладывали спать в коридорчике (который выходил на улицу позади дома) на голый диван, вроде как плетеный. Это было время, когда в Сантьяго-де-Куба очень часто взрывали бомбы. Почти каждую ночь происходило несколько взрывов. Помню, однажды ночью прогремело 20 или 30 взрывов. У меня было такое ощущение, что бомба вот-вот взорвется прямо здесь, рядом со мной. Мне было неизвестно, почему взрывали бомбы или почему их подкладывали. В том проулке, примыкавшем к коридору, где я тогда обретался, приходилось засыпать под грохот взрывов.

Кто же устанавливал эти бомбы?

Насколько я себе представляю, революционеры, выступавшие против Мачадо или же против Батисты.

Против Мачадо?

Да, против Мачадо, а потом — против Батисты, так как государственный переворот, совершенный Батистой, произошел 4 сентября 1933 года. Значит, взрывы гремели в последние месяцы борьбы против Мачадо. После этого начинается три месяца правления, получившие название революционных.

«Заговор сержантов», как я вам сказал, скорее всего, таковым и являлся, однако раньше, до августа 1933, против режима Мачадо, переизбравшегося в разгар кризиса на второй срок, вели борьбу гражданские. Это был период мирового экономического кризиса, разразившегося в 1929 году, и, как я Вам уже рассказывал, на Кубе свирепствовал голод. Против Мачадо велась борьба, однако потом, после его падения, наступила некоторая передышка. В сентябре Фульхенсио Батиста, служивший в армии сержантом-стенографистом, совершил переворот (подготовленный другим сержантом), во главе которого и встал, приняв на себя командование этими сержантами, которые объединились со студентами и другими революционными силами.

В это время вновь начались стычки с «букварями» — активистами профашистской организации «АБЦ». Скорее всего, в тот период — последние три месяца года: октябрь, ноябрь и декабрь 1933-го — именно «АВЦ» и подкладывала бомбы. Не знаю, продлился ли этот этап до конца декабря или же до начала января 1934-го, и затем началась борьба против Батисты.

Не могу сказать, кто же взорвал до 30 бомб в одну ночь, потому что за давностью лет подробности стерлись в памяти, а я могу опираться только на свои детские впечатления. Когда появился пресловутый закон о национализации и произошло изгнание гаитян, я уже жил во втором доме учительницы. В этом я совершенно уверен и делаю вывод, что, должно быть, впервые я отправился в Сантьяго в конце 1932 года. Точные даты не назову, могу только приблизительно сказать, когда это было, основываясь на впечатлениях, сохранившихся в моей памяти, а также на знании тех событий, которые произошли на Кубе.

Вам было лет б или 7?

Около 6 лет. Совершенно точно, мне было не больше шести, потому что в первом домишке учительницы я пробыл не больше года.

Сейчас припоминаю, что, прожив этот отрезок времени в первом ее доме, я переехал во второй, а взрывы гремели там еще долго. То, о чем я рассказываю, должно было происходить в конце 1933 года. Режим Мачадо пал в августе того года, а затем началось движение Батисты, продлившееся около трех месяцев, затем его так называемое революционное правительство, которое было низложено приблизительно в конце того же года. «АБЦ» — группы фашистского толка вели борьбу против этого правительства, а затем стали союзниками Батисты. Я сам задаю этот вопрос: кто же взрывал тогда бомбы?

В 1932 году?

Нет, мы знаем, кто их подкладывал в 1932-м. А вот кто это делал потом? Самое вероятное, что теперь это были как раз враги революции. В конце 1933 года подняли мятеж люди из «АБЦ», выступившие против правительства профессора физиологии Грау Сан-Мартина и против Гитераса, левого крыла этого правительства; пожалуй, только у «АБЦ» имелась возможность заложить и взорвать такое количество бомб.

В Сантьяго не было университета, а учащиеся не имели ни организации, ни средств, чтобы установить (как мне помнится) 30 бомб; возможно, их было меньше, но мне показалось, что их было так много. Поэтому я и прихожу к выводу, что взрывы, которые я слышал, лежа на плетеном диване, прогремели позднее, а не раньше августа — вероятно, в конце 1933 года или даже, может, еще позднее, когда я уже успел устроить свой первый бунт в Биране, вернее, отыграться на той учительнице. К этому моменту меня снова отправили в Сантьяго и определили в колледж Ла Саль, куда я ходил на занятия. И после всей этой тягомотины я начал учиться там в первом классе.

Вы ходили в школу пешком и возвращались один?

Да, я ходил туда, а потом обратно, обедал дома. Обед стал получше, потому что в это время мои опекуны ввели французский обычай есть овощи, готовили овощные и другие блюда, а не только питались тем, что перепадало со стола их двоюродной сестры. Продукты в то время были дешевыми, но почти ни у кого не было денег, потому что лишь немногие имели постоянную работу. Из моего дома каждый месяц присылали моим опекунам, как я уже говорил, 120 песо — целое состояние по тем временам.

Получалось так, что я уходил из их дома, потом туда возвращался, чтобы пообедать, а после обеда опять шел в школу. Мне это все здорово надоело. Я так и продолжал учиться самостоятельно. Прошел уже третий День волхвов. Это случилось, по-моему, в феврале

1935-го, надо бы поискать, может, сохранились бумаги. В доме учительницы мне постоянно угрожали, что отправят меня в интернат, если я не буду паинькой. А мне только того и надо было — попасть туда.

Чтобы улизнуть из этого дома?

Мое сознание успело сложиться в предыдущий период, мне надоело французское воспитание и все это их измывательство надо мной. Однажды я наплевал на французские правила и на хорошие манеры. Меня заставляли там есть овощи: свеклу, морковь, чайот[2].

Я к ним не привык. Последний овощ казался мне безвкусным, а первая — приторно сладкой. Некоторые овощи я не брал в рот даже спустя несколько лет. Меня достали все эти французские обычаи и феодальная дисциплина. Однажды я воспротивился: «Не буду делать этого, не хочу», «Не стану делать того, неохота». На самом деле я выступал не против французских манер, просто меня ими достали.

Вы взбунтовались?

Ничего другого не оставалось, я действовал по наитию. Получается, это был первый сознательный мятеж в моей жизни. И случилось то, чего я и желал. Меня определили в интернат при школе Ла Саль в первый класс уже во второй половине учебного года. Вот тогда я был счастлив: там я находился со всеми другими учениками, играл с ними, по четвергам и воскресеньям нас вывозили на море, а там на достаточно обширной территории было все для занятий спортом и игр. Наконец-то я стал свободным ребенком.

Вы сохранили неприязнь к этой семье?

На самом деле я их не виню. Они жили в том обществе, и я не могу сказать, что они были порочными людьми. Тогда в обществе было много несправедливости, много трудностей, много неравенства, много нужды и лишений; у людей развивался эгоизм, они становились расчетливыми, старались из всего извлечь выгоду, не воспитывали в себе доброты и великодушия. Им было необходимо выжить, и они нашли, чем можно было воспользоваться; вот они и наживались на сыне испанца, у которого водились деньги. У них не было денег. Я стал для них источником получения прибыли, которую для этой малоимущей семьи представляли деньги, выплачиваемые нашими родителями за наше проживание. Я стал источником наживы для семьи той учительницы.

Когда вы потом читали Диккенса — «Приключения Оливера Твиста» или «Дэвида Копперфильда», не было ли у Вас ощущения, что Вы это сами пережили?

Вы мне не поверите, если я скажу, что некоторые из этих книг я прочел уже после школы, потому что в школах, в которых я учился, не преподавали французскую, английскую или американскую литературу. Что-то из произведений Шекспира упоминали мельком. Как правило, все книги были испанские. Знаменитую «Хижину дядю Тома»[5] я прочел уже почти перед окончанием школы. Мы, учащиеся элитных школ, дети состоятельных родителей из высших классов общества, имели большие пробелы в знаниях по искусству, живописи и музыке.

Я уже говорил, что начиная с половины пятого класса начальной школы и до ее окончания почти все мои преподаватели были испанцы и националисты. Они придерживались идеологии правого толка, фашистской, реакционной, и тем не менее оказались лучшими из всех моих учителей в отношении дисциплины, характера, строгости.

И они были людьми религиозными?

Я близко познакомился в первую очередь с иезуитами, в школах которых я проучился более семи лет; это были прекрасно подготовленные учителя, люди с характером. Колледжи были платными, не очень дорогими, дух меркантильности там отсутствовал. Преподаватели не получали жалованья. Они вели весьма суровый образ жизни, отличались строгостью, самоотверженностью, трудолюбием. Надо сказать, они мне помогли тем, что укрепили мою любовь к природе. Мне нравилось лазить по горам. Как только я видел гору, она, казалось, бросала мне вызов. Я не мог устоять перед желанием вскарабкаться на нее, добраться до ее вершины. Порой школьный автобус ждал четыре часа, потому что я взбирался на гору. Я проделывал это в одиночку или еще с одним или двумя товарищами, почти никогда не успевал возвратиться с горы в назначенное время, и при этом у меня никогда не возникало никаких проблем. Учителя, заметив, что кто-либо из их учеников проявляет склонность к чему-то — самопожертвованию, труду, риску, — поощряли это. Им было важно воспитать в ученике характер.

Вы проучились у иезуитов много лет, не так ли?

Да. Но только не в начальных классах — тогда я учился у так называемых Братьев Ла Саль, в колледже Ла Саль, с первого по пятый класс, перейдя из третьего класса сразу в пятый. Я пробыл там почти четыре года. Мне понравилось жить в интернате. Как я уже говорил, по четвергам и воскресеньям нас возили за город и на море. Мы ездили на небольшой полуостров в бухте Сантьяго. Там находилась водолечебница с ваннами и имелись спортивные сооружения. Были площадки для игр в мяч, приволье и место для купания, рыбалки, прогулок. Я был счастлив, что езжу туда два раза в неделю. Позже, в колледже Скорбей в Сантьяго-де-Куба, у иезуитов не было таких усадеб, хотя школа была лучше, да и я стал старше.

Среди Ваших одноклассников, детей из состоятельных семей, был хоть один негр?

В колледж Ла Саль негритянских мальчиков принимали, но их было совсем мало. В моем классе только один ученик — Алехандро Ларри-нага был чернокожим. До сих пор помню этого шустрого парнишку. В двух других учебных заведениях, тоже иезуитских, колледже Скорбей и Вифлеемском, — ни одного негра, или мулата, или метиса не было. В этих школах учились дети богатых. Считалось, что все мы, кто там учился, — белые.

Вам не показалось странным, что негров там не было?

Я задавал эти вопросы не потому, что осознавал их или был просвещен в отношении данной темы, однако меня это удивляло, и я спрашивал. В колледже Ла Саль действительно был один негр, я уже говорил об этом. Однако в иезуитских, более привилегированных учебных заведениях для мальчиков из высших слоев буржуазии не было ни негров, ни метисов. Там мне давали какие-то объяснения по этому вопросу, но им было трудно оправдать сложившееся положение.

Они производили в колледж отбор?

Это были колледжи для богатых. Небелых в них не принимали. Даже если бы нашелся такой, который заплатит, все равно его бы не приняли. Разумеется, они не брали у учеников, поступавших в школу, кровь на анализ, как это могли потребовать нацисты, однако, если по внешности ребенок не был белым, даже разговора не могло быть о том, чтобы принять его в школу.

Даже если они были в состоянии оплатить учебу?

Да. Их не принимали, несмотря на независимый нрав иезуитов, которые не раз шли наперекор властям и политической иерархии.

В последнее время в Латинской Америке появились весьма отважные иезуиты, решительно высказывающие свое мнение. Ведь так?

Недавно наиболее неистовыми бунтарями, такими как священники Сальвадорского университета и другие, проявили себя отцы-иезуиты, очень мужественные люди, не пощадившие даже собственной жизни. Похоже, это в них от происхождения самого ордена. Святой Игнатий[6]был военным. Я помню гимн иезуитов, гимн святого Игнатия: «Игнатий, основатель и генерал королевского ордена, который Иисус Своим именем отметил»[7]. Слова и музыка очень торжественные, описывается битва ангелов с демонами. Это был военный гимн, а святой Игнатий — это генерал ордена иезуитов Игнатий Лойола. Поэтому я вправе их критиковать, но я способен и признать, что преподавателей колледжа Ла Саль они превосходили в своей подготовке. Их обет был пожизненным, к тому же им приходилось долго учиться, несколько дополнительных лет. Иезуитами были выдающиеся кубинские ботаники, выдающиеся астрономы (например, отец Виньес), которые предсказывали приближение циклона, замечательные учителя испанского языка и литературы (например, отец Рубинос).

Иезуиты отличаются, кроме всего прочего, необычайной организованностью и строгой дисциплиной, практически как в армии. Это правда?

Они умеют формировать характер мальчишек. Если ты склонен к рискованным и трудно осуществимым поступкам, они видят в этом проявление предприимчивости и упорства. Они не подрезают крылья птенцам. В школах, где я учился, я имел дело с испанцами, сочетавшими традиции иезуитов — их боевой дух, военную дисциплину — с испанским характером. Испанский иезуит умеет внушить небывалое чувство личного достоинства, чести, умеет ценить в человеке характер, открытость, прямоту, храбрость, способность переносить лишения. Эти качества они умеют доводить до совершенства.

В конечном счете это хорошая школа для революционера?

Для меня она оказалась полезной, если не считать дискриминации негров и того, что это была школа для детей крупной буржуазии. Я как-то прочитал одно литературное произведение, «Выковывание бунтаря»[8], в котором рассказывается, как бунтаря — я не говорю о революционере — в какой-то степени формируют жизнь и его собственный опыт. Хотя влияет еще и характер человека, темперамент. Думаю, что мой темперамент (который сформирован отчасти генетически) тоже был выкован там, в школе, в общении с иезуитами.

Сам святой Игнатий, который отправился завоевывать умы с помощью военной стратегии, служит хорошим примером. Верно?

Думаю, он сам был военным и организовал военный орден. Я больше ничего не помню, однако гимн, который я учил и который так и остался гимном иезуитов, имеет воинственный характер. Но это меня не очень интересовало, мне нравилась сама здоровая и воздержанная жизнь, которую я вел в этих школах.

Во всяком случае, Вы отдавали предпочтение спорту?

Учась в средней школе, я был в первую очередь спортсменом и скалолазом. В основном я занимался спортом и походами. Вот это было мне по душе! Я не побывал на вершине горы Туркино, и это не давало мне покоя. Однажды я почти взобрался туда вместе с Амандо Л ьо-ренте, отцом Вифлеемского колледжа (он еще не закончил образование, проходил практику), и братом Сегундо Льоренте, который был миссионером на Аляске среди эскимосов и писал великолепные и захватывающие репортажи о «стране вечных льдов». Как-то раз летом мы с этим Амандо уже сидели в порту Сантьяго, готовые отправиться к подножию Туркино. Я со своей стороны еще и прихватил из дома ружье «браунинг». К тому моменту я уже закончил школу и вскоре должен был поступить в университет, и отец, гордый успехами своего сына, не требовал отчета о моих действиях. Осуществлению плана помешала поломка шхуны, которую так и не удалось починить на протяжении всей долгой ночи. Амандо Льоренте, молодой испанский иезуит из-под Леона, стал моим другом, потому что он тоже увлекался спортом и походами.

Меня назначили одним из руководителей походной группы, начиная с первой экспедиции в долину Юмури, поскольку именно руководитель всю ночь напролет не смыкает глаз, как часовой. Участники похода носили форму, жили прямо под открытым небом, в палатках. Я от себя включил в программу некоторые мероприятия, например скалолазание. И меня назначили генералом и руководителем походов всего колледжа. Это было первое иерархическое звание в школе. Но я еще занимался всеми видами спорта, и в результате в выпускном классе меня назвали лучшим спортсменом — а в школе было более тысячи учеников.

Разумеется, я много времени уделял спорту; на уроках присутствовал, но никогда не слушал, а занимался сам после них. Советую студентам не поступать так каждый день. Я, можно сказать, все больше становился самоучкой, даже в алгебре, геометрии, физике; все эти теоремы я учил самостоятельно. Более того, мне везло, и я получал хорошие оценки на итоговых экзаменах, иногда намного выше тех, что были у меня вначале. В течение учебного года иезуиты ничего не говорили, но когда дело шло к заключительному экзамену, они ставили в известность наставника, друга моего отца, того самого, который собирался стать моим крестным. Это был очень богатый человек, ссужавший деньгами парламент Республики; у него был, как у депутата, дом в Гаване, а его сын тем же способом и с теми же деньгами стал сенатором. Вот этого моего наставника и вызывали в школу, чтобы сообщить, что я, мол, могу провалиться на экзаменах по всем предметам. Три года подряд, пока я там учился, они каждый раз пророчили это в конце курса.

Потому что Вы не проявляли интереса к учебе?

Я действительно не уделял внимания ни одному предмету, кроме разве что агрономии, не знаю уж почему, может, из-за преподавателя, который разбудил во мне интерес к этому предмету. Я учился по учебникам, иногда засиживался до поздней ночи, потому что на мне лежала обязанность выключать свет в читальном зале в конце рабочего дня. Когда все ложились спать, я, вместо того чтобы гасить свет и уходить, оставался и занимался до двух-трех часов ночи. Так что математику и все остальное я выучил самостоятельно.

Ваш брат Рауль был там с Вами?

Это целая история. Он остался в Биране, он на пять лет моложе меня, он был самый маленький, дома мы с ним все время дрались. Его определили в интернат Ла Саль, когда ему было четыре с половиной года. Он приехал навестить нас вместе с матерью и захотел остаться с нами. Плакал, закатил истерику, так упрашивал, что ей пришлось его оставить. В комнате на четверых жили Рамон, он и я, не считая Кристобиты, сына администратора лесопильни иностранной фирмы Bahamas Cuban Company, которая вместе с моим отцом разрабатывала сосновые леса Маяри. Рауль в то время еще не умел себя вести как положено, мне иногда приходилось его ругать, но Рамон вставал на его защиту.

Рамон был самый старший?

Рамон был самый старший. Тогда Рауль жил вместе с нами в интернате Ла Саль.

И Вы воспитали Рауля?

Приезжая на каникулы, я только и слышал, что сетования родителей. И я сказал им: «Предоставьте это мне, я им займусь». И взялся за него. Он вел себя там как бог на душу положит.

Позже я дал Раулю почитать кое-какие книги, он заинтересовался, я разбудил в нем интерес к учебе и внушил мысль, что он потерял уйму времени, а мог поступить в университет. Была одна возможность: поступить на так называемое отделение управления, связанное с общественными науками и правом. Это было не очень трудно, а окончив это отделение, можно было дальше изучать гуманитарные науки, дипломатическое право, общественные науки, даже стать адвокатом. Меня осенила эта мысль, я убедил родителей, и Рауль приехал в Гавану. Однако в то время я уже наставлял всех вокруг. Это отдельная история, но я забежал вперед.

Вы сказали, что в доме учительницы состоялся Ваш первый бунт. Когда же произошли остальные?

Было еще два, и чуть было не случился четвертый. В общем из дома учительницы меня отправили в колледж Ла Саль — теперь уже в интернат. Там я закончил первый, второй и третий классы. Поступил после третьего сразу в пятый, и однажды возникла серьезная стычка между школьным надзирателем и мной. Вот это и был мой второй бунт. Произошла одна некрасивая история, и меня перевели в другую школу. В наказание, с подачи директора школы, родители не хотели отпускать меня учиться.

Расскажу Вам об этом. Были два разных директора: первый был брат Фернандо, очень хороший, другой — Неон Мари. Поскольку брат Бернардо, надзиратель, которому были вверены ученики интерната, имел обыкновение бить подопечных, я выступил против него, и меня наказали. Это случилось, когда он ударил меня в третий раз. А в первый раз он устроил мне выволочку из-за того, что мы с одним парнем сцепились на катере, в котором интернатовцев вывозили на море по четвергам и воскресеньям. На обратном пути мы переплывали бухту, пересекали Аламеду и обычно взбирались по достаточно крутой улице, поскольку наш колледж находился в верхней части города, за парком имени Сеспедеса. Улица, по которой мы взбирались наверх, проходила через район домов терпимости. Там к монахам (то к одному, то к другому), одетым в сутану, эти проститутки привязывались и дразнили: «Эй, попик, давай заходи к нам». И все в таком духе. Мальчишки над этим зрелищем ну просто потешались.

Ссора вспыхнула на катере по дороге из санатория и осталась незавершенной. Хорошо еще, мы с моим соучеником во время драки не свалились на мотор, потому что мотор ничем даже не был прикрыт. Катер назывался «Катет». Однако окружающие нас разняли, и дело было отложено до возвращения в школу. Этот мой соученик был неплохой парень. По прошествии нескольких лет я узнал, что он занимался революционной работой. Не буду называть его имени. Он был любимчиком надзирателя, который по странной прихоти баловал его, я подразумеваю под этим стремление окружить заботой какого-то определенного ученика, а вовсе не имею в виду какие-либо пороки. Эти братья, многие из которых были весьма достойными людьми, тем не менее принадлежали к ордену, уступавшему иезуитскому в дисциплине и строгости. Такое положение вещей, вероятно, не всем нам нравилось, поскольку мы считали это проявлением фаворитизма, который мы не признавали.

Во всяком случае, сейчас я не могу вспомнить, из-за чего мы подрались на катере. Просто конфликт между ним и мной остался неразрешенным. Уже в школе я подхожу к нему и говорю: «Отбивайся». Он встает, и я наношу ему удар правой. Мы обменялись еще несколькими ударами. Нас разняли. Последствия не замедлили дать о себе знать. Меня, пятиклассника, впервые ударил брат Бернардо, школьный надзиратель.

А так-то я был счастлив в той школе, потому что вдоволь занимался спортом, бывал на море, ловил рыбу.

Но что же произошло?

Просто-напросто у меня произошел конфликт с кем-то, кто был, как я вам уже рассказал, любимцем, фаворитом того надзирателя.

В колледже Ла Саль имелся большой резервуар с водой под самой высокой частью центрального двора, вытянутого в длину, и из-за этого с той стороны у школы был всего один этаж. В данной части двора внизу находилась вода в резервуаре. Поэтому школьный двор имел два уровня. Вокруг высокой части двора располагалась столовая, затем ризница, на углу — часовня, которая занимала часть центральной стороны; на другом углу — читальный зал, а если повернуть направо по коридору, то слева располагались классные комнаты. Все эти деревянные постройки окружали верхний двор.

В тот день уже почти стемнело, наступило время службы в часовне. После кулачного боя с тем парнем я, по благоразумию или из осторожности, словно предвидя, что должно случиться что-то серьезное, захожу в ризницу, чтобы оттуда следить за происходящим у алтаря часовни. И вот стою я там, как вдруг открывается массивная деревянная дверь, через которую можно попасть в ризницу со двора, и надзиратель подзывает меня к себе, поманив пальцем; ну как тут все предусмотришь: он даже не придал значения тому, что идет служба; ведет меня за собой, заставляет пройти по коридору и, свернув направо, за угол, проходит еще один пролет, останавливается около классных комнат и спрашивает: «Что там у вас произошло с таким-то?» Я было начал: «Дело в том, что...» Я стоял перед ним, и он не дал мне закончить фразу. Ладонью правой руки он изо всей силы ударил меня по лицу. Я оказался не готов к такому повороту.

Он дал Вам пощечину?

Затем он с такой же силой ударил меня левой рукой справа. Далеко не слабый мужчина поднял руку на ученика пятого класса. Он меня оглушил, в обоих ушах стоял звон.

Это было оскорбительно, подло, несправедливо.

Мальчишка, с которым я подрался, не был хилым. Речь шла о сильном подростке, способном драться на равных. Брат надзиратель, молодой мужчина, был в два раза сильнее меня.

Прошло несколько недель — и он вновь стукнул меня пару раз по голове: я разговаривал в строю, когда мы поднимались по лестнице в спальную комнату, он ударил меня несильно, но было еще обиднее.

Из-за унижения?

Метод физической агрессии, насилия казался мне неприемлемым. Третий раз — и последний — мне устроили выволочку, когда я вышел из столовой после завтрака. На это отводилось всего несколько минут, только чтобы успеть выпить немного молока и проглотить пару кусочков хлеба. Стояло еще масло в небольших плошках зеленого цвета, чтобы хранить его неохлажденным; ребята намазывали два-три ломтика, чтобы захватить их с собой. В этом возрасте страшно хочется есть.

Мы выстраивались в шеренгу, там был крохотный дворик, крыша упомянутого резервуара с водой, а потом спорили, кому идти в колонне, замыкавшей шеренгу, потому что кому выпадало идти первым, тот первым ударял по мячу. У нас оставалось примерно 10 свободных минут, которые мы использовали, чтобы погонять резиновый мяч.

Во время этого спора я и получил два или три подзатыльника от того надзирателя. И это были последние подзатыльники, потому что незамедлительно последовала моя ответная атака. В ярости я сжал куски хлеба с маслом, которые нес в руке, и изо всех сил швырнул в лицо надзирателю; я набросился на него, как дикая кошка, кусаясь, колотя ногами и кулаками, на виду у всей школы. Вот это и был мой второй бунт. Я был учеником, а он злоупотреблял своей властью надзирателя и унижал ученика.

Мальчишки, хорохорясь, часто говорили: «Я запущу в такого-то чернильницей», «Я сделаю то-то». Я никогда не говорил, что брошу в кого-то там чернильницу. Однако в третий раз я не стал терпеть подзатыльники. Надзирателю с трудом удалось от меня отделаться. И в тот момент я увидел директора, Неона Мари, который оказался неподалеку, в читальном зале в конце коридора; я иду к нему и говорю: «Видите, что происходит». Директор меня перебивает: « Нет, он всего-навсего легонько тебя подтолкнул». Он ведь не видел подзатыльников, а видел, как я на надзирателя наскакивал, колотил ногами и кулаками в ответ на его подзатыльник. Вот и вся справедливость, которой я добился от главного лица в школе. Самодур-надзиратель получил сильный моральный отпор в ответ на злоупотребление властью: все ученики были на моей стороне. Сомневаюсь, что он осмелился бы ударить меня еще раз или проделать это с другим учеником. Тогда бы уж точно его забросали чернильницами. Никто не знал, что будет дальше.

Это был первый триместр пятого класса, и каждую неделю ученикам ставили три оценки по поведению: белый билет — тем, кто вел себя хорошо; красный билет (гораздо реже) — тем, кто вел себя плохо; и зеленый (редко) — тем, кто вел себя крайне плохо.

Вы получили зеленый билет?

Нет. Подходит время, и я жду. Белый билет: такому-то, такому-то и такому-то. Красный билет: такому-то и такому-то. Зеленый билет: никому. Мне не вручили ни белого, ни красного, ни зеленого. В тот момент он проигнорировал меня, а я — его. Я никогда не вел себя так хорошо из чувства достоинства. Оставались три недели до рождественских каникул. За это время мы с надзирателем не сказали друг другу ни слова.

Когда наступили каникулы, мои родители — отец и мать — приехали за нами, и директор им заявил (вы будете смеяться, вам-то известно, как испанцы любят преувеличить), что трое их сыновей — «самые большие бандиты, которые учились в этой школе».

Обратите внимание, Рауль — бандит (он тогда учился, наверное, в первом классе, и ему было шесть лет), и Рамон, который и мухи не обидит. А мой бандитизм заключался в том, о чем я вам рассказал. И тогда родители забрали нас в Биран.

Родители поверили директору школы?

Самое печальное то, что они ему поверили. В первую очередь мой отец, так как мне известно, что он говорил об этом своим близким друзьям, когда они приходили в гости. Астуриец был в конторе, и когда мы приехали в Биран, мне сказали: « Решайте примеры». Наказание в виде решения примеров. А у нас (в такой ситуации надо же как-то изворачиваться) имелась книга с ответами и решениями, которой пользовались преподаватели. Не знаю уж, откуда она у нас взялась. Рамон ее где-то раздобыл. Я его никогда об этом не спрашивал. Но как бы там ни было, мы по пять часов в день отбывали наказание из-за интриг Неона Мари. До меня доходили слухи о том, что отец рассказывал о школьной трагедии и цитировал слова директора Ла Саль некоторым друзьям, приезжавшим в Биран, — землевладельцам или коммерсантам. Было решено не отправлять нас ни в какую другую школу.

Рамон, которому больше всего нравилось сидеть за рулем трактора или грузовика, был просто счастлив. Рауль по малолетству не мог иметь своего мнения. Я подвергся в школе избиению, унижению; я видел несправедливость всего, что мне там приписывали, несправедливость полученных мной там ударов. Я был приговорен к отлучению от школы.

И тогда мне ничего не оставалось, как взбунтоваться. Я сказал родителям, что они должны отправить меня в школу. Потребовал, чтобы они послали меня учиться. В данной ситуации я сражался в одиночку. На этот раз я поднял бунт в стенах родного дома. Я заявил: «Не согласен, что мне не дадут учиться». Я разбушевался не на шутку и к тому же добавил еще кое-что; это вовсе не значит, что я собирался осуществить сказанное, но сказать — сказал.

Кому Вы это сказали, отцу?

Я сказал это матери, а она передала отцу. Потому что прошел День волхвов, наступило уже 7 января, а нас обычно отвозили в колледж после этого праздника. Между тем все было тихо, никаких признаков подготовки к отъезду. Мне ничего не светило, я наказан — вот и все. И я воспротивился.

В 11 лет?

Да, наверно, мне уже исполнилось одиннадцать, потому что я был в пятом классе, и тогда-то я и сказал кое-что весьма сильное.

Что же Вы сказали?

Я сказал, что, если меня не отвезут учиться, я подожгу дом.

Свой родной дом?

Да, наш деревянный дом.

Но у Вас же не было такого намерения, правда?

Я уверен, что не сделал бы этого. Но я это заявил, и, должно быть, сказал очень серьезно, потому что был настроен бороться против несправедливости, которой подвергался и в школе, и дома. Думаю, я их пронял.

Ваша мама восприняла это всерьез?

Мама всегда выступала защитницей. Отец отнесся с пониманием. Возможно, ему была по душе та решимость, с которой я отстаивал свое право учиться. Во всяком случае, они решили опять отправить меня продолжать учебу. Это был сухой сезон, и меня на автомобиле отвезли по пыльным проселочным дорогам в Сантьяго-де-Куба. Дело было примерно в 1938 году, накануне выборов в конгресс. Меня поселили у одного торговца, Масорра, хозяина магазина, который назывался «Куколка». Это был галисиец, женатый на местной мулатке, высокой и полной женщине, которая была вдвое крупнее его, но им не командовала. Щуплый галисиец не церемонился и, если нужно было поставить ее на место, делал это так, что пыль столбом стояла. Не позволял собой командовать. Он владел магазином одежды. У нее это было второе замужество. У этой сеньоры был один сын от предыдущего брака (в тот момент целиком и полностью занятый избирательной кампанией одного врача-педиатра, баллотировавшегося в палату представителей и предложившего ему работу), а второй сын (от этого галисийца, Мартинчика), который учился в США на гражданского летчика.

Как раз в те дни произошло несчастье: учебный самолет потерпел аварию, сын Мартинчика выпрыгнул с парашютом, отца немедленно вызвали, — можете себе представить, что это была за история. Была в их семье еще дочка, милая смугляночка Рисет, она училась в третьем классе школы второй ступени, носила голубую юбку с тремя белыми каемочками. Она была тоже их общий ребенок. Вы же знаете, в определенном возрасте мальчишки влюбляются в какую-нибудь девушку, пусть она даже старше его, в учительницу, в кого-нибудь еще, чуть ли не в каждую встречную милашку... Ну, ладно, больше не буду об этом, ведь мы говорим о политике, не так ли? И вот там мне пришлось устроить последний бунт в моем детстве.

Против того торговца?

Торговец Масорра являлся хозяином и главой семьи в доме, в котором мы жили на втором этаже. Дом был вытянутым в длину, не очень просторным. Я спал в крохотной комнатушке, расположенной в конце коридора. Это было как раз в то время, когда я услышал по радио репортаж о втором бое между Джо Луисом и Максом Шме-лингом, грандиозном матче, который длился всего ничего, один раунд, по-моему, потому что тогда Джо очень быстро нокаутировал Макса.

Выиграл Джо Луис. Не так ли?

Джо Луис выиграл за считание секунды[9]. Впоследствии этого самого Макса Шмелинга разрекламировали как участника высадки парашютистов на Крит во время Второй мировой войны, накануне нападения Германии на СССР[10]. Он стал парашютистом и символом «немецкого расового превосходства», которое было сильно подорвано поражением в матче с Джо Луисом — с негром. Я отвлекся.

Вы рассказывали мне о четвертом бунте, верно?

Четвертом, потому что этот дом мне тоже успел надоесть. Ладно, придется рассказать о некоторых своих проделках.

Расскажете мне о них?

Рассказать?

Да. Расскажете?

Хорошо, это будет последний рассказ на сегодня. Торговец Масорра поднимался по социальной лестнице. Они с женой — этой высокой, крупной мулаткой — уже достигли статуса среднего слоя и строили дом в Виста-Алегре, аристократическом районе.

Меня определили в иезуитский колледж Скорбей, где учились дети аристократов, то есть крупной буржуазии Сантьяго. Жена торговца была счастлива, что ее воспитанник учится там, потому что могла общаться с богачами, дети которых учились в той же школе. Они с испанцем Масоррой, как я Вам сказал, строили дом в Виста-Алегре. Меня даже водили посмотреть, где они там его строят. Я до сих пор его помню. У семьи столь высокого положения должен был состоять в воспитанниках ученик указанного колледжа, а он, в свою очередь, должен быть лучшим учеником. А с воспитанником кое-что произошло.

Что же с ним случилось?

Моя сестра Анхелита готовилась к поступлению в школу последней ступени. Одна преподавательница, Эмилиана Дэйнджер, негритянка, замечательная преподавательница, готовила мою сестру к поступлению в школу по программе седьмого класса. В тот раз я не поехал или меня не отправили на каникулы домой в Биран, я перешел из пятого класса в шестой. Но я не мог поступить в школу последней ступени по окончании шестого класса, потому что надо было достигнуть определенного возраста, по-моему, 13 лет, что-то около этого. И тогда преподавательница Дэйнджер заинтересовалась мной, поскольку я был внимательным учеником, отвечал на любые вопросы и знал почти все из такой вот толстенной книги, предназначенной для подготовки к школе последней ступени. Негритянка воодушевилась. Это был первый человек, который меня чем-то увлек. Она постаралась, чтобы я освоил учебный материал шестого и седьмого классов, а заодно и первого года обучения в школе заключительной ступени, чтобы, когда закончу шестой класс и достигну нужного возраста, смог сдать экзамены и за седьмой класс, и за первый год указанной ступени.

Я очень увлекся, и тут в начале учебного года — для меня это был шестой класс — случилось несчастье: я оказался в больнице с подозрением на аппендицит. В то время всех, у кого предполагали аппендицит, оперировали, и меня из-за незначительного приступа боли положили, разумеется, на операционный стол. Поступили так же, как в США, где, надо не надо, людей оперируют. Пришлось лечь под нож хирурга. Мы были членами Испанской колонии, крупного кооператива, потому что на Кубе тысячи испанцев, заплатив один или полтора песо, получали медицинские услуги в больнице. Таким образом, даже семьям среднего класса предоставляли недорогое и сравнительно хорошее медицинское обслуживание.

Надо сказать, что испанские медицинские кооперативы имели много общего с социалистическим кооперативом, так как располагали определенным числом врачей, медсестер, помещений и собирали достаточное количество средств на оказание медицинской помощи. Такая семья, как наша, платя полтора или два песо с человека, имела право на медицинское обслуживание. Если требовалась операция, то ее делали и даже обеспечивали лекарствами. Вот меня и оперировали под местным наркозом. Раньше он был общий или местный. До сих пор не пойму, почему меня оперировали под местным наркозом. Мне не забыть ту операцию. Боль страшная, однако худшее случилось на седьмой день... Вы знаете, что тогда не позволяли вставать в течение недели.

Я не знал. Неужели целую неделю?

Сейчас пациентов заставляют как можно раньше начинать двигаться после операции, чтобы избежать эмболии из-за сгустков крови или других неприятностей. А тогда медицина была отсталой. Через неделю меня подняли, сняли швы, а через двое или трое суток шов воспалился. К счастью, воспаление оказалось поверхностным, не пошло внутрь, потому что вто время не было ни пенициллина, ни чего-либо подобного. Шов раскрылся, и я три месяца пролежал в больнице. Пришлось позабыть про план преподавательницы Дэйнджер и начать шестой класс в колледже Скорбей, куда я поступил в середине пятого класса. Первый триместр шестого класса я провел в клинике.

Не имея возможности ходить в школу?

Да, я не мог ходить в школу. А чем я до этого занимался в пятом классе? Я не мог получать хорошие оценки: смена обстановки, новые учителя, новые программы, новые учебники. Однако моя наставница, жена торговца Масорры, требовала, чтобы я непременно приносил отличные оценки. И тогда я был вынужден пойти на обман.

Я подумал и сказал себе: ладно, я должен был приносить табель с отметками, в доме наставников его подписывали, а затем следовало представить его в школе. Существовала следующая система оценок: «отлично», «хорошо», «прилежно», «удовлетворительно», «неудовлетворительно», то есть было пять уровней, и в силу своих социальных притязаний мои опекуны требовали от меня высшего балла. Я должен был получать отлично по всем предметам. В противном случае меня лишали тех 5 сентаво, которые я получал раз в неделю, чтобы покупать в киосках «Воробья»", аргентинский журнал с комиксами.

Вам нравились комиксы?

Очень. В «Воробье» я в то время также читал «Каково дерево, такова и палка», небольшой роман[12], и все остальное, рисованные истории. 5 сентаво каждый четверг и 20 сентаво — по воскресеньям: 10 — на кино, 5 — на мороженое и 5 — на бутербродик с ветчиной. В сумме — 25 сентаво в неделю. Где-то около одного песо в месяц. И наставники меня предупредили, что, если я не получу отличных оценок по всем предметам, они лишат меня 25 сентаво.

И тогда я кое-что придумал. Говорю об этом спокойно, я даже доволен, что так поступил тогда. Я сказал себе: «Что будет, если табель потеряется? Принесу старый табель, мне его подпишут; я оставлю его у себя и скажу в школе: „Послушайте, у меня пропал табель,,». Так я и сделал. Мне выдали новый. И тогда их у меня стало два: один с настоящими оценками — это были не неуды, но и не те оценки, которые хотела моя наставница, а другой — с оценками, которые я выставлял себе сам.

Вы их подделывали?

Да, я подделывал оценки. Поскольку у меня было два дневника, то в одном я сам ставил себе отметки, и за них расписывалась наставница, а в другом выставлялись настоящие, и за них уже расписывался я. А расплата наступила в конце учебного года, когда моя наставница, уверовав, что я самый блестящий ученик за всю историю этой школы, сшила себе длинное черное платье для торжеств, потому что там должны были быть сплошь дети богачей, ее будущих соседей в Виста-Алегре, а я должен был удостоиться всевозможных почестей.

Вы должны были получить все награды?

Да, как блестящий ученик!

Вы ставили себе самые высокие оценки?

У меня были только наивысшие — десятки. Никаких девяток, ничего такого, потому что я должен был обеспечить максимум. Когда наступил конец учебного года, я не успел придумать, как из этого выпутаться, потому что в тот момент вручали награды, грамоты, похвальные листы на торжественном собрании.

По-моему, я заслужил похвальный отзыв по какому-то предмету, кажется по географии, поскольку она мне нравилась. Начали в тот вечер раздавать награды. Высшую степень получил такой-то; первую степень — такой-то; вторую степень... Я начинаю изображать удивление: дескать, у меня такие отличные оценки, а меня нигде не называют. Я не приготовил никакого путного объяснения — вот и изображал изумление на своей физиономии: как, я не заслужил даже второй степени? Торжество завершилось, а я не получил не только высшей награды, но вообще ничего; кажется, только отзыв. И тогда, как только наступил момент, когда надо было что-то сказать опекунам, я нашелся и объяснил им: «Я понял, как это получилось. Я же прибыл в середине года, у меня нет оценок за первый семестр. Поэтому я ничего не получил». Ну, это и послужило утешением, наставница успокоилась, все были счастливы. Не забуду, как мне пришлось это выдумать.

В шестом классе, когда я перенес операцию аппендицита и, потеряв три месяца, вернулся в дом этого испанца, чтобы продолжать в том же духе, я уже устал от этой истории с оценками, от необходимости изворачиваться и претензий. Я решил, что уеду оттуда. В действительности я и не учился, поскольку в таких условиях, когда тебя заставляют учиться все дни напролет, начинаешь валять дурака. История повторялась: чуть что, меня угрожали отослать в интернат. Рецепт все тот же, что и в доме моей крестной, когда им пришлось отдать меня в интернат Ла Саль. Я взбунтовался, дерзил по любому поводу, совершенно не слушался, и они были вынуждены отдать меня в интернат. У меня уже имелся удачный опыт с интернатом, и вот тогда я начал получать хорошие оценки, а в седьмом классе стал отличником.

Обычным путем? Оценки подделывать не пришлось?

Обычным путем, не будучи слишком прилежным, уделяя немного внимания и не бросая спорт. В то время я учил английский, и, кажется, уже ближе ко Второй мировой войне, в 1939 году, я послал, как говорил Вам, письмо президенту Рузвельту. Мы учили английский по учебнику одного преподавателя из Сантьяго-де-Куба, в его текстах шла речь о домашнем очаге, о жизни семейства неких Блэйков. Мы описывали по-английски дом, названия комнат, продуктов питания, деньги. В письме Рузвельту я, в частности, ему сообщаю, что мне бы хотелось иметь десятидолларовую банкноту: «а ten dollars green bill»[13]. По-моему, я даже писал ему еще о минералах, сосновых лесах Маяри, железе для броненосцев и все в таком роде. Пришел ответ. Вы знаете, как это делается, существует определенный порядок, ответы на письма отсылала команда сотрудников президента. Выхожу однажды из класса, а в школьном коридоре стоит невообразимый шум: Рузвельт, говорят, написал письмо Фиделю. На доске информации повесили копию этого письма. После победы Кубинской революции американцы нашли данное письмо и опубликовали, благодаря этому у меня имеется его копия, а то я тогда не оставил себе ни одной. И кое-кто в шутку говорил мне, что, возможно, если бы Рузвельт прислал мне 10 долларов, я бы не причинил столы» головной боли Соединенным Штатам Америки.

За 10 долларов США могли бы обрести в Вас своего доброго друга?

Ну, я Вам рассказываю, как было. Мы не ограничивались временем, и я должен сообщить обо всем, ничего не убавляя и не прибавляя.

Вы рассказали о четырех бунтах, случившихся в Вашем детстве. Какой урок следует извлечь из Вашего тогдашнего поведения?

Я, естественно, родился не революционером, а, как Вам уже говорил, бунтарем. Думаю, что очень рано, и в школе, и дома, я начал замечать и испытывать на себе несправедливость. Я родился в большом поместье и знал, как там все устроено. У меня осталось незабываемое впечатление о том, что представлял собой капитализм в сельском хозяйстве. Никогда не изгладятся из моей памяти образы стольких простых людей там, в Биране, голодных, босых, которые жили и в этом поселке, и в его окрестностях, особенно рабочих крупных сахарных предприятий США, где ситуация была намного хуже, которые в мертвый сезон приходили просить моего отца помочь им найти выход. Как я уже сказал, мой отец не был стяжателем.

Я также оказался жертвой кое-каких обстоятельств. Постепенно приобрел представление о справедливости и достоинстве, об определенных духовных ценностях. Так сформировался еще и мой характер, в результате серьезных испытаний, которым я подвергся, трудностей, которые должен был преодолеть, конфликтов, через которые я прошел, решений, которые я принимал, бунтов. Я начал самостоятельно исследовать, что представляло собой то общество, вполне естественно, появилась привычка мыслить логически, анализировать события без чьей-либо помощи. Очень рано пройденные испытания заставили меня воспринимать любое злоупотребление, любую несправедливость или просто унижение человека как нечто неприемлемое. Ко мне постепенно пришло сознание. Я никогда не смирялся перед беззаконием. Во мне глубоко укоренилось чувство справедливости, морали, равноправия. Все это вкупе с несомненно бунтарским характером должно было сильно повлиять на мое политическое и революционное призвание.

В общем, в детстве Вы развили в себе склонность к бунтарству? Возможно, особые жизненные обстоятельства вызвали у меня такую реакцию. Я очень рано проделал определенную работу и, вероятно, в силу этого развил в себе склонность к бунтарству. Говорят о «бунтарях без причины», но мне кажется, насколько помню, что я бунтовал в силу многих причин, и благодарен жизни, что всегда, на протяжении всего этого времени, оставался бунтарем. Даже сегодня, и. быть может, с гораздо большим основанием, потому что у меня теперь больше идей, больше опыта, потому что я многое вынес из собственной борьбы и лучше понимаю землю, на которой мы рождаемся, и мир, в котором мы живем.

1

Марсиаль (исп.) — воинственный. — Примеч. пер.

2

Чайот — род травянистых растений семейства тыквенных. Возделывается в Мексике и Центральной Америке как пищевое растение. В пищу используют незрелые плоды (свежие, вареные, маринованные и т. д.), крахмалистые клубни и молодые побеги (как шпинат и спаржу). — Примеч. пер.

3. Вступление в сферу политики

Университет — Эдуардо Чибас — Кайо Конфитес — «Боготасо» — Развивая замысел о штурме казарм Монкада

Полагаю, что позже, во время учебы в университете, Вам довелось пережить какие-то разочарования, что позволило Вам лучше узнать людей?

Да. Первым, кто меня предал, был как раз сын биранского телеграфиста Валеро, республиканца, о котором я упомянул, когда мы говорили о Гражданской войне в Испании. Он был моим приятелем, жил здесь, в Гаване. Я тоже приехал сюда учиться, закончил учебу, а он был другом, оказывал поддержку, был нашим товарищем по партии. Я ему доверял. Это и было ошибкой. Не следует полностью доверять человеку только потому, что он ваш друг.

Каким образом он предал Вас?

Мы печатали на мимеографе подпольную газету, листовки, прокламации, пытались создать революционную печать и даже коротковолновую радиостанцию. Потому что для нас истоком служила одна народная партия, Партия кубинского народа (Ортодоксальная партия). Она была основана весьма популярным политическим лидером — Эдуардо Чибасом[1] и пользовалась большой поддержкой. За ней шло много молодежи, рабочие, трудящиеся. У них не было классового сознания, но все они испытывали страшную ненависть к Батисте — из-за коррупции, воровства, государственного переворота 10 марта 1952 года, за несколько недель до выборов, когда Батиста уже знал, что проиграет.

Сын телеграфиста Валеро сообщил полиции Батисты (если память мне не изменяет) местонахождение мимеографа, на котором мы печатали крохотную газетку, названную нами Обвинитель. В ней я опубликовал первый манифест, подготовленный мною в годовщину смерти Чибаса, 16 августа 1952 года, спустя четыре месяца после государственного переворота Батисты.

Чибас оказал на вас политическое влияние?

Чибас был, повторяю, лидером народной партии, активно выступал против воровства, спекуляции, коррупции. Он постоянно обличал Батисту.

Авторитет Чибаса возрос после его еженедельных радиопередач. Несколько лет он вел их по воскресеньям с 8.00 до 8.30 вечера и завоевал большое уважение. В нашей стране это явилось первым свидетельством политического влияния радиопередач. Благодаря радио сильная политическая личность Чибаса стала очень популярной в результате 30-минутного общения с народом каждое воскресенье. У Чибаса была огромная аудитория радиослушателей.

Чибас обличал коррупцию?

Он занимался главным образом именно этим. Он хотел выгнать воров из правительства; время от времени обличал какого-нибудь «спрута»: электрическую компанию, телефонную, когда происходило увеличение тарифов. Он обладал передовым гражданским мышлением, однако революционное изменение общества не являлось главной целью Чибаса. Новая политическая эпоха только прокладывала себе дорогу.

Я наладил связь со сторонниками Чибаса, когда учился на первом курсе Гаванского университета, на факультете права. Чибас был известен там своей резкой оппозицией Батисте и постоянными обличениями коррупции.

Студенты, которые боролись против Мачадо в 1930-е годы, составили ядро Кубинской революционной партии (подлинной). Это была попытка воскресить Революционную партию, созданную Хосе Марти. Слово «подлинная» было добавлено, потому что до этого существовала другая КРП. К этой Подлинной партии, основанной в 1934 году Грау Сан-Мартином (в 1944 году она победила на выборах), принадлежал, уже будучи сенатором, Эдуардо Чибас, который два с половиной года спустя в свою очередь организовал в 1947 году Партию кубинского народа, или Ортодоксальную партию, и начал обличать недостатки руководства Подлинной партии, в которой состоял несколько лет2 и которая очень скоро продемонстрировала свою моральную и политическую несостоятельность. От революционного подъема в 1933 году, когда она зародилась, не осталось и следа. Вам известно, как создаются партии?

Нет. Как это происходит?

Иногда, если дело касалось революционной рабочей партии, оказывалось достаточно 10 или 12 человек. Сколько, например, человек вместе с В. И. Лениным основали в Минске (столице нынешней Белоруссии) политическую партию? Присутствовало, если не ошибаюсь, около 10 делегатов. Это факт из истории большевистской партии. Обратите внимание, нас было трое или четверо тех, кто создал ядро движения, участники которого совершили нападение на военные казармы Монкада. С самого начала — что любопытно — у нас было немногочисленное руководство и исполнительный орган всего из трех человек. Партия Чибаса, напротив, сформировалась в результате мощного оттока из упомянутой Кубинской революционной партии, ставшей правящей, и пользовалась поддержкой большого числа авторитетных личностей и политиков, не согласных с демагогической, примиренческой и продажной политикой, которую начал вести человек, еще несколько лет назад, в 1933 году, возглавлявший революционное правительство. Посмотрите, какие две разные формы создания политической организации. Радикальные революционные партии зачастую рождаются в подполье, созданные и руководимые небольшим количеством людей. Как правило, такие партии намного крепче и способны просуществовать долгое время.

Чибас покончил с собой?

Да, он покончил с собой, это уже другая история.

Мне бы хотелось, чтобы Вы рассказали, почему Чибас покончил с собой. Как получилось, что руководитель, желавший изменить судьбу своей страны, кончил жизнь самоубийством? Нет ли здесь противоречия?

Из-за чего Чибас находился в глубокой депрессии и покончил с собой? Он обвинил министра образования, обладавшего определенной политической культурой: и во времена борьбы против Мачадо и Батисты, и в бытность свою студентом, а затем и преподавателем будущий министр был левым. В действительности наиболее подготовленными в политическом отношении являлись марксисты или близкие им по взглядам люди, потому что многие политики даже не знали, что такое общество.

А теперь этот господин стал министром в продажном и основательно подорвавшем авторитет правительстве. Чибас обвинил министра в том, что он является собственником недвижимости в Гватемале. Тот со скандалом потребовал через суд, чтобы были представлены подтверждения. Чибас не мог этого доказать: судя по всему, некий источник, на который он полагался, передал ему данную информацию, не снабдив соответствующими доказательствами. На Чибаса оказывали сильное давление, обвиняя его во лжи и клевете. Он впал в депрессию и по окончании одной из своих воскресных радиопередач выстрелил себе в живот. Никому не удалось остановить Чибаса. Несколько дней спустя он скончался.

Через несколько недель я пришел к выводу о том, что в данном случае незачем ехать в Гватемалу, и начал доказывать на основе неопровержимых документов, что многие деятели правительства, включая президента Республики, приобрели на Кубе десятки объектов недвижимости на деньги, нажитые нечестным путем с помощью скандальных махинаций. Эти статьи были опубликованы в ежедневной газете Алерта, пользующейся большим влиянием, а особенно популярным стал ее специальный выпуск по понедельникам, который имел рекордный тираж в дни, предшествовавшие перевороту Батисты. Поэтому члены правительства позже обвинили меня в том, что своими громкими разоблачениями я-де подрывал авторитет конституционного правительства.

После смерти Чибаса его получасовую радиопрограмму стал вести Хосе Пардо Льяда, который не нападал на Батисту, тогда как Чибас занимался этим постоянно, не раз намекая на кровавое прошлое Батисты и его приспешников и называя их «полковниками пальмакри-сти и закона о попытке к бегству». Пальмакристи, масло наподобие касторового, использовалось заплечных дел мастерами по примеру фашистов Муссолини, а закон о попытке к бегству позволял убивать заключенных под тем предлогом, что они якобы пытались бежать.

Трагическая смерть Чибаса сплотила основанную им партию, однако прекращение обличений развязало руки Батисте, которого Чибас постоянно держал в напряжении своими разоблачениями. Сам Чибас был популярным политиком, способным оказать мощное сопротивление путчистским действиям узурпатора.

Вы выступали на радио?

За несколько недель до переворота я попросил на радио эфирное время Чибаса, чтобы разоблачить Батисту: все указывало на то, что он намеревается совершить переворот. Как я уже объяснил, у меня был доступ к газете Але рта, имевшей широкое распространение. Ее директором был блестящий журналист и в тот момент — ценный сторонник и кандидат в сенаторы от партии Чибаса. Однако поскольку в прошлом он поддерживал отношения с Батистой, я понимал, что, при всем его неизменном уважении ко мне, он не станет ввязываться в столь опасное дело. В моем распоряжении также имелось 15 минут ежедневного эфира на радиостанции «Радио Альварес», но это была станция местного значения, которая охватывала лишь столицу и часть сегодняшней провинции Гавана. Руководство партии ортодоксов, которому я сообщил о заговорщических действиях Батисты, обещало выяснить ситуацию. Они ограничились тем, что переговорили с некоторыми членами партии, преподавателями академии, в которой проходили переподготовку кадровые офицеры высшего состава армии, и получили ответ, что, дескать, «все абсолютно спокойно». Мне не предоставили воскресного радиоэфира, и разоблачение так и не было сделано. К несчастью, то, что случилось несколько недель спустя, трагическим образом подтвердило мою правоту.

Эфирное время Чибаса перешло к Пардо Льяде, который в юности получил кое-какое представление о марксизме. Своей популярностью он был обязан выходившей дважды в сутки информационной радиопередаче, в которой сообщал новости и завершал их коротким комментарием. Обычно он выступал в защиту забастовок и интересов рабочих. На выборах 1950 года перевес в его пользу составил 71 тысячу голосов. Невероятно! Уже тогда была видна растущая эффективность средств массовой информации.

Чибас превратился в национального лидера благодаря получасовому эфиру, с 8.00 до 8.30 вечера каждое воскресенье на протяжении многих лет, а Пардо Льяда со своим выпуском новостей дважды в день приобрел просто небывалую популярность. Более того, к нему все обращались, например профсоюзы и другие организации, когда требовалось сделать заявление или передать сообщение. Я больше не хочу о нем говорить. Однако Пардо Льяда — это не Чибас; он не делал того, что делал Чибас, который систематически обличал Батисту и держал того в напряжении. Если бы Чибас не умер, то государственного переворота не было бы. По вине чьей-то ревности, соперничества, узколобости и простодушия я не смог выступить с разоблачением Батисты, используя столь престижную и влиятельную трибуну. К неблагоприятному стечению обстоятельств прибавился и субъективный фактор.

Чибас покончил с собой в 1951 году. Вам было 25 лет, и Вы уже завершили свое юридическое образование. Не так ли?

Именно так. Чибас погиб в 1951 году, почти за 10 месяцев до президентских выборов 1952 года. Он привлек к себе внимание еще в период борьбы против Мачадо. Чибас происходил из богатой семьи района Гуантанамо провинции Орьенте. Любопытно, что он учился в тех же самых колледжах, у иезуитов, что и я, — в колледже Скорбей в Сантьяго и в Вифлеемском здесь, в Гаване. Он был противником Мачадо и стал сенатором после победы упомянутой Подлинной партии в 1944 году. Я закончил школу в тот год, когда на президентских выборах победил профессор физиологии, который в 1933 году в течение трех месяцев возглавлял правительство, впоследствии смещенное Батистой.

Профессор Грау Сан-Мартин?

Да. Грау был избран президентом в 1944 году, когда Вторая мировая война шла к концу и население планеты было по горло сыто демагогией по вопросам демократии, суверенитета и всего прочего, сопровождавшей на протяжении войны любое политическое нравоучение.

Тогда под некоторым давлением тот же Батиста отступил; он успел стать президентом, после того как в 1940 году была принята Конституция, в определенных аспектах достаточно прогрессивная, благодаря влиянию коммунистов, которые были его союзниками по народному фронту.

В Мюнхене[3] Франция и Великобритания — обе эти колониальные державы, самые крупные в мире, предприняли попытку натравить Гитлера на СССР. Однако я все равно считаю, что эти империалистические планы никогда не могли бы служить оправданием пакта Сталина с Гитлером. Это было тяжелое испытание. Компартии, всегда отличавшиеся дисциплинированностью, были вынуждены защищать этот пакт Молотова — Риббентропа и поставить себя под удар. Подобный шаг дался им нелегко, и при этом самыми дисциплинированными коммунистами, верными Великой Октябрьской Социалистической революции (говорю об этом с искренним уважением, преклоняясь перед их самоотверженностью и стойкостью), показали себя компартии Латинской Америки, в том числе и кубинская, о которой я всегда был и остаюсь высокого мнения.

Еще до пакта Молотова — Риббентропа необходимость объединиться в антифашистской борьбе подтолкнула кубинских коммунистов к союзу с Батистой. А ведь Батиста жестоко подавил апрельскую забастовку 1934 года, вспыхнувшую после его вероломного удара по временному правительству 1933 года. Оно, вне всякого сомнения, было революционным, что в значительной степени явилось результатом героической борьбы рабочего движения и Кубинской коммунистической партии, возглавлявшейся в то время Мартинесом Ви-льеной[4], а до него — Мельей и Балиньо. Батиста погубил только бог знает сколько людей, украл уйму денег; он всегда, начиная с предательства, совершенного в конце 1933 года, был на побегушках у американского империализма.

Коммунисты участвовали в правительстве Батисты?

Да. Таков был приказ, отданный Интернационалом, где на самом деле не существовало коллективного руководства. Тем не менее повторяю — это были замечательные люди. Некоторые из них (например, Карлос Рафаэль Родригес[5], честнейший человек, которого я вспоминаю с большой теплотой; он был со мной в Сьерра-Маэстре во время последнего наступления тирании) занимали посты министров и другие должности, подчинившись партийной дисциплине: партии практически не оставалось ничего иного, кроме как выполнить призыв Интернационала.

В июне 1944 года мировая война еще не закончилась, хотя красное знамя, обагренное кровью миллионов советских солдат, отдавших жизни ради защиты социализма, уже развевалось над берлинским рейхстагом[1].

Япония все еще сопротивлялась и оставалась союзницей Германии. США сбросили на беззащитные японские мирные города две ядерные бомбы с целью запугать человечество. Почти сразу же вслед за этим во всем мире поднялась волна репрессий против коммунистов. В самих Соединенных Штатах начался разгул маккартизма, и отважных передовых людей, таких как супруги Розенберг, казнили либо бросили в тюрьмы, многих подвергли травле и преследованиям. А на Кубе при правительстве профессора физиологии были зверски убиты достойные коммунисты — лидеры рабочих. Исторический урок заключается в том, что революционная партия может осуществлять тактические маневры, но не должна совершать стратегических ошибок.

Кубинской революции знакома и спасительная сила интернационализма, и ненавистный, чуть ли не смертельный вред шовинизма в мире. С шовинизмом не может быть подлинного интернационализма, а без интернационализма не может быть спасения для человечества.

Когда Вы закончили университет?

Я закончил юридический факультет в сентябре 1950 года. Мне было 24 года. В 1952 году, в преддверии июньских выборов (не состоявшихся по причине государственного переворота Батисты 10 марта того же года), я стал кандидатом в депутаты от провинции Гавана, правда независимым, вследствие борьбы, которую начал, будучи еще студентом.

А не от Ортодоксальной партии?

С первых лет учебы я поддерживал отношения с университетскими сторонниками Ортодоксальной партии, основанной Чибасом. С самого ее основания я тоже являлся горячим сторонником этого движения. Позже я стал замечать вещи, которые мне не нравились, у меня были более радикальные политические взгляды, и я все больше узнавал о К. Марксе и В. И. Ленине. Я читал также труды Ф. Энгельса и других авторов, произведения на экономические и философские темы, но особенно политические, знакомился с политическими концепциями и теориями Карла Маркса.

Какие работы Маркса были Вам известны?

Произведения Маркса, которые мне больше всего нравились, помимо «Манифеста Коммунистической партии»[2], это «Гражданская война во Франции», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», «Критика Готской программы» и другие аналитические работы политического характера. Меня поразила суровость, самоотверженность Маркса и скрупулезность его исследований. У В. И. Ленина — «Государство и революция» и «Империализм как высшая стадия капитализма», а также его критические размышления на самые разные темы. У Ф. Энгельса на меня произвел большое впечатление его труд по истории рабочего класса в Англии. Я также помню его другую, очень меня заинтересовавшую книгу — «Диалектика природы», в которой шла речь о том, что однажды Солнце погаснет, а топливо, питающее огонь этой звезды, которая освещает планету Земля, иссякнет, и свет Солнца прекратит свое существование. А ведь у Энгельса не было возможности прочитать «Историю времени» Хокинга или познакомиться с теорией относительности Эйнштейна.

Когда произошел государственный переворот 10 марта 1952 года, помню, многие стали читать работу Ленина «Что делать?» в поисках своего рода рецепта того, что же предпринять в создавшемся положении. Однажды мне пришло в голову прочитать «Технику государственного переворота» Курцио Малапарте[6]. Однако не раньше взятия казарм Монкада, я прочитал это позже, в тюрьме, из чистого любопытства, так как мне казалось невозможным, чтобы государственный переворот, или взятие власти, представляющий собой результат множества обстоятельств и факторов, являлся простым делом техники. Малапарте сочинил фантазию, роман: стоит взять под контроль средства связи, железные дороги и другие стратегические пункты — и ты хозяин в государстве. А вот уже не фантазия: Венесуэла, переворот 11 апреля 2002 года, направленный против Уго Чавеса и собравший вместе предателей из военного командования, воспитанных на имперских доктринах, деятелей желтых профсоюзов, крупных собственников, хозяев телеканалов и других главных средств формирования общественного мнения, старые коррумпированные партии, ворье всех сортов — всю эту силу с фашистскими идеями и огромными ресурсами и средствами, задавшуюся целью покончить с боливарским процессом. Самая что ни на есть реальная техника контрреволюционного государственного переворота, неоднократно отработанная и опробованная империализмом, имеющая своей целью остановить любую попытку социального изменения в Латинской Америке.

В то время, когда на Кубе произошел государственный переворот...

10 марта 1952 года?

Да, в 1952 году — именно тогда, при поддержке небольшой группы замечательных товарищей, среди которых выделялись Абель[7], Монтане[8] и другие, я организовал и начал тренировать основной отряд из 1200 человек; люди молодые, надежные, с каждым из них я переговорил лично, объяснив цели и правила, действовавшие в нашей организации. Почти все без исключения пришли из молодежного крыла Ортодоксальной партии.

Штурмовать казармы Монкада?

При зарождении этого движения мы не ставили перед собой цель в одиночку совершить революцию, а исходили из предпосылки, что за возвращение к положению, существовавшему до 10 марта 1952 года, а затем и к конституционному и политическому курсу, прерванному в результате государственного переворота, будут бороться все. Я думал, что все присоединятся к нам, чтобы покончить с тиранией Батисты. Мне было ясно, что необходимо свергнуть режим Батисты с помощью оружия, вернуться к конституционному строю и, само собой разумеется, сообща дать отпор предательскому перевороту 10 марта. До того момента, имея вполне определенное представление о том, что и как надо обустроить на Кубе, я использовал законные пути, хотя, отталкиваясь от этого представления, продвигался по ним в сторону идеи революционного завоевания власти. Государственный переворот привел к срыву этого плана. Я тогда считал, что в интересах всех политических сил в создавшейся ситуации надо вернуться к исходной точке.

Вы начали интересоваться политикой в университете, изучая право?

До поступления в университет я был политически неграмотным. Университет, как я уже говорил, находился под влиянием группы, тесно связанной с правительством Грау Сан-Мартина. С момента поступления на первый курс я ощутил атмосферу силы, страха и оружия. Существовала университетская полиция, полностью контролировавшая группы, связанные с властями страны. Это был оплот коррумпированного правительства. Руководство университета также получало от правительства посты, должности, подачки и все средства. Как раз в этот период и произошел бунт Чибаса против Подлинной партии, созданной Грау Сан-Мартином, что привело к образованию Партии кубинского народа, или Ортодоксальной партии, созданной Чибасом. Когда я поступил в университет, движение сторонников Чибаса уже зародилось.

Когда вы поступили в университет?

Я поступил в университет 4 сентября 1945 года. Будучи сыном землевладельца (как я уже объяснил), я смог закончить шестой класс, а затем, сдав экзамены за седьмой, учиться в подготовительном, пред-университетском классе. Потом у меня появилась возможность поехать учиться в Гавану, где находился университет, поскольку мой отец располагал для этого необходимыми средствами, и таким образом я закончил школу последней ступени и поступил в университет. Разве я был лучше любого из сотен бедных мальчишек Бирана, из которых почти никто не доучился до шестого класса и ни один не получил аттестата, ни один не поступил в университет?

А кто же сумел бы поступить в университет, не завершив среднего образования? Тот, чей отец был крестьянином, рабочим, кто жил в поселке при сентрале или в одном из многих городских округов страны, если не считать Сантьяго-де-Куба или Ольгина, ну разве что еще Мансанильо да двух-трех городов в тогдашней провинции Орьенте, даже не доходил до выпускного класса. Такая же картина наблюдалась в любой другой провинции, за исключением ее центрального города вместе с его окрестностями. Там у человека было еще меньше шансов получить университетский диплом. Потому что по окончании школы ему пришлось бы ехать в Гавану. А Гаванский университет никак не мог быть университетом для бедноты, он был университетом для богатеев и средних слоев населения страны. Хотя молодые люди зачастую поднимались над эгоизмом своего класса, были идеалистами и проявляли склонность к борьбе; они-то и боролись на протяжении всей истории Кубы.

Я поступил в университет, будучи всего лишь бунтарем и имея самые простые представления о справедливости, а уже там стал революционером, марксистом-ленинцем и приобрел убеждения, которые отстаиваю и за которые боролся на протяжении всей своей жизни.

В стенах университета Вы начали свое политическое образование?

Да. Я стал выступать против того, что творилось вокруг. Я был бунтарем, жаждущим идей и знаний, любознательным и энергичным.

Я догадывался (по всему, что мне к тому времени пришлось пережить, начиная с раннего возраста), что предстоит многое сделать.

Относительно быстро я начал самостоятельно становиться тем, кого сегодня назвал бы коммунистом-утопистом, отталкиваясь от жизненного опыта и первых знаний по той политэкономии, которая тогда преподавалась в капиталистическом обществе. Кое-чему по этому предмету, правда очень плохо и в самом упрощенном виде, нас учили в выпускном классе школы.

И если я говорю, что в университете я стал революционером, так это случилось потому, что я прочел кое-какие книги. Однако еще до знакомства с ними я начал подвергать сомнению капиталистическую политэкономию, поскольку уже на раннем этапе обучения она показалась мне иррациональной. На первом курсе у нас был очень требовательный преподаватель политэкономии, его звали Портела; учебника не было, использовалось учебное пособие объемом в 900 страниц, отпечатанных на мимеографе; этот преподаватель славился особой строгостью, был просто грозой для студентов. Мне повезло, что экзамен был устный, я ответил без затруднений и получил на удивление высокую оценку.

А это была дисциплина, объяснявшая законы капитализма. В ней едва упоминались различные теории. Изучая политическую экономию капитализма, я чувствовал, как у меня появляется все больше сомнений, все больше вопросов в отношении системы, ведь я жил до этого в латифундии и помнил, как все там было, и фантазировал, как все устроить, а этим занимались столько утопистов на свете.

Каким студентом Вы были?

Я являлся наихудшим образцом студента, потому что никогда не ходил на занятия. В старших классах школы, повторю, я никогда не следил за ходом урока; в интернате приходилось сидеть в классе, тут я давал волю воображению, а учился перед экзаменами. В университете я тоже никогда не ходил на лекции. Главным образом общался со студентами в парке, где в тени лавров стояло несколько скамеек, мы рассаживались, и я разговаривал там с ребятами и особенно с девушками, потому что девушки обращали на меня немного больше внимания, были более воспитанны; всегда находилось несколько слушателей, которым я растолковывал теории. Чего бы только я не дал, чтобы вспомнить, какими аргументами и в чем я старался их убедить! Начиная с третьего курса я уже не мог официально быть лидером студентов, потому что у меня возникла необходимость заниматься по индивидуальному плану в силу некоторых причин, которые я, возможно, объясню в другой раз. Тем не менее я действительно пользовался все большим авторитетом среди университетских студентов.

С того момента я стал «вольным», как это называли, что означало, что ты учишься не на определенном отделении, а можешь выбрать себе учебные предметы по желанию, и я выбрал пятьдесят.

Пятьдесят дисциплин?

Пятьдесят по индивидуальному плану. На заключительном этапе я взялся за учебу по-настоящему, по трем родственным специальностям: право, дипломатическое право и социальные науки. Получив диплом по трем специальностям, можно было рассчитывать на стипендию; мои политические воззрения уже вполне сложились, однако я хотел поучиться еще немного, желая углубить знания по экономике, и начал подумывать о стипендии, которая позволила бы мне учиться в Европе или даже в Соединенных Штатах Америки. Я полностью погрузился в учебу, занимаясь ею по 15 или 16 часов в сутки. Я читал, когда завтракал, обедал и ужинал, не отводя взгляда от текста той или иной книги.

Ваш отец придерживался правых взглядов, а Вы все время воспитывались в консервативных религиозных школах. Когда же в своей университетской деятельности Вы пересеклись с левыми? Когда я поступил в университет, левых там на самом деле было совсем немного. В мои студенческие времена в том самом университете (за 20 лет до этого он был славным университетом отважного Хулио Антонио Мельи, учившегося там, а всего лишь 12 лет назад его студенты по призыву Коммунистической партии Рубена Мартинеса Вильены принимали участие в уличных боях и революционной забастовке, ускорившей падение режима Мачадо) после Второй мировой войны (маккартизм и антикоммунизм тогда были в моде) из 15 тысяч студентов число активных и известных противников империализма не превышало 50 человек. В то время там наверняка было мало студентов рабочего и крестьянского происхождения. Внимание молодежи привлекали всякие другие темы политического и этического характера, только не тема радикального изменения общества. Левые косились на меня как на чужака, говоря: «Сын землевладельца и выпускник иезуитского Вифлеемского колледжа должен быть махровым реакционером». В первое время, как и в колледже, я много занимался спортом; однако с первых недель учебы на первом курсе я начал также интересоваться политикой и делать в ней начальные шаги, так что по прошествии двух или трех месяцев начисто позабыл о баскетболе, бейсболе, футболе и обо всем остальном. Я всецело посвятил себя политике. Стал кандидатом в делегаты от курса и оказался выбранным: 181 голос — за и 33 — против.

Этой политической деятельности я отдавал все больше времени. Когда настало время выборов председателя Университетской студенческой федерации (УСФ), я составил серьезную оппозицию кандидату от правительства. Это выразилось для меня в огромном количестве опасностей, связанных с тем, что я столкнулся с интересами университетской мафии, которая, как я уже сказал, контролировала в университете все.

Опасности какого рода появились у Вас?

Университетская мафия оказывала сильное физическое давление и угрожала. Накануне самих выборов в УСФ, когда я учился уже на втором курсе юридического факультета, она, раздраженная моим неповиновением ей, после многочисленных инцидентов прибегла к сильному средству запугивания: запретила мне входить в здание университета. Я не мог вернуться в свое учебное заведение.

И как же Вы поступили?

Я отправился на берег моря поразмышлять. Улегся на пляже, уткнулся носом в песок, и из глаз у меня, 20-летнего парнишки, брызнули слезы. Проблема была крайне сложной: я противостоял людям, облеченным властью и действовавшим безнаказанно. У них было оружие, и они могли меня убить. Им потворствовали все полицейские органы и продажное правительство Грау. Единственное, что их сдерживало, — моральная поддержка ббльшей части студентов, выступавших на моей стороне. Университетской мафии здесь никто открыто не противостоял, и она не собиралась дальше терпеть мой вызов. К их услугам была также университетская полиция. Я мог погибнуть якобы во время разборки между группами студентов. На пляже я расплакался, но решил вернуться в университет, намереваясь бороться, осознавая, что, возможно, иду на верную гибель.

Один из друзей достал мне оружие, 15-зарядный пистолет «браунинг», такой же, каким я пользуюсь до сих пор. Я был готов дорого заплатить за свою жизнь и счел позором не показываться в университете. Так началась моя первая в своем роде вооруженная борьба с правительством и с университетскими властями. Однако эта борьба характеризовалась не использованием оружия, а тем, что она превратилась в ряд рискованных ситуаций и столкновений. Я мог носить оружие нечасто. Существовала угроза, что меня арестуют силы полиции и в срочном порядке отдадут под суд, а тот был скор на расправу и не признавал залога. Столь нехитрым способом противник легко мог вывести меня из игры. Вот почему этот период моей жизни явился, пожалуй, одним из самых сложных и опасных. В тот раз я вернулся вместе с пятью парнями, которые, не задумываясь, просто из восхищения тем, что я сражался в одиночку, вызвались составить мне компанию и тоже вооружились. Этот поступок связал руки тем, кто запретил мне заходить на территорию университета, однако так можно было действовать нечасто. В дальнейшем не раз получалось так, что я оказывался один и почти всегда без оружия, пока в конце концов не наступил такой период, длившийся семь лет, до 26 июля 1953 года, когда мне пришлось вести борьбу без всякого оружия, если не считать того случая, когда я примкнул к движению против режима Трухильо, а также участвовал в народном восстании в Боготе. Нередко меня сопровождали (в качестве единственно возможного прикрытия) группы людей без оружия. Постоянные обличения, презрение к опасности действуют подобно бичу в руках укротителя зверей; благодаря им я усвоил, что достоинство, мораль и правда — это непобедимое оружие. С момента высадки на Кубе с яхты «Гранма» 2 декабря 1956 года я больше никогда не расставался с оружием.

Но Вы умели обращаться с оружием? Где Вы приобрели такой опыт?

Я был хорошим стрелком. У меня имелась возможность практиковаться, поскольку я родился в сельской местности и часто без чьего-либо разрешения пользовался винтовками, которые хранились в доме, винчестером, охотничьим ружьем «браунинг», револьверами, каким угодно оружием.

Вы стреляли?

Я выдумал в Биране историю о том, что грифы[9] якобы поедают цыплят. Ну, положим, не выдумал, ходили разговоры о том, будто грифы поедают куриные яйца и цыплят. Недалеко от дома стоял столб, который служил радиоантенной, и на него часто садились грифы. Так что иногда я выступал в роли защитника цыплят, поскольку подразумевалось, что грифы причиняют вред, что не было правдой. На самом деле они питались падалью, останками крупных и средних животных, действуя в качестве природных санитаров.

Я всегда, с самого раннего детства, ходил в Биране с оружием. У нас дома было полуавтоматическое ружье из тех, у которых в патроннике четыре патрона; если загнать один из них в ствол, можно сделать до пяти выстрелов за две секунды. Было также три винтовки устаревшей конструкции «Маузер», но в них можно использовать современные пули, а также имелись еще две винтовки системы «Винчестер» 44-го калибра с несколькими пулями в патроннике.

Вам пришлось воспользоваться «браунингом», который Вы пронесли в университет?

В тот раз — нет. Битва за УСФ чудесным образом завершилась без потерь, но пришлось, как я уже говорил, пережить нешуточные опасности. Такова уж была обстановка в университете, в который я поступил в 1945 году — взлеты и падения, трудные условия для меня, много превратностей и курьезов. Рассказывать об этом можно долго. Но достаточно и того, что я уже изложил.

Можно еще добавить, что некоторые студенты, которые по простоте душевной выступали на стороне тогдашнего руководства университета и в тот момент были моими противниками, спустя несколько лет приняли участие в Кубинской революции, а кое-кто даже пожертвовал своей жизнью. Я не держу зла на них и благодарен им за то, что они совершили впоследствии. Сейчас в университетах у нас не возникает конфликтов такого рода; там получают высшее образование более полумиллиона молодых людей, а сознательность и твердые антиимпериалистические и социалистические убеждения поддерживают их решимость защищать свою Революцию и Родину. Вот это награда!

В разгар этих событий состоялся поход во главе с Кайо Конфите-сом против Трухильо[10], диктатора Доминиканской Республики?

Да, в июле 1947 года я присоединился к движению Кайо Конфитеса, чтобы принять участие в борьбе против Трухильо, так как меня в первый же год УСФ назначила председателем ее Комитета за доминиканскую демократию. Меня также назначили председателем Комитета за независимость Пуэрто-Рико. Я очень серьезно относился к этим обязанностям. Мы говорим о 1947 годе, и уже с того времени я вынашивал идею партизанской войны. Я был убежден, основываясь на опыте кубинской истории, войн за независимость и на анализе других событий, что с обычной современной армией можно сражаться, используя методы партизанской войны. Я задавал себе вопрос, а нельзя ли развернуть партизанскую борьбу в горах Санто-Доминго, вместо того чтобы бросать плохо обученных и неопытных бойцов против регулярной армии Трухильо.

Наблюдая хаос и беспорядок, царивший в движении Кайо Кон-фитеса, я уже задумал податься в горы со своей ротой, поскольку в этой ситуации меня в итоге назначили командиром роты. Это было в 1947 году, а штурм казарм Монкада — в 1953-м, спустя всего лишь шесть лет. У меня уже возникла идея подобной борьбы, она осуществилась в Сьерра-Маэстре. Я инстинктивно верил в партизанскую войну, потому что родился в сельской местности, потому что знал горы и потому что осознавал, что поход Конфитеса был обречен на провал. Я еще раз убедился в том, что хоть на Кубе, хоть в Доминиканской Республике фронтальные сражения с регулярной армией невозможны, так как в распоряжении такой армии находятся флот и авиация, а игнорировать это — глупость.

9 апреля 1948 года, в тот день, когда убили Хорхе Эльесера Гайтана, очень популярного политического лидера, Вы находились в Боготе. Вы были там во время восстания, получившего название «Боготасо»[11]. Что Вы тогда пережили?

Это был опыт большого политического значения. Гайтан знаменовал собой надежду на мир и развитие для Колумбии. Его смерть послужила детонатором. Восстание народа, жаждавшего справедливости, толпа, захватившая оружие, перешедшие на ее сторону полицейские, отсутствие руководства, разрушение, тысячи убитых. Я присоединился к народу, захватил винтовку в полицейском участке, который сдался перед натиском толпы. Я видел картину стихийной народной революции. Я уже подробно рассказывал, что тогда пережил, об этом есть в книге колумбийского историка Алапе[12].

Но я могу сказать, что это испытание помогло мне яснее осознать свою сопричастность к народному делу. Марксистские идеи, к которым мы едва только начали приобщаться, тут были ни при чем, это была естественная реакция с нашей стороны — реакция молодых людей, увлеченных идеями Хосе Марти, выступающих против империализма, колониализма, за демократию.

В те дни, перед самым убийством Гайтана, я встречался в Панаме со студентами, которые подверглись яростному нападению со стороны американцев, оккупировавших зону Панамского канала: студентов расстреливали из пулеметов, когда они протестовали против агрессии США и требовали возвращения этого канала Панаме, среди них были убитые и раненые. Помню одну улицу, по которой мы проходили, там было полно баров и множество женщин, вынужденных торговать своим телом, — это был гигантский бордель, протянувшийся на многие километры. Некоторые из ребят (раненых) попали в больницу, один из них был парализован из-за повреждения позвоночника, я навестил его, испытывая восхищение перед этими отважными парнями.

До этого я побывал в Венесуэле, лидером партии «Демократическое действие» был там в то время Ромуло Бетанкур. Он тогда еще не являлся реакционером, каким стал впоследствии. Революция в Венесуэле’3 вызвала много откликов на Кубе. Карлос Андрес Перес был тогда еще совсем молодым человеком, работал в газете, являвшейся официальным органом правящей партии. Ромуло Гальегос[14], писатель, политический деятель, человек скромный и честный, только что был выбран президентом Венесуэлы. Я же, в свою очередь, еще недавно участвовал в походе против Трухильо (этот поход был поддержан движениями Центральной Америки и стран Карибского бассейна, считавшимися в тот момент прогрессивными и революционными, среди них конечно же было и «Демократическое действие»). Уго Чавес еще не родился. Гайтан объединил либералов в Колумбии, он пользовался огромным влиянием в университетах. Мы общались со студентами, даже познакомились лично с Гайтаном: у нас состоялась встреча, и он решил поддержать конгресс латиноамериканских студентов, который мы задумали провести. Гайтан хотел его открыть. Наши действия совершенно случайно совпали с созданием в те дни 1948 года в Боготе Организации американских государств (ОАГ).

Помню, во время нашего пребывания там, занимаясь созданием Федерации латиноамериканских студентов, мы, помимо всего прочего, выступили в поддержку аргентинцев в борьбе за Мальвины, а также за независимость Пуэрто-Рико, за свержение Трухильо, за возвращение Панамского канала и за освобождение европейских колоний в западном полушарии. Таковы были наши программы, скорее, антиимпериалистические и антидиктаторские, еще не социалистические.

К тому времени, когда Батиста совершил государственный переворот 10 марта 1952 года, велась борьба в Гаванском университете, состоялся поход Кайо Конфитеса, Ваше участие в «Богота-со», Ваша деятельность в Ортодоксальной партии, — именно к тому времени Вы начали разрабатывать свою теорию общества и теорию взятия власти?

В то время я прочитал много книг о национально-освободительных войнах на Кубе. После поступления в Гаванский университет я ближе познакомился с идеями политэкономии и вскоре, благодаря учебникам, по которым велось преподавание этой научной дисциплины, я осознал абсурдность капиталистического общества.

А дальше, повторю, я встретился с марксистскими материалами. Меня уже увлекла политическая тематика, однако на первом курсе я глубоко не изучил политическую экономию, поэтому даже не сдавал экзамен по этому предмету. Ее вел, как я уже упоминал, очень строгий преподаватель. Почти тысяча длинных страниц временами почти слепого текста, отпечатанного на мимеографе, это я вам уже рассказывал. Решив изучить ее досконально, я начал знакомиться с теориями стоимости и различными интерпретациями определяющих ее причин. Это была политическая экономия, которую преподавали буржуазной молодежи. Вот тогда-то я начал сомневаться в капиталистической системе.

Я самостоятельно пришел к выводу о том, что эта система абсурдна. Прежде чем встретиться с марксистской или ленинской литературой, я уже успел стать утопическим коммунистом. Утопический коммунист — это тот, кто исходит не из научной или исторической базы, а из того, что ему кажется неправильным, из существования бедности, несправедливости, неравенства, непреодолимого противоречия между обществом и подлинным развитием. Помимо этого, у меня была своя этика, я уже сказал, что с этикой мы познакомились в основном благодаря Хосе Марти.

Мне очень помог опыт моей жизни, все, что я пережил и как воспринимал пережитое. Когда говорили о «кризисе перепроизводства»,

«безработице» и других проблемах, я постепенно приходил к выводу, что капиталистическая система не годится. Такие предметы, как история общественных учений и рабочее законодательство, изложенное в учебниках преподавателями, придерживавшимися левых взглядов[15], помогли мне углубить свои размышления.

Одной из первых прочитанных мною работ К. Маркса, как я уже сказал, был «Манифест Коммунистической партии». Он произвел на меня огромное впечатление. Я начал понимать некоторые явления и находить им объяснение, потому что родился в латифундии, вокруг которой располагались и другие огромные латифундии, и я знал, как там живут люди. Мне довелось на своей шкуре испытать, что значат империализм, угнетение, зависимые, продажные, репрессивные правительства. Члены Ортодоксальной партии обличали злоупотребления, коррупцию. Но я уже занял позиции левее этой популярной партии.

С того времени я жадно читал марксистскую литературу, которая привлекала меня с каждым разом все больше, и начал ею руководствоваться. У меня уже были укоренившиеся представления о справедливости и определенные нравственные ценности. Я испытывал отвращение к неравенству, к беззаконию. Я чувствовал, что марксистская литература меня покорила. Это было все равно, что обнаружить в политике те выводы, к которым я пришел самостоятельно. Я как-то сказал, что если мифического Одиссея заворожило пение легендарных сирен, то меня заворожила неоспоримая правда марксистской критики. До того времени я развивал утопические идеи, теперь же я ощутил твердую почву под ногами.

Марксизм показал мне, что представляет собой общество. Я был точно зверь в лесу, как заблудившийся путник, который не разбирает, где север, где юг. Если вы по-настоящему не поняли историю классовой борьбы или, по крайней мере, ясно не осознаете, что общество разделено на богатых и бедных и что одни порабощают и эксплуатируют других, вы словно блуждаете по лесу, совершенно ничего не зная.

В Вашем окружении такой образ мыслей, наверно, встречался нечасто?

Существовавшее тогда общество многим казалось самым естественным явлением на свете, так же как семья, в которой человек родился, или поселок, в котором он живет. Все это было таким родным и привычным. Если всю жизнь только и слышал: «Такой-то — хозяин лошади, такой-то — хозяин doi/o16, а такой-то — хозяин обширных земель и всего, что на ней произрастает», то никогда ничего не казалось странным. Понятие собственности было всеобъемлющим, применимым к чему угодно, даже к детям. Это — сын такого-то, а это жена такого-то; в общем, все является чей-то собственностью. Однако это понятие собственности приложимо ко всему: к лошади, грузовику, ферме, фабрике, школе, но только не к тому, что составляет общественное достояние.

Человек рождается в капиталистическом обществе, пронизанном отношениями собственности, для него все представляет собой собственность, в нем одинаково священны и пара собственных башмаков, и сын, и жена, и та фабрика, которая принадлежит ее хозяину, а другой ею управляет, взяв на работу и обманывая неграмотных людей, при этом делая вид, что он оказывает им услугу. Капиталисты часто используют психологию, тогда как социалисты нередко оставляют ее без внимания. Администратор-социалист считает, что работник обязан хорошо трудиться, а капиталист знает, что как раз работник-то и создает ему прибавочную стоимость. Иногда капиталист не имеет точного представления о том, что такое прибавочная стоимость. Для него все очень естественно: он все организовал, добыл деньжат, запустил дело, разбогател, иногда даже весьма значительно.

В общем, тогда люди жили в такой бедности и в таком унижении, что взирали на какого-нибудь политического деятеля того времени, даже зная, что это самый богатый и, возможно, самый коррумпированный тип, чуть ли не с восхищением.

Вот когда я начал разрабатывать идеи — уже приступив к изучению экономики, узнав о Карле Марксе, марксистах, коммунистах и утопистах. А затем я вдруг обнаружил, что являюсь одним из этих самых утопистов, понимаете?

Вы считаете, что уже в то время этап Вашего становления завершился и у Вас были все необходимые данные, которые позволяли приступить к политической деятельности?

Я значительно продвинулся по сравнению с тем днем, когда поступил учиться в университет всего несколькими годами раньше, но мне еще многое предстояло узнать.

Какие же три важные вещи я почерпнул у великих революционных мыслителей? У Хосе Марти — вдохновение, его пример и еще многое; но, главное, мы позаимствовали у него прежде всего этику. Я никогда не смогу забыть его слова: «Вся слава мира уместится в зернышке кукурузы». Это выражение мне показалось необычайно красивым по сравнению с повсеместно распространенным тщеславием и амбициями: нам, революционерам, надо всю жизнь опасаться этой ловушки. Я воспринял это этическое положение как основополагающую норму поведения.

Из трудов Карла Маркса мы получили представление о человеческом обществе. А тот, кто не читал его работы или кому не растолковали их, оказался словно брошенным в лесной чаще ночью, не зная, где находятся стороны света. Маркс нам показал, что представляют собой общество и история его развития. Без трудов Маркса невозможно подобрать ни одного аргумента для обоснованного объяснения исторических событий, тенденции и вероятной эволюции человечества, которое не перестало развиваться в социальном отношении.

Вас и многих людей в мире, всех нас волнуют учения и теории вроде новомодной неолиберальной глобализации, которая вызывала бы ужас у человека эпохи колониализма; вызвала бы ужас у Хосе Марти, случись это в то время, когда Куба являлась колонией Испании; вызвала бы ужас у человеческого сообщества всего лишь 30 лет назад. Много есть важных вещей, которые теперь осознаешь. Так что история человечества...

И Ваша личная история, не так ли?

Я же уже рассказал вам, что тут во многом повлияло то обстоятельство, что я родился в сельской местности и был сыном, а не внуком землевладельца. Я все это пережил и знал уже тогда, когда читал работы Маркса, потому что видел своими собственными глазами, как протекала жизнь в тех самых латифундиях. Та из них, которая принадлежала моему отцу, возможно, была самой гуманной из всех, и не потому, что это был мой отец. Он находился там, общался с людьми, видел их страдания, когда они приходили к нему с какой-нибудь просьбой, мог принять какое-то решение.

А там, в других латифундиях, принадлежавших североамериканским компаниям, акционеры которых находились в Нью-Йорке, а те, кто находился здесь, были управляющими и надсмотрщиками, не имея права решать, помогать кому-то или нет. У них была смета, вот ею им и надлежало руководствоваться. Че Гевара собрал и изучил документы, касающиеся формы управления плантациями крупных транснациональных компаний. Вас, я знаю, интересует все, что имеет отношение к Че. Он выяснил, как обстояло дело: «Не выделялось ни одного сентаво на помощь кому бы то ни было». А вот мой отец — я ведь Вам говорил о размерах принадлежавших ему земельных наделов — жил там, выходил из дому и каждый день встречался с людьми, они подходили к нему; какие там телохранители — его вообще никто не сопровождал; он в одиночку проходил многокилометровый путь, и люди могли общаться с ним. Не то что в Нью-Йорке, где президент компании недоступен (вроде «Юнайтед Фрут» или других). То есть на наших землях условия были более человеческими. Я все это видел, и все это в значительной степени послужило пищей для моих размышлений о тех, у кого ничего не было.

Я уже рассказывал, что испытал голод, что мне пришлось многое пережить, поэтому мне не составило труда понять, что мы живем в обществе неравенства и несправедливости.

Когда же Вы решили перейти от теории к практике?

Вспомните, что я уже был почти интернационалистом, успел побывать в Боготе в 1948 году, отправился туда со студентами, у нас была программа борьбы. Вспомните, что в той программе, помимо всего прочего, шла речь о борьбе аргентинцев за Мальвинские острова, о возвращении панамцам Панамского канала. Я успел принять участие в походе Кайо Конфитеса и в борьбе за решение других задач. И вот что важнее всего: 10 марта 1952 года, в день государственного переворота Батисты, я уже в течение нескольких лет был убежденным марксистом-ленинцем. Я так говорю, учитывая взгляды, которые у меня сложились из всего, чему я научился в университетские годы, без чего я не справился бы с какой бы то ни было ролью.

Если бы у Христофора Колумба не было компаса, этот мореплаватель никуда бы не добрался. Но компас у него имелся. А мой компас — это то, что я нашел у Маркса и у Ленина, а также этика (повторю еще раз), которую я заимствовал у Хосе Марти. Возможно, сказались также и другие факторы: я увлекался спортом, занимался скалолазанием; повлияли обстоятельства, мой жизненный опыт мне помог.

Когда произошел государственный переворот Батисты в 1952 году, у меня уже была выработана стратегия на будущее: выдвинуть революционную программу и организовать народное восстание. Начиная с того момента у меня имелись полная концепция борьбы и основные революционные идеи, которые изложены в моей речи «История меня оправдает»[17]. Я уже пришел к мысли о том, что власть следует взять революционным путем. Я исходил из вероятного развития событий после выборов 1 июня 1952 года. Ничего бы не изменилось. Повторилось все то же крушение надежд и разочарование. Нельзя было возвращаться на прежние, проторенные пути, которые никуда не вели.

1

Советские войска заняли в Берлине здание рейхстага и водрузили на нем Знамя Победы 30 апреля 1945 года. — Примеч. ред.

2

«Манифест Коммунистической партии» написан К. Марксом и Ф. Энгельсом. — Примеч. ред.

4. Нападение на казармы Монкада

Подготовка — Участники — Оружие — Стратегия — Ферма Сибоней — Атака — Отступление

Когда вы решили напасть на казармы Монкада?

Я подозревал, у меня были основания думать о подготовке государственного переворота Батистой. Я сообщил об этом руководству Ортодоксальной партии, оно поручило доверенным людям разузнать что и как, те это сделали и заявили руководству, в состав которого я не входил, что опасности нет, все абсолютно спокойно. Я вам уже рассказывал об этом.

Когда мы решили напасть на казармы Монкада? Когда убедились в том, что никто ничего не будет делать, что выступление против Батисты не состоится и группы (их было великое множество: нередко люди состояли сразу в нескольких из них) не готовы, не организованы для вооруженной борьбы, к которой мы стремились.

Пришел ко мне преподаватель университета, Рафаэль Гарсия Барсена, и заявил, что хочет взять гаванские казармы Колумбия, главный бастион режима. Барсена сказал: «У меня там, в казармах, есть люди, которые поддержат». Я ответил: «Вы хотите взять казармы Колумбия, потому что вам расчистят дорогу? В таком случае больше ни с кем не ведите переговоров, у нас достаточно людей, и все можно сохранить в полном секрете». Так нет же, он поступил наоборот, переговорил, наверное, более чем с 20 организациями, и вскоре вся Гавана, включая армию, знала, что организовал этот преподаватель, добрый и скромный человек, который занимался с военными чинами в рамках программы их подготовки. Барсена был одним из тех, кто их обучал. Как и следовало ожидать, всех арестовали, в том числе и этого преподавателя.

Еще до наступления предсказуемой развязки (это случилось несколько недель спустя после моего разговора с Барсе ной), при изве-

стии о том, что готовящееся взятие казарм Колумбия получило широкую огласку, мы решили в будущем действовать своими силами, которые по численности, дисциплине и тренированности превосходили все остальные, вместе взятые. Больно об этом говорить, но так оно и было. Среди тех организаций одной из наиболее серьезных и боеспособных была Федерация университетских студентов. Однако самые славные страницы ее деятельности под руководством Хосе Антонио Эчеверрии', только что поступившего в университет, а также Революционного директората, созданного им в 1956 году, еще предстояло написать.

Мы проанализировали ситуацию и выработали план. В качестве отправного пункта борьбы мы выбрали Сантьяго-де-Куба. С упомянутым преподавателем я больше не разговаривал. Однажды, возвращаясь из поездки в этот город, я услышал по радио сообщение о том, что Барсена и несколько групп гражданских лиц были схвачены близ казарм Колумбия.

Как Вам удалось собрать группу бойцов, которым предстояло принять участие в штурме казарм Монкада?

Я провел агитационную и пропагандистскую работу, поскольку у меня уже имелась революционная концепция и выработалась привычка изучать каждого бойца из числа добровольцев, выявлять их намерения и знакомить их с правилами организации и поведения, объяснять им то, что я мог и должен был им растолковать. Без упомянутой концепции невозможно было планировать нападение на казармы Монкада. На какой основе? На какие силы будешь опираться? С какими бойцами? Если не опираться на рабочий класс, крестьянство, на обездоленный народ, в стране, которую нещадно эксплуатировали и истязали, все лишено смысла. Классового сознания не существовало; правда, было то, что я иногда расценивал как классовый инстинкт, если не иметь в виду членов Народно-социалистической [коммунистической] партии, в политическом отношении достаточно подкованных. Взять хотя бы Мелью, этот молодой университетский лидер вместе с одним из участников национально-освободительной войны основал в 1925 году Коммунистическую партию Кубы. Я уже не раз его упоминал. Однако в 1952 году эта партия пребывала в политической изоляции — во время разгула маккартизма, как результат яростной кампании империализма, пускавшего в ход все имевшиеся у него средства, стоило ему только учуять где-то коммунизм. Политическое невежество было безгранично.

Вы долго собирали своих людей?

Это прошло относительно быстро. Меня удивляло, как быстро, используя соответствующие доводы и некоторые примеры, удавалось убедить кого-либо в том, что данное общество абсурдно и его следует изменить. В самом начале, когда я приступил к выполнению задачи, со мной была горстка людей. Многие выступали против воровства, растрат, безработицы, беззакония, несправедливости, однако считали, что вина лежит на плохих политиках. Они не могли распознать систему, которая все это порождала.

Известно, что капитализм незаметно для основной массы людей влияет на человека, если даже он сам этого и не ощущает. Многие были убеждены, что если с неба спустят архангела, самого что ни на есть опытного, и поставят его управлять Республикой, наступит эпоха честного правления, можно будет открыть новые школы, и никто не будет красть деньги, выделенные на здравоохранение и прочие неотложные нужды. Они не могли понять, что с безработицей, бедностью, безземельем, всеми невзгодами архангелу не справиться, потому что огромные латифундии, система производства не позволят положить этому конец. Я был абсолютно убежден в том, что такую систему следовало искоренить.

Наши ребята были ортодоксами, настроенными против Батисты, в высшей степени здравомыслящими, но не обладавшими политической подготовкой. Я бы сказал, что они были наделены классовым инстинктом, но не классовым сознанием.

Мы, как я объяснил вначале, стали вербовать и тренировать людей для того, чтобы в одном строю вместе с другими людьми — это казалось естественным — бороться за восстановление конституционного статуса 1952 года, прерванного (за два месяца и 20 дней до выборов) Фульхенсио Батистой, который пользовался огромным влиянием в старой армии, не прошедшей чистку, и совершил государственный переворот, будучи уверенным в том, что у него нет ни малейшего шанса победить на выборах.

Мы сформировали боевой отряд не для того, повторяю, чтобы совершить революцию, а с тем чтобы примкнуть к остальным антиба-тистовским силам, поскольку после переворота 10 марта 1952 года естественно было ожидать, что все эти силы объединятся. В правительстве действовала Подлинная партия, победившая на выборах 1948 года, весьма коррумпированная, но Батиста был гораздо хуже. Существовала Конституция, предвыборный процесс шел полным ходом, и за 80 дней до июньских выборов, 10 марта 1952 года, Батиста совершил переворот.

Выборы были назначены на 1 июня. Он тоже был кандидатом от своей партии, однако, судя по результатам опросов, не имел никаких шансов оказаться выбранным: большинством голосов победу должна была одержать основанная Чибасом Ортодоксальная партия. Вот тут-то Батиста и совершил государственный переворот. Все начали организовываться и строить планы свержения незаконного режима этого узурпатора.

Какими силами Вы располагали?

У нас не было ни гроша, не было ничего. Лично у меня имелись связи с Ортодоксальной партией, в которой было много молодых людей, все они были противниками режима и составляли как бы противовес Батисте; в этом смысле никакая другая организация в стране не могла с ней сравниться. Моральный и патриотический уровень этой молодежи был очень высоким. Нельзя было, повторяю, утверждать, что у них было политическое, революционное, классовое сознание, потому что в конечном итоге, если не считать Гаваны, где существовала сильная в профессиональном и интеллектуальном отношении группа, руководство этой партии, как водится, постепенно перешло к богачам и землевладельцам.

Но основное ядро этой партии было здоровым, его составляли трудящиеся, включая средние слои, даже и не очень-то настроенные против империализма, потому что тема империализма не поднималась. Ее обсуждали едва ли не в одной только коммунистической партии. Вот до какой степени ослаб после Второй мировой войны революционный дух кубинского народа, подавленного прессом американской идеологической и пропагандистской машины.

Сколько человек Вы подготовили к штурму?

Мы подготовили 1200 человек. Точность этой цифры означает, что, достигнув ее, мы больше не вербовали и не тренировали новых бойцов. Мы успели создать небольшую армию. Я побеседовал с каждым из них, я занимался этим весьма упорно, по многу часов в день. Мои доводы касались исключительно политики, следовало организоваться и быть наготове, намерение было очевидным, хотя конкретные планы никогда не упоминались. Дисциплина имела первостепенное значение. За несколько месяцев мы сагитировали те 1200 человек, о которых я уже упомянул. Я проехал на машине 50 тысяч километров! Это был бежевый «шевроле» с номером 50315. Я до сих пор помню этот номер. Недалеко от казарм Монкада у нашей машины заглох мотор. Пришлось пересесть на другую машину, взятую напрокат за несколько дней до 26 июля.

Мы внедрили своих людей и в другие организации. Существовала одна организация, принадлежавшая коррумпированной правительственной партии, низложенной 10 марта; она тоже подготавливала заговор против узурпатора, располагала оружием в изрядном количестве, у нее было всего достаточно, кроме людей. Подбором бойцов и организацией отрядов и занимались бывшие военачальники низложенного правительства. Благодаря таланту, предприимчивости и смекалке Абеля, нам удалось заставить этих военачальников поверить, что они могут рассчитывать на три группы по 120 молодых людей, прошедших подготовку, которых они инспектировали группами по 40 человек в разных местах столицы. Наши ребята произвели на них хорошее впечатление — ничего другого им и не требовалось. Но людей было много. У нас были обширные планы. Эти военачальники почувствовали подвох и разорвали с нами соглашение. Все бойцы и командиры оказывались новыми, и, видимо, они разгадали наш маневр. Мое имя нельзя было даже упоминать. Один из наших связных по неосторожности это сделал. Я был автором статей (разоблачавших весьма серьезные злоупотребления и безнравственность тогдашнего правительства) в газете Але рта, имевшей широкое хождение в стране и опубликовавшей одну за другой эти статьи, содержавшие все требовавшиеся доказательства в специальном выпуске, выходившем по понедельникам. Это произошло спустя несколько месяцев после смерти Чибаса и за несколько недель до государственного переворота. Поэтому меня обвиняли в том, что я подорвал доверие к правительству и таким образом способствовал государственному перевороту.

Мы, повторю, набрали и подготовили менее чем за год огромное число молодых людей. Почти все они были членами молодежного крыла Ортодоксальной партии, и мы добились среди них дисциплины и сплоченности. Они верили в наше дело, полагались на наши доводы, разделяли наши надежды.

И все тогда были очень молоды?

Абсолютно все. Это были молодые люди 20—24 лет. Старше тридцати были, наверно, двое: доктор Марио Муньос, врач отряда, и Хиль-до Флейтас, который работал в хозяйстве Вифлеемского колледжа, я был с ним знаком еще с тех пор. Прошло уже семь лет с того времени, как я в 1945 году получил в этой школе аттестат. Другие входили в ячейки, которые мы организовали по разным муниципалитетам, с молодыми людьми, обладавшими неоспоримыми человеческими достоинствами. Их было много по всей стране. Из всех муниципалитетов больше всего людей для атаки мы отобрали в Артемисе, которая в то время относилась к провинции Пинар-дель-Рио. Артемиса поставила от 20 до 30 будущих бойцов, отличную группу. Были люди и из других мест, со всей столицы, а также из разных муниципалитетов бывшей провинции Гавана, которая включала в себя территорию двух нынешних провинций.

В то время существовало множество различных организаций, и многие юноши состояли иногда сразу в нескольких одновременно.

Я сагитировал тех, с которыми был знаком, но многих я не знал, поскольку нечасто встречался с официальными руководителями Ортодоксальной партии. Впрочем, с некоторыми я общался: это был Макс Лесник, которого наш народ знает и чтит, так как сегодня он мужественно сражается во Флориде с ни перед чем не останавливающимися противниками Кубы; это был Рибадулья и даже один руководитель молодежного крыла Ортодоксальной партии — Орландо Кастро, который перед государственным переворотом баллотировался в палату представителей; впоследствии он отправился в Венесуэлу и стал там миллионером. Сначала многие, как говорится, отирались то здесь, то там и занимались политической болтовней.

Я воспользовался помещением отделения Ортодоксальной партии по адресу Прадо, 109, поскольку туда каждый день приходило много народу поговорить и узнать новости. Это было удобно с точки зрения маскировки и дезинформации. Там начальство не появлялось, а находились только служащие. В крохотной комнатенке я встречался с небольшими группами по пять — семь человек. Я уже объяснил суть этой работы. Задача, которую мы выполняли, заключалась в убеждении, наставлении; мы делали первые шаги в организационной работе. Необходимо было присмотреться к этим людям, мы не могли раскрывать наши планы. Ортодоксальная партия была партией средних слоев, людей скромного положения, трудящихся, крестьян, специалистов, студентов. Были также и безработные. Кто-то работал в сфере торговли, кто-то — на фабрике (например, Педро Марреро), а кое-кто занимался единоличным предпринимательством, как Фернандо Ченард, фотограф. Другие, например братья Гомесы, повара Вифлеемского колледжа, с которыми, как и с Хильдо Флейтасом, я был знаком со времен моей учебы в нем, были замечательные люди.

Вспоминаю, что в те дни, которые последовали за государственным переворотом 10 марта 1952 года, первые, с кем мы встретились, были Хесус Монтане и Абель Сантамария. Я организовал в Гуанабо небольшой кружок по изучению марксизма, мне выделили там помещение, а материалом, которым я пользовался, была биография Карла Маркса, написанная Мерингом[2]. Мне нравилась эта книга, в ней рассказана замечательная история. Абель и Монтане участвовали в этих занятиях. Я обратил внимание, что проще всего в тех обстоятельствах было обратить человека в марксизм. У меня имеется некоторый навык пропаганды этого учения.

Я оказался хорошим проповедником.

Наверно, потому что Вы получили католическое воспитание?

Возможно. Я уже завершил этап увлечения утопическим коммунизмом, когда я не читал работ ни Маркса, ни других теоретиков социализма. Как я уже говорил, в то время мой политический выбор в значительной степени был определен местом моего рождения и особыми жизненными обстоятельствами.

Тогдашнее общество было хаотичным, начисто лишенным целесообразности.

К этому времени Вы уже стали адвокатом?

Я стал первым профессиональным революционером нашего движения, поскольку в той ситуации меня содержали члены партии: они трудились в существующей системе, зарабатывая деньги, а я был профессиональным революционером, потому что в качестве адвоката я бесплатно помогал очень бедным людям и у меня не было другой работы; помимо этого я всецело посвящал свое время революционной деятельности.

У Монтане даже имелись кое-какой капиталец в банке, не очень большой — может, две или три тысячи песо, и сравнительно неплохо оплачиваемая работа; а Абель, в свою очередь, получал весьма приличную по тем временам зарплату, владел квартирой в одном из зданий Ведадо; компанию ему составляла сестра Айде[3]. С этими троими я познакомился после государственного переворота Батисты. Мои средства тратились на бензин для машины, аренду жилья и основные текущие расходы. Должен заметить, что упомянутый автомобиль за номером 50315 не был моей полной собственностью. Необходимо было ежемесячно делать взносы, иначе фирма-кредитор могла отобрать автомобиль где-нибудь на улице. Абелю и Монтане не раз приходилось вызволять его, платя за это из своего кармана.

Многие историки отметили тот факт, что немало участников штурма казарм Монкада были детьми испанцев, прежде всего галисийцев. Вы можете это подтвердить?

Да, я обратил внимание на данное обстоятельство. Однажды, чисто случайно, я начал сводить воедино информацию об основных организаторах и руководителях штурма казарм Монкада и обратил внимание на то, что многие из нас были детьми испанцев. Впрочем, уже был показательный пример Хосе Марти, героя борьбы за независимость Кубы, отец и мать которого были испанцы. И должен сказать, что в нашей национально-освободительной борьбе на протяжении всей ее истории принимали участие многие испанцы, и в том числе галисийцы. Кажется, было более 100 галисийцев, действовавших заодно с кубинцами, и некоторые из галисийцев отличились в этой борьбе.

В нашем движении второй руководитель, Абель Сантамария, мужественный человек и верный товарищ, тоже был сыном галисийца. Ни много ни мало, оба руководителя — я и он — были детьми галисийцев. Но ведь был еще Рауль, игравший весьма важную роль, и который, естественно, тоже был сыном галисийца.

Другие исторические руководители Движения 26 июля, такие как Франк Паис и его брат Хосуе, тоже были детьми галисийцев, приехавших из Галисии, я подчеркиваю это, поскольку на Кубе всех испанцев называли с некоторым оттенком презрения галисийцами. В ходе нашей революции в боях в Сьерра-Маэстре отличились некоторые военачальники, которые были сыновьями или внуками галисийцев, взять хоть самого Камило Сьенфуэгоса, а ведь мы с ним познакомились не в каком-нибудь светском клубе, а в уличных сражениях.

Все ли Ваши соратники были увлечены марксизмом?

Мы, главные руководители — Абель, Монтане и я, — уже были увлечены им. Рауль еще не являлся руководителем, так как был тогда очень молод и учился, только недавно приехав в университет. Был еще один руководитель, Мартинес Арарас[4], очень способный и энергичный организатор, но ему больше нравилось действие и не очень волновала теория. Он, как командир отряда, выделенного для нападения на эскадрон, расположенный в этом городе, получил задание захватить казармы Байямо.

Если бы мы не изучали марксизм — это длинная история, но я скажу Вам только это, — если бы мы не познакомились по книгам с политической теорией Маркса и не почерпнули вдохновение у Марти, Маркса, Ленина, нам не удалось бы даже просто сформулировать идею революции на Кубе, потому что с горсткой людей, ни один из которых не учился в военной академии, невозможно вести войну с хорошо организованной, хорошо вооруженной и обученной армией и достичь победы, начав практически с нуля. Указанные идеи были как воздух нужны революции.

Ваш брат Рауль в то время состоял в Социалистическом союзе молодежи, который относился к Коммунистической партии, не такли?

Ну, Рауль был скорее левым, и в действительности именно я помог ему усвоить марксистско-ленинские идеи. Он приехал со мной в Гавану, жил вместе со мной в крохотной мансарде напротив казарм, как раз там, где сейчас находится отель «Коиба»[5].

Отель «Мелья Коиба»?

Да, отель «Мелья Коиба», построенный Кубой на собственные средства, который находится в ведении Мелья на основе контракта об управлении. На этой территории располагались казармы, здания были невысокими, рядом с морем не было ни одного высокого здания. Рауль, в соответствии с тем, что он усвоил из марксистского учения, вступил в молодежную организацию Коммунистической партии.

Вступил по собственному почину?

Да, у него всегда была своя голова на плечах.

Вы никогда не состояли в Коммунистической партии?

Нет. И делал это специально и обдуманно. Но это уже другая тема. Возможно, придет время, и я Вам об этом расскажу.

Где вы тренировались, чтобы подготовиться к штурму?

В университете — вот где тренировались наши люди. Мы подготовили даже группы «командос». С нами сотрудничал один весьма опытный сеньор, который затесался в околореволюционное окружение — до такой степени странный, что вызывал у нас больше подозрений, чем энтузиазма. Однако он не ведал о наших планах и никогда не видел у нас огнестрельного оружия. Со стороны казалось, что мы занимаемся спортом.

В Гаванском университете?

Да, в Гаванском. Там также учился Педрито Мирет[6], который был инструктором.

Вы в Гаванском университете упражнялись в стрельбе?

Нет, мы занимались этим в другом месте. В Гаванском университете мыс Педро Миретом проводили тренировку по сборке и разборке оружия и стрельбе в тире. В этом тире в Салоне жертв он устроил свой тренировочный центр. Университетская автономия была достаточно сильной, и студенты развернули бурную деятельность. До какого-то момента, на протяжении всего первого этапа, Университетский холм пользовался определенной неприкосновенностью, и именно туда направлялись те, кто участвовал в движении протеста. Батиста и его армия наверняка потешались над этими протестами.

Мирет учился инженерному делу. У меня было много друзей в университете, и там я познакомился с Миретом. Я начал организовывать наших ребят в ячейки по 6, 8, 10 или 12 человек и тренировать их; в каждой был командир. Я занимался политической и организационной работой, но не показывался в тех местах, где в университете проводились тренировки. Практически я ушел в подполье, скрываясь от Батисты и других организаций.

У Мирета имелся какой-нибудь личный военный опыт?

Нет, никакого, никто не учился в военных заведениях. Ни один из тех, кто принял участие в борьбе. Ну, положим, был один солдат, которого мы завербовали, он служил как раз в одной из казарм Гаваны. Знаете, где мы тренировались в стрельбе из ружей?

В окрестностях Гаваны?

Нет, в гаванских клубах стрельбы. Мы переодели некоторых из наших товарищей в костюм буржуа, коммерсанта — кого угодно, в соответствии с его типом, стилем и навыками. Например, они специально записывались в охотничий клуб и приглашали нас в клуб поупражняться в стрельбе по тарелкам. В действительности, мы смогли совершенно законно натренировать тем или иным способом 1200 человек, правда, в настоящей стрельбе попрактиковалась только определенная часть, прошедшая предварительный отбор. Карательные органы режима Батисты не обращали на нас особого внимания, потому как знали, что у нас за душой ни гроша, что ничего у нас нет. И конечно же я старался как можно реже показываться в тех местах.

Миллионы-то были у тех, кто входил до этого в правительство. Более того имелось и оружие, они ввезли его из-за границы, у них были для этого и связи, и средства.

Вы уже приобрели военный опыт во время «Боготасо»?

Да, конечно, я получил такой опыт, участвуя в событиях «Боготасо», но в первую очередь дома, в Биране, с 10 или 11 лет я всегда ходил с каким-нибудь оружием и метко стрелял.

Но Вы достаточно натренировались, участвуя и в походе Кайо Конфитеса, не так ли?

Да, тогда я обучился стрельбе даже из миномета и других видов оружия. Что правда, то правда, тогда я там побывал почти как на войне. Не забудьте, что в данном походе участвовало много моих врагов, и, несмотря на это, я туда отправился, поскольку являлся председателем Комитета за доминиканскую демократию. Мы с Вами уже об этом говорили. Это отдельная история — как этот отряд был организован и вооружен, кто и в какой момент его создал. Это было в 1947 году. Уже завершилась Вторая мировая война, Трухильо долго находился у власти, и мы, кубинские студенты, питали к нему сильную антипатию.

Вы действительно приобрели военный опыт во время этой авантюры?

В этом походе не могло быть и речи ни о тактике, ни о стратегии.

К тому же он не достиг своей цели?

Это длинная история. Как завербовали туда более тысячи человек? Их набрали с улицы.

Отчасти это были люмпены?

Ну, если люмпена подготовить, он может стать борцом что надо. Я не хотел сказать это с оттенком презрения. Но им не хватало идеологической подготовки. Главное, чему я научился в походе Кайо Конфитеса, — это каким образом не следует что-либо организовывать, как надо проводить отбор людей.

Это помогло Вам избежать определенных ошибок?

С того времени я стал разрабатывать, повторю, идею партизанской войны, потому что участники похода Конфитеса — это была не армия. У них имелись даже истребители, и они, ничтоже сумняшеся, собирались высадиться на берег возле Санто-Доминго, что привело бы к лобовому столкновению с доминиканской армией, имевшей не одну тысячу человек, достаточно хорошо организованных, подготовленных и вооруженных аж самим правительством США; с армией, которая вдобавок располагала военным флотом и авиацией. Эта авантюра Конфитеса была воплощением неорганизованности. Командные посты распределялись по политическим соображениям, каждый деятель урвал себе какое-нибудь командование. Среди них был настоящий головорез, Роландо Масферрер, который некогда был левым, был коммунистом, участвовал в Гражданской войне в Испании и имел некоторую теоретическую подготовку. Потом он превратился в одного из самых рьяных приспешников Батисты, организовывал военизированные группы и совершил множество преступлений. В общем, уничтожить эту экспедицию сразу, при высадке, было делом считаных часов.

Поговорим о штурме военных казарм Монкада. Не думаете ли Вы, что в конечном счете эта атака явилась неудачей?

Монкада могла быть взята, и, если бы мы взяли казармы Монкада, тогда, бесспорно, свалили бы режим Батисты. Мы бы захватили тысячи единиц оружия. Полная внезапность вкупе с хитростью и обманом противника. Мы все были переодеты в сержантскую форму, имитируя предыдущий «переворот сержантов» 1933 года, которым тогда руководил сам Батиста. Он не являлся главным организатором, но, будучи немного более подготовленным, хитрым и служа стенографистом при главном штабе, он встал во главе «переворота сержантов». В Сантьяго-де-Куба у них ушло бы несколько часов на то, чтобы опомниться от беспорядков и смятения, которые возникли бы в их рядах, и это дало бы нам возможность совершить дальнейшие шаги.

Вы считаете, что план нападения был удачным?

Если бы мне вновь пришлось подготавливать план взятия казарм Монкада, я бы оставил его таким же, ничего не меняя. То, что там не сработало, объяснялось исключительно недостатком боевого опыта у наших людей. Со временем мы его приобрели.

Случай тоже сыграл решающую роль в том, что план, действительно достойный по замыслу, организации, обеспечению секретности и по другим аспектам, провалился по вине одного обстоятельства, которое могло быть легко преодолено. Если бы меня сегодня спросили, что было бы лучше, я стал бы говорить об альтернативной формуле, потому что в случае победы при штурме казарм Монкада мы победили бы слишком преждевременно. После победы Кубинской революции в 1959 году помощь СССР имела исключительное значение. Хотя мы и не рассчитывали на нее. В 1953 году все было бы по-другому. В СССР царил тогда сталинский дух и политика. Хотя в июле 1953 года Сталина уже несколько месяцев — с марта 1953 года — не было в живых, но сталинская эпоха еще продолжалась. А Сталин — это вам не Хрущев.

В то время я еще не читал о дерзких операциях, проведенных во время Второй мировой войны. Зато читал о некоторых операциях, имевших место в нашей собственной истории. Я могу рассказать Вам, под влиянием каких факторов возникла идея партизанской войны, а также о методах, которые мы переняли для нашей борьбы. Некоторые данные поразят Вас. Но я не читал, например, о том, как Скорцени[7] освободил Муссолини в то время, когда фашистский политический режим в Италии зашел в тупик. Не нужно и говорить, что потом, особенно после победы нашей Революции, я прочитал о Второй мировой войне все книги, какие только попадали мне в руки, книги советских и немецких авторов. В них изложены основные принципы: как надо или как можно действовать, когда складывается определенная ситуация. Преодолей мы соответствующим образом то, что могло оказаться всего-навсего незначительным препятствием, Монкада, без сомнения, пала бы.

Вы совершили нападение только на Монкада или одновременно и на другие объекты?

Мы атаковали в двух местах: казармы Монкада и казармы Баямо, служившие аванпостом на случай контратаки. Мы собирались взорвать или вывести из строя мост на центральном шоссе через реку Ка-уто в нескольких километрах севернее Баямо, потому что первое подкрепление могло прибыть из полка, расположенного в Ольгине, а затем уже из других районов страны. Для воздушной операции у них недоставало сил, а другим путем была железная дорога, защищать которую было намного проще. Пускаешь под откос поезд или разбираешь кое-где рельсы. Это гораздо легче, чем вывести из строя массивный стальной или бетонный мост. Мы направили 40 человек для захвата казармы Баямо с целью прикрыть нас в случае подхода противника из указанного пункта в 200 километрах от Сантьяго.

Контратаковать нас должны были наземными силами. Чтобы избежать воздушной бомбардировки, мы собирались быстро покинуть казармы и спрятать оружие в разных местах Сантьяго, а затем раздать его народу, памятуя о том, что он не раз демонстрировал свою боевитость и стремление к независимости. Когда гарнизон этого города под влиянием некоторых офицеров вначале не принял государственный переворот Батисты (хотя и в конце концов присоединился к нему после смещения офицеров), это выступление было поддержано населением Сантьяго. Город выказал полное неприятие государственного переворота и ненависть по отношению к Батисте.

Вы весьма тщательно подготовили это нападение. Накануне штурма все, кто должен был принять участие, собрались, соблюдая конспирацию, в окрестностях Сантьяго, на небольшой ферме Сибоней?

Мы все накануне прибыли из столицы, за несколько часов до запланированной атаки.

По прибытии на ферму большинство Ваших людей все еще не знали, какова была цель?

Пока все подтягивались туда из Гаваны — каждая группа со своим командиром, — я отправился в путь в 2.40 ночи в субботу 25 июля, так что мне совсем не пришлось спать на протяжении 48 часов перед атакой. Я приехал на ферму в тот же самый день вечером. Там меня уже ждали Абель Сантамария и остальные в помещениях для гостей, как это и было оговорено в городе, и все с автомашинами, чтобы в определенный момент выступить. Никто ничего не знал о ферме, это место было известно только Абелю, Ренато Гитарту[8] и мне. Ну, спустя какое-то время еще Эльпидио Сосе, Мельбе[9] и Айде.

Ферма была арендована в апреле 1953 года за три месяца до атаки. Все оформил Ренато, очень способный, очень славный, очень храбрый и решительный юноша из Сантьяго, который был единственным, кто знал о цели. Он прекрасно ориентировался в городе Сантьяго и его окрестностях и был главным хранителем важной тайны — единственным человеком в провинции, который знал, в чем состояла ближайшая задача данной операции.

Из прибывших с запада Абель был первым, затем приехал Эльпидио Соса. Все бойцы были морально подготовлены к тому, что им предстоит выступить по сигналу, а выбранная цель будет указана в последний момент. Мы не раз проводили сборы, направляя их то в одно, то в другое место, имитируя начало операции, а затем давали отбой. На этот раз наши действия носили окончательный характер. Мы были уже знакомы со всеми намного лучше. Каждая группа имела своего командира. Были взяты напрокат автомашины, которые доставили наших бойцов из столицы, почти за тысячу километров.

Эти автомобили были взяты в Сантьяго?

Нет, в Гаване, чтобы проехать почти тысячу километров до Сантьяго. Мы выступили 26 июля утром, я выехал из Гаваны ночью 25-го в то время, которое я назвал. Проехал через Санта-Клару. Там купил очки. Да, потому что у меня была небольшая близорукость; она с возрастом уменьшается.

Вы забыли свои очки?

Нет, я не забыл, разве очки можно забыть, однако я не помню, что произошло, то ли с ними возникла какая-то проблема, то ли мне понадобилась еще пара очков или по другой причине. В общем, там, в Санта-Кларе, в каком-то магазине оптики мне понадобилось это сделать, вот я их и купил. Продолжив путь, я повернул в Баямо, сделал там остановку, чтобы повидаться с теми, кому предстояло атаковать казармы этого исторического города, заехал в Пальма Сориано, чтобы встретиться с Агилеритой, еще одним из наших людей на востоке, и вечером 25 июля, всего за несколько часов до атаки, я добрался до фермы Сибоней в окрестностях Сантьяго. Остальные в своем большинстве прибыли из Гаваны в Сантьяго, добравшись на машинах по центральному шоссе. На некоторых машинах был батистов-ский флажок «4-е сентября», на моей — нет, потому что меня многие знали, и если бы кто-то увидел меня с флажком Батисты, он сказал бы себе: «Что за дела?»

В итоге мы выбрали ферму Сибоней, потому что это было наиболее подходящее в стратегическом отношении место. Оно показалось нам самым уединенным и удачным из всех мест, где можно было сосредоточить множество людей. Дорога, проходящая перед фермой, ведет из Сантьяго к морю (как раз к пункту высадки американцев во время войны США с Испанией в 1898 году), к Сибонею, а оттуда следует дальше по берегу моря до Гуантанамо. Если принять во внимание наш план, нас это место устраивало: там росли деревья, среди них — несколько густолиственных манго. Это была, видимо, птицеферма для разведения кур с цыплятами, там было для этого все, что полагается. В колодце рядом с домом мы хранили кое-какое оружие. Однако большая его часть прибыла почти одновременно с нами. Я уже сказал, что из Сантьяго был у нас только один человек — Ренато Гитарт; все приехали с запада Кубы, чтобы не вызывать ни малейшего подозрения.

Но тот, кто вел вашу машину, был из Сантьяго, не так ли?

Да, этот водитель приехал из Гаваны.

В то время, когда Вы добирались из Гаваны?

Да, когда я ехал из столицы, водителем был Теодулио Митчелл. В конце-концов мы приехали на ферму почти ночью. Уже темнело, когда мы добрались до города, я сразу же встретился с Абелем Сантамарией; каждая группа находилась в отведенном ей домике для гостей, в которых они размещались по прибытии.

Было время карнавала, именно потому-то и был выбран этот день, поскольку многие ехали в Сантьяго, и все должно было проходить во время праздничной суеты и в атмосфере карнавала, который пользовался популярностью, что было нам на руку. Однако это обстоятельство неожиданно помешало, потому что из-за карнавала в казармах были приняты определенные меры, которые явились основной причиной возникших в дальнейшем осложнений. С фермы нам предстояло отправиться в казармы на машинах, которые были хорошо замаскированы.

Как вы их замаскировали?

Было всего 16 машин, они стояли под своего рода навесами. Мы специально посадили растения, чтобы скопление автомобилей никому не бросилось в глаза. Со стороны казалось, что там нет ничего, кроме курятников.

Где вы спрятали оружие?

В колодце рядом с домом, по виду заброшенном, с деревцем наверху. Там у нас хранилось приличное количество оружия. Много поступило в последний момент. Было оружие, приобретенное в пятницу в Гаване, его привезли за несколько часов до этого. Каждая деталь была продумана.

Для атаки, которая должна была состояться в воскресенье 26 июля?

Значительная часть оружия, задействованного в операции в воскресенье в 5.15 утра, было приобретено во второй половине дня в пятницу 24 июля. Кое-что мы также прикупили в Сантьяго, в обычных магазинах, в оружейной лавке, где оно продавалось свободно, и, когда оно было доставлено, уже не требовалось прятать его в колодец; то, что прибыло в субботу, отнесли в комнаты и другие помещения дома.

В основном это было легкое оружие?

Самым лучшим оружием, которым мы располагали, было охотничье ружье бельгийского производства; я был с ним знаком, потому что дома, в Биране, у моего отца имелось такое же, я вам уже рассказывал. Была американская легкая самозарядная винтовка Ml; «Спрингфилд» с затвором, тоже оружие американского производства; «томп-сон», ручной пулемет 45-го калибра с патронной обоймой внизу. Всем нравилась винтовка Ml: легкая, небольшая, эффективная, самозарядная. Однако самым действенным оружием для той операции, которую мы собирались осуществить, были бельгийские охотничьи ружья 12-го калибра (с патронами, включающими в себя девять шрапнелей), которые могли произвести пять выстрелов за считаные секунды. У меня было одно из таких ружей. В ближнем бою они были намного эффективнее, чем ручной пулемет, потому что за один выстрел выпускали девять снарядов, которые могли оказаться смертельными. Их у нас имелось несколько десятков. Это были не обрезы.

Имелось какое-нибудь оружие с обрезанным стволом?

В истории политических движений очень часто (и на Кубе тоже) в любом покушении использовались обрезы. Но нам обрезы были ни к чему. Были такие, у которых патрон содержал только одну пулю, похоже, для охоты на крупного зверя, однако таких ружей у нас было мало.

Мы располагали также винтовками 22-го калибра. Такая винтовка в определенных условиях была хорошим оружием. Но случаются и такие обстоятельства, когда винтовки 22-го калибра не имеют никакого преимущества перед боевой винтовкой калибра 30,06 на расстоянии свыше 150 метров.

Эти винтовки малоэффективны?

Если цель и вправду удалена, они неэффективны. От ружей в этом случае тоже мало проку.

Они не имеют достаточной дальнобойности?

Для более или менее дальнего боя можно использовать винтовку 22-го калибра, однако для нападения на казармы идеальным оружием являлось ружье. И ручной пулемет 45-го калибра, автоматическое оружие, но мы располагали только двумя пулеметами. Самозарядная винтовка 22-го калибра имеет приличную дальнобойность, можно использовать металлические пули. Приобреталось примерно такое оружие, которое представлялось самым эффективным, и приходилось довольствоваться тем, что удалось найти.

Как вы достали оружие?

Полуавтоматические ружья 12-го калибра мы купили в оружейных магазинах. В стране после государственного переворота Батисты было такое затишье, организаторы этого переворота чувствовали себя настолько уверенно, что в магазинах свободно продавалось оружие. Я занялся организацией постепенного приобретения почти всего необходимого оружия и добыванием средств для этого. Нам приходилось строить из себя богатых людей, увлекающихся спортом, прибегать к хитрости с продавцами, делая вид, что мы проворачиваем исключительно торговые операции. Мы закупили, я уже вам говорил, оружие даже в оружейном магазине Сантьяго-де-Куба.

Какое оружие было у Вас?

У меня было, повторю, бельгийское ружье 12-го калибра. Это оружие, которое можно зарядить приличным количеством патронов со шрапнелью. Оно действовало достаточно безотказно. Единственная винтовка М1, имевшаяся в нашем распоряжении, была у Педрито Мире-та. Мы располагали одним или двумя пулеметами «томпсон», одним «Спрингфилдом» и двумя «винчестерами» (у «винчестера» была крышка, открывавшаяся сбоку, и в нем, как и в «спрингфильде», использовались пули того же калибра — 30,06). «Винчестеры» были доставлены из дому, из Бирана. В доме моих родителей имелось примерно пять ружей, там это было в порядке вещей. Я знал, что они находятся в Биране, и в конце концов, так как мы испытывали острую нехватку оружия, пришлось его выискивать где только можно. Рауль научился разбирать «винчестеры» с помощью Педро Лаго, служащего конторы, который работал ночным сторожем. Потом Рауль отыскал обе винтовки у нас дома в шкафу и поехал в Макарне, а оттуда в Ольгин, откуда отправил одну из винтовок срочной посылкой в Гавану. С другой винтовкой он сел в автобус, следовавший по маршруту Сантьяго — Гавана. Рауль поместил винтовку в передней части автобуса, а сам сел сзади, чтобы в случае обыска решить, что предпринять.

Ваш брат Рауль говорит, что у вас был также ручной пулемет «браунинг» 45-го калибра. Вы припоминаете это?

Был один или два «томпсона» этого калибра. Мне кажется, что я припоминаю только один, из университета. Не было никакого пулемета «браунинг» 45-го калибра. Автоматическая винтовка указанной системы, насколько я помню, использовала патронную обойму и, кроме того, имела калибр 30, 06. Такие винтовки были у солдат в армии, а у нас не было ни одной такой.

В итоге мы располагали одной винтовкой Ml, одним «Томпсоном», одним «Спрингфилдом», двумя «винчестерами». А в основном у нас были винтовки 22-го калибра, самозарядные и магазинные, и ружья 12-го калибра. Можно добавить к этому те несколько пистолетов, которые кое-кто имел при себе в индивидуальном порядке. Самым грозным оружием, повторяю, было полуавтоматическое ружье 12-го калибра с четырьмя патронами в патроннике и одним в стволе, каждый с девятью шрапнелями. Оно может выпустить за считаные секунды 45 снарядов, которые бьют наповал. Выводишь из строя любого, когда приходится драться чуть ли не врукопашную, а именно такой бой мы и собирались вести, поскольку намеревались оказаться на территории казарм в непосредственной близости от солдат. Смертельное оружие — эти полуавтоматы!

Видите, мы располагали таким оружием, что можно было без проблем взять Монкада, даже с меньшей численностью людей, чем мы имели. Это явствует из произведенных нами расчетов. Нам предстояло иметь дело с полком солдат и эскадроном сельской жандармерии. Это в общей сложности приблизительно 1500 человек. Командные пункты и спальные помещения казармы планировалось занять внезапно на рассвете.

Самозарядная винтовка 22-го калибра представляет собой боевое оружие для стрельбы на среднее расстояние, как раз такое, какое нам было нужно, чтобы подавить силы гарнизона и захватить все его оружие. Боевое-то оружие было у них. Наша задача состояла в том, чтобы захватить его; в противном случае зачем еще брать военные казармы? Поскольку, захватив Монкада, мы получили бы тысячи стволов, так как кроме оружия солдат мы овладели бы складом, а также оружием флота и полиции — гораздо более слабых частей, которые уж точно не станут сопротивляться, как только полк будет выведен из строя.

Какое оружие было у военных в казармах Монкада?

У них имелось разнообразное оружие: пятизарядный «Спрингфилд», самозарядные «гаранды» и винтовки Ml, ручные пулеметы «томп-сон», автоматические винтовки и пулеметы (на треноге) калибра 30,06 и 50, а также минометы и т. д.

Сколько бойцов участвовало в атаке на Монкада?

160 человек. 40 из них мы задействовали в Баямо, чтобы захватить казармы и воспрепятствовать контратаке на центральном шоссе, и 120 — в нападении на Монкада. Я должен был проникнуть с 90 бойцами на территорию казарм.

Все были вооружены?

Все до единого.

И одеты в форму?

Все были в сержантской форме армии Батисты.

Как вы достали форму?

Мы изготовили ее в Гаване, в доме Мельбы Эрнандес, которая еще жива, и Йейе [Айде Сантамария], там все помогали. И у нас был, как я уже говорил вам, свой человек, солдат, внедренный в главную казарму Гаваны, и он купил ббльшую часть обмундирования; уж не знаю, как ему это удалось, замечательный был парень. Стоит только начать искать людей для важного дела, и всегда можно их найти. Он нам очень помог с приобретением головных уборов, фуражек и значительной части готовой военной формы.

А как вы собирались распознавать друг друга среди солдат гарнизона?

Знаете, как мы друг друга отличали? По характерному типу оружия и еще по обуви. У нас была обувь невоенного образца. Все мы ходили в полуботинках, а фуражки и все остальное — как полагается. Можете себе представить, что значит подготовить форму, головные уборы и все прочее. Нам чрезвычайно помогла семья Мельбы Эрнандес и Йейе, которая была тогда еще совсем юной. Они не принадлежали к одной семье, а были подругами. Йейе приехала из центральной части острова, из провинции Лас-Вильяс, и жила в Гаване вместе со своим братом Абелем, а он работал бухгалтером в одном из здешних агентств, торгующих автомобилями. Его жалованье составляло самое малое 300 долларов. Монтане тоже работал в этой сфере.

На небольшой ферме было место, где могли одновременно спать 120 человек?

Нет, они там собирались, но времени спать у них не было.

Где же они спали?

По приезде они размещались в пансионах в городе, снятых нами заранее. Абель все это продумал. Пансионов было несколько, каждый останавливался в том, который был предназначен для его группы. Поскольку все это совпало с карнавалом, на который понаехало много народа, передвижение не представляло опасности.

Они приехали и к вечеру были переброшены на место, начали собираться на ферме между 10 и 11 часами вечера. Потому что атака была назначена на 5 часов утра и незачем было держать их там. На ферме они получили указания.

Когда Вы прибыли на ферму Сибоней, для Ваших товарищей наступило время узнать правду. Им была известна цель?

Они были морально подготовлены. Я вам уже говорил, что мы мобилизовали их несколько раз для тренировки в стрельбе из винтовок 22-го калибра и других целей.

Но они знали, что предстоит атаковать казармы Монкада?

Нет. О предстоящей операции они узнали на ферме. Они были приучены к мысли о том, что цель будет им неведома и их поднимут по сигналу. С ними не раз проводили сборы по другим поводам.

Вот тут-то и возникла проблема. Была одна группа из пяти студентов университета, из тех, которые, как говорится, на ходу подметки рвут. Про них так говорили, потому что они казались суперменами, строили из себя великих храбрецов; и, узнав, что мы собираемся взять казармы Монкада, они раздумали. Их и пригласили-то чуть ли не скрепя сердце. Потому что Педрито Мирет тренировал не одну сотню студентов, и некоторые таким образом проведали о нашей деятельности. Они не входили в главную организацию университета, это была группа добровольцев, но чрезвычайно возбужденных, прямо из кожи вон лезущих. Чтобы избежать неприятностей и осложнений с ними, мы пообещали взять их на какое-нибудь серьезное дело.

Они собрались и приехали. У нас с этой группкой было что-то вроде альянса или микроальянса. Они были активными противниками Батисты и жаждали действий. Поэтому-то члены данной группки и оказались мобилизованы — супермены, вернее, те, кто строил из себя суперменов, ведь студенты в целом — народ отважный.

А на ферме, узнав, что предстоит штурм казарм, они раздумали?

Когда они увидели, что собирается целая армия, потому что все это время постоянно прибывали группа за группой, наши люди, получившие неплохую военную подготовку... Когда на рассвете они наконец узнали, в чем заключался план, и мы начали раздавать военную форму, оружие и все остальное, наши супермены пошли на попятный. Эта группа крайне экзальтированных парней решила не участвовать в атаке на казармы Монкада.

Тогда я сказал им: «Ладно, оставайтесь сзади и поезжайте последними, в хвосте каравана, и следуйте за нами, мы не будем принуждать вас драться».

Каков был план атаки?

В задачу моей группы входило захватить штаб казарм, что не должно было оказаться сложным. Повсюду, куда мы направляли людей, захват производился врасплох, при полной внезапности. Выбранный нами день, 26 июля, был крайне важен, потому что на 25 июля, на день карнавала, приходится праздник Сантьяго.

У меня было 120 человек, я разделил их на три группы, одна из них отправилась вперед, чтобы занять часть гражданского госпиталя, примыкавшего сзади к зданиям казарм. Это было сопряжено с наименьшей опасностью, и я послал туда второго руководителя организации, Абеля, замечательного парня, очень умного, толкового, отважного. С ним были девушки, Айде и Мельба, а также врач Марио Муньос, в задачу которых входило оказание помощи нашим раненым, которых надо было направлять на указанный пункт. За ним проходила стена — отличное место, чтобы взять под контроль спальные помещения казарм с тыла.

Вторая группа вместе с одним парнем, который был за командира, направлялась на захват здания суда (Дворца правосудия) в несколько этажей. С ними был также Рауль, мой брат. Мы его завербовали, и он пошел рядовым бойцом.

Перед моей и третьей группой в 90 человек стояла задача силами восьми-девяти бойцов захватить часовых, а остальные должны были занять казармы. Как только я остановлюсь, другие машины тоже остановятся возле казарм, спящие там солдаты должны быть разбужены и выведены из казарм на задний двор. Он будет контролироваться Абелем, находящимся в соседнем здании, и теми, кто захватит здание суда. Солдатам в любом случае придется выйти в нижнем белье, так как у них не будет времени на то, чтобы одеться или взять оружие. Другого решения у нас не было, а мы все уже переоделись сержантами, что должно было служить нам опознавательным знаком.

В теории это представлялось не очень опасным?

Абель там, с тыла, подвергался как бы наименьшей опасности. У тех, кто направлялся в здание суда, также не должно было возникнуть проблем. Понимая, что Абелю, естественно, придется заменить меня в случае моей гибели, я отправил его на указанную позицию. Рауля, новобранца, я послал с группой, на которую была возложена более опасная задача, важная, но тоже, на мой взгляд, не слишком сложная. Я чувствовал груз ответственности перед моими родителями из-за того, что вовлек моего брата Рауля, такого юного парня, в столь дерзкое и безрассудное предприятие; себе самому, считая это долгом и насущной необходимостью, я отвел роль, казавшуюся мне более сложной: отправился вслед за группой в составе Хесуса Монтане, члена руководства нашего Движения, Рамирито Вальдеса, Гитарта и нескольких человек из Артемисы, которым предстояло занять вход и снять цепи, преграждавшие проезд автомашинам. Я взял с собой отличных бойцов для выполнения этой задачи.

В котором часу вы выступили с фермы?

Приблизительно в 4.45 утра.

А во сколько начиналась атака?

Мы атаковали ровно в 5.15, поскольку в это время солдатам полагается еще спать, и важно было успеть до их подъема. Требовалось, чтобы было более или менее светло и в то же время начать до того, как солдаты проснутся.

Уже рассвело?

Сантьяго находится на востоке страны, светает здесь минут на 20 раньше, чем в столице. Было достаточно светло, чтобы можно было атаковать. Все это мы учли. В противном случае не стоило и пытаться проводить подобную операцию. Задача не из легких, учитывая, что наши люди, хотя и прошлц подготовку небольшими группами, никогда не действовали все вместе: необходимо было отыскать все разрозненные куски этой многолюдной мозаики, собрать ее воедино и поставить перед каждым определенную задачу.

Атака началась в 5.15 на рассвете. Как все проходило?

В данной операции, направленной на овладение тремя объектами, у меня было, повторю, задействовано 120 человек (исключая передумавших студентов) и 16 автомашин. В каждой машине ехало по крайней мере восемь человек. Учитывая, что одна машина осталась у отказавшихся и еще одна сломалась по дороге, получается на две машины меньше. Первыми отправились те, кому была дана задача занять крышу госпиталя, расположенного за казармами Монкада, и те, кому предстояло захватить крышу Дворца правосудия: их путь был длиннее нашего. У моей группы было 10 или 12 машин, она направлялась к главному входу казармы Монкада. Я ехал по шоссе от Сибонея к Сантьяго во второй автомашине, соблюдая дистанцию в 100 метров. Уже светало, а мы планировали напасть совершенно внезапно, до подъема солдат. Был июль, да к тому же там, в Орьен-те, солнце вставало еще раньше. Так что, когда мы прибыли, стало совсем светло. Уже на въезде в город пришлось перебираться по узкому мосту поочередно, машина за машиной, это нас несколько задержало.

Первая машина, приблизительно в 100 метрах впереди, проехала по проспекту Гарсон, свернула направо по боковой улице, направляясь к въезду в казармы, свернули туда, и моя машина, и все остальные.

Впереди, в первой машине находились люди Рамирито Вальдеса, Хесуса Монтане, Ренато Гитарта и другие. Монтане добровольно вызвался участвовать во взятии входа в казармы. Я в тот момент ехал на расстоянии 80 метров от них; если двигаться с определенной скоростью, можно вполне успеть снять часовых на въезде в казармы и убрать цепи, преграждавшие машинам путь на территорию.

Первая машина, доехав до цели, остановилась, бойцы быстро соскочили с нее, чтобы нейтрализовать часовых и отобрать у них оружие. И тут я вдруг вижу на тротуаре слева, примерно в 20 метрах от своей машины, патруль из двух солдат с пулеметами «томпсон». Они заметили, что на посту у въезда, на расстоянии приблизительно 60 метров от них, что-то происходит, и вроде как собрались открыть огонь по группам Рамирито, Монтане и других, которые там уже разоружили часовых. Или мне так показалось.

В одну долю секунды мелькнули две мысли: нейтрализовать этих двоих, представлявших опасность для наших товарищей, и завладеть их оружием. Когда я увидел, что солдаты, стоя ко мне спиной, целятся из пулеметов в сторону атакуемого входа, я сбавил скорость и подъехал ближе с намерением их захватить. В это мгновение я вел машину, держа ружье в левой руке, а пистолет — в правой; поравнялся с ними, дверца полуоткрыта; я намеревался проделать два действия одновременно: не дать этим часовым открыть огонь по людям Рамирито и Монтане и захватить пулеметы «томпсон», которыми были вооружены солдаты.

Можно было действовать и по-другому, как я понял впоследствии, когда немного набрался знаний и опыта: надо было ехать дальше, не обращая внимания на этих часовых. Если бы эти два солдата увидели перед собой одну, другую машину, а потом и все остальные, они не стали бы стрелять. Но, как бы то ни было, я попытался застать их врасплох и захватить с тыла. Я был метрах в двух от них, они услышали шум, обернулись, увидели машину, и вероятно инстинктивно, прицелились в нас. Я направил на них продолжавшую движение машину. А сам, поскольку дверца машины у меня была полуоткрыта, выскочил наружу.

Люди, ехавшие со мной, быстро спрыгнули. Те, кто ехал за нами, последовали нашему примеру. Они решили, что мы уже на территории казарм. У них была задача ворваться в спальные помещения и выгнать солдат на задний двор — босых, в нижнем белье, без оружия, полусонных; мы должны были взять их в плен.

Из-за чего в таком случае произошел сбой?

Присутствие этого подвижного дозора, курсировавшего (видимо, по случаю карнавала) между въездом на территорию казарм и проспектом Гарсона, оказалось для нас неожиданностью, а в силу близкого расположения к посту на въезде создало серьезную преграду. Во время попытки нейтрализовать и разоружить патруль, направив на них машину, мы все с оружием в руках соскочили на землю. Один из бойцов, ехавших со мной, спрыгивая с переднего сиденья, находящегося справа, произвел выстрел — первый, прозвучавший в этом своеобразном бою; выстрелили и многие другие. Началась стрельба. Завыла в казарме сирена тревоги, перемежаясь с выстрелами и производя адский и непрерывный шум. Все, кто ехал вслед за мной, выскочили, как и было предусмотрено, и ворвались в длинное, довольно большое здание того же архитектурного типа, что и остальные здания на территории казарм. Там размещался военный госпиталь, а они ринулись туда, приняв за тот объект, который должны были занять.

Это здание не являлось планируемым объектом вашей атаки?

Проблема заключалась в том, что бой, который должен был завязаться на территории казарм, начался за ее пределами. И, сбившиеся с толку, наши люди захватили совсем другое здание — госпиталь. Когда мы выскочили из машин, подвижный дозор исчез. Я тут же бросился в госпиталь, чтобы вывести оттуда людей, которые проникли туда по ошибке. Они не продвинулись дальше первого этажа. Я сумел проделать это без промедления и быстро. Мне почти удалось вновь организовать колонну из шести или семи машин, потому что, несмотря ни на что, пост, охранявший въезд в казармы, был уже нами взят.

Группа Рамиро и Монтане заняла этот пост и тут же проникла в ближайший барак на территории казарм. Они двигались к складу оружия. Добравшись до него, они обнаружили там спящих музыкантов полкового оркестра. По-видимому, свое оружие оркестранты перенесли в главный корпус. Похожая ситуация сложилась и в других корпусах, которые не успели отреагировать на наше внезапное нападение.

Группа Абеля со своей стороны захватила то здание, которое и должна была занять. Группа, в которую входил мой брат Рауль, уже овладела Дворцом правосудия.

Но все уже стреляли?

Ну, в первые минуты солдаты еще одевались, обувались, выходили, строились, разбирали оружие, и стреляли только все постовые, хотя бы для того, чтобы поднять шум. Сельская жандармерия спала в одном из этих корпусов по соседству с полком. Они не держали винтовок под рукой, и к тому же в первый момент они остались без командования: многие их командиры ночевали у себя дома. Никто из офицеров и сержантов, как и рядовой состав гарнизона казарм Монкада, не знал, что происходит.

Бой начался за пределами территории казарм, огромный и решающий эффект внезапности оказался сорван.

Я, повторю, вошел в здание госпиталя, сумел вывести и вновь рассадить по машинам сократившееся число наших бойцов с намерением добраться до главного штаба, как вдруг одна из машин, следовавших за нами, пролетела, словно болид, сбоку, достигла въезда на территорию казарм, не сбавляя скорости, сдала назад — и врезалась в мою машину. Все произошло так, как я рассказываю: кто-то по собственной инициативе в разгар усилившейся стрельбы вырвался вперед, дал задний ход и с силой врезался в мою машину. Тогда я снова выскочил из автомашины.

В столь неблагоприятных и неожиданных обстоятельствах остальные наши ребята продемонстрировали замечательное упорство и храбрость, предпринимая отдельные героические усилия, однако уже не было возможности овладеть создавшейся ситуацией. Шел бой, а в наших рядах — неизбежная дезорганизация.

Мы потеряли контакт с группой, захватившей пост. Группы Абеля и Рауля, с которыми у нас не было связи, могли ориентироваться только по звукам выстрелов, с нашей стороны уже стихающих, в то время как противник, оправившийся от смятения и уже организованный, защищал свои позиции от нападавших. Боец Хильдо Флей-тас — я уже упоминал о нем — преспокойно стоял на углу здания, ближайшего к тому месту, где мы столкнулись с патрулем, и обозревал создавшееся отчаянное положение. Я переговорил с ним несколько секунд. Это был последний раз, когда я его видел. Я сразу прекрасно понял, что достичь поставленной цели уже нет никакой возможности. Захватить казармы с горсткой людей, когда гарнизон спит, можно. Однако нельзя занять казармы, после того как более тысячи человек проснулись и вооружились до зубов. Больше, чем выстрелы, мне врезался в память оглушающий и горький для нас вой сигнала тревоги в казармах, который свел на нет наш план.

Задача стала невыполнимой?

Казармы можно было взять, следуя разработанному плану. Если бы я вновь готовил план операции, подобной этой, он был бы точно таким же. Разве что, исходя из жизненного опыта, мы бы не обратили никакого внимания на подвижный дозор. Такие решения принимаешь в какие-то доли секунды. Мною в первую очередь двигало желание прикрыть товарищей в момент опасности.

Когда Вы решили дать приказ об отступлении?

По-прежнему шла интенсивная перестрелка. Я уже достаточно подробно объяснил, как обстояло дело. Но, вспоминая все, как есть, и с абсолютной объективностью, думаю, что прошло самое большее 30 минут или вероятно еще меньше, когда я смирился с мыслью, что выполнить задачу уже невозможно. Кому-кому, а мне она была известна до мельчайших подробностей, и я мог уверенно судить об этом. Ведь я задумал и разработал план во всех деталях.

Наступил момент, когда я отдал приказ об отступлении. Что я сделал? Я находился посреди улицы неподалеку от поста на въезде в казарму; у меня было ружье 12-го калибра, а на крыше одного из главных зданий на территории казарм стоял тяжелый пулемет 50-го калибра, который мог прошить огнем всю улицу, потому что был нацелен как раз в нашу сторону. Какой-то человек (он там, видимо, был один) пытался с ним справиться; по-обезьяньи быстро суетясь, он хотел подготовить это оружие к стрельбе и открыть по нашим ребятам огонь. Мне пришлось заняться им, пока наши бойцы садились в машины и отъезжали. Всякий раз, когда он пытался задействовать свой пулемет, я стрелял. Можете себе представить, в каком душевном волнении я находился.

И вот уже не видно ни одного пешего бойца. Я запрыгиваю в последнюю машину, и, когда уже нахожусь в ней справа на заднем сиденье, появляется один из наших бойцов: он добежал до этой переполненной машины, и ему пришлось бы ехать стоя. Я выскакиваю из нее, уступаю ему свое место в машине и отдаю приказ, чтобы она отправлялась.

Я остался там, посреди улицы, совсем один. В подобных условиях случаются невероятные вещи. Я стоял напротив входа в казармы; можно предположить, что в тот момент я совершенно не испытывал страха смерти. И тут меня спасла одна из наших машин, внезапно появившаяся и двигавшаяся по направлению ко мне. Она подъехала и забрала меня. Один парень из Артемисы, сидя за рулем этой машины, в которой находилось несколько наших товарищей, направился к тому месту, где я стоял, и спас меня. Я потом не смог — не было времени — расспросить его о подробностях. Мне всегда хотелось побеседовать с этим человеком, чтобы узнать, как он рискнул сунуться в пекло перестрелки. Но, как часто бывает, вы думаете, что у вас еще 100 лет в запасе. А этот человек, увы, умер вот уже больше 10 лет назад.

Он был из вашей группы?

Да, один из наших. Его звали Сантана. Похоже, он заметил, что я остался сзади, и подъехал, чтобы забрать меня. Он был одним из тех, кто успел отъехать, и, видно, в определенный момент заметил меня и вернулся за мной. Где-нибудь наверняка сохранились об этом какие-нибудь записи, воспоминания об этом эпизоде.

Я остался один, и у меня было только ружье 12-го калибра, не знаю, что бы я предпринял и чем бы все это кончилось. Вероятно, попытался бы уйти по какому-нибудь проулку.

Вы стреляли?

Да, несколько раз в того человека, который пытался накрыть нас огнем из пулемета 50-го калибра с крыши одного из зданий казарм, но так и не смог ни разу выстрелить.

Вы помешали ему стрелять?

Да, человек на крыше пытался привести в действие тот пулемет, я стрелял в него, и он прижимался к крыше. Через несколько секунд он вновь пытался взяться за пулемет, и я опять проделывал то же самое. Он предпринял несколько попыток и, не знаю уж, может, передумал, так и не стрелял. И пока я занимался тем несостоявшимся пулеметчиком, машины с моими товарищами — которые должны были проникнуть в казармы и взять их, — отъезжали.

В подобных обстоятельствах люди действуют обычно по собственной инициативе. Этот Сантана, который вернулся за мной, поступил именно так, по собственному почину. Не было никого, кто мог бы отдать ему такой приказ. Он появился на машине, подъехал и посадил меня. Машина была переполнена, я ему сказал: «Едем в Эль-Каней». На проспекте ждали несколько машин, которым мы передали это распоряжение. Но водители нескольких машин, двигавшихся впереди, не знали, где находится Эль-Каней и, вместо того чтобы ехать прямо по проспекту Гарсона через Виста-Алегре, свернули направо на Сибоней.

Я хорошо знал Эль-Каней, в этом месте состоялось важное сражение в конце второй войны за независимость Кубы в 1898 году. Там располагался сравнительно небольшой гарнизон. Мой замысел заключался в том, чтобы неожиданно нагрянуть туда и захватить его. Я намеревался это осуществить, чтобы поддержать тех, кто был в Ба-ямо. Я не знал, что происходит в Баямо. Я был убежден, что они взяли казарму. В тот момент все мои мысли были заняты этим. Однако наши люди подверглись суровому испытанию, и бросить их на новую операцию было трудно.

Как действовали остальные группы?

Из той группы, которая отправилась на операцию со мной, во время отступления никого нигде не было видно. Позже мы узнали, что некоторые, как, например, Педро Мирет, где-то окопались. О них ничего не было известно, связи с ними не было.

Группа, занявшая крышу Дворца правосудия, поняла, что случилось, и ее командир с небольшим дозором, в котором был Рауль, спустился с нее. На выходе их остановил сержант с группой солдат и заставил сдаться. Командир нашей группы сдал оружие, а вслед за ним и Рауль, который был рядовым солдатом, и все остальные, но вот тут-то Рауль их спас и сам спасся. Он действовал быстро, в считаные секунды: заметив, что упомянутого сержанта с пистолетом в руке трясет, он вырвал у него пистолет и взял солдат в плен; потом наши ушли. Они попали в плен и неожиданно захватили тех, чьими пленниками оказались; в противном случае их ожидало то же самое, что и остальных, — пытки и казнь. При отступлении они искали, как выбраться, пробиться, уходить, а потом разошлись кто куда.

Вы это предвидели?

Нет, мы этого не предусматривали.

Не предусмотрели ничего на случай возможного отступления? Нет! Зачем что-то предусматривать? Как можно предусматривать отступление в подобных операциях?

Но если что-то не складывалось, разве отступление не предусматривалось?

Нет! В операции такого рода, замысел которой я Вам объяснил, как можно отступать, если, оказавшись внутри казарм, не удалось захватить гарнизон? У них посты на всех возможных входах и выходах — как можно оттуда выбраться?

Если бы было достигнуто главное — полная внезапность до непредвиденного и случайного столкновения с подвижным дозором; приходится жалеть о том, что мы не знаем, как бы все сложилось. Не сомневаюсь в том, что гарнизон в считаные минуты попал бы в плен. В их рядах царило небывалое смятение, военная форма на наших наверняка усиливала среди солдат неразбериху.

Люди Абеля при виде происходящего тоже попытались скрыться? Нет, они остались там, потому что персонал госпиталя попытался их защитить. В госпитале все их поддерживали и старались защитить, когда провал стал для них очевиден, и они наверняка решили, что все мы погибли. В отношении их я был спокоен, потому что Абель знал наш план до мелочей. Моей первостепенной заботой, когда за мной вернулась машина, было поддержать тех, кто атаковал казармы Баямо.

Надо бы поговорить с Мельбой, которая еще это помнит; все это уже описано, я рассказываю только Вам — в качестве исключения. Как звали того историка, который занимался этим еще по горячим следам? Он все описал, потому что действительно расспросил всех. Кто тот француз, который описал историю?

Это Роберт Мерль написал великолепную книгу,0. Однако интересно, какова лично Ваша версия?

Мне так и не представился случай растолковать Мерлю то, что я Вам рассказываю.

Каковы были потери среди ваших людей?

Пятеро наших погибли в бою, и еще 56 человек были казнены. Пятеро погибших в бою — это Хильдо Флейтас, Флорес Бетанкур, Кармело Ноа, Ренато Гитарт и Педро Марреро. Почти все они прибыли в первой машине, забаррикадировались в первом здании на территории казарм, а до этого захватили пост на въезде. Тем не менее нескольким удалось выжить. Правда, Хильдо был не из этой группы, он был со мной, когда мы пытались отправить группу машин, чтобы проникнуть на территорию казарм.

Вероятно, эта ситуация сильно выбила Вас из колеи?

В тот момент я испытывал страшную горечь из-за того, что произошло. Но был готов продолжить борьбу. Я сказал: «Эти ребята в Баямо останутся одни», полагая, что они уже успели захватить казарму. И тогда, повторю, у меня возникло намерение отправиться в казармы Эль-Каней, чтобы напасть на них и поддержать наших в Баямо, тем самым по крайней мере создать боевую обстановку в районе Сантьяго-де-Куба. Да, мой замысел заключался в том, чтобы свернуть по проспекту, который выходил прямо на шоссе, ведущее к казармам Эль-Каней, а нас было около 20 человек. Но машина, ехавшая впереди, как я сказал, ошиблась и свернула направо, в направлении Сибонея. Уже было невозможно ее остановить и провести операцию в казармах Эль-Каней до того, как там опомнятся. Я не был за рулем, меня ведь подобрала другая машина.

Вы оставались в военной форме?

Да, в военной форме.

И с оружием?

Со всем оружием — еще на протяжении нескольких дней после этой истории.

Вы вернулись на ферму?

Да, мы возвратились на ферму Сибоней, чтобы перестроиться после атаки. Некоторые машины уже вернулись, и я застал там беспорядочную картину: кто-то хотел продолжать сражаться, кто-то стягивал с себя военную форму, кто-то прятал оружие. Одни были ранены, другие не могли передвигаться — печальная картина.

По прибытии туда я собрал группу из 19 бойцов и отправился с ними в горы. Я уже не мог поддержать наших людей в Баямо. Я не собирался ни сдаваться, ни складывать оружие, ни предпринимать что-либо подобное, это было лишено смысла, не потому что меня убили бы, а потому что мысль о том, чтобы сдаться, не укладывалась в нашу концепцию.

5. Предыстория революции

Боливар — Рабство и независимость — Сторонники автономии и сторонники американцев — Войны за независимость — Карлос Мануэль Сеспедес — Максимо Гомес — Антонио Масео — Хосе Марти

Команданте, в 2003 году отмечалась не только 150-летняя годовщина со дня рождения Хосе Марти, но также и 50-летняя годовщина штурма казарм Монкада. Можно ли сказать, что в тот день, 26 июля 1953 года, началась Кубинская революция?

Это было бы не совсем точно, потому что революция началась с первой войны за независимость в 1868 году. Она началась в провинции Орьенте 10 октября указанного года, ею руководил один весьма подготовленный кубинец, Карлос Мануэль Сеспедес[1]. В указанной провинции рабство не получило широкого распространения, зато оно было очень сильным на западе Кубы, где располагались крупные кофейные плантации, а впоследствии — плантации сахарного тростника. Эти плантации стали бурно развиваться вследствие восстания рабов на французских плантациях.

На Гаити[2] в 1791 году?

Да, на Гаити. Многие из французских колонистов переселились на Кубу, в провинцию Орьенте, ближайшую к Гаити, поскольку их разделяет только Наветренный пролив. Издавна, еще в те времена, когда здесь жило коренное население — индейцы, существовал взаимообмен между Кубой и тем регионом, где ныне расположена Республика Гаити, в западной части острова Санто-Доминго, который испанцы назвали Эспаньолой. Среди этих племен карибы были наиболее воинственными, они оказали значительное сопротивление испанцам, а некоторые даже проникли в восточную часть Кубы.

Так что с началом завоевания и колонизации Кубы некоторые туземцы покинули Санто-Доминго и организовали на восточной окраине острова своего рода сопротивление захватчикам. Одного из этих борцов звали Атуэй. Это один из исторических деятелей на Кубе, первый, кто попытался дать отпор завоевателям, потому что племена, жившие на территории нашей страны в самом начале, состояли из очень миролюбивых людей. Конкистадоры явились сюда с лошадьми, шпагами, арбалетами, аркебузами, и туземцы оказались не в состоянии противодействовать им, хотя нашлись и такие, кто на это отважился.

Разница в техническом развитии была слишком значительной?

Испанцы явились сюда после 800 лет войн своих предков и заполонили остров своими воинами, отстоявшими независимость Испании в борьбе против арабского нашествия.

Вернемся к восстанию рабов на Гаити. Вы согласны?

В 1791 году, во время восстания гаитянских рабов во главе с Туссен-Лувертюром, там насчитывалось около 400 тысяч рабов. Несколько сотен (может быть, и тысяч, хотя хватило и нескольких сотен) французских плантаторов сбежали с Гаити на Кубу. Некоторые захватили с собой рабов и поселились на восточной окраине Кубы.

Рабства на остальной территории Кубы не существовало?

Рабство, повторю, было распространено главным образом в западной части острова. В прежней провинции Орьенте рабство существовало, хотя и в меньшей степени, потому что там занимались в основном разведением скота и огородничеством. Это была область, где насчитывалось наибольшее количество частных собственников; за ней следовала провинция Камагуэй с обширными районами скотоводства и тоже с незначительной численностью рабов.

Начиная от центра острова и до самых западных окраин Кубы действительно существовало много плантаций кофейных деревьев и сахарного тростника, основанных на труде рабов. В Матансасе и Гаване располагались сотни небольших сахарных заводов, оборудование которых зачастую работало на животной тяге. Куба превратилась в самого крупного производителя и экспортера кофе; она вышла на те рынки, на которых до того момента господствовало Гаити.

В 40-е годы XIX столетия сильные циклоны нанесли урон кофейным плантациям. Сахарный тростник более устойчив к циклонам и засухе, он более надежен; сильный циклон может привести к потере 20—25 % урожая, но плантация не погибает. Это более подходящая культура, однако для ее возделывания тоже требуется много рабов.

В то время, лет за 20 или 30 до первой войны за независимость, начавшейся в 1868 году, на Кубе насчитывалось около 300 тысяч рабов.

При какой общей численности населения?

Не могу дать Вам точного ответа, но, по моим подсчетам, на Кубе проживало примерно от одного до полутора миллионов человек, включая рабов. Оставшуюся часть населения составляли потомки испанцев начального периода испанской колонизации — так называемые креолы, собственники земель и плантаций, и метисы, отцы которых были испанцами, а матери — индеанками, а впоследствии креолами стали называть всех родившихся от смешанных браков, людей смешанной крови: испанской, индейской и негритянской. Испанцы с Пиренейского полуострова, то есть приехавшие на Кубу из метрополии, держали под контролем управление, торговлю, внутренний порядок и оборону Кубы.

Больше всего рабов трудились на плантациях сахарного тростника, находившихся в собственности креолов. Это обстоятельство имело огромное значение. По окончании национально-освободительных войн в испанской Америке у Испании в этом полушарии остались только Куба и Пуэрто-Рико. Хотя в Санто-Доминго в 1821 году возникло национально-освободительное движение, объявившее даже о присоединении Санто-Доминго к Великой Колумбии Симона Боливара, Испания в XIX веке на какое-то время вернула себе свою Эспаньолу. Однако там войны велись, скорее, с соседнем Гаити. И где-то между 1850 и 1860 годом, до нашей первой войны за независимость, определенная часть доминиканцев переехала на Кубу. Некоторые из них служили в испанской армии и прибыли сюда как испанские граждане, хотя и доминиканского происхождения. У них имелся военный опыт, и впоследствии они присоединились — это были крестьяне, земледельцы — к кубинским патриотам.

Как началась первая война за независимость Кубы?

Войну 1868 года начала группа землевладельцев. Они были люди подготовленные, отличались определенной культурой. Многие из них были адвокатами. По образу мыслей это были либералы, сторонники независимости, и некоторые из них являлись рабовладельцами, потому что кое у кого из этих кубинцев имелись плантации сахарного тростника. Крупные плантации кофейных деревьев с большим количеством рабов существовали только на территории Гуантанамо.

Вождем национально-освободительной революции стал выдающийся и образованный человек, которого звали, повторю, Карлос Мануэль Сеспедес, владелец небольшого сахарного сентраля. Заговор возник западнее Камагуэя и был раскрыт. Власти даже отдали приказ об аресте заговорщиков, но у них были друзья на почте. Карлос Мануэль Сеспедес узнал о готовящихся арестах и поспешил поднять восстание 10 октября 1868 года на своем сахарном заводе. Небольшую группу своих рабов он объявил свободными. Их было не так-то много, но он, не колеблясь, отпустил их всех на свободу, тем самым положив начало революционной отмене рабства на Кубе.

В это время часто происходило освобождение рабов?

Вовсе нет, и этот поступок оказался беспрецедентным. Все было не так, как это происходило в Южной Америке. Потому что в Южной Америке, когда в 1810 году началась национально-освободительная война (вследствие оккупации Испании Францией и установления новой монархии, после того как Наполеон назначил королем Испании своего брата Жозефа Бонапарта), испанские колонии восстали не против Испании, а против наполеоновской монархии, навязанной Испании Бонапартом. И таким вот образом в Южной Америке и других частях Западного полушария, представлявших собой испанские колонии, возникли патриотические хунты.

Первое такое правительство возникло в Венесуэле в апреле 1810 года и называлось Союзом за сохранение прав Фердинанда VII, то есть испанского короля, свергнутого с трона Наполеоном. В Венесуэле у борцов за ее независимость имелся свой предтеча, Франсиско Миранда[3], который даже участвовал в войне за независимость Соединенных Штатов Америки, потому что Испания в период царствования Карла III направила солдат южноамериканского и кубинского происхождения, включая негров, метисов и испанцев, драться за независимость Соединенных Штатов Америки. Это было в 1776 году, еще до Французской революции, которая началась 13 лет спустя, в 1789 году. Лафайет, будущий участник Французской революции, тоже принимал участие в той войне наряду со многими испанскими добровольцами[4]. Франция и Англия схватились не на шутку. Испания была на стороне Франции. Поэтому некоторые кубинцы сражались за независимость Соединенных Штатов Америки.

История полна примеров необычных связей людей и событий. Один из них являет собой Миранда, испанский военный венесуэльского происхождения. Находясь на Кубе, он решил покинуть колониальную армию и именно в Гаване начал свою длительную борьбу против империализма, в результате которой разработал свой проект «Колумбия», то есть проект освобождения и объединения народов Латинской Америки в крупный независимый политический блок. Эмигрировав во Францию, Миранда проявил себя выдающимся военачальником, верным приказам революционных руководителей Франции, заметно отличился, сражаясь против тех, кто вторгся для подавления революционных сил этой страны. В какой-то момент он впал в немилость, как это часто случалось в то время. Лидеры революционной Франции чуть было не отправили его на гильотину, потом одумались, приняли во внимание его неоценимые заслуги перед их страной. К тому времени Миранда уже объехал всю Европу, получил известность и предсказывал независимость Латинской Америки. Он вернулся в Венесуэлу, чтобы в августе 1806 года начать там борьбу.

Это произошло до того, как Симон Боливар начал борьбу за независимость испанской Америки?

Гораздо раньше. Когда начались события, в результате которых Наполеон навязал Испании, свергнув ее короля, монархию Бонапартов, а в испанской Америке в знак верности по отношению к Испании были созданы хунты, хотя в них вошли также и решительные сторонники независимости, в том числе и Симон Боливар. Первая такая хунта была создана в Каракасе, ее члены решили провозгласить независимость испанских колоний в Америке. В это правительство вошел и Боливар, в то время молодой офицер.

Он ездил в Италию со своим воспитателем Симоном Родригесом, и 15 августа 1805 года там на вершине горы Монте-Сакро он дал знаменитую клятву бороться за независимость Венесуэлы. Трудно даже представить себе такое невероятное предвидение.

Креолы освобождали рабов?

Нет, креолы сначала не освобождали рабов. В те годы еще не было достаточного осознания данной проблемы. Хитрый астуриец Хосе Томас Бовес[5] воспользовался этой неувязкой. Он отправился к льянеро[1], индейцам и метисам, к рабам и батракам, лихим наездникам, в их бескрайние равнины, где паслись табуны почти диких лошадей. Он провел там в своем роде аграрную реформу: все земли, принадлежавшие креолам-мятежникам, и все их имения он экспроприировал и передал всем местным льянеро, скажем так, в собственность. А затем он, возглавив войско, набранное из них же, двинулся по равнинам, огнем и мечом безжалостно сокрушая все на своем пути. Это была своего рода жестокая классовая борьба между венесуэльцами, спровоцированная защитниками испанского колониализма. Данное событие известно как восстание бедноты 1814 года.

Гениальный венесуэльский писатель (но не особо выдающийся политик) Артуро Услар Пьетри[6] оказал будущим поколениям неоценимую услугу, создав превосходный роман на эту тему, который он назвал «Цветные копья». В его описании даже как бы слышится топот конницы, скачущей по равнине. Это войско бедняков-льянерос, рабов и полурабов; их конница, не имевшая себе равных, наносит поражение сторонникам независимости и берет мятежный Каракас. И тогда происходит событие, не имевшее аналогий в национально-освободительных войнах данного континента: жители Каракаса отступают на восток (это событие в истории Венесуэлы известно как «эмиграция на восток»); руководил ею не кто иной, как Боливар, и она стоила жизни несчетному множеству женщин и детей, стариков и молодежи. Какие невероятные жертвы принес венесуэльский народ за свою независимость и с какой стойкостью он сумел это пережить!

Это случилось уже после того как была создана Вторая республика, которая родилась в огне незабываемого похода Боливара — его «Сатрапа Admirable» — «Восхитительная кампания». Боливар начал свой поход с реки Магдалена в Новой Гранаде (теперешней Колумбии) в конце 1812 года, а в августе 1813 года вошел в Каракас, где был провозглашен Освободителем.

Но раньше, во время провозглашения Первой республики в 1810 году, Боливар еще не успел стать политическим и военным лидером — им был Миранда, призванный и поддержанный революционерами. Миранда, потерпев поражение, согласился заключить мир с Испанией. Он уже почти поднялся на английское судно в Ла-Гуайре, когда явился Боливар вместе с другими офицерами, которые выступали против соглашения с Испанией. Миранда (перенявший у французов в образ жизни их знати), вместо того чтобы переночевать на английском судне, остался на берегу в ту ночь, дав врагам время себя задержать, что произошло почти случайно. Его арестовали, потому что расценили заключенное им соглашение с Испанией как акт предательства.

Но власть опять перешла испанцам благодаря наступлению лья-неро?

Нет, льянеро действовали, когда была восстановлена независимость и образована Вторая республика в 1813 году. То, о чем я Вам только что рассказывал, произошло раньше, когда Миранда заключил мир с Испанией. Боливару и его товарищам пришлось скрыться, им удалось сесть на корабль. Миранда был передан испанскому военачальнику Доминго Монтеверде. Боливар отправился на запад, на остров Бонайре, который находился во владении голландцев, затем высадился недалеко от реки Магдалена и с небольшим отрядом начал стремительно продвижение вверх по этой реке (о чем я уже упомянул), известное в истории как «Восхитительная кампания».

На территории Новой Гранады уже находилась часть военных сил патриотов. Боливар пришел к ним, собрал их и возобновил борьбу, вновь взяв Каракас и восстановив власть патриотов. Однако рабов так и не освободили. В это время, 26 марта 1812 года — в Страстной четверг, — произошло сильное землетрясение, и Боливар произнес знаменитую фразу: «Если природа противится нашим замыслам, мы будем бороться с ней и заставим ее подчиниться нам». Ужасное землетрясение породило эту крылатую фразу.

А после второго поражения Республики Боливар покинул Венесуэлу и отправился на Ямайку. Он чудом выжил во время покушения

на его жизнь. Там в сентябре 1815 года он написал знаменитое «Письмо с Ямайки» и именно там в 1816 году вступил в контакт с Петио-ном7, президентом Гаити. Петион оказал положительное влияние на Боливара в вопросе об освобождении рабов, он снабдил его оружием, и Боливар обещал ему сделать то, что уже стало созвучно его революционному мировосприятию: отменить рабство. Он извлек огромный урок из событий Первой и Второй республик. И тогда он начал борьбу за Третью республику, высадился на побережье Венесуэлы (после поездки на Гаити) и там 6 июля 1816 года выпустил «Манифест Окумаре», в одном из пунктов которого прямо так и говорилось: «Эта обездоленная масса наших братьев, которая до сих пор стенала от тягот рабства, уже свободна. Природа, справедливость и политика взывают об освобождении рабов; отныне и впредь в Венесуэле будет существовать только один класс людей: все будут гражданами».

Затем Освободитель отправился с острова Маргарита к реке Ориноко до того места, где сейчас располагается Сьюдад-Боливар, и там, в Ангостуре, он разработал идеи Конституции 1819 года и издал декрет об отмене рабства. Его поддержал Хосе Антонио Паес, льянеро-патриот, который увлек за собой многих из тех льянеро, индейцев и метисов. Начиная с этих событий, победа Боливару была обеспечена. Это я рассказал для того, чтобы Вы увидели красноречивый пример взаимосвязи между отменой рабства и независимостью.

Сеспедес был на Кубе первым, кто освободил рабов?

Да, Карлос Мануэль Сеспедес начал борьбу в районах Орьенте и Ка-магуэя. Многие из этих освобожденных рабов примкнули к патриотам. Война продолжалась 10 лет. Вот тогда-то на сцене и появляется блестящий полководец, доминиканец по происхождению, Максимо Гомес[8]. И другой блестящий полководец, негр.

Антонио Масео?

Антонио Масео[9], самый выдающийся из наших солдат. Этот негр’ родился в Сантьяго-де-Куба в 1848 году. Ему было 23 года, когда началась эта война.

* Масео Антонио был мулат, а его соратник генерал Монкадо был негр. — Примеч. ред.

Кажется, часть креолов, восставших в 1868 году против Испании, сделали это с намерением присоединиться к Соединенным Штатам Америки. Так ли это?

На протяжении XVIII и XIX веков идея независимости должна была противостоять многим течениям, среди них были и приверженцы реформ, и борцы за автономию, и сторонники присоединения к США.

Испанский колониализм отличался от британского. Испанцы и впрямь не британцы, колониализм тех и других не был одинаковым; существовали разные типы колониализма, даже разное отношение к рабам. Кое-что положительное было в испанских колонизаторах: они, например, позволяли африканским рабам совершать свои обряды. Это даже служило способом удерживать их от волнений, потому что в этом климате, на этой территории при тогдашней эксплуатации и жестоком обращении, которым подвергались рабы, часто вспыхивали восстания, многие рабы убегали, их жестоко преследовали; однако им позволялось следовать своим обычаям и религиозным традициям.

Иначе обстояло дело в Соединенных Штатах Америки. В этой стране рабам не разрешали отправлять их религиозные культы; в результате сейчас там повсевместно распространена христианская религия, включая католическую; существуют даже другие религии — мусульманская, иудейская, буддийская, а вот культов африканского происхождения практически нет. Здесь же, наооборот, преобладала католическая религия; другие христианские религии были представлены мало, но зато в массе рабов действительно поддерживались культы африканского происхождения. В силу религиозного синкретизма некоторые католические святые использовались под другими именами и вводились (под видом тех богов, в которых верили африканцы) в африканские обряды. Это существенное различие.

Вероятно, поэтому некоторые креолы хотели присоединиться к Соединенным Штатам Америки.

Такие настроения были даже у тех, кто взялся за оружие, потому что прошло совсем немного времени после Гражданской войны в США 1861 — 1865 годов, выигранной Севером. Авраам Линкольн был очень популярным политиком.

С начала XIX века на Кубе, особенно в западной части, в среде землевладельцев-креолов уже возникали подобные настроения, высказывалось желание войти в состав Соединенных Штатов Америки.

Англичане запретили торговлю рабами, и креолы опасались, что британцы примут закон и отменят рабство во всем Карибском регионе. А вообще-то Англия отменила работорговлю, то есть ввоз рабов из Африки. Так на Кубе возникла идея о присоединении к США, которую поддерживали южане США, противостоявшие северянам и боровшиеся за голоса в сенате США. Если южане пытались создать новое рабовладельческое государство на юге страны, северяне стремились не допустить этого. Северяне в силу естественных экономических причин и своих более либеральных взглядов выступили против рабовладельческой системы и добились большинства в конгрессе страны. В тот момент и разгорелась Гражданская война в США и была провозглашена отмена рабства в стране. Это случилось в 1862 году[2]. Авраам Линкольн, руководитель северян, уже пользовался на Кубе уважением, однако в западной части острова хозяева рабов — огромное большинство (не все — всегда найдутся исключения) — желали присоединиться к Югу Соединенных Штатов Америки. Такое настроение возникло, однако, повторю, оно преобладало в западных провинциях Кубы и мало распространилось в восточных, где началась наша война за независимость.

Кубинцы и вправду желали отделиться от Испании и присоединиться к США?

Карлос Мануэль Сеспедес — нет, как и огромное большинство восставших, но в районе Камагуэя некоторым влиянием пользовались люди, охваченные стремлением присоединиться к США, думаю, главным образом из-за ненависти к Испании. Тут сказалось то обстоятельство, что в Соединенных Штатах Америки только что отменили рабство после кровопролитной войны и приобрела популярность такая выдающаяся и привлекательная личность, как Авраам Линкольн, которого впоследствии убили. Когда в 1868 году началась наша первая война за независимость, упомянутые настроения о вхождении в состав США не были полностью искоренены у части этих людей, считавших Сеспедеса своего рода предводителем. А он-то, наоборот, был выдающимся патриотом, смелым и бескорыстным человеком. Он начал борьбу, не дожидаясь, когда его арестуют, освободил своих рабов, взял на себя командование и принял флаг, весьма отличавшийся от флага Соединенных Штатов Америки. Эти люди весьма серьезно относились к формальностям. В самый разгар неравной войны они собрали инициативную группу и многое обсудили, даже идею флага. Из-за явного соперничества и тайных намерений части группы в отношении Сеспедеса был отвергнут флаг, с которым он начал борьбу.

В итоге принимается флаг, который в 1850 году привез Нарсисо Лопес[10], весьма напоминавший техасский флаг, с одной звездой в греугольнике. В течение долгого времени генерал Нарсисо Лопес считался на Кубе героем. Он был одним из испанских военачальников, принимавших участие в сражении при Карабобо в 1821 году, результатом которого через три года явилось провозглашение независимости Венесуэлы.

Он сражался вместе с Боливаром?

Нет, Нарсисо Лопес, видный офицер испанской армии, сражался на стороне испанцев против Боливара. Он вернулся в Испанию, затем приехал на Кубу и отправился в Соединенные Штаты Америки. Весьма подозрительно, что он в роли освободителя Кубы появился во главе армии, прибывшей из США, которые всегда хотели захватить Кубу. Нарсисо Лопес организовал этот поход на деньги рабовладельцев Юга США, отсюда и идея флага, позаимствованная у техасского флага. В разгар тогдашней неразберихи Лопес оказался первым, кто возвысился в войне против испанского владычества, да так и остался символом войны за независимость Кубы, тогда как на самом деле это была война за присоединение Кубы к США.

Историография потом все это установит, однако в течение долгого времени, даже после провозглашения Кубы якобы суверенной республикой, данной войне приписывали патриотический характер. Совершенно очевидно, что империализм и его приспешники не могли иметь ни малейшей заинтересованности в прояснении этого эпизода.

На Учредительной ассамблее 1868—1869 годов, когда создавался парламент Кубы — это был полевой парламент в разгар партизанской войны, можете себе представить всю сложность положения, — на Кубе был принят этот техасский флаг, а не флаг Карлоса Мануэля Сеспедеса.

Тем не менее в итоге этот флаг сомнительного происхождения стал флагом нынешней Кубы?

Да, потому что этот флаг впоследствии покрыл себя славой. Принятый той ассамблеей, он вот уже более 135 лет является флагом героической непрекращающейся борьбы нашего народа: в прошлом — за независимость, сегодня — за социализм. Это овеянный славой флаг всех кубинцев. От своего темного происхождения он был тысячи раз отмыт самой чистой народной кровью. Благодаря этой пролитой крови существует Куба, оказавшая сопротивление Соединенным Штатам Америки — самой могущественной империи из всех, когда-либо существовавших в истории человечества. Он стал национальным флагом и по сей день реет впереди в любом нашем сражении.

Если я правильно понял, многие кубинские креолы не желали независимости Кубы, а лишь хотели отсоединиться от Испании, чтобы войти в качестве еще одного штата в состав Соединенных Штатов, в частности примкнуть к антиаболиционистским и рабовладельческим штатам Юга США?

На Кубе-то общество было тогда как раз рабовладельческим; большая часть богатых кубинцев являлись рабовладельцами — сторонниками присоединения Кубы к США, так как боялись отмены рабства на Кубе. В восточных регионах нашей страны дело обстояло иначе (за исключением Гуантанамо, где рабство существовало и у рабовладельцев были сильные позиции). Причем различия были столь велики, что в первые годы войны Масео, полководцу-негру, уже успевшему проявить себя, пришлось занять Гуантанамо под руководством Максимо Гомеса и вступить на кофейных плантациях в ожесточенные бои с испанскими силами, чтобы освободить рабов. В Сантьяго-де-Куба и во всем этом районе сохранилось много французских имен, потому что рабы получали имена своих французских хозяев — собственников этих плантаций. Отсюда огромное количество французских фамилий.

Первую войну 1868 года патриоты проиграли?

Так и есть, в конечном счете они проиграли из-за отсутствия у них единства на последнем этапе войны.

Хотя эта война была проиграна, Вы говорите, что с нее началась Кубинская революция. Это так?

Именно тогда, как мы говорим, и началась наша Революция, наша долгая борьба. Одна только первая освободительная война длилась целых 10 лет! Испанцам — а они были могущественными и стойкими воинами — было оказано небывалое сопротивление; еще более поразительно, как много кубинцев плантаторов выступало против независимости Кубы. Дошло до того, что в Соединенных Штатах Америки освобождение рабов произошло почти на четверть века раньше, чем на Кубе, отменившей рабство лишь в 1886 году. Тем не менее все рабы, освобожденные в восточной части острова, повсюду, куда бы ни приходила армия патриотов, от Орьенте и почти до Матансаса, присоединялись к борьбе за независимость под руководством людей, которые в целом имели, естественно, лучшую подготовку и более высокий уровень культуры. Среди командиров было много блестящих офицеров негритянского происхождения. Я уже говорил вам о Масео, родившемся в Сантьяго-де-Куба. Это был истинный патриот, человек из народа, наделенный особым талантом военачальника, незаурядным умом и обладавший высоким уровнем культуры, несмотря на весьма скромное социальное происхождение.

Эта война имела также интернационалистский характер. Многие иностранцы, нередко приехавшие издалека, вступали в ряды кубинских патриотов. Я мог бы привести Вам пример Генри Рива. Мамби[3] называли его Англичанчик, хотя он был американцем, родился в Бруклине (г. Нью-Йорк). Совсем молодым, он сражался в армии Авраама Линкольна против сепаратистов-южан, а после Гражданской войны в США приехал добровольцем на Кубу бороться здесь против рабовладельцев и колонизаторов и дослужился до высокого звания бригадира. Он сражался под командованием одного из наших великих героев, генерала Игнасио Аграмонте, а после его гибели — Максимо Гомеса, который высоко ценил Генри Рива за храбрость, считая его способным командиром и бойцом. После семи лет героического участия в нашей освободительной войне он пал в бою с испанцами в 1876 году, когда ему исполнилось всего 26 лет.

Что произошло после этой войны?

После Десятилетней войны наступил перерыв, страна была истощена. Затем началась так называемая Малая война: несколько высадок и другие боевые действия. Однако сил было недостаточно: население и экономика страны не оправились от разрушительной первой войны. И так продолжалось до 1895 года, прошло 17 лет после этой войны, и началась вторая — Малая война.

Ее главным героем стал Хосе Марти?

Да, Марти, который родился 150 лет назад, в январе 1853 года. В 1868 году, когда началась наша первая война за независимость, ему было 15 лет. Он был сыном испанского военного, капитана армии.

Который участвовал в той войне?

Нет, не участвовал, он служил в гаванском гарнизоне. Когда родился его сын, войны еще не было.

Хосе Марти был чрезвычайно талантлив. Еще подростком его бросили в тюрьму, заковали в цепи и заставили работать в каменоломне. У него был замечательный наставник, проповедовавший идеи независимости, — удивительный человек, необыкновенно даровитый. Его держали в заключении в каменоломнях, а он впоследствии написал поразительные вещи, такие, например, как «Политическая тюрьма на Кубе». В Испании из-под его пера вышла другая работа — «Испанская республика перед лицом Кубинской революции», посвященная движению, которое привело к установлению республики в Испании. И эта самая республика вела кровопролитную войну против Кубы — страны, пожелавшей стать независимой. Он анализирует противоречия той эпохи. Сначала — «Политическая тюрьма на Кубе», затем — «Испанская республика...». Какие это выдающиеся документы, и он написал их в возрасте 16 и 20 лет. Просто невероятно!

Что делал Марти дальше? Остался на какое-то время в Испании?

Дальше? Да, он там учился. У него было слабое здоровье, он жил в изгнании, еще в юности оказавшись за границей. Затем он эмигрировал в Мексику и Гватемалу, возвратился на Кубу после заключения Санхонского пакта, положившего конец Десятилетней войне, и после вторичной высылки в Испанию, по пути в Латинскую Америку, заезжал во Францию и Англию. Какое-то время он жил в Венесуэле, а в 1880 году приехал в Соединенные Штаты Америки.

Чувствуется, что Вы относитесь к Марти с огромным восхищением. Верно ведь?

Главная заслуга Марти состоит в следующем: закончилась освободительная война кубинцев, продлившаяся с 1868 по 1878 год; он, молодой интеллигент и патриот, поэт, писатель, увлечен идеей борьбы за независимость Кубы; ему было всего лишь 25 лет, когда эта борьба завершилась, а он начинает делать первые шаги и в итоге объединяет и направляет ветеранов той жестокой и славной Десятилетней войны. Нет на свете ничего труднее, чем руководить ветеранами войны, особенно если тот, кто вознамерился собрать их вместе, является интеллектуалом, жившим в Испании, да еще и не участвовавшим в той войне. Марти сумел их объединить. Вот это талант, вот это способности! Какой уровень мышления, какая твердость, какая нравственная сила! Он разработал научную теорию, развил концепцию независимости и исключительные гуманистические идеи. Марти не раз, например, подчеркивал: «Мы не питаем ненависти к испанцу». Марти правильно понимал эту проблему.

Это его главная заслуга?

Его главная заслуга, с моей точки зрения, заключается в том, что ему удалось объединить прославленных генералов и осуществить политическое руководство. Он отличался твердым характером, умел спорить и в какой-то момент с одним из них даже порвал отношения. Однако он объединил кубинскую эмиграцию, организовав ее политическую партию, вел пропаганду, собирал средства, проводил колоссальную работу — конкретную и многостороннюю. Кроме того, он разработал концепцию интеграции Латинской Америки. Он преклонялся перед Боливаром, перед Хуаресом’1, перед всеми борцами за независимость латиноамериканских народов. Он писал, что в день прибытия в Венесуэлу, не успев даже отряхнуть с ног дорожную пыль, он первым делом направился к статуе Боливара. Жаль, что его идеи, касающиеся «Нашей Америки», мало знают.

Естественно, со временем Марти стал известен на Кубе. Он сумел объединить доблестных генералов, пользующихся большим авторитетом, вовлечь их в свое дело и в свою партию; провел подготовку к освободительной войне, а, когда собирался ее начать, его арестовали в Соединенных Штатах Америки и конфисковали оружие.

Несмотря на это, он не отказался от намерения начать эту войну? Именно так. Оружие у него конфисковали, и, несмотря ни на что, он отдал приказ о начале борьбы и приехал, не откладывая решение начать борьбу: приказ-то уже был отдан. У него уже не оставалось денег, он собрал еще немного, отправился в Санто-Доминго, встретился с Максимо Гомесом, наиболее видным военным стратегом. Масео находился тогда в Центральной Америке. Основные военачальники разъехались кто куда, некоторые были в Соединенных Штатах Америки. Марти подготавливал их высадку на Кубу. Война началась в районе Матансаса, там, где находились плантации сахарного тростника и было больше всего рабов, а также в восточной области, где все еще были живы традиции повстанчества. Марти отправился в Санто-Доминго, издав воззвание, известное как «Манифест Монтекристи», в котором излагались основные программные идеи национально-освободительной революции. С большим трудом ему удалось попасть на транзитное германское судно «Норштранд», а затем ненастной ночью высадиться в шлюпке в местечке Пайитас; с ним было еще шесть человек, среди которых находился и Максимо Гомес.

Те, кто прибыл из Центральной Америки, например Масео, тоже оказались в очень сложном положении (как и мы после высадки с «Гранмы» в 1956 году). Но были еще прежние бойцы, также карательные отряды из местного населения, обученные испанцами и наводившие ужас... Масео после высадки в Баракоа оказался в изоляции, однако ему удалось пробиться в районы, прилегавшие к Сантьяго, и через 10 дней, когда высадились Хосе Марти и Максимо Гомес, у Масео под началом была уже не одна тысяча всадников.

Эта борьба, ее тактика, методы партизанской войны послужили Вам примером в Сьерра-Маэстре, начиная с 1956 года?

В войне 1895—1898 годов кубинцы сражались в общей сложности с 300 тысячами испанских солдат. Это была ужасная война (Вьетнам XIX века). И кубинские повстанцы — мамби — были вынуждены вести ее как партизанскую войну. Согласно бытовавшим в то время представлениям, необходимо было занять богатые районы запада Кубы. Мамби жгли все на своем пути.

В этом мы отличались, потому что перестроились, приспособившись к нашим условиям: мы не разрушали предприятия по производству сахара. Разорить указанное производство — значит лишиться возможности взимать налоги, закупать все необходимое, иногда даже боеприпасы, оружие, или устраивать засаду на военные силы, которые будут переброшены для охраны. Мы прибегли к иной стратегии. Тогдашние повстанцы, в 1895 году, использовали «тактику факела»: они все сжигали — и сахарный тростник, и сахарные заводы. И таким образом они сожгли на Кубе все предприятия по производству сахара, поскольку деньги, вырученные за сахар, шли на финансирование испанской армии. Являясь колонией и главным экспортером сахара, Куба приносила Испании огромные доходы. Сахар экспортировался в Соединенные Штаты Америки, в Европу, куда угодно, и повстанцы считали своей задачей разорение данного источника доходов испанских колонизаторов.

А мы не жгли плантации сахарного тростника и сахарные заводы, взимая с них налоги, когда у нас была такая возможность. В итоге мы собрали столько налогов, что по окончании войны у нас накопилось примерно 8 миллионов долларов наличными. Некоторые владельцы плантаций и заводов заплатили не сразу, но все же заплатили. К тому же эти предприятия, предоставляя рабочие места, давали средства к существованию той рабоче-крестьянской массе, которая поддерживала нас.

В войне 1895 года существовало соперничество между Хосе Марти и другими руководителями, например Антонио Масео или Максимо Гомесом?

Марти в своем военном дневнике описал всю одиссею подготовки войны и ее начало. Он не опустил ни одной подробности. То, что им написано, просто замечательно. И мне необходимо добавить следующее: когда Масео счел, что ему выделили недостаточно средств, чтобы высадиться на Кубе, Хосе Марти был вынужден поручить обеспечение этой боевой операции другому военачальнику, учитывая имевшиеся средства. Хотя Масео был самым выдающимся, самым опытным и самым авторитетным военачальником, он принял участие на таких условиях. Высадился он, повторю, в районе Баракоа, под руководством Флора Кромбета, которого Марти временно назначил командующим, и проделал это в крайне сложных условиях, а вскоре встал во главе тысяч людей. На месте события Масео стал хозяином положения.

Трудно было убедить Масео в отчаянной нехватке средств, в критический и решающий момент Марти действовал правильно. Максимо Гомес и Хосе Марти прибыли в лагерь. Масео их принял, но они оказались чуть ли не на положении гостей. Был момент, и это описывает Марти в своем дневнике, когда Масео дал почувствовать, что он оскорблен. В первый день по прибытии они заночевали за пределами лагеря; затем возвратились туда, вспыхнул спор, и, похоже, спор ожесточенный. Марти пишет, что Масео высказал претензии: в нем все еще говорило чувство обиды. Однако в конце концов он согласился с решением. Масео был честный, благородный и дисциплинированный человек, и таким он оставался до конца.

Марти участвовал в борьбе? Имелся ли у него, человека умственного труда, какой-либо военный опыт?

Естественно, в силу тех причин, которые я Вам назвал, у него не было возможности приобрести такой опыт. 19 мая 1895 года, через несколько дней после того, как он покинул лагерь Масео, неожиданно завязался бой. Колонна испанцев выдвинулась вперед и вступила в схватку неподалеку от того места, где находился Марти, которому не терпелось принять участие в бою. Максимо Гомес, опираясь на свой военный опыт (в течение многих лет он участвовал в боях), довольно резко приказал Марти: «Вы останетесь здесь». И оставил его под присмотром своего юного адъютанта. Это все равно что сказать такому щепетильному человеку, как Марти: «Знаете, Вы ничего в этом не смыслите, сидите уж здесь». Со мной был похожий случай в Боготе в 1948 году. Я-то уже успел поучаствовать в боевых действиях и побывать в более опасных передрягах, чем военные, которые мне это сказали.

Это произошло в 1948 году, когда был убит Гайтан?[12]

Да, тогда мне тоже сказали: «А вы останьтесь здесь». Это были кубинские военные, прибывшие с визитом в Колумбию и разместившиеся в консульстве, где у входа произошла перестрелка. Но это уже другая история.

Люди относились к Марти с большой теплотой, его называли президентом, восклицая: «Да здравствует президент! Да здравствует Марти!» Он общался с людьми, его многие знали, он все это организовал, и его звали президентом, другого такого не было. Подробности событий, предшествовавших его гибели, известны благодаря записям самого Марти или рассказам его адъютанта, который явился свидетелем его гибели.

И это не нравилось Максимо Гомесу?

Не в том дело. Генерал-аншеф, доминиканец по происхождению, человек уважаемый, выдающийся, Максимо Гомес был сторонником строгости и дисциплины, но весьма своенравным. И он в те дни заявил, имея в виду Марти (который и записал это в своем дневнике): «Не называйте его президентом, я этого не позволяю. Пока я жив, Марти никогда не бывать президентом». Я цитирую не буквально, а самую суть, как я это запомнил. Его заявление вызвано еще и тем, что у него сложилось не очень хорошее мнение о статусе президента военной республики, потому что в разгар войны он считал невозможным существование подобной должности из-за отсутствия постоянного места пребывания. Марти казался ему человеком особой нравственной чистоты.

Когда в тот майский день 1895 года внезапно вспыхнул бой, он приказал Марти остаться с адъютантом по имени Анхель де ла Гуардиа. Марти не остался, позвал с собой своего юного адъютанта, воскликнув: «Парень, атакуем!» Никого не дожидаясь, он направил свою лошадь на внушительные силы испанцев, укрывшихся в сельской постройке. И тут же погиб.

Де ла Гуардиа поведал об этом в бесценных мемуарах, опубликованных после той войны. Прежде чем отправиться в бой, Марти делал записи в дневнике и сочинял письмо Мануэлю Меркадо, мексиканцу, который в течение многих лет был его близким другом. В этом письме, оставшемся незаконченным, он признавался: «Я уже каждый день рискую отдать свою жизнь за родину и во имя долга — поскольку я его осознаю и полон решимости его исполнить, — стремясь не допустить, чтобы одновременно с обретением независимости Кубой Соединенные Штаты Америки распростерлись до Антильских островов и с возросшей силой обрушились на земли нашей Америки. Все, что я совершил до сих пор и еще совершу, направлено к этому». И затем добавил: «Приходится умалчивать об этом и действовать как бы не напрямую, поскольку есть вещи, которые, чтобы их добиться, должны осуществляться скрытно, а объяви я о них, как есть, возникли бы слишком большие трудности, чтобы преодолеть их и достичь цели». Дословная цитата. Он говорил об этом в последнем, оставшемся неоконченным письме.

Это последнее, что написал Марти?

Он говорил поразительные вещи: избежать того, чтобы по достижении независимости Кубы и Пуэрто-Рико Соединенные Штаты Америки с возросшей силой обрушились на народы Америки. «Все, что я совершил до сих пор и еще совершу, направлено к этому», — писал он. И добавлял: «Приходится об этом умалчивать». И объяснял почему. Вот то удивительное наследие, которое этот человек оставил нам, кубинским революционерам.

Кажется, будто Вы особо отметили для себя эти высказывания. Вы также позаимствовали их в качестве политического проекта?

Да. Я начал приобретать политическую культуру именно с этих слов, практически по окончании школы, потому что все это время учился в католических колледжах, куда меня отправляли родители: сначала в Ла Саль, созданном французами, до середины пятого класса; в иезуитском колледже Скорбей, до окончания второго года полной средней школы, и в Вифлеемском, в Гаване, опять-таки у испанских иезуитов, когда только закончилась страшная Гражданская война, во время которой испанцы расстреливали друг друга.

Уже после школы я много читал, испытывая огромную симпатию к кубинским патриотам, к их борьбе. В школе мне об этом мало рассказывали. Но поскольку Республика Куба, как говорили, была обязана своей независимостью американцам, откуда мне было знать, в чем именно состояла роль патриотов в наших освободительных войнах.

Да, я бывал в Сантьяго-де-Куба, в крепости Морро и в бухте, южнее которой состоялось знаменитое морское сражение между эскадрами США и Испании[13]. Я ничего не знал — ни как все было, ни что послужило причиной интервенции. Я действительно видел то здесь, то там огромные пушечные ядра, оставшиеся напоминанием об обстреле — позже мне пришлось это узнать, — однако я не мог взять в толк, что это была за война и почему она началась. Ученик четвертого, пятого или шестого классов, у которого не было наставника, — вот кем я был тогда. Некому было мне объяснить те события, а самостоятельно я не мог разобраться в них.

Однако, став подростком, Вы начали читать работы Хосе Марти и осознавать его политическое значение?

Первое, что я прочел подростком, это книги о войнах за независимость и работы Хосе Марти. Я стал поклонником Марти, когда начал читать его произведения. Боливар предчувствовал приход империализма, написав в 1823 году: «Кажется, что Соединенные Штаты предназначены Провидением для того, чтобы погрузить Америку в пучину бед во имя свободы». Точно так же и Хосе Марти разглядел формирование империализма. Марти был первым, кто заговорил об зарождающемся империализме. Уж кому-кому, а ему было известно об экспансионизме, о войне США против Мексики и об их прочих войнах. Он был активным противником и критиком внешней политики Соединенных Штатов Америки. Он явился предтечей. Хосе Марти еще до Ленина организовал партию с целью подготовки революции — Кубинскую революционную партию. Это не была социалистическая партия, так как на Кубе тогда существовало рабство и горстка свободных людей, патриотов, боролась за национальное освобождение. Однако эта партия проповедовала весьма передовые идеи, направленные против рабства, за независимость и гуманизм.

Марти читал Карла Маркса?

Вероятно, какие-то работы Маркса он читал, потому что в своих произведениях он о нем упоминает. У него есть два или три замечательных высказывания о Марксе, и одно из них, как сейчас помню, следующее: «Поскольку он встал на сторону бедных, он заслуживает уважения»[14]. Имеются и другие высказывания, содержащие хвалебный отзыв о Марксе.

Не кажется ли Вам, что идеи Маркса каким-то образом могли повлиять на мировоззрение Марти?

Теория Маркса исходит из развития производительных сил в наиболее передовых капиталистических странах. Он считал, что возникновение рабочего класса похоронит капиталистическую систему. Об этом он написал как раз в момент вторжения США в Мексику в 1845 году, когда был аннексирован Техас. И Маркс, как мне говорили, заявлял, что он считает эту аннексию положительной, поскольку она вызовет ускоренное развитие производительных сил, рабочего класса, противоречий и кризиса, который приведет к социализму. Такова была схема Маркса. Проблема колоний в ту эпоху не обсуждалась. Ленин был первым, кто подошел к данному вопросу с точки зрения социализма.

Какое влияние Маркс оказал на Марти? Не знаю, располагают ли самые опытные специалисты по Марти информацией о том, с какими именно трудами Маркса он был знаком. Однако ему было прекрасно известно, что Маркс выступал на стороне обездоленных. Вспомните, что Маркс ратовал за организацию бедных и основал Коммунистический Интернационал. И Марти наверняка об этом знал, хотя дебаты велись почти исключительно насчет Европы, а Марти боролся на национальное освобождение колониальной страны, где существовал рабский труд.

На Марти произвела неизгладимое впечатление жестокая и беззаконная расправа с восемью кубинскими студентами-медиками в 1871 году. Ему исполнилось всего 18 лет, когда их расстреляли 27 ноября 1871 года. Помимо упомянутых его произведений, у него есть чудесная поэма — «Моим братьям, погибшим 27 ноября». Ему было известно и о казни 1 мая 1886 года рабочих-мучеников из Чикаго. Этот день стал отмечаться как День международной солидарности трудящихся. Марти вел борьбу, начал свою войну в 1895 году и погиб в мае того же года.

Погиб в бою, с оружием в руках?

Он, человек умственного труда, глубоких убеждений, погиб в сражении.

Он грезил о будущем. Как он преклонялся перед кубинскими борцами за независимость! Неизменно отмечал 27 ноября и 10 октября; последняя дата — начало первой национально-освободительной войны в 1868 году. Он был писателем, почти биографом, апологетом всех великих патриотов того времени. У него был свой неповторимый стиль. Его выступления непросто понять, это поток идей, который начинает бурлить, едва сорвавшись с губ. Я иногда позволяю себе выразиться так: «Водопад мыслей в ручейке слов». Он отражал в нем, фраза за фразой, целый мир — таков был стиль выступлений Марти. Некоторые его речи широко известны, особенно те, которые были произнесены по поводу наиболее важных знаменательных дат.

Подобно любому западному мыслителю-гуманисту, он придерживается христианской этики. Он был высоконравственным человеком. На него в огромной степени повлияли наиболее значимые моральные принципы христианства, также как и героические традиции национально-освободительных войн Западного полушария, борьба в Европе, Французская революция. Он был журналистом, писателем, поэтом, политиком, мечтателем.

Организовал партию (повторяю, еще до того, как Ленин организовал свою), чтобы руководить национально-освободительной борьбой, противодействуя еще бытовавшим идеям о присоединении Кубы к США, а также идеям об автономии, и вел ожесточенную полемику с идеологами этих течений, которые не решались говорить о независимости Кубы. Будучи человеком миролюбивым, искренне желающим мира, Марти ратовал за войну, хотя и призывал к «войне необходимой и быстрой», стремясь организовать ее таким образом, чтобы жертв оказалось как можно меньше. Разумеется, он был непримиримым противником рабства и расизма, в его работах замечательно об этом написано.

Он был сторонником республики «всех и для блага всех»: кубинцев, испанцев, самых разных этнических групп. Его манифест, подписанный еще в Санто-Доминго совместно с Максимо Гомесом, которому отводилась роль главнокомандующего, — это обещание грандиозного будущего: он излагал мысли о том, какой надлежит быть республике, по сути, это самое передовое по тем временам представление. Однако нельзя утверждать, что он был марксистом. Нет сомнения в том, что он сочувствовал рабочим и поэтому восхищался тем, что задумал Маркс, так как тот заслуживал уважения, поскольку встал на сторону бедных.

Хосе Марти с поразительной основательностью разбирался во всем, в том числе и в экономике. У него есть работы, пророческие статьи — когда Соединенные Штаты Америки впервые предложили нечто вроде АЛКА[15], экономического сообщества США со странами Латинской Америки. Не знаю, знакомы ли Вы с ними, ведь Вы столько писали о неолиберальной глобализации и АЛКА. А вот Марти боролся со своего рода АЛКА, существовавшей в его время, и мудро объяснил, почему странам Латинской Америки не подходит это экономическое сообщество, почему не подходит этот альянс, этот союз с США, со страной, стоявшей на более высокой ступени развития.

Марти заранее отвергал экономическую зону свободной торговли?

Марти написал превосходные статьи, которые хоть сейчас можно переиздать, чтобы выступить против захватнических планов США, чтобы было видно, как далеко уходят корни современных идей. Уже на этом примере видно, насколько универсальными были мировоззрение и интеллект Марти.

Он ведь думал о независимости не только Кубы, но и Пуэрто-Рико, не так ли?

Именно так. Его целью была независимость этих обоих островных государств.

Возникли невероятные и непредвиденные препятствия, и это когда он уже должен был отдать приказ о начале войны, когда у него уже была намечена дата и закуплено оружие — ценой многих жертв, на деньги, собранные среди рабочих Тампы. Хосе Марти был руководителем кубинских рабочих того времени и кумиром рабочих-табачников Тампы, главных жертвователей на борьбу за независимость.

Эти табачники были кубинскими эмигрантами, которые работали во Флориде?

Кубинцы, которые работали там в силу той или иной причины. Хосе Марти пользовался большим авторитетом среди эмигрантов, и особенно в упомянутом городе США, среди тех, кто специализировался на скручивании кубинского табака; табак в виде сырья поступал с Кубы, а во Флориде эти рабочие его скручивали. Многие из речей Марти были произнесены там, ядро его партии составляли именно те рабочие, в основном как раз эти самые табачники. Хотя вопрос о социалистической республике не ставился, программа Хосе Марти была самой гуманной и самой передовой для того времени. Если продолжить его идеи развивать дальше, то получится социалистическая программа. То же самое я говорю и о Новом Завете, и о проповедях Христа. На основе проповедей Христа можно разработать радикальную социалистическую программу, причем неважно, верует человек или нет.

стос в определенный момент прибег к насилию, когда избил торговцев и изгнал их из храма. Тем не менее возникли некоторые тенденции, которые в итоге оказались, конечно, не слишком христианскими, поскольку допускали союз с богачами.

В глубине души вы настоящий христианин?

Недавно я сказал Уго Чавесу, президенту Венесуэлы (поскольку Чавес верующий христианин и часто упоминает об этом): «Если меня назовут христианином не с религиозной, а с социальной точки зрения, я утверждаю, что также являюсь и христианином», исходя из тех убеждений и целей, которых придерживаюсь.

Христианство — это первое учение, возникшее во времена варварства и даровавшее человечеству целый ряд основных понятий. Нет необходимости быть христианином в религиозном смысле, чтобы усвоить представления о нравственности и социальной справедливости, которые принесло с собой данное учение.

Я же социалист, марксист и ленинец, продолжаю им быть и таким и останусь.

И конечно же приверженцем Хосе Марти?

Разумеется, сначала я стал приверженцем Марти, а уже потом стал приверженцем всех троих — Марти, Маркса и Ленина.

Вы считаете себя продолжателем учения Марти?

Учение Марти было первым политическим учением, с которым я познакомился; однако ко времени нападения на Монкаду в 1953 году я уже прочитал достаточно много литературы о социализме, развил идеи Марти дальше и, кроме того, стал сторонником радикальных социалистических взглядов, которых я затем твердо придерживался в течение всей жизни. Поэтому, когда Вы говорите, что наша революция началась 26 июля 1953 года, мы говорим, что она началась 10 октября 1868 года и продолжается на протяжении всей последующей истории.

Я Вам объяснил роль Марти, а также те причины, в силу которых мы стали его последователями. Простите, что я так увлекся, но раз уж мы затронули эту тему, мне пришлось на ней остановиться.

1

Льянеро — свободное крестьянство, занимавшееся преимущественно скотоводством на равнинах Венесуэлы. — Примеч. ред.

2

Рабство в США было отменено в 1863 году. — Примеч. ред.

3

Мамби (исп.) — прозвище, данное испанцами кубинским патриотам — участникам национально-освободительной борьбы против колониального гнета. — Примеч. пер.

6. «История меня оправдает»

Арест — Лейтенант Сарриа — «Идеи не убьешь» — Суд — Прения — Тюрьма

С фермы Сибоней Вы отправились в горы?

Я был намерен продолжать войну. Мне удалось собрать околр 20 человек, хотя оружие, которое мы смогли достать, годилось только для нападения и захвата военного объекта практически врукопашную, но не подходило для войны иного рода. Я отправился в горы, чтобы продолжить борьбу. Я сказал товарищам: идем в горы.

Первоначальный замысел заключался в том, чтобы перебраться на другую сторону горной цепи, ближе к Реаленго 18, памятному месту крестьянских восстаний, и в том районе продолжить бой, начатый в Монкаде. Поскольку мы находились на уровне моря, было необходимо подняться на вершину горного хребта, более чем на тысячу метров, что составляло его среднюю высоту в данном районе. Как и следовало ожидать, солдаты, передвигавшиеся по шоссе и горным дорогам на автотранспорте, опередили нас и захватили высоты.

Среди тех людей, которыми мы располагали, несколько человек были ранены, другие обессилели и были не в состоянии переносить дневные или ночные переходы, чтобы поскорее уйти из этого района, наполненного солдатами. Мы были без проводников, без информации, без воды, без пищи и прочих крайне необходимых вещей. Ба-тистовцы систематически подвергали пленных зверским издевательствам, а затем почти всегда их убивали. Это случилось с десятками пленных. Скандал и возмущение распространились по Орьенте, а затем и по всей стране: Архиепископ Сантьяго-де-Куба, его преосвященство Перес Серантес, вместе с другими видными деятелями начал предпринимать шаги с целью спасения тех, кто выжил после штурма.

Пытаясь выйти из окружения указанным путем, мы несколько раз видели солдат. Их винтовки и автоматы калибра 30,06 и другое военное оружие отличалось гораздо большей дальнобойностью, чем винтовки 22-го и ружья 12-го калибра, которыми располагали мы. В новых условиях я уже успел поменять свое ружье на винтовку 22-го калибра, превосходящую его по дальности и точности.

Местность была каменистая, с обрывистыми склонами. В нашей маленькой армии появились новые раненые по причине самопроизвольных выстрелов нашего оружия. Врача не было. Я решил эвакуировать раненых и физически наиболее истощенных в город Сантьяго, отправив с ними одного товарища, который был уполномочен попросить поддержки населения в деле оказания помощи. Тогда я эвакуировал 12 человек.

Под давлением населения пытки и массовые убийства прекратились. Батиста и его режим начали выказывать страх. Я оставался с восемью товарищами, пятеро из которых занимали определенное положение в организации: они оставались с нами, и мы должны были их оберегать, хотя некоторые из них находились в достаточно слабом физическом состоянии, а трое из нас восьмерых вообще являлись ответственными руководителями высшего ранга: Оскар Алькальде[1], член правления, Хосе Суарес[2], командир артемисского отряда, и я.

Несмотря на столь огромные препятствия, я не отказывался от намерения продолжить борьбу. Так как в сложившихся условиях представлялось сомнительным, чтобы мы могли перебраться через горный хребет, я решил пойти по другому пути. Мы должны были пробраться по береговому району к бухте Сантьяго-де-Куба; я хотел дойти до пункта под названием Ла-Чивера, переправиться на шлюпке на другую сторону бухты и двигаться к Сьерра-Маэстре, до которой оттуда уже рукой подать.

Осуществить данный маневр не представлялось возможным для тех, кто находился в плохом физическом состоянии и нес меньшую ответственность, чем трое упомянутых руководителей. К счастью, мы трое могли попытаться осуществить переход. Совместно мы всесторонне проанализировали положение. Алькальде, Суарес и я были в состоянии передвигаться. Пятеро остальных должны были воспользоваться гарантиями (которых потребовали и отчасти добились Католическая церковь и другие организации) физической неприкосновенности пленных и сохранения им жизни. Так как некоторые из тех, кто выжил, попали в плен, пятерым предстояло присоединиться к ним и передать новости и инструкции.

После того как решение было принято, мы стали дожидаться темноты, чтобы добраться до дома одного крестьянина, который пользовался хорошей репутацией и владел хутором рядом с шоссе Сантьяго—Сибоней; он мог бы связаться с архиепископом и попросить о помощи.

Когда стемнело, мы прошли несколько километров до его дома, сопровождая пятерых товарищей. По пути мы припрятали оружие тех, кому предстояло эвакуироваться. Мы, трое оставшихся, продолжали путь вооруженными.

Мы обговорили детали с тем крестьянином и вернулись назад, собираясь дождаться ночи в лесном массиве неподалеку от шоссе. Мы были уверены, что рано утром сможем его пересечь и двинуться дальше по заросшим бурьяном пустошам и прибрежным зарослям, чтобы достичь бухты как можно скорее, до того как противник заметит наше новое передвижение.

В подобных обстоятельствах любовь к скалолазанию, которым я увлекался в школьные годы, должна была сослужить мне добрую службу.

На другом берегу, до которого мы намеревались добраться, в нескольких километрах от моря в северо-западном направлении находится поселок Эль-Кобре; в его окрестностях, особенно на юго-западе, виднелось несколько гор, поросших лесом, на которые я совершил восхождение, когда был учащимся колледжа Скорбей. Теперь мы планировали поход к бухте с целью переправиться на тот берег и двинуться по центру внушительного горного массива.

Кто бы мог тогда подумать, что через три с половиной года мне придется продвигаться от Алегрия-де-Пио на восток, в сторону этих самых гор?

Однако форсирование бухты так и не было осуществлено. Мы совершили глупую ошибку. Пройдя в обратном направлении два или три километра вверх по склону в поисках места, где можно было бы поспать и дождаться следующей ночи, мы (нет бы поступить точно так же, как поступали до того дня, то есть поспать в лесу) набрели на хижину, небольшой домишко, сарайчик, вроде тех, в которых крестьяне хранят плоды королевской пальмы и все прочее. И тут, невзирая на близкое присутствие противника, уже несколько дней терпя холод, голод и всяческие лишения (а в следующую ночь нам предстоял долгий переход к бухте Сантьяго), мы не устояли перед искушением поспать в этом сарайчике, недалеко от того места, где спрятали оружие товарищей, оставшихся на хуторе у крестьянина. И мы заснули в этом домишке, укрывшись в нем от холода, тумана и сырости.

Помню, прежде чем окончательно проснуться — мы проспали четыре или пять часов, — я услышал шум, похожий на цоканье копыт лошадей, идущих шагом, и спустя несколько секунд раздался сильный и громкий удар в дверь, ее распахнули ударом приклада, и мы очнулись ото сна, когда дула солдатских винтовок уперлись нам в грудь. Вот так мы и попались врасплох самым позорным образом, нас схватили и связали нам руки за спиной в считаные секунды.

Вы были без оружия?

Наше оружие осталось при нас, однако лично у меня была длинноствольная винтовка 22-го калибра. Впоследствии в Алегрия-де-Пио, после высадки с «Гранмы» в 1956 году, со мной произошел почти похожий случай, но тогда я предпринял меры: спал, уткнув винтовочное дуло себе в подбородок, потому что после ужасного воздушного налета, во время которого пять или шесть истребителей, по восемь пулеметов 50-го калибра на каждом, в течение нескольких минут в упор поливали нас огнем, вынудив зарыться в тростниковую солому, меня клонило в сон, и я ничего не мог с этим поделать. В тот раз нас тоже оказалось трое после очередного удара судьбы. Но это уже другая история.

Теперь скажу Вам только вот что: нас схватил этот патруль. Почему? Говорят, крестьянин, которому мы вверили пятерых товарищей, начал звонить по телефону архиепископу или кому-то там еще. Ну, тут можно строить разные предположения: мол, тот донес или же что-то не сложилось. Или у архиепископа перехватывали сообщения. И вероятно, командованию противника таким путем стало известно, что я туда добрался и предпринял отход.

С самого рассвета несколько патрулей прочесывали округу, и один из них набрел как раз на то место, где мы спали, и нас схватили.

Эта дюжина солдат дрожала от ярости, помню, как вены и артерии на шее у них вздулись. Они порывались открыть огонь и уложить нас на месте. Началась словесная перебранка между нами и солдатами. Нас уже связали и усадили на землю, заломив нам руки за спину. Меня не опознали. Мы были такими оборванными, что они не поняли, кто мы. Спросили, как меня зовут, и я назвался другим именем. Вспомнив анекдот, в котором вышучивался некий Франсиско Гонсалес Кальде-рин, я быстро назвался этим именем. Произнеси я тогда свое имя, тех солдат уже никто бы не удержал от убийства. Я действовал по наитию.

Перебранка с солдатами, повторю, вспыхнула почти мгновенно. Нам кричали: «Мы продолжаем дело Освободительной армии!» И все в таком духе. Вот что думали о себе те солдаты, сатрапы, громилы, кто-то вбил им это в голову. Мы им отвечали: «Продолжаем дело Освободительной армии мы».

Это сказали Вы?

Да. Обстановка накалилась, и лейтенант, пытаясь сдержать солдат, приказал им: «Не стрелять». Это был высокий негр 30 или 40 лет. Его звали Педро Саррия. Он вроде бы самостоятельно изучал юриспруденцию. Он старался унять солдат — крепких, сильных, упитанных; шагая по бурьяну, они все вытаптывали на своем пути. Они стояли там, целясь в нас из винтовок, готовые расправиться с нами, как они проделывали это с пленными, и не подозревая о том, что один из пленных теперь — это я. Лейтенант, словно бормоча себе под нос, еле слышно повторял: «Не стреляйте, не стреляйте. Идеи не убьешь, идеи не убьешь». Прошло несколько минут, и тут случилось новое несчастье.

Разозленные солдаты начали шарить вокруг и обнаружили уже упомянутое оружие тех пятерых наших товарищей. Ну все! Это был страшный момент, весьма критический, когда солдаты обнаружили эти винтовки, и кровь у солдафонов вновь забурлила. Они метались то туда, то сюда, и лейтенанту было совсем непросто контролировать своих подчиненных. Однако он продолжал твердить: «Спокойно!» Он особенно не повышал голос — не тот был случай. Но все время говорил: «Спокойно, ребята, спокойно». Он повторял приказ не стрелять, тогда как им безумно хотелось это сделать, и в итоге ему удалось их утихомирить, уж не знаю как, но главное, что он им сказал: «Не стрелять — идеи не убьешь».

Красиво сказано. Верно?

«Идеи не убьешь», — повторял лейтенант, словно разговаривая сам с собой. Но мне-то было слышно, думаю, слышали и солдаты. По крайней мере, мы остались живы. Потом нас заставили подняться и повели к шоссе.

Лейтенант по-прежнему не подозревал о том, что вы — Фидель Кастро?

Он не знал, но я ему вскоре об этом сообщил. Нас подняли, и мы отправились. Вдруг раздались выстрелы где-то там, куда мы направлялись. Похоже, в этот момент тот наш крестьянин наткнулся на военных, и они захватили в плен наших пятерых человек, которые собирались обрести покровительство архиепископа. У меня мелькнула мысль о том, а не было ли все это трюком, чтобы открыть по нам огонь.

Помню, как разъярились солдаты. Это длилось минут 10. Услышав выстрелы, они заметались, смяли заросли, бросаясь из стороны в сторону, а потом на землю. Кричали нам: «Ложитесь на землю!» Я отвечал: «Я не лягу на землю. Хотите меня убить — убивайте стоящим». Я наотрез отказался подчиняться и остался на месте. Тогда лейтенант Саррия, который находился неподалеку от меня, тихо сказал: «Вы очень храбрые, ребята, очень храбрые».

Когда я увидел, как держится этот человек, я ему сообщил: «Лейтенант, я — Фидель Кастро». Он быстро проговорил в ответ: «Никому не говори об этом, никому не говори». Так что с этого момента он уже знал, кто я такой. Знаете, как он поступил? Мы пришли к дому того крестьянина, совсем рядом с шоссе, там стоял грузовик, меня посадили в него; это был тот самый грузовик, в котором сидели другие солдаты с остальными пленными. За руль сел шофер, лейтенант сел справа, а я — посередине. В этот момент подъехал на машине майор Перес Чаумонт[3] (палач, он как раз командовал теми, кто убивал пленных) и потребовал, чтобы лейтенант передал меня ему.

Этот майор Перес Чаумонт являлся ведь командиром того лейтенанта?

Да, и тем не менее лейтенант отказался выполнить его приказ, заявив: «Это мой пленник». Свое неподчинение лейтенант объяснил тем, что он, мол, за меня отвечает и доставит в бивак. Майору не удалось его переубедить, и лейтенант направился в бивак. Если бы он повез меня в казармы Монкада, там меня бы разорвали на куски. Только представьте, как бы я там появился! Батиста повсюду распространил жуткую новость о том, что мы, мол, перерезали горло солдатам, лежавшим в госпитале. Бог весть сколько крови пролилось из-за этой лжи.

Лейтенант Саррия решил не двигаться по проспекту Гарсона, проходившему рядом с казармами, а объехать их и доставить меня в бивак, учреждение, находящееся в ведении полиции. Бивак был гражданской тюрьмой в центре города, и заключенный находился там под юрисдикцией суда. В Монкаду нельзя было везти ни одного из восьмерых пленных. Нас всех, вероятно, поубивали бы. Казарма кишмя кишела озверевшими людьми, жаждавшими крови. Чаумонт являлся одним из самых страшных палачей, какие только были в Монкаде.

Все у них было уже спланировано. Даже в газетах объявили о моей смерти.

Разве это было сделано не после вашей высадки с «Граммы»?

Это так. Но в тот раз, 29 июля, такое сообщение тоже было опубликовано. Я еще находился в горах. Меня еще не схватили. Оно появилось в Атахе, а затем и в других газетах. В те дни мне довелось умереть несколько раз.

Вероятно, лейтенанту Саррии не поздоровилось?

Этого ему не хотели простить. Прибыл полковник Чавиано, который являлся командиром полка (капитан, произведенный Батистой 10 марта в полковники). Он прибыл в бивак, чтобы допросить лично меня. Как раз в тот момент и было сделано фото, где я стою, а сзади меня висит портрет Марти. В том кабинете были сделаны и другие фотографии. Я взял на себя всю ответственность, сказав им: «Я отвечаю за все».

Они утверждали, что наша боевая операция была профинансирована экс-президентом Карлосом Прио Сокаррасом, свергнутым Батистой 10 марта. А я ответил, что все это вранье, что нас ничего не связывало ни с Прио, ни с кем-либо другим. Я им все объяснил. Мне нечего было скрывать, и я полностью взял на себя ответственность: оружие мы приобрели в оружейных магазинах, никто нам его не передавал. Больше никто за это не отвечает. Они позволили войти нескольким журналистам. Один из них был представителем известного органа печати, и я смог поговорить с ним. На другой день прикрыли газету, потому что в эйфории пропустили в печать сообщение обо мне: «Схвачен...» и т. д. Однако это объявление всколыхнуло публику, и уничтожить меня стало непросто.

Перед допросом меня держали вместе с группой уцелевших моих товарищей, однако потом нас разделили и меня посадили в одиночную камеру.

Вы встречались впоследствии с этим лейтенантом Саррии?

Да, конечно. Война продолжалась, он оставался в армии, и отношение к нему со стороны режима было крайне недоброжелательным: его, когда мы боролись в Сьерра-Маэстре, даже запрятали в тюрьму, поскольку именно он взял меня в плен и помешал меня убить. Конечно, никому, кроме меня, тогда не были известны его крылатые слова, которые я процитировал несколько лет спустя. В конце концов, это был его патруль. Представляю себе, как его ненавидели.

Когда война закончилась, в 1959 году, мы произвели его в капитаны и назначили адъютантом первого после победы президента республики. К сожалению, человек столь невероятного самообладания прожил недолго, заболел неизлечимой болезнью, ослеп, а затем умер. Бывает, рассказываешь все это — и самому не верится, это как раз тот случай.

Несомненно, Вы обязаны ему жизнью.

По крайней мере — трижды!

Он не сказал, кто Вы, и не передал Вас своему начальнику?

Увидев, какое благородство проявляет этот человек, я остановился перед ним и сказал: « Я такой-то и такой-то». А он мне на это ответил: «Не говорите об этом». Какие-то другие детали я узнал потом, как он отказался передать меня майору Пересу Чаумонту. Я заметил, что он намеренно усадил меня рядом с шофером, посередине, а сам сел справа. Чем это все объяснить? Этот человек занимался самообразованием, он был благородным и мужественным человеком. Вот почему меня не убили в первое же мгновение.

Он спас мне жизнь в третий раз, когда отказался везти меня в казармы Монкада и доставил меня в бивак[4].

Я сидел в провинциальной тюрьме Бониато, а потом, когда начался судебный процесс, в понедельник 21 сентября 1953 года, я взял на себя собственную защиту. И как адвокат начал допрашивать всех свидетелей и всех убийц. Это было грандиозно. Они не выдержали, удалили меня с процесса, потому что не могли помешать моим разоблачениям.

Вы защищались самостоятельно?

Конечно, и все высказал.

И закончили своей знаменитой речью «История меня оправдает»?

Я думал, что они в любой момент сотворят какую-нибудь пакость, и в тюрьме Бониато, где меня держали, когда мне запретили разговаривать с товарищами, находившимися в том же помещении и проходившими перед моей камерой, я объявил голодовку и добился желаемого. Потом меня вновь изолировали, я просидел в одиночной камере 75 суток, никто не мог со мной разговаривать. Я пытался найти способ общаться на минимально необходимом уровне.

В определенный момент они даже сменили охранников, которые меня стерегли, потому что некоторые из них стали моими друзьями. Специально были подобраны другие, которые были переполнены ненавистью, но и один из этих тоже стал мне другом. Три года спустя он, как солдат пехоты, попал в наше окружение в бою при Маффио в конце 1958 года. Это был крестьянский парень в группе солдат-держиморд, поставленных нас стеречь.

В дни голодовки, когда мне приносили еду, я кричал: « Мне не нужна еда, скажите Чавиано, который был командиром полка в Монкаде, — пусть засунет ее себе в анальное отверстие!» Конечно, я употребил другой, не медицинский термин, но мне не хочется повторять его сейчас. Может показаться, что я спятил, однако надо принять во внимание то душевное состояние, в котором я находился: ведь я знал и помнил о том, что эти головорезы сотворили — о жутких пытках и ужасных преступлениях, совершенных ими против наших товарищей.

Мы уже считались мертвыми, убить нас ничего не стоило. Я объявил голодовку, им пришлось услышать меня, и тогда мне было позволено переговорить с Айде, Мельбой и другими. От них я узнал множество неизвестных мне фактов и обстоятельств произошедшего, все это представляло важность для судебного процесса. Конечно, я заранее передавал свои записки, иногда перебрасывал их, потому что передо мной всегда стоял солдат, но мы с ним общались; в итоге они уступили моему требованию, и я снова начал питаться. Эти изверги-тюремщики держали свое слово только 24 часа, а затем меня опять изолировали, однако этот бой я у них уже выиграл. Я не стал возобновлять голодовку. Возможно, именно этого они теперь зачем-то добивались.

Во время моей голодовки один из начальников разговаривал со мной. Знаете, что он мне сказал? «Вы же приличный, воспитанный человек, не произносите таких слов». Выкрики, которыми я одаривал их три раза в день, обеспокоили всех всерьез. Это слышала вся тюрьма, солдаты, заключенные, гражданские служащие и все вокруг. Они были подавлены.

У меня были набросаны кое-какие заметки, хотя это не разрешалось. Пригодились те знания, которые я получил при изучении политических и общественных наук, некоторые из них я сумел освежить в памяти. Кроме того, я достал некоторые работы Марти.

Что Вы собирались делать в случае падения казарм Монкада?

Если бы Монкада пала, три тысячи единиц оружия попали бы в наши руки. Вы же помните, что все мы были «сержантами». Известие о «восставших сержантах» посеяло бы хаос в рядах врага. От имени некоторых из тех, кого мы захватили бы в плен, узнав их имена и шифры, мы отправили бы командирам всех частей в провинциях сообщение о «восстании сержантов», у которого, как я уже говорил, в Республике Куба имелся конкретный и единственный прецедент. Нам понадобилось бы три или четыре часа на распространение данной дезинформации.

Вслед за этим мы сообщили бы, кто же в действительности взял казармы Монкада. То есть сообщили бы, кто мы на самом деле. Тем временем все оружие, чтобы уберечь его от вероятного налета на казармы, было бы перепрятано в городе. Они бы не посмотрели на то, есть там солдаты или нет.

Наш план заключался в том, чтобы в срочном порядке перебросить оружие из Монкада в разные здания в городе, потому что возможность контратаки существовала лишь со стороны авиации. Железная дорога нас не волновала, ее легко перерезать, зато нас беспокоило центральное шоссе, по которому могли подойти подкрепления для ответной атаки, — из ольгинского полка и из других гарнизонов данного региона. Поэтому-то мы и атаковали Баямо. Было крайне важно перерезать центральное шоссе в районе моста через Кауто. Народ поднялся бы, можете не сомневаться, потому что любой, кто бы выступил против Батисты, немедленно получил бы народную поддержку.

Вначале мы бы предстали «сержантами», и в Монкада в первое время никто бы не знал, что происходит. Мы направили бы сообщения во все провинциальные части.

Воспользовавшись их средствами связи?

Да, используя их связь. От имени сержантов полка мы разослали бы сообщения в другие казармы, чтобы вызвать сумятицу и хаос, пока будем вывозить оттуда оружие.

Сначала это выглядело бы как бунт сержантов и породило бы настоящую неразбериху в вооруженных силах.

По прошествии нескольких часов мы заявили бы о том, кто мы такие, а, главное, передали бы выступление лидера Ортодоксальной партии, во время которого он трагически лишил себя жизни.

Эдуарда Чибаса?

Мы собирались передать его последние слова с главной радиостанции Сантьяго.

Вы собирались занять радиостанцию?

Конечно, само собой разумеется. Сразу же после взятия казарм Монкада.

Не одновременно?

Нет, что Вы, в этом не было необходимости, прежде нужно было взять казармы, а потом уже занимать любой другой объект.

Вначале мы должны были проделать менее публичную работу, действуя через средства связи, имеющиеся в казармах, которые мы намеревались занять и создать беспорядок среди солдат армии.

В результате первого шага все бы подумали, что жандармы — как их называло население — дерутся между собой, и это нанесло бы урон и вызвало сумятицу в их рядах, а мы тем временем сумели бы организоваться и проделать следующие шаги.

Затем мы собирались занять провинциальную радиостанцию. Весь материал был уже подготовлен: декреты, которые впоследствии появились в публикации «История меня оправдает»[5], обращение к народу и призыв к всеобщей забастовке, потому что обстановка была подходящей, можете не сомневаться.

Все это мы осуществили 1 января 1959 года, когда руководители определенного ранга, уже после поражения, попытались устроить в столице переворот.

Когда Вы устремились на штурм казарм Монкада, думали ли Вы о том, какого рода режим установите в случае победы? Думали ли Вы, к примеру, о СССР?

Мы не думали ни о СССР и ни о чем подобном, это пришло потом. Мы верили, что на нашей планете существует суверенитет, что это реальное право, признаваемое на Кубе после ее двух войн за независимость, унесших более 50 тысяч жизней, тогда как кубинское население было весьма малочисленным. Мы верили в это. Еще мы верили, что за нами будет признано право устроить революцию, которая пока еще не была социалистической, но уже была близка к ней. Чтобы это понять, надо читать материалы защиты, мою речь, известную под названием «История меня оправдает». Там излагаются все основные моменты будущей социалистической революции, которая ни в коем случае не должна была произойти немедленно; она осуществлялась бы постепенно, но уверенно и неотвратимо. Однако в случае необходимости мы, не колеблясь, провели бы ее радикально.

Нападение на казармы Монкада обернулось пытками и смертью для многих товарищей, а для некоторых, включая Вас, — тюрьмой. Почему же Вы, потерпев такую неудачу, не сделали, например, вывод о том, что вооруженный путь в конечном итоге невозможен?

Наоборот. Когда мы напали на казармы Монкада, мы уже планировали отправиться в горы, взяв туда все оружие, захваченное в казармах, если режим не падет. А я уверен, что он пал бы.

В то время в Латинской Америке больше нигде не велась партизанская война, не так ли?

В 1948 году, когда я стал очевидцем восстания в Боготе, в Колумбии существовали вооруженные группы, однако они не планировали ведение партизанской войны, в отличие от того, как это произошло на Кубе. В Латинской Америке было много движений и много вооруженных выступлений. Была революция в Мексике, которая нас очень вдохновляла; также имела место героическая борьба Сандино[6].

Сандино в Никарагуа в 1930-е годы?

«Генерал свободных людей...» Это все исторические примеры.

В то время Вам была хорошо известна героическая эпопея Сандино?

Предостаточно. Подвиги Сандино мы знали почти наизусть. У него имелась малочисленная армия, которую в книгах называли «небольшой армией безумцев». И к тому же я много читал о том, что совершили на Кубе отважные военачальники наших войн за независимость — Масео, Гомес и другие.

Войны на Кубе Вам были известны очень хорошо?

Да. Они сослужили нам службу, чтобы выработать иную стратегию, потому что Хосе Масео и Максимо Гомес имели конницу, очень подвижную армию и передвигались, как принято говорить, куда ветер дунет. Почти все бои были встречными. Напротив, наши главные бои в условиях нашей войны были спланированы, заранее вырыты траншеи и приняты многие другие необходимые меры. Наши предшественники на протяжении всей войны за независимость ни разу не вырыли ни одного окопа; разве что однажды, кажется, где-то там, в Пинар-дель-Рио. Почти все бои были встречными, в то время как нам приходилось их предвидеть и планировать.

Сначала нам представлялось, что для войны более всего подходит поросшая лесом гора, примерно в 1200 метров высотой. Потом мы стали воевать посреди равнины, на шоссе, на плантациях кофейных деревьев, манго, сахарного тростника. Так что волей-неволей всему научишься. Батистовцы, например, в любом бою всегда использовали против нас авиацию, имелись у них и другие преимущества. Боевая учеба была очень суровой, потому что силы оказались во многом неравны, и вот это огромное различие, на мой взгляд, как раз и научило нас разрабатывать тактику и идеи, которые компенсировали бы эту разницу в силах.

Сначала с нами чуть было не покончили путем предательства, однако наступил такой момент, когда стало невозможно нанести нам смертельный удар с помощью предательства, или поймать нас, или вообще что-либо с нами сделать. Наша армия в Сьерре ни разу не попала в засаду. Наоборот, мы часто охотились на них; появлялась их сильная колонна в 300 человек, например, целое войско, а у нас было только человек 70 или 80, чтобы нанести удар и остановить врага.

Вы были знакомы с идеями Зиапа[7], Хо Ши Мина[8], Мао9 о революционной войне?

Видите ли, мы знали, что вьетнамцы — необыкновенные солдаты, они только что одержали победу над французами в Дьенбьенфу в 1954 году, но это была война иного рода — с использованием массы людей, артиллерии и самого разного оружия. У них была настоящая армия. Мы начинали с нуля, и армии у нас не было.

Когда Мао начал Великий поход в Китае в 1935 году, он осуществил военную операцию, о которой мы на Кубе мало что знали. Потом я об этом много читал. В кубинских условиях подобный поход ничего не дал бы, хотя его тактика и политико-военные принципы представляют ценность в любой войне. Мао смог продемонстрировать, что не существует ничего невозможного, потому что они прошли тогда с боями 12 тысяч километров.

Наша проблема заключалась в том, что мы оказались в совершенно других условиях борьбы.

7. Че Гевара

Мексика — Встреча с Че — Родство душ — Личность и воля — Подготовка к партизанской войне —

Тренировка

Проведя два года в тюрьме на острове Пинос, Вы отправились в изгнание в Мексику и, приехав туда, впервые встретились с Эрнесто Че Геварой. Что бы Вы могли рассказать о том, как это произошло?

Мне всегда доставляет удовольствие говорить о Че1. Известно, что он во время учебы в Аргентине совершил путешествие: проехал на мотоцикле по своей стране[2], а затем по разным латиноамериканским государствам — например Чили, Перу, Боливии[3]. Нельзя забывать о том, что в Боливии в 1952 году, после военного переворота 1951 года, возникло мощное движение рабочих и крестьян, которые вступили там в бой, и это имело большое влияние[4].

Известно, что Че перед самым получением диплома врача вместе со своим другом Альберто Гранадо отправились в путешествие, во время которого они посетили ряд больниц и в конце концов устроились врачами в лепрозорий где-то на Амазонке[5]. Че объехал много мест в Латинской Америке: побывал на медных рудниках Чукикама-та в Чили, труд в которых чрезвычайно тяжел; пересек пустыню Атакама; посетил развалины Мачу-Пикчу в Перу; совершил плавание по озеру Титикака, знакомясь при этом с коренными жителями этих мест и проявляя к ним живой интерес. Он побывал также в Колумбии и Венесуэле. Он очень интересовался всей латиноамериканской тематикой. Еще со студенческих времен он проявлял интерес к марксизму и ленинизму. Известно также, что он отправился в Гватемалу во время событий, связанных с Арбенсом[6].

Президент Хакобо Арбенс проводил тогда в Гватемале весьма прогрессивные реформы?

Да. Там шел очень важный процесс аграрной реформы, в результате чего земли огромных банановых плантаций, эксплуатируемых одной крупной транснациональной компанией США, были распределены между гватемальскими крестьянами. Военные Гватемалы при поддержке Соединенных Штатов Америки устроили переворот, и с упомянутой аграрной реформой тотчас же было покончено. В те времена говорить об аграрной реформе означало там быть коммунистом, таких автоматически записывали в коммунисты.

В Гватемале провели одну такую реформу — и, как и повсюду, сильные мира сего с самого начала ей воспротивились. Кроме того, США и их специальные институты немедленно организовали контрреволюционные операции, с тем чтобы свергнуть избранного президента Хакобо Арбенса. Для этого они вторглись в Гватемалу при пособничестве военачальников ее старой армии.

Когда наше движение атаковало казармы Монкада 26 июля 1953 года, некоторым товарищам удалось покинуть страну. Антонио «Нико» Лопес[7] и другие отправились в Гватемалу. Че уже находился там, и свержение Хакобо Арбенса стало для Че тяжелым ударом. Тогда же он познакомился с нашими товарищами и поехал с ними в Мексику.

Ваш брат Рауль познакомился с ним раньше, чем Вы?

Да, потому что Рауль одним из первых уехал с Кубы в Мексику. Его уже обвиняли чуть ли не в закладывании бомб, и я сказал ему: «Тебе надо уехать». Мысль о том, чтобы подготовиться в Мексике к возвращению на Кубу и к вооруженной борьбе на острове, зародилась у нас в тюрьме. На Кубе это было традицией — так использовать свое тюремное заключение. Рауль отправился в Мексику и через наших товарищей, которые там уже находились, познакомился с Че. Вернее, его еще не называли так — Че, он был Эрнесто Гевара. «Че!» — так аргентинцы обращаются к остальным. Вот кубинцы и прозвали его «Че», и под этим именем он постепенно стал известен.

Мне удалось немного задержаться с отъездом, поскольку я не находился в непосредственной опасности, но я не мог вести агитацию на Кубе, и наступил момент, когда мне тоже пришлось отправиться в Мексику. Помимо всего прочего появилась необходимость быстро подготовить возвращение на Кубу. Выйдя из тюрьмы, мы развернули широкую кампанию по распространению наших идей и формированию революционного сознания, создали структуру нашей собственной революционной организации — «Движение 26 июля» — и доказали невозможность продолжать борьбу мирным и законным путем.

Че уже разделял Ваши идеи?

Че уже был марксистом. Хотя он не состоял ни в одной партии, но он был марксистом по убеждению. Там, в Мексике, он поддерживал контакт с Нико Лопесом, одним из руководителей нашего «Движения», скромным человеком, отличным товарищем. Нико был членом Ортодоксальной партии, крайним радикалом, смельчаком. Я очень много беседовал с ним о марксизме, он уже проникся его идеями. Он участвовал в нападении на казарму Баямо. Общность взглядов — вот что явилось одним из факторов, в наибольшей степени способствовавших моему сближению с Че.

Впервые встретившись с Че, почувствовали ли Вы в нем что-то особенное?

Че вызывал у людей симпатию. Он был из тех людей, которые сразу вызывают симпатию, его естественность, простота, дружелюбие и достоинство привлекали к нему людей. Он работал врачом в одном из центров Института социального страхования, занимаясь исследованиями — не знаю уж, то ли в области кардиологии, то ли аллергии, потому что сам был аллергиком.

У него была астма?

Да. Но речь не об этом. Нашей небольшой группе, оказавшейся в Мексике, он пришелся по душе. Рауль успел с ним подружиться. Я познакомился с Че, приехав в Мексику. Ему тогда было 27 лет.

Он сам рассказывал[8], что наша встреча состоялась однажды вечером в июле 1955 года на улице Эмпаран в мексиканской столице в доме кубинки Марии Антонии Гонсалес. В том, что он испытывал к нам симпатию, не было ничего необычного, учитывая, что он путешествовал по Южной Америке, видел, что происходило в Гватемале, был там свидетелем интервенции США, знал о нашей борьбе на Кубе и о наших взглядах. Мы приехали, я поговорил с ним, и он сразу же присоединился к нам.

Ему было известно, что в нашем движении участвует и мелкая буржуазия, что мы идем к национально-освободительной, антиимпериалистической революции, а о социалистической революции тогда еще и речи не было, однако это не явилось препятствием, он быстро примкнул к нам, сразу же встал в наши ряды.

Он искал приключения?

Че только и сказал мне: « Единственное, чего я хочу, это чтобы, когда на Кубе победит революция, вы не запретили мне, из государственных соображений, уехать в Аргентину, чтобы бороться за революцию».

У него на родине?

Да, у себя на родине — в Аргентине. Вот что он мне сказал. Мы тогда постепенно начинали проводить политику интернационализма. А чем еще была наша деятельность в Боготе, борьба против Трухильо, выступления за независимость Пуэрто-Рико, за возвращение Панамского канала Панаме, в защиту прав Аргентины на Мальвины и в защиту борцов за независимость европейских колоний в Кариб-ском бассейне? Мы не были новичками. Че выказал нам полное доверие. В ответ на его пожелание я сказал: «Согласен». И возвращаться к этому вопросу больше не было необходимости.

Он начал тренироваться вместе с вами?

Он присутствовал на занятиях по тактике, которые вел у нас испанский генерал Альберто Байо[9], родившийся в Камагуэе, на Кубе, в 1892 году, еще до независимости Кубы. В 1920-е годы он сражался в Марокко в Военно-воздушных силах, а затем, как офицер республиканской армии, участвовал в Гражданской войне в Испании и уехал в изгнание в Мексику. Че посещал все наши занятия по тактике. Байо говорил, что он был его лучшим учеником. Оба увлекались шахматами и там, в лагере, в котором они находились до ареста, играли каждый вечер.

Байо не шел дальше объяснений, как должны действовать партизаны, чтобы выйти из окружения, исходя из опыта марокканских повстанцев Абд аль-Керима, которые во время войны рифских племен не раз вырывались из испанского окружения. Он не разрабатывал никакой стратегии, ему даже в голову не приходило, что партизанское движение может превратиться в армию и что эта армия способна разгромить противника; в этом и заключалась наша основная идея.

Именно это вы хотели совершить?

Говоря об армии, я имею в виду развертывание сил, которые разбили бы другую армию. В этом состоял наш замысел, когда мы отправились в Мексику. Достижения нашего небольшого отряда в первые месяцы борьбы в Сьерра-Маэстре укрепили эту идею.

Ваша идея заключалась в том, чтобы преобразовать партизанский отряд в армию и вести войну нового типа?

Существуют два типа войн: партизанская война и обычная война, которую ведет регулярная армия. Мы разработали способ, как противостоять армии Батисты, располагавшей самолетами, танками, пушками, средствами связи. У нас не было ни денег, ни оружия. Нам пришлось искать и найти способ свергнуть тиранию и осуществить Революцию на Кубе. Наш замысел увенчался успехом. Не буду утверждать, что это только наша заслуга, важную роль сыграл случай. Можно совершать ошибки или же действовать наилучшим образом, и всегда что-нибудь да не сможешь предугадать, погибнуть или спастись из-за какого-то пустяка, из-за вовремя полученной или отсутствующей информации. Вспомните, с какой горечью я говорил о случайных факторах, которые привели к провалу наших планов взятия казарм Монкада после стольких усилий по их подготовке. И мы еще поговорим о нелепой случайности, жертвами которой мы стали после высадки с «Гранмы». Сколько бесценных жизней наших товарищей не удалось нам сберечь в том или другом случаях.

С Байо в Мексике проходили подготовку многие наши товарищи. Мне приходилось заниматься организационными задачами и закупками оружия, а также проводить тренировочные стрельбы. Я не сидел на месте. Мне было трудно присутствовать на занятиях Байо.

Че был прилежен в учебе?

Да, на занятиях по теории, в стрельбе. Он был замечательный стрелок. Там, в Мексике, мы упражнялись в стрельбе на ферме неподалеку от Мехико. Она принадлежала старому товарищу Панчо Вильи, а мы ее у него арендовали. При высадке у нас было 55 винтовок с телескопическим прицелом. Мы упражнялись с этими винтовками в стрельбе на весу по подвижной мишени — баранам, перепрыгивавшим с места на место, — находящейся в 200 метрах от стрелка. Мы могли попасть в тарелку с расстояния в 600 метров. Наши люди стреляли прекрасно. Мы ставили человека на расстоянии 200 метров, а рядом — бутылку; осуществляли наводку через телескопический прицел, позволяющий достичь большой точности. Мы делали сотни выстрелов. Одним из добровольных «мишеней» был Кореец[10]. Мы ставили бутылку на расстоянии фута. Мне много раз приходилось производить подобный выстрел, который никогда не попадал между бутылкой и человеком. Винтовка, конечно, имеет необходимый упор, стрелять из нее нельзя на весу, потому что при малейшем отклонении ранишь товарища. Такая тренировка придавала бойцу окончательную уверенность в обращении с оружием такого рода.

У Че был какой-нибудь военный опыт, когда он там оказался? Никакого военного опыта у него не было.

Че приобрел его там?

Че учился и упражнялся, но он в качестве военного врача находился там с нами и оказался выдающимся врачом, лечил наших товарищей. У него была одна характерная черта, которую я больше всего ценил среди многих его достоинств. В окрестностях мексиканской столицы находится вулкан Попокатепетль. Че подготавливал снаряжение — гора-то эта высокая (более пяти тысяч метров), с вечными снегами на вершине, — начинал восхождение, прилагал огромные усилия — и не достигал вершины. Че болел астмой. Астма сводила на нет все его попытки взобраться на гору. Через неделю он опять пробовал достичь вершины Попо, так он называл эту гору-вулкан, и не добивался успеха. Он так и не побывал на вершине Попокатепетля. Однако Че снова отправлялся, чтобы совершить очередную попытку, и, наверное, его всю жизнь не покидало желание покорить Попокатепетль. Че прилагал героические усилия, хотя добраться до манящей вершины ему не удавалось. В этом проявился характер Че. Можно составить представление о его духовной силе и целеустремленности.

И о его силе воли?

Когда мы были еще очень малочисленной группой, каждый раз, когда требовался доброволец для выполнения определенной задачи, первым всегда предлагал себя Че.

Другой его чертой была, несомненно, способность предвидения, которую он продемонстрировал, когда попросил меня, чтобы из государственных соображений ему впоследствии не запретили уехать на родину и там бороться за революцию.

Че хотел поехать в Аргентину?

Да. А потом, на нашей войне, мне приходилось направлять усилия к тому, чтобы уберечь его, поскольку, дай я ему возможность совершить все, что ему хотелось, он не остался бы в живых. Он начал выделяться с первого же момента. Всякий раз, когда требовался доброволец для выполнения какой-либо трудной задачи (например, для внезапной атаки, для возвращения нам оружия, которое необходимо было после боя собрать, чтобы оно не попало к врагу), первым добровольцем всегда оказывался Че.

Че шел добровольцем на самые опасные задания?

Че первым просился на любое трудное дело; ему были присущи небывалая отвага, полное презрение к опасности, но порой он и сам вызывался выполнить любое очень трудное и рискованное задание. Я отвечал ему: «Нет!»

Потому что он подвергал себя чрезмерному риску?

Видите ли, например, впервые посылать человека в засаду — это страшный риск потерять его, и тем более отправляя его туда во второй и последующие разы. Ведь наверняка это как игра орел или решка: выполняя опасное задание — в ближнем бою, силами отделения или взвода, — такой человек всегда может погибнуть, как те, кто отваживается играть в русскую рулетку.

Не возникало ли проблем из-за того, что Че не был кубинцем?

Случилось так, что в Мексике мы поставили его во главе нашего военного лагеря и кое-кто начал выражать недовольство тем, что Че аргентинец, а не кубинец — получился скандал. Я не буду сейчас называть имен, потому что потом эти недовольные подчинились. Да, все это было там, в мексиканском лагере. Здесь во время войны он был врачом, но, принимая во внимание его храбрость, его способности, мы назначили его командиром колонны, в которой он проявил свои многие великолепные качества. Никто этого не оспаривал.

Это были его человеческие, политические, военные качества?

И человеческие, и политические. Как необыкновенная личность, как человек высокой культуры и большого ума проявил себя Че. К тому же он обладал военными способностями. Че был таким врачом, что, став солдатом, ни на минуту не переставал быть и работать врачом. Нам пришлось вместе с ним участвовать во многих боях. В некоторых случаях я объединял силы обеих колонн, и мы проводили боевую операцию той или иной степени сложности, с засадами и предполагаемыми передвижениями сил противника.

Мы, революционеры, постигая военное искусство в ходе борьбы, обнаружили, что противник бывает сильным на позициях и слабым в передвижении. Колонна в 300 человек по силе равняется одному-двум отделениям, идущим впереди; остальные во время боя не стреляют или же стреляют в воздух, чтобы произвести шум, они не видят, да и не могут увидеть тех, кто обстреливает их авангард. Это был наш основной принцип: атаковать противника, когда он наиболее слаб и уязвим. Если мы атаковали его позиции, мы всегда несли потери, расходовали боеприпасы, но не всегда достигали цели; окопавшийся противник, наоборот, сражался, располагая большей информацией и находясь в большей безопасности. Мы совершенствовали тактические приемы. Не буду вдаваться в детали, но мы научились сражаться с сильным противником, и Колонна номер 1 стала основной школой.

В определенный момент в Мексике, когда Вы там тренировались, Вас арестовали. Расскажете об этом?

Да. Это отдельная история. Нас арестовали. Меня задержали практически случайно. Несколько записок (обнаруженных мексиканской полицией в карманах задержанных) с каким-нибудь адресом или телефоном. Никто из наших, кого арестовали, не выдал ни малейшей информации.

Нам повезло: мы столкнулись с Федеральной службой безопасности (а не с тайной полицией). Ею командовал офицер армии. Они сначала думали, что мы контрабандисты или что-то в этом роде, потому что мы навлекли на себя подозрения некоторыми мерами предосторожности, принятыми на тот случай, если агенты Батисты задумают кого-нибудь из нас похитить. Наши маневры показались им странными. Они чудом не убили нас во время происшествия, случившегося впоследствии.

Батиста пользовался влиянием и поддержкой, подкупив тайную полицию, и вынашивал планы похитить нас в Мексике. Мы были вынуждены принять меры предосторожности. И однажды, когда почти стемнело и мы перемещались из одного дома в другой, возникла опасная ситуация: агенты Федеральной службы, которые занимались другим делом, заметив наше передвижение, решили нас арестовать. Они действовали достаточно ловко. Я передвигался пешком — потому что мы тоже заметили странные маневры автомашин — и поставил Рамирито (который шел по левому тротуару) метрах в 30—40 позади себя. Я шел по той же стороне по направлению к ближайшему углу. Это был малонаселенный район. На углу стоял строящийся дом. Вдруг сзади на той же улице появляется машина и, визжа тормозами, останавливается почти на самом углу, из нее выскакивает группа людей. Я прижимаюсь к колонне строящегося дома и пытаюсь вытащить испанский автоматический пистолет с обоймой на 25 патронов. В то же самое мгновение кто-то с силой упирает мне дуло пистолета в затылок. Это был агент Федеральной службы безопасности. Они уже успели схватить Рамиро. Для нас началась долгая мексиканская одиссея.

Что же произошло? Когда я думал, что Рамирито и Универсо [Санчес] находятся поблизости от меня, оказалось, что их уже схватили, а в тот момент, когда я собрался защищаться от тех, кто вышел из машины, на меня набросились сзади и арестовали. В тот момент, когда я вытаскивал оружие, меня и схватили. Они думали, что арестовали контрабандистов или кого-то в этом роде. В то время почти не существовало проблемы наркотиков, внимание властей было в основном сосредоточено на контрабанде. Нас отвезли в центральную контору.

Нам стало легче, как только с нами начали разговаривать. Это были люди жесткие и за дело взялись весьма энергично. Они умело провели задержание и допрос, потому что, найдя у нас хотя бы клочок бумаги с какими-либо записями, они тщательно изучали его, используя в дальнейших следственных действиях и собирая информацию о нас. Как же я переживал (находясь под арестом), когда вспомнил, что Кандидо Гонсалес — один из товарищей, который постоянно меня сопровождал, — сунул мне в карман бумажку с номером телефона того дома, где у нас хранилась партия лучшего оружия, а об этом было известно только другому нашему товарищу и мне! Я совсем забыл об этом клочке бумаги. Хорошо еще агентам, которые использовали любую зацепку, не пришло в голову получше проверить указанный номер телефона. Это был бы самый сильный удар по нашему движению. Однако, так или иначе они конфисковали у нас много оружия, проследив другие наши связи. Но было заметно, что в процессе дальнейшего знакомства с нами они начали относиться к нам с большим уважением.

Че не было с Вами в момент ареста?

Нет. Че арестовали, когда он находился в лагере, где проходили тренировки, на ферме Санта-Роса в Чалко, расположенной в пределах города. Они искали это место (у них была наводка) и пытались обнаружить Гевару. Как-то раз их начальник мне сказал: «Мы уже знаем, где находится место тренировок». Это было что-то вроде игры или вызова. Они искали достаточно долго, и уж не знаю, как напали на верный след, сопоставили с тем, что в Чалко кто-то говорил о странных передвижениях кубинцев, и тут вот назвали мне точное месторасположение фермы. Я знал, что там находятся около 20 наших товарищей и у них есть оружие. Поскольку информация была точной, я сказал начальнику Федеральной службы: «Хочу попросить Вас об одном: разрешите поехать с Вами туда, где они находятся, для предотвращения столкновения». Он согласился. Я поехал, подошел к ферме, попросил агентов оставить меня одного. Залез на ворота и заглянул. Товарищи, увидев меня, выразили бурную радость, решив, что меня выпустили на свободу. Я им сказал: «Да нет же! Тихо, не двигайтесь!» И объяснил, что произошло.

Там и арестовали Че. Некоторые находились в окрестностях, за пределами дома, или же в других местах, выполняя задания, и избежали ареста. Байо оказался одним из них. Его не арестовали, он отсутствовал на ферме. В качестве любопытного факта сообщаю Вам, что за несколько недель до этого Байо постился 20 дней исключительно для испытания силы воли. Он был спартанцем. Во время испанской Гражданской войны он возглавил экспедицию на Балеарские острова. И не смог освободить их от франкистов.

После каждой военной авантюры и неизбежной неудачи он писал книгу и во время нашей тренировки уже сочинял следующую: « Моя провалившаяся экспедиция на Кубу». Он был неисправим — этот испанец, родившийся на Кубе и выросший на Канарских островах.

Байо не задержали?

Нет. Байо не попал в тюрьму, его в тот момент не было на той ферме; однако были конфискованы десятки единиц оружия, которое мы там держали и с которым товарищи упражнялись в стрельбе, — разумеется, это были не самые современные и точные модели. У этих винтовок не было телескопических прицелов. На ферме имелись молочная продукция и козий сыр, поставленный некоторыми друзьями из числа соседей: это служило для маскировки тренировочного центра.

Однако полиция в результате усердных поисков, как я объяснил, вышла на след и в конце концов обнаружила это наше место. Там Че и арестовали.

В тюрьме Вы находились вместе с ним?

Да, мы почти два месяца пробыли вместе в тюрьме. Когда он создал нам проблемы? Когда Че начинали допрашивать, у него допытывались: «Вы коммунист?» Он отвечал: «Да, я коммунист». И газеты там, в Мексике, заговорили о том, что это, дескать, коммунисты готовят заговор с целью «уничтожить демократию» на континенте. Че отвели к прокурору, там его допрашивали, а он еще и устроил дискуссию о культе личности и о критике политики Сталина. Представляете себе Че, затеявшего принципиальный спор с полицией, прокурором и миграционными властями об ошибках Сталина. Это происходило в июле 1956 года, а в феврале того же года Хрущев выступил с критикой Сталина[11]. Че, естественно, придерживался официальной версии советского партийного съезда. Че им говорил: «Да, они совершили ошибки в том-то и том-то». То есть выступал в защиту их теории и коммунистических идеалов. Вы только подумайте! Ведь он был аргентинцем и в тот момент рисковал больше всех. Я искренне полагаю, что в таких ситуациях, как эта, когда весь план находится под угрозой провала, уместнее всего дезинформировать противника. Однако Че испытал сильное влияние основополагающих произведений коммунистической литературы, и его нельзя было упрекать за эту тактическую выходку, которая не помешала ему отправиться вместе с нами на Кубу.

Практически последними освободившимися были мы двое: я и Че. По-моему, меня выпустили несколькими днями раньше его. В дело арестованных кубинцев вмешался Ласаро Карденас[12], и проявленная им забота весьма способствовала нашему освобождению.

Карденас пользовался уважением в народе, а его нравственный авторитет смог открыть двери тюрьмы.

Говорят, Че больше симпатизировал троцкистам. Вы это тогда заметили?

Да нет же, нет. Позвольте мне сказать, каким на самом деле был Че. Он уже, повторю, обладал политической культурой. Естественно, он прочел не одну книгу по теории Маркса, Энгельса и Ленина. Он был марксистом. Я никогда не слышал, чтобы он говорил о Троцком. Он защищал Маркса, защищал Ленина и критиковал Сталина. В общем, тогда он критиковал культ личности, ошибки Сталина, но я действительно никогда не слышал, чтобы он упоминал Троцкого. Он был ленинцем и в определенной степени даже признавал некоторые заслуги Сталина, например проведенную им индустриализацию и некоторые другие действия.

По совести говоря, я больше, чем он, критиковал Сталина за некоторые ошибки. На нем, по моему мнению, лежит вина за то, что в 1941 году страна подверглась нападению со стороны мощной военной машины Гитлера, а советские войска при этом не получили приказа о боеготовности. Помимо этого Сталин совершил серьезные ошибки. Как известно, это были превышение власти и другие его злоупотребления. Но у него имелись и заслуги. Индустриализация СССР, а также переброска и развертывание предприятий военной промышленности в Сибирь сыграли решающую роль в мировой борьбе с нацизмом.

Анализируя деятельность Сталина, я оцениваю как его заслуги, так и главные ошибки, а одной из них было то, что в результате происков нацистов он устроил чистку Красной армии, чем ослабил СССР в военном отношении накануне нападения фашистов.

Сталин таким образом сам разоружился?

Да, он ослабил и армию, а таким образом и себя. Да к тому же подписание этого злополучного германо-советского пакта, пакта Риббентропа—Молотова... Я уже говорил Вам об этом, не буду больше ничего добавлять.

8. В Сьерра-Маэстре

«Гранма» — Алегрия-де-Пио — Первые победы — Че в боях — Рауль и Камило — Военная стратегия — Разгром Батисты — Победа Революции

Вы высадились на Кубе 2 декабря 1956 года и вскоре после этого подверглись сокрушительной атаке?

Это произошло 5 декабря того же года. Мы провели испытания хода нашего судна, когда оно было пустым; мы не очень-то разбирались в морском деле, и, после того как на нашу яхту «Гранма» сели 82 человека, да еще погрузили оружие, боеприпасы, продовольствие и запас топлива, она потеряла ход и дошла до места назначения за семь дней вместо пяти, и при этом горючего в баках осталось как кот наплакал. Мы опоздали на два дня. И нас атаковали спустя три дня после высадки.

В Алегрия-де-Пио, пока мы продвигались к горам, до которых было довольно далеко, наступил рассвет. Это было 5 декабря 1956 года. Мы находились неподалеку от небольшого участка леса размером не больше гектара и прошли еще 100 или 200 метров в направлении лесного массива, расположенного между береговой полосой, граничащей с морем с южной стороны, и участком плодородной равнины, засеянной кормовой травой и тростником с северной стороны. Мы приблизились к краю лесного участка, провели разведку и остановились, развернувшись на сотни метров. Это был подходящий пункт, с которого просматривался отрезок пути, который мы собирались проделать, однако поверхность там была скалистой, полной острых камней. С наступлением вечера снова предстояло идти всю ночь, чтобы вырваться из окружения. Некоторые товарищи совсем выбились из сил. Я решил сделать привал в лесочке (почва там была мягкой) в нескольких метрах от плантации сахарного тростника, который уже вполне можно было употреблять в пищу. Бойцы расположились по отделениям, чтобы передохнуть в ожидании темноты. Дозор был выставлен всего лишь в 100 метрах от нашего привала — опасная недальновидность.

После полудня раньше всех появились авиетки противника. Около четырех часов дня над лесом пронеслись истребители на бреющем полете. Где-то часов в пять прозвучали первые выстрелы, а несколько секунд спустя со всех сторон на нас обрушился шквал огня — как раз тогда, когда нас отвлек оглушительный рев кружащих над нами самолетов. Нас застали врасплох.

Все бросились врассыпную. Я остался с двумя товарищами в зарослях тростника, куда часть бойцов отступила или бросилась вглубь. Каждому бойцу или небольшой группе довелось пережить свое приключение. Мы трое, укрывшись в тростнике, дождались темноты, которая вскоре наступила, и направились к лесному массиву. Там удалось нам немного поспать. В итоге наши силы насчитывали три человека, а наше оружие — только моя винтовка с 90 патронами и одна винтовка у Универсо Санчеса. Это все, что осталось под моим командованием.

Окрестности кишмя кишели солдатами. Нам следовало пробираться на запад и по возможности собрать раздробленные силы. Я высказался за то, чтобы двигаться на запад краем леса. Фаустино Перес (как и я, он был членом руководства «Движения») настаивал на том, чтобы двигаться по обширному участку тростника, высотой меньше метра. Нас могли увидеть с любого расстояния. Я поступил плохо: упрямство Фаустино меня разозлило, и я сказал: «Значит, туда? Ну, пойдем туда!» Нетрудно представить, как пал я духом, увидев, что почти двухлетние наши усилия были в считаные минуты сведены на нет. Двигаться в предложенном Пересом направлении было крайне глупо. Мы прошли всего несколько километров при свете дня, когда я заметил гражданский самолет средних размеров, круживший над нами на высоте приблизительно в тысячу метров. Я понял, что нам грозит опасность. Мы ускорили шаг. Впереди лежало поле убранного тростника и три полосы зарослей марабу, колючего кустарника, произрастающего на пустырях, тянущихся к востоку на расстоянии не более 30 метров друг от друга. В первой из них мы спрятались. Самолет, наблюдавший за нами, ждал прилета истребителей, которые вскоре появились и принялись прошивать огнем из пулемета третью полосу в 60 метрах от нас. В нескольких метрах от того места, где мы находились, начиналось другое поле убранного тростника. Я сказал, что необходимо немедленно покинуть заросли кустарника, имевшие каких-нибудь 10 метров в диаметре, и мы укрылись неподалеку под тростниковыми листьями и соломой. Почти в то же мгновение истребители, зайдя с востока, начали поливать наш кустарник пулеметными очередями в течение времени, показавшегося нам бесконечным. Земля содрогалась от выстрелов восьми пулеметов 50-го калибра, установленных на каждом самолете. Находясь в нескольких метрах от зарослей марабу, после каждой очереди я громко окликал Универсо и Фаустино, которого, несмотря на его упрямую голову, я очень ценил и всегда буду ценить за многие достоинства революционера. Никто из нас троих не был даже ранен. Короткие мгновения между пулеметными очередями позволили нам передвинуться примерно на 40 метров в сторону более высокого и густого тростника. Идти дальше было невозможно. Обстрел закончился. Сторожевые авиетки сменяли одна другую, летая очень низко над землей. Мы затаились под листьями и соломой.

Я пережил тогда один из самых драматичных моментов своей жизни. Меня одолевал сон, страшно хотелось спать в этом тростнике в двух шагах от того места, которое подверглось обстрелу. Я говорил: «Наверняка они будут производить с самолетов осмотр этой территории. Они придут, чтобы увидеть результат несоразмерно масштабной атаки».

Они не могли знать, что за люди находились на этом месте. Кто бы это ни был, они атаковали их с нечеловеческой яростью. Это произошло почти сразу после полудня, не могу назвать более точное время. Я знаю, что мы сидели под соломой и листьями тростника, поскольку они оставили дежурную авиетку, которая практически не давала нам возможности шевельнуться, продолжая кружить над нами и вести наблюдение. Под тростником, да еще в такой ситуации, на меня навалилась усталость, накопившаяся за предыдущие дни.

И это была одна из самых драматических ситуаций, которую Вы пережили?

Да. Ни одна из других не была столь драматичной. Я уже рассказал Вам историю о лейтенанте Саррия, когда меня схватили после нападения на казармы Монкада.

Да, но эта история оказалась более опасной, не так ли?

Помню, меня неудержимо клонило в сон. У моей винтовки было два спусковых крючка: один смягчал выстрел, а другой после этого следовало трогать только в случае прицельной стрельбы. Моя винтовка имела телескопический прицел с десятикратным увеличением.

Как я поступил в той ситуации? Когда я увидел, что неминуемо засну, я лег на бок и положил приклад винтовки между ног, а дуло упер в подбородок. Я не хотел, чтобы меня схватили живым, если разведка противника застанет меня спящим. Для такой ситуации больше подошел бы пистолет: его нетрудно вытащить и выстрелить в противника или в себя самого, а вот с такой винтовкой, если тебя застигнут спящим, ты уже ничего не сможешь предпринять. Мы сидели под соломой, авиетка кружила над нами. Так как двигаться не было возможности, я заснул глубоким сном. Я настолько устал, что проспал около трех часов.

Несмотря на столь опасную высадку и на потери, Вы не пали духом?

Нет. Мы начали реорганизацию наших сил, имея лишь две винтовки; Рауль через две недели прибыл на место назначения с пятью винтовками. С нашими двумя в тот день у нас стало в общей сложности семь винтовок. Тогда я сказал в первый раз: «Теперь мы выиграем войну». Я вспомнил, что Карлос Мануэль Сеспедес, когда у него в похожей ситуации было всего 12 человек, воскликнул: «Нас осталось целых двенадцать человек! Хватит для того, чтобы освободить Кубу». Я и мой братом Рауль по-прежнему мечтали поскорее добраться до Сьерры и воевать дальше.

Так что был такой момент, когда мы продолжили борьбу, имея семь винтовок, но зато после этого, благодаря крестьянам, подобравшим винтовки нескольких наших товарищей — тех, которые погибли или спрятали оружие, чтобы вернуться за ним позднее, — мы располагали уже 17 единицами оружия и с его помощью одержали нашу первую победу.

Когда именно вы одержали первую победу?

Первый бой против смешанного патруля солдат и матросов состоялся 17 января 1957 года, через 46 дней после нашей высадки на Кубу состоявшейся 2 декабря 1956 года. Это и была наша первая победа — скромная, но символичная. Пять дней спустя взвод парашютистов, передвигавшийся во главе колонны в 300 человек, ушел вперед и попал в опасную засаду, тщательно продуманную во всех деталях; они потеряли пять человек, а мы завладели полуавтоматической винтовкой «гарант» с полным запасом патронов. Два первых выигранных боя мы провели у Ла-Платы и в Лос-Льянос-дель-Инфьерно у реки Пальма-Мбча. В результате у нас уже оказалось 30 вооруженных бойцов, а начинали мы с тех 19 человек, которые вступили в первый бой.

Потом у нас возникли серьезные осложнения вследствие предательства нашего единственного проводника: это нанесло нам ощутимый вред. Нас вновь осталось 20, а затем и вовсе только 12 человек. После высадки, после серьезнейшей неудачи в Алегрия-де-Пио, уже начался быстрый процесс восстановления, и вдруг — это предательство.

Что было самым трудным в этот первый период?

Если бы мы высадились с 82 бойцами в нужном месте, как это было запланировано, война могла бы продлиться всего семь месяцев. Почему? Сужу по опыту. С тем личным составом, 55 винтовками, имевшими телескопический прицел, первоклассными стрелками и опытом, который у нас был, война не продлилась бы и семи месяцев. На «Гранме» я отрегулировал все 55 винтовок для прицельной стрельбы на 600 метров. У нас были винтовки трех марок, и каждая из них имела свое отклонение, в зависимости от марки стали и типа пули, и на «Гранме», на расстоянии 10 метров, по специальной формуле я выверил все винтовки. Больше двух дней я только и делал, что выверял прицелы.

У Че была астма, это должно было представлять собой серьезную помеху для участия в партизанской войне. При отборе людей, которые должны были отправиться на яхте «Гранма», кандидатуру того или иного товарища Вы отвергли, но только не Гевару. Возникали ли впоследствии какие-либо проблемы в связи с его астмой?

Разумеется, Че отправился на «Гранме». Естественно, все было подготовлено как следует. Все должны были быть готовы выступить в любой момент. Никто не знал, когда мы отплываем. В ту ночь, 24 ноября 1956 года, когда мы собрались в доме на берегу реки Тукспан, Че отправился в путь, забыв аэрозоль от астмы. Тем не менее он конечно же отправился на «Гранме».

Без лекарств от астмы?

Да. И спустя несколько месяцев там, в Сьерре, после того как в феврале 1957 года состоялась встреча с журналистом Нью-Йорк Таймс Гербертом Мэтьюзом[1], численность наших сил вновь достигла 20 человек; люди с каждым разом все лучше ориентировались на местности, закалились в стремлении выжить и двигаться вперед в тех тяжелых условиях, когда нас яростно и неотступно преследовал противник, уязвленный в профессиональной гордости и преисполненный презрения к нашей малочисленной армии, — из-за астмы Че возникла сложная ситуация.

Нас атаковала сильная колонна. Мы двигались слишком медленно из-за сильного приступа астмы, который случился у Че. В тот момент он едва мог идти. Нам пришлось подниматься по очень крутому склону в направлении лесного массива, а колонна численностью приблизительно 300 человек, которая обошла нас по левому флангу и находилась выше, на гребне возвышенности, засеянной кормовой травой, заметив нас, открыла огонь из минометов и винтовок. Несмотря на это, почти волоча Че по земле, мы продолжили подъем, стараясь добраться до леса раньше отряда противника. Уже наступил вечер и начало темнеть. Мы достигли леса за минуту до того, как сильный ливень обрушился на обе противоборствующие стороны, расстояние между которыми не превышало 600 или 700 метров. Потоки воды заставили нас без передышки двигаться к другому склону этой возвышенности, и когда уже совсем стемнело, мы обнаружили два крестьянских дома, на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга. Мы замерзли и промокли. Че не мог даже двигаться.

У него был приступ астмы?

Да, по-настоящему тяжелый приступ. Это поставило нас в достаточно сложное положение. Лекарства не было. Можно было быстро доставить его из Мансанильо в то место, мы встречались с Мэтьюзом. Че тогда промолчал. А теперь он не мог двигаться, в то время как армия была уже рядом. Не было никакой надежды на то, что Че окажется в состоянии идти ночью по лесной дороге в темноте и грязи. Скорее он сможет проделать это на рассвете и в конце концов доберется до нашего месторасположения.

Я предстал перед обоими крестьянами и, вооружившись спокойствием и хладнокровием, отрекомендовался батистовским полковником. В этом не было ничего необычного, если принять во внимание близкие взрывы гранатометов и интенсивную пальбу из винтовок, которые раздавались незадолго до этого. Порой приходилось прибегать к подобной уловке, потому что крестьяне поначалу выражали крайнее беспокойство, когда к ним впервые заходила группа повстанцев, — из-за репрессий, которые затем обрушивала на них армия Батисты. Однако разыгрываемая мною роль имела один недостаток: следовало все время держать себя в определенных рамках. Я подумал: « Надо присмотреться к этим двоим, так как необходимо найти способ отправить одного из них за лекарством». Я проговорил с этими двумя крестьянами несколько часов. Не буду называть фамилию того, который был настоящим батистовцем и горячо просил меня передать привет генералу Батисте. Как же он меня, «батистовца», привечал! Второй крестьянин, Исаак, держался со мной более спокойно. Я сказал Исааку: «Ну, и как тебе этот генерал?», имея в виду Батисту. Он ответил: «Видите ли, я был ортодоксом». Ортодоксальная партия, упомянутая Исааком, была настроена крайне непримиримо по отношению к Батисте. «Послушайте, — продолжил он, — надо видеть дела этого человека». Он имел в виду Батисту. Я подумал о том, сколько домов солдаты Батисты сожгли в Сьерра-Маестре, об ужасах, которые они сотворили, о людях, которых они убили Я понял, что именно этот крестьянин мне и нужен, что я оказался на верном пути. Не может быть, чтобы он симпатизировал Батисте, и я сказал: «Исаак, я не полковник армии Батисты, я — Фидель Кастро». Его глаза заблестели от неожиданной радости.

Я объяснил ему: «У нас тут такое дело, товарищ попал в тяжелое положение, надо сходить в Мансанильо за лекарством, а также найти место, где он мог бы укрыться и его при этом не обнаружили бы». Мы дали ему денег, с тем чтобы на рассвете он отправился в Мансанильо за лекарством. И он пошел туда[2].

Мы оставили Че с винтовкой и еще одним товарищем в надежном месте. Все остальные члены отряда, который насчитывал тогда 18 человек, поднялись по той самой дороге, которой должна была воспользоваться армия, по широкой и раскисшей дороге, ведущей к Минас-дель-Фрио.

Конечно, мы в то время передвигались быстро. После первых боев Гильерме Гарсия[3] носил форму сержанта и каску из числа захваченных во время первых боев. В результате пережитого мы конечно же умирали от голода и всегда посылали кого-нибудь вперед, чтобы подготовить еду. Мы уже были в Маэстре[4], как вдруг натолкнулись на выдвинувшиеся вперед силы противника, оказавшиеся недалеко от нашего отряда, выполнявшего разные задачи и силы которого были в тот момент рассредоточены. В итоге шестеро человек из 18 оказались по одну сторону, все они были примкнувшими к нам крестьянами, а с другой осталось только 12 человек, все мы с «Гранмы».

В тот же день командующий батистовской армией — обратите внимание, какое совпадение — произнес речь в казарме Колумбия (главном штабе этой армии), сказав: «Мы дадим им прикурить, мало не покажется. Их осталось всего-навсего 12 человек, у них нет иного выхода, как только сдаться или спастись бегством, да и то если это у них получится». Че в этот момент не было, поскольку он находился в упомянутом месте: крестьянин Хосе Исаак справился с нашим поручением.

Он принес лекарство для Че?

Да. Когда мы уходили, я дал Че задание: встретить наших людей вместе с оружием — их Франк Паис, ожидавший моего прихода, должен был послать нам в подкрепление из Сантьяго-де-Кубы, как только получит подтверждение. А тем временем я с небольшим отрядом произвел глубокую разведку в восточной стороне Сьерра-Маэстры. Новобранцы, как мы заметили по прошествии нескольких месяцев, имели один недостаток: у них было мало боевого опыта, и в силу этого засада, например, или какая-либо другая операция могла провалиться; однако они были настроены более решительно, потому что хотели совершить за месяц-другой то, на что другим, как они слышали, потребовался год. В подобных ситуациях предпочтительнее новобранец, но с хорошими и опытными командирами.

Когда спустя несколько недель прибыло это самое подкрепление, возникли проблемы, потому что Че был аргентинцем и по отношению к нему дали о себе знать кое-какие проявления шовинизма.

В Че все еще видели аргентинца?

Он еще не был командиром. Он был врачом нашего отряда, просто он выделился среди остальных...

А как он вел себя, выступая в роли врача партизанского отряда? Че находился при раненых и заботливо их выхаживал. Эго было его характерной чертой: как врач, он всегда оставался с ранеными. Потому что в той суровой лесной местности, да еще когда повстанцев преследовали со всех сторон, мы могли бы назвать главной ту силу, которая по окончании боя должна была двигаться, оставляя бросающийся в глаза след, чтобы врач вместе с ранеными могли оставаться в безопасности где-нибудь поблизости. Было время, когда Че был единственным врачом, пока к нашей борьбе не присоединились другие медики.

После первого боя мы устроили засаду группе парашютистов; у нас, как я Вам рассказывал, было уже 30 бойцов. И в первом бою, и во втором у нас не оказалось ни одного раненого. Че не пришлось действовать как врачу.

Однако самым тяжелым был бой, который завязался при нападении на военный лагерь Уверо, расположенный на берегу моря[5]. Эго оказалась в высшей степени рискованная военная операция для всех нас. Произошло так потому, что, когда мы находились в горах, ведя наблюдение за передвижениями противника, чтобы нанести им ощутимый удар, пришло известие о высадке вооруженных кубинцев на севере провинции. Они состояли в другой организации, которая ни с кем не установила связи. Мы вспомнили, какие огромные трудности и лишения довелось нам испытать в первые дни. И как проявление солидарности, как стремление поддержать высадившихся, мы задумали провести достаточно смелую операцию — не самую подходящую в военном отношении. Она заключалась просто в нападении на военную часть, расположенную в укреплении на берегу моря к югу от Сьерры, недалеко от района наших действий.

Это было дерзко с нашей стороны, но мы пошли на это, чтобы помочь той группе, которая даже не установила с нами связи. Однако дело ведь касалось наших соотечественников, мы знали, что их ожидает, и полагались на себя самих. Ради того чтобы их поддержать, мы отступили от наших правил. Мы провели сокрушительную атаку, в ходе которой была убита или ранена треть участников боя. Операция была проведена среди бела дня. По счастью, мы в первое же мгновение нарушили связь противника. В этом сражении у врага не появилось ни одного военного корабля, ни одного самолета, потому что их связь была нами прервана.

У меня была винтовка с телескопическим прицелом (которую я Вам показывал)6, и на этом этапе первый выстрел производил я: таким способом отдавался приказ о начале операции. Обратите внимание, какова была плотность огня в этом бою, если в пять из семи попугаев, которых держали в деревянной казарме, попали пули. В начале операции у нас имелось в резерве два взвода; они вместе со мной стреляли в цель с небольшой высоты. Необходимо было следить за тем, как будут реагировать солдаты гарнизона. За зданием были навалены бревна — это была лесная зона, и отсюда древесина отгружалась в Сантъяго-де-Куба. В этой груде мощных бревен тоже укрылись солдаты и стреляли в нас. В распоряжении солдат находилось еще несколько огневых точек, расположенных среди бревен; нейтрализовать их оказалось трудно, и они обстреливали повстанцев.

В этом бою отличились немало командиров отделений и взводов. Например, Гильермо, возглавлявший отделение группы, которая атаковала с запада и взяла дот, располагавшийся там; Фарри[7] и другие отважные бойцы взвода из Сантьяго-де-Куба.

Хуан Альмейда[8] вместе со своим взводом после первых выстрелов участников нашей атаки был послан к главному зданию, и уже на подходе к нему он вступил в бой (стоя прямо перед дотом) и был ранен тремя пулями.

Рамиро Вальдес, второй командир взвода моего брата Рауля, находившийся неподалеку от Рауля, сообщил, что рядом с ним только что скончался Хулито Диас, которому пуля попала в глаз.

Несмотря на полную неожиданность и понесенные потери, противник вскоре пришел в себя и оказал яростное сопротивление.

В столь сложной обстановке я послал Рауля, находившегося со мной с самого начала атаки, к главному объекту — на помощь тем, кто там отчаянно сражался. Это был последний резерв. Со мной остались Селия[9] и еще четверо или пятеро товарищей из главного штаба, которые тоже участвовали с самого начала операции, длившейся уже более двух часов. Я приказал Че зайти с левого фланга, у него был ручной пулемет. Он входил вместе с нами в командную группу; мы видели, как ему не терпится поддержать атакующих в этом направлении, — вот я и послал его с несколькими бойцами на подмогу нашим, сражающимся в указанном месте; через эту зону противник мог получить подкрепление, хотя нам было известно, где находятся его части и через какое время они прибудут.

Так получилось, что в том жестоком бою участвовали все главные командиры взводов и отделений. Трое из них — Рауль, Альмейда и Рамиро — участники похода на яхте «Гранма» и штурма казарм Монкада, а двое других — Гильермо Гарсия (первый крестьянин, присоединившийся к нам после сражения в Алегрия-де-Пио) и Альберто Коломе, Фарри, боец из Сантьяго, присланный Франком Паисом.

Нам повезло, что авиация, как я уже говорил, не появилась, поскольку с самолетами над головой нам бы не поздоровилось, как и в том случае, если бы с моря наши незащищенные позиции на высотах вокруг казармы, откуда мы вели огонь, обстреливали корабли из дальнобойных орудий. Тогда нам пришлось бы отдать приказ об отступлении самое позднее через час после начала операции. Они располагали автоматическим и полуавтоматическим оружием и неистово защищались. Это была рота солдат войск специального назначения.

Че выполнил свою задачу на том участке, который я ему определил. Бой за Уверо продолжался почти три часа. У противника оказалось 11 убитых и 19 раненых, в числе последних — лейтенант, командовавший гарнизоном. Мы потеряли 7 бойцов, и 8 были с ранениями в разной степени тяжести. Одержав победу, мы оказали посильную помощь всем нуждающимся. Че и военный врач гарнизона занимались ранеными солдатами, которых было больше, чем наших. Че уделил внимание всем. Вы себе не представляете, какой это был чуткий человек!

Мы захватили 45 винтовок, в том числе 24 полуавтоматические винтовки «гаранд», 20 — «Спрингфилд», один ручной пулемет «браунинг», около шести тысяч патронов калибра 30,06 и другое снаряжение: пистолеты, обмундирование, вещмешки, подсумки, каски и штыки. Какое-то число пленных мы захватили с собой, в то же время двоих наших нам пришлось оставить, потому что они не могли двигаться.

Вы покинули своих раненых?

Я Вам об этом и говорю. Мы захватили с собой нескольких пленных в качестве гарантии того, что двое раненых революционеров, оставшихся в казарме, не будут расстреляны. Мы в любом случае не собирались применять репрессивных мер к пленным, но таким способом оказывали давление на противника. Захватив 15 или 16 пленных, можно получить определенные гарантии. Там оставались их раненые и двое наших в таком тяжелом состоянии, что их никак нельзя было транспортировать. Мы увели пленных, которых могли захватить с собой.

Че занимался ранеными. Он знал, что один из наших товарищей, славный парень, умирает. Что сделал Че? Он поцеловал бойца, которого оставлял почти при смерти. На меня произвело впечатление, когда он мне с болью об этом рассказывал, вспоминая тот момент, когда, зная о том, что состояние раненого товарища безнадежно, наклонился и поцеловал его в лоб. Че знал, что тот был обречен[10]. Второй раненый выжил. Разумеется, мы захватили с собой (как всегда поступали) остальных наших раненых, в том числе Альмейду. Затем в последнем грузовике Че уехал с нами. Я послал вперед основные силы; вслед за ними отправились и мы, стараясь уйти оттуда как можно скорее, так как нам нужно было взобраться выше и укрыться в лесу, учитывая, что силы, посланные в подкрепление противнику, включая военные самолеты, должны были подойти с минуты на минуту; они и не замедлили явиться. Дело в том, что один солдат гарнизона, убежав и не попав в плен, сообщил о нападении; тогда-то противнику стало об этом известно.

Че с небольшой группой (чтобы не оставлять много следов) мы послали с нашими ранеными, которые не могли передвигаться, в крестьянскую зону, где им помогли. Че с несколькими бойцами находился при раненых. Колонны вражеских солдат были на подходе, и можно было предугадать, какую встречу они готовили нашей колонне после ее дерзкой и вызывающей атаки.

Мы проложили широкую дорогу, продвигаясь между вражеских колонн на северо-запад. Именно в этом направлении нас и должны были преследовать, и этот поход дался нам нелегко. Че и его люди остались далеко в тылу. Больше чем через месяц он снова присоединился к нам со своей группой и несколькими примкнувшими к ней крестьянами. И тогда ее первым командиром, которого мы назначили, стал Че. Их, особенно отличившихся, было двое — Че и Камило.

Это был Камило Сьенфуэгос?

Да, Камило не был таким начитанным, как Че, но он тоже проявил себя очень храбрым воином, выдающимся командиром, необыкновенно отважным и очень человечным. Оба они относились друг к другу с уважением и любовью. Камило уже успел отличиться, он стал командиром головного отряда в первой колонне в самые трудные дни первых месяцев. Теперь мы его передали в колонну Че. Спустя какое-то время он начал совершать рейды на равнину и в итоге создал фронт на этой территории — это было непросто и у нас не было опыта. Камило был необыкновенным человеком.

Значит, Вы организовали разные повстанческие фронты с Че, Камило и вашим братом Раулем?

Ту часть отряда, с которой я вернулся из боя на морском берегу, и нескольких опытных офицеров с их людьми, в частности Камило и других, я отправил вместе с Че на запад от пика Туркино формировать вторую колонну, которая находилась недалеко от первой. Это и был первый фронт, включавший в себя старую (самую первую) колонну и новую колонну под командованием Че.

В это время прежняя повстанческая колонна действовала, следуя тактике маневренной войны, атакуя и отходя, не имея постоянной территориальной базы. На протяжении всей войны я всегда командовал первой колонной. Из нее вышли все остальные: вначале колонна Че, затем колонна Рауля — она передислоцировалась из Сьерра-Маэстры в горный район на северо-востоке восточной области. Рауль с 50 бойцами осуществили операцию, это был первый переход через равнину в указанном направлении; они замечательно с этим справились и создали второй восточный фронт. На этой обширной удаленной территории у Рауля была возможность организовывать колонны и назначать командиров. Сразу же была сформирована колонна Хуана Альмейды (третья по счету), чтобы создать третий фронт.

В дальнейшем новые колонны Камило и Че, Рауля, Альмейды и ряд других на востоке, на северо-западе восточной области и ближе к центру страны, до или после последнего наступления противника, — все вышли из самой первой колонны.

В тот момент Вы уже не сомневались в том, что Че Гевара — выдающийся руководитель?

Че служил примером, отличался высоким боевым духом и пользовался авторитетом среди бойцов. Думаю, он был образцом революционера.

Говорят, у него была склонность, пожалуй, к излишнему риску. Так ли это?

Че был очень храбрым. Иногда предпочитал, чтобы бойцы тащили на себе мины и другие боевые средства. Камило, наоборот, предпочитал, чтобы бойцы двигались налегке. У Че была склонность перегружаться. Порой он мог бы и уклониться от боя, но не уклонялся. В этом заключалось другое его отличие от Камило. Че был бесстрашным, но слишком подвергал себя риску; поэтому иногда я ему говорил: «Ты несешь ответственность за людей, которые идут с тобой».

Че порою бывал безрассудным?

Че не выжил бы в той войне, если бы нам не удавалось держать под контролем его отвагу и безрассудство. Обратите внимание, что, когда началось последнее наступление врага, ни Камило, ни Че — ни одного из этих командиров на передовой не было. Я отослал Че в школу новобранцев, там их было около тысячи человек. Во время последнего наступления Батисты в том пункте, где воевала его колонна, оставались Рамиро Вальдес и Гильермо Гарсия. Затем мы перевели их для усиления первой колонны, а Че был откомандирован в школу и, кроме того, на него была возложена обязанность обеспечить оборону самого западного сектора первого фронта, чтобы противостоять вражескому наступлению.

Вы поступили так, чтобы не подвергать их риску?

Да, потому что они были военачальниками. И чтобы впоследствии их можно было использовать в стратегических операциях. В определенном смысле стратегическими были: колонна Рауля на втором фронте; Альмейды — на фронте Сантьяго; Че — в Лас-Вильясе; а у Камило — та колонна, которая первоначально направлялась в Пинар-дель-Рио.

В противодействии наступлению мы потеряли ценных боевых командиров, которые себя прекрасно проявили. У меня почти не осталось командиров во главе первой колонны. А упомянутые товарищи были весьма надежными, они проводили в жизнь наши общие принципы, вели общую политику в отношении населения, в отношении противника, за их плечами был опыт, приобретенный в трудные и критические месяцы нашей войны, в которую каждый из них постоянно вносил какой-либо новый вклад.

После последнего наступления Батисты мы направили Че в Лас-Вильяс в качестве командира колонны вместе со 140 бойцами и лучшим оружием. Они захватили с собой одну из трофейных базук, хорошее вооружение, опытных бойцов. И Камило тоже направили туда. Таким образом, мы выбрали двух лучших командиров, хотя Камило взял меньше груза. Че нагрузился больше — ему захотелось добавить некоторое количество противотанковых мин. Он намеревался воспользоваться средствами передвижения в каком-нибудь пункте — и мог это сделать, это было в его власти; однако, когда они отправились, на зону налетел тропический циклон, проливные дожди затопили землю, реки вышли из берегов. Обеим колоннам, кроме всего прочего, пришлось прошагать по равнинам Камагуэя, где «Движение 26 июля» было слабым, и преодолеть 400-километровое расстояние, на всем протяжении которого армия Батисты располагала авиацией. Им пришлось испытать голод и страшные лишения, как следует из исторических документов, оставленных Камило и Че.

Можно считать настоящим геройством, что эти люди в эпоху мотопехоты и авиации сумели пешком пересечь эти равнины и топи. И в таких вот неблагоприятных условиях с успехом провели не один бой. Подвиг был описан. Камило подготовил подробный впечатляющий отчет, а Че описал его в своем дневнике, на основе которого позднее создал книгу, которую назвал «Эпизоды революционной войны», потому что имел привычку фиксировать происходящее и замечательную способность очень кратко, очень емко передавать рассказ о событиях. Дневник, впоследствии написанный им в Боливии, настоящий шедевр краткости и емкости.

Сделаю отступление: я хотел бы Вас спросить, в какой момент вы все решили отпустить бороды как символ повстанческого движения?

История бороды очень проста: это было вызвано суровыми условиями нашего партизанского быта. У нас не было ни бритв, ни бритвенных лезвий. Когда мы оказались в лесной глуши, у всех отросли бороды и шевелюры, и в итоге это стало своего рода отличительным знаком. Для крестьян, для прессы, для журналистов мы были «бородачами». Имелась и положительная сторона: чтобы внедрить шпиона в ряды повстанцев, надо было готовить его задолго до этого, чтобы у человека выросла, как минимум, шестимесячная борода. Так что борода служила отличительным и охранным знаком, пока в конце концов не превратилась в символ повстанцев. Позднее, после победы Революции, мы оставили бороду, чтобы сохранить символ.

Более того, борода дает практическое преимущество: не надо бриться каждый день. Если вы помножите 15 минут ежедневного бритья на количество дней в году, то увидите, что отводите этому занятию почти 5500 минут. А поскольку восьмичасовой рабочий день равняется 480 минутам, это означает, что, отказавшись от бритья, вы выигрываете более 10 дней в году, которые можете посвятить работе, чтению, спорту — чему угодно.

Не говоря уже о том, что сэкономите на лезвиях, на мыле, на лосьоне, на горячей воде. Так что, оказывается, отпускать бороду и удобно, и экономически выгодно. Единственное неудобство состоит в том, что седина первым делом пробивается в бороде. Поэтому некоторые из тех, кто ее отпустил, как только появились седые волосы, живо ее сбрили, поскольку без бороды легче скрывать возраст, чем с ней.

В апреле 1958 года состоялась всеобщая забастовка против Батисты, однако Вы не поддержали ее, находясь в Сьерре. Почему?

9 апреля 1958 года состоялась всеобщая забастовка — и провалилась. Мы в тот момент не были сторонниками забастовки. Руководство «Движения 26 июля» подвергло нас критике. Оно даже заявило, что мы не осознаем, какой степени зрелости достиг революционный процесс. Тем не менее я подписал призыв к забастовке, поскольку товарищи из руководства «Движения» были так уверены. И мы ее поддержали, в частности тем, что провели на своей территории ударные военные операции против сил противника.

Существовали разногласия и до некоторой степени отстранение. Например, хотя в профсоюзах ощущалось сильное влияние коммунистов, к ним относились с предубеждением, чего не случалось в горах. В самом «Движении 26 июля» находились такие, кто смотрел на нас как на людей, которые ведут агитацию, завоевывают авторитет, портят жизнь Батисте, они думали, что эта борьба завершится военным переворотом, связанным с «Движением 26 июля», побуждаемым борьбой подполья и повстанческих сил. Мы же себя так не рассматривали: мы считали наши боевые отряды зародышем небольшой армии, закаленной и отважной, которая при полной поддержке народа, включая всеобщую революционную забастовку, разгромит вражескую армию.

В итоге так и получилось?

Да, так и произошло. Однако поражение апрельской забастовки 1958 года породило негативные последствия: провал вызвал деморализацию участников нашего движения, ободрил противника, который в последний раз перешел в наступление, атаковав передовые позиции нашей первой колонны. Они находились там, где располагался главный штаб и радиостанция «Радио Ребельде». Атаковал нас силами 10 тысяч человек, входящих в состав 14 батальонов и множества дополнительных отдельных пехотных, артиллерийских и танковых частей, поддержанных авиацией и морскими частями. Они полагали, что такой их атаке нельзя противостоять. Мы впервые защищали наши позиции пядь за пядью, а наши силы не доходили до 200 человек, когда они начали атаку. Я решил перебросить людей с других фронтов. Я приказал Камило, который действовал на равнине, передвинуться на наш фронт; такие же инструкции я направил Альмейде, чтобы он поддержал нас частью своих сил, которые уже открыли другой фронт в восточной зоне Сьерра-Маэстры, недалеко от Сантьяго. Единственные силы, у которых я не попросил подкрепления, были силы моего брата Рауля, поскольку они находились слишком далеко. Бои шли более 70 дней без перерыва.

Отбив это последнее наступление, наши силы, оснащенные оружием, захваченным у противника, увеличились с 300 до 900 вооруженных бойцов, с ними мы заняли практически всю страну. Завершив контрудар, мы организовали, вернее, реорганизовали наши воинские колонны. Сначала мы перевооружили и усилили две из них — наиболее мощные: колонну Че, численностью 140 человек, и колонну Камило — 90 бойцов. Благодаря этим подразделениям мы продвинулись до середины острова. По численности они казались и на самом деле были небольшими; по боеспособности — устрашающими. Колонна Камило должна была дойти до Пинар-дель-Рио, однако мы ее остановили в Санта-Кларе.

Почему?

Почему остановили и не послали колонну Камило в Пинар-дель-Рио? Просто потому, что по ходу дела мы поняли, что действовали, учитывая, как развивалось наступление во время национальноосвободительной войны 1895 года, и это знание оказало на нас сильное влияние. Однако, когда Камило достиг центра острова, не было стратегического смысла продолжать движение дальше. С другой стороны, обстановка в Лас-Вильясе в силу некоторых причин потребовала, чтобы Камило подключился к совместной военной и политической операции, которую на данной территории должен был провести Че. Мы осознали, что живем в другое время и обстоятельства уже совсем другие, поэтому вести наступление дальше до Пинар-дель-Рио не имеет смысла. В этот момент я дал указание Камило: «Остановись в центре и присоединись к Че».

После провала последнего наступления Батисты вы решили перейти в контрнаступление?

Колонны повстанцев продвигались по территории страны по всем направлениям, и никто и ничто не могло их остановить. За очень короткое время мы окружили и подавили лучшие силы Батисты. В провинции Орьенте было не менее 17 тысяч вражеских солдат, включая оперативные соединения и гарнизоны, которым уже некуда было деваться, никто уже не мог выйти из Орьенте, где война шла, как только мы высадились с «Гранмы».

Два из трех фрегатов, находящихся в распоряжении противника, оказались заперты в бухте Сантьяго-де-Куба и не могли вырваться: восемь пулеметов, захваченных у противника, с высоких точек полностью контролировали узкий выход из бухты. Они обстреляли бы палубы кораблей. По окончании войны я побывал на обоих фрегатах и убедился в том, что под пулеметным обстрелом они сели бы на мель, лишились бы боевой рубки и ни одно палубное орудие нельзя было пустить в ход, поскольку фрегаты для того и предназначены, чтобы вести сражение в море, на удалении в несколько километров, а не сражаться с восьмью пулеметами, расположенными на высотах в каких-нибудь 300 метрах. Металл и стекло командирской рубки этих кораблей не устояли бы перед оружием данного калибра. Они оказались бы беззащитны.

В сложившейся ситуации Вы предложили «элегантный выход» своим военным противникам? В чем заключалось Ваше предложение?

Командующий оперативными силами противника генерал Эулохио Кантильо по собственной инициативе встретился со мной и другими товарищами 28 декабря 1958 года на старом полуразрушенном сахарном заводе «Орьенте» неподалеку от Пальма-Сорьано. Этот человек не был прислужником, не считался кровожадным коррупционером, пользовался определенным авторитетом, речь шла об офицере, закончившем академию, одном из немногих, кого Батиста оставил в армии после государственного переворота 10 марта 1952 года. Он даже прислал мне сообщение, когда Батиста бросил против нас 10 тысяч человек. Он выразил сожаление по поводу происходящего, поскольку мы, мол, отважные люди и ему будет жаль, если страна потеряет таких людей, как мы. Я в своем ответе, поблагодарив его, ответил, что если ему удастся нас разбить — пусть не сожалеет о нашей судьбе: если удастся победить наше упорное сопротивление, с которым им придется встретиться, мы впишем в историю страницу, которая когда-нибудь вызовет восхищение даже у сыновей солдат, явившихся сражаться с нами. Наш ответ был вызывающим, но вежливым.

Время от времени мы посылали друг другу какое-нибудь сообщение, например когда нам пришлось освободить сотни вражеских военнопленных. Мы не раз обменивались посланиями с командирами ближайших частей или теми, кто попал в трудное положение, чтобы убедить их в необходимости сложить оружие; таков был стиль и метод борьбы. Со всяческими предосторожностями Кантильо прибыл и переговорил со мной, повторю, 28 декабря. Он явился один, на вертолете. Обратите внимание, как он доверял мне. Помню тогда его признание, что он проиграл войну. Он спрашивал меня, каким образом следует положить ей конец. Я ответил ему: «Хорошо, мы можем спасти многих офицеров и солдат, которые не совершили преступлений. Я предлагаю Вам поднять гарнизон Сантьяго-де-Куба, чтобы придать этому форму гражданско-военного выступления в союзе с нашей Повстанческой армией». Кантильо командовал также всеми войсками в восточном регионе страны. Он согласился, принял мое предложение, и мы договорились о дате. Я сказал ему: «Когда это произойдет, то Батиста в течение 24 часов будет отстранен от власти».

Тем не менее Кантильо захотел отправиться в Гавану, ссылаясь на то, что у него есть брат, тоже высший чин армии — командир полка Матансаса. Я сказал ему: «Зачем Вам ехать в Гавану? Зачем подвергать себя риску?»

Со мной на этой встрече присутствовал бывший офицер армии, майор Хосе Кеведо, командир батальона, который был окружен и принужден сдаться в Эль-Хигуэ после ожесточенных боев с нами, продолжавшихся 10 дней, с 11 по 21 июля 1958 года. Пленные этого батальона были тут же переданы Международному Красному Кресту. Впоследствии этот офицер присоединился к нашим силам. Он пользовался авторитетом и за свое поведение и многолетнюю службу был удостоен звания генерала наших вооруженных сил.

Он перешел на сторону Повстанческой армии?

Он попал в окружение, и я познакомился с ним там, в Эль-Хигуэ, потому что части, которые его окружили и сражались с его батальоном, в дни последней наступательной операции противника находились под моим непосредственным командованием. Нас взяли в кольцо несколько других батальонов, а мы окружили этот батальон. Наше кольцо было узким, их кольцо было стратегическим. Мы нарушили равновесие, нанеся поражение батальону Кеведо. Мы взяли много пленных и захватили большое количество оружия; они потеряли много людей убитыми. Мы не сразу объявили о победе — для того чтобы противник оставался в неведении относительно исхода этого боя.

Мы сообщили о победе спустя 48 часов, успев вооружить новых бойцов и двинуть наши части на другие батальоны, которые мы начали окружать не медля ни минуты.

Вы собирались штурмовать Сантьяго-де-Куба?

Это произошло через пять месяцев после разгрома августовского наступления противника. Мы отложили штурм Сантьяго в конце декабря, после встречи и соглашения с Кантильо; мы собирались осуществить штурм силами приблизительно 1200 человек. У противника было 5000. Тем не менее соотношение сил никогда не было таким благоприятным для нас, и мы собирались прибегнуть к той же тактике, что и в Сьерра-Маэстре: окружить и сражаться с частями внутри города. На данную операцию, по моим подсчетам, должно было уйти пять дней. Мы уже успели перебросить через бухту сто единиц оружия для бойцов в Сантьяго, потому что на пятый день в городе должно было начаться восстание. Четыре окруженных батальона, четыре боя с силами подкрепления и в завершение — восстание.

Бой, который мы отложили, должен был продлиться самое большее шесть дней. Он должен был начаться примерно 30 декабря. После встречи с Кантильо мы стали ждать выполнения соглашения с

этим военачальником. Камило окружил вражеский батальон в Ягуа-хае, а Че уже входил в столицу провинции Лас-Вильяс.

Вы ждали выполнения соглашения с командующим войск противника, чтобы положить конец войне?

Да, и упомянутый генерал Кантильо в итоге отправился в Гавану. Я поставил ему три условия. И он обязался их выполнить. Я сказал ему: «Ладно, поезжайте, если уж Вы так решили, но, во-первых, мы не хотим государственного переворота в столице». Мы поставили в качестве первого условия — это, касающееся государственного переворота в столице. Во-вторых: «Мы не хотим, чтобы Батисте помогли бежать». В-третьих: «Мы не хотим контактов с посольством Соединенных Штатов Америки». Таковы были три основных условия, совершенно определенных. Генерал их принял и отбыл в Гавану.

Прошло положенное время, о генерале не поступало никаких известий. Он оставил на связи со мной командующего гарнизоном Сантьяго. В итоге Кантильо по всем трем пунктам поступил наоборот: во-первых, поужинал с Батистой вечером 31 декабря 1958 года и проводил его на самолет, на котором тот с группой генералов покинул страну; во-вторых, содействовал государственному перевороту в столице и назначил главой правительства самого старого из всех членов Верховного суда, судью по имени Карлос Пьедра; и в-третьих, конечно же связался с посольством США.

Трусливое предательство!

Как же Вы тогда поступили?

Как мы поступили 1 января 1959 года? Пять лет, пять месяцев и пять дней, отсчитывая с 26 июля 1953 года — точные цифры, — столько времени прошло с нападения на казармы Монкада, включая почти два года тюрьмы, почти два года за границей, отданных подготовке наших вооруженных сил для возвращения на Кубу, и еще два года и один месяц войны.

Когда 1 января 1959 года мы узнали по радио, что Батиста бежал, а в столице Кубы замышляется государственный переворот, мы немедленно направились туда, где в тот момент располагалась радиостанция «Радио Ребельде» — в город Пальма-Сорьяно. Мы дали инструкции нашим частям: «Вы не должны медлить ни одной минуты и не должны принимать предложений о прекращении огня». Всем колоннам был отдан приказ выдвинуться вперед и сражаться. А трудящихся и весь кубинский народ призвали к всеобщей революционной забастовке.

Трудящиеся единодушно объявили забастовку, и даже работники радио и телевидения настроили свою аппаратуру на нашу коротковолновую станцию «Радио Ребельде» мощностью в один киловатт. Таким образом я мог говорить через цепочку всех радиостанций страны и недавно появившегося здесь телевидения. Этим способом я мог передавать распоряжения всем нашим силам. Я обратился ко всем нашим бойцам и ко всей нации.

Большая часть профсоюзов рабочих в то время находилась в руках батистовской и проамериканской группы; тем не менее кубинские рабочие действовали через голову своего руководства, и забастовка стала всеобщей. Верно?

Я отправился на джипе в Сантьяго, огибая горную цепь, чтобы с севера въехать в город. По дороге я встретил нескольких солдат, которые перешли на нашу сторону. Я связался с командующим гарнизоном Сантьяго, поскольку с ним у нас была договоренность, Мы обменялись несколькими посланиями, возникли некоторые осложнения, потому что он неверно понял мои слова: «Если наш приказ не будет исполнен 30 декабря, мы атакуем, и огонь не будет прекращен до тех пор, пока гарнизон не сдастся». Он мне ответил такой фразой: « Солдаты не сдаются без боя, не складывают оружие без борьбы». Я ответил, что не призываю его сдаться, а предупреждаю, что в случае, если будет начато сражение, огонь не прекратится вплоть до безоговорочной сдачи гарнизона.

Он мне ответил: «Доверьтесь генералу» (естественно, имея в виду генерала Кантильо) — и предложил мне вертолет, чтобы совершить облет Сантьяго-де-Куба. Я высказал ему протест в связи с убийством двух наших молодых людей, совершенном накануне ночью, и ответил, что мне не надо никакого вертолета. Он выразил сожаление по поводу преступлений. И вот я отправился из Пальма-Сорьяно в поселок Эль-Каней на северной окраине города, тот самый поселок, казарму которого я хотел атаковать после Монкада 26 июля 1953 года. А 1 января 1959 года менее чем за восемь часов, выполняя приказ, полученный по «Радио Ребельде», наши части положили конец всяческому сопротивлению. Еще не зная, как обстоят дела (из-за отсутствия сообщений), я встретился с офицерами военного гарнизона

Сантьяго и оперативных частей, расположенных в городе. И они пошли на это весьма охотно. Я встретился приблизительно с 300 офицерами частей, защищавших Сантьяго-де-Куба. Я побеседовал с ними, сообщил, к какому соглашению, оставшемуся невыполненным, мы пришли с генералом Эулохио Кантильо, объяснил им, что это предательство. Офицеры поддержали нас и приняли нашу сторону. Ответственность за данные части я возложил на командующего оставшимися войсками.

Мой брат Рауль рассказывал, что, когда я ему сообщил о назначении полковника Хосе М. Рего Рубидо командующим гарнизоном и армией, он не понял причины этого назначения, но, подчиняясь дисциплине, принял его и сказал: «Фидель знает, что делает». И Рего Рубидо какое-то время был командующим армией, выполняя данное мне слово.

А тем временем Камило и Че уже входили в Гавану?

Нет, Че штурмовал город Санта-Клара. Он уже занял центральный полицейский участок; в бой вступил хорошо защищенный бронепоезд, и бойцы Че разобрали рельсы на пути из города. Обычно когда поезд сдавал назад, то сходил с рельсов. И наши бойцы брали в плен всех солдат, которые находились в этом поезде, и захватывали все их вооружение.

Генерал Кантильо не выполнил обещание, и в тот же самый день 1 января я передал Камило и Че соответствующее указание: «Наступайте на Гавану». Камило я сказал: «Направляйся в казарму Колумбия», а Че я повелел: «Направляйся в казарму Ла-Кабанья». Камило и Че тогда еще завершали взятие своих прежних объектов. Режим тирании пал, но всеобщая забастовка продолжалась. В таких условиях для Че и для Камило, естественно, потребовался целый день, чтобы справиться с остатками сил противника, подготовиться и двинуться на Гавану. Думаю, они выступили сразу, той же ночью или на следующее утро. В этот момент я им передал: «На полной скорости продвигайтесь вперед по центральному шоссе». Моральное состояние людей Батисты было хуже некуда. Че и Камило организовали две колонны и двинулись на столицу. На это у них ушло несколько часов, но они достигли цели. Никто не оказал им ни малейшего сопротивления, им не пришлось сделать ни одного выстрела, наши люди в городе уже почти все захватили; противник полностью был деморализован, вся страна парализована, население столицы восстало, народ повсюду установил свою власть.

Колумбия и Ла-Кабанья были двумя главными казармами Гаваны?

Да. Обратите внимание, первой крепостью Гаваны была военная казарма Колумбия, туда направился Камило. Там располагался главный штаб армии. К другой крупной крепости направился Че. Момент был в высшей степени удачным. Под командованием Камило и Че находились две мощные части, ничто не могло сдержать их наступления. Камило, уже в казарме Колумбия, провел перегруппировку сил, потому что в этой казарме были даже американские советники и полностью бездействовали.

Че, как только эта крепость была взята и война закончена, тут же принялся за организацию занятий для крестьян, за создание школ, за обучение личного состава. В качестве первой задачи командира он хотел выполнить свою программу ликвидации неграмотности и подготовки бойцов.

Камило обнаружил в казарме Колумбия нескольких офицеров старой армии, которые отбыли срок в тюрьме на острове Пинос — ныне остров Хувентуд (Остров Молодежи) — за участие в заговоре против Батисты. Они вышли из тюрьмы 2 января после падения режима Батисты и пользовались еще определенным влиянием: один полковник, командир группы, намеревался организовать старую армию и подбодрить тех, кто там служил. Они прибыли в казарму Колумбия раньше Камило, прямо из тюрьмы, располагавшейся на острове Пинос, в нескольких минутах перелета от столицы, и из главного штаба хотели переговорить со мной в Сантьяго. Я ответил: «Передайте полковнику Баркину (именно он и возглавлял группу офицеров, выпущенных из тюрьмы; он в свое время учился в Соединенных Штатах Америки), что в Колумбии я буду разговаривать только с Камило, а в Ла-Кабанья — только с Че».

Они пытались прийти с соглашению и найти выход из данной ситуации, однако мы не оставили им ни малейшего шанса.

В этой обстановке не было упущено ни секунды. Нас полностью поддержал народ, вышедший на улицы и ставший хозяином страны.

Что стало с генералом Кантильо?

Он был арестован и приговорен к нескольким годам тюрьмы, впоследствии мы его выпустили на свободу.

Когда вы вошли в Гавану?

Я выехал из Сантьяго в Баямо 2 января. Дислоцировавшиеся в Баямо оперативные части, которые вели с нами упорные бои, присоединились к упомянутым 300 офицерам Эль-Канея и перешли на нашу сторону, как только я встретился с ними на стадионе Баямо. В действительности они встретили меня с невероятным воодушевлением, которое трудно объяснить. Я двигался с тысячью повстанцев к Гаване, где еще предстояло определиться, как быть с двумя тысячами солдат старой армии. Я старался их в дальнейшем удержать в нашей армии, а это было в высшей степени непросто.

Я пригласил эти две тысячи солдат с их оружием: у них были танки «шерман», которыми мы не умели управлять, артиллерия и т. д. И так как вопрос еще предстояло решить в столице (а Че и Камило были тогда еще только на подходе к ней), я принял вот какое решение. Я прибыл в Гавану с тысячью бойцов повстанческой армии и двумя тысячами солдат лучших оперативных частей прежней армии, которые еще несколько дней назад вели с нами ожесточенные бои в Гисе, Байре, Хигуани, Маффо, а еще раньше — в Сьерра-Маэстре во время своего последнего наступления. Они потеряли в тех боях около половины своего личного состава, мы же всегда оказывали помощь раненым и отпускали пленных. И вот теперь они были готовы драться на нашей стороне. Они отправились со мной, управляя танками и другим тяжелым вооружением (никто из наших людей в ту пору не умел этого делать), и были счастливы. Они стали свидетелями того, что нас приветствуют толпы людей, прямо море народа.

Я в течение недели двигался к Гаване, потому что в столице каждой провинции приходилось делать остановку, чтобы принять участие в бурном многолюдном митинге. Продвигаться можно было только на танке: на любом другом транспортном средстве просто задавили бы. Только в Гаване положение находилось под вопросом в первые 72 часа, но сопротивления нам не было оказано. Забастовка продолжалась, народ увлекся ею, хотя в ней уже не было необходимости. Однако потом уже действительно началось всеобщее празднование.

Я прибыл в столицу 8 января 1959 года, после митингов, которых невозможно было избежать на всем пути следования. Я побывал в Сьенфуэгосе, где я томился в заключении в мятежные студенческие годы и где произошло героическое восстание моряков совместно с революционерами. Че и Камило ждали, находясь на своих укрепленных позициях. В Гаване «Движение 26 июля» в первые же дни захватило все полицейские участки.

Начиная с 1 января 1959 года?

Да, наши люди еще до прихода Че и Камило уже захватили все полицейские участки. Многие погибли в борьбе. Это были люди храбрые, но, скажем так, не прошедшие через горы. Многие из тех, кто сражался на равнине, предпочитали смертельный риск городского подполья, лишь бы не подниматься в горы, не спускаться с них. Многие, замечательно сражаясь в городах, оказались никудышными партизанами, потому что в партизанской войне трудность заключается в том, что приходится подниматься в горы и спускаться с них, то есть подвергаться тяжелым физическим нагрузкам и суровым лишениям. Такова была партизанская война, и таковы были люди.

На этом война закончилась?

В конце концов ряды нашей армии очень быстро возросли. В декабре 1958 года в ней было, по моим подсчетам, три тысячи вооруженных бойцов. А 1 января 1959 года, когда было захвачено у противника все вооружение, наша армия за считаные недели увеличилась до 40 тысяч человек. Три тысячи наших бойцов победили в этой войне. И для этого им понадобилось менее двух лет. Мы быстро выиграли эту войну.

9. Уроки партизанской войны

Насилие и революция — Правила поведения в отношениях с крестьянами — Обращение с пленными — Суд во время войны в Сьерре

Вы думаете, что выиграли эту войну благодаря военной тактике или благодаря политической стратегии?

Благодаря и тому, и другому. Еще до тюрьмы у меня был готов план войны в Сьерра-Маэстре, весь план целиком. Мы вели маневренную войну, как я вам уже говорил, наносили удар и отходили. Заставали противника врасплох. Наносили один удар за другим. И часто прибегали к психологическому воздействию. Жгли тростник, чтобы измотать Батисту, заставить его передвинуть и рассредоточить части, лишить его средств и поддержки со стороны крупных землевладельцев, устраивали диверсии на путях сообщения и транспорте. Для нас партизанская война служила детонатором процесса, целью которого являлся революционный захват власти. А кульминационным моментом — революционная всеобщая забастовка и восстание всего народа.

Вы сделали ставку на партизанскую войну. Почему?

Я всегда верил в возможности партизанской войны. На протяжении веков во всех войнах, начиная со времен Александра и Ганнибала, победа всегда доставалась тому полководцу, который практиковал секретные приемы маневра и тактику внезапности, лучше использовал людей и оружие, условия местности. Сколько раз эти стратеги находили применение солнцу или ветру в борьбе против своих врагов! Тот, кто умел лучше распорядиться собственными ресурсами, а в некоторых случаях даже природой, в результате и оказывался победителем.

Пришлось напрячь собственное воображение и развивать идеи, которые помогли бы нам справиться с такой грандиозной задачей, как низложение правительства, поддерживаемого 80-тысячной хорошо вооруженной армией. У нас было мало ресурсов, и следовало использовать их оптимально, то же касалось оружия и людей. Это явилось нашей основной задачей.

Впрочем, очень скоро мы научились вводить в заблуждение противника, чтобы заставить его поступить так, как нам было нужно. Я бы сказал, что мы овладели искусством провоцировать вражеские силы и вынуждать их двигаться, основываясь на принципе, который мы со временем открыли, я вам о нем уже говорил: противник силен на позициях и слаб в процессе перемещения. Мы научились понуждать противника к тому, чтобы он выступил в поход, с целью совершить на него нападение тогда и там, где он был наиболее уязвим.

Например, в лесу батальон в 400 человек обычно передвигается гуськом. В некоторых местах рельеф позволяет передвигаться исключительно вслед друг за другом, и боеспособность батальона в этом случае минимальна, он не может развернуться. Мы уничтожали его авангард, атаковали центр, а затем, когда батальон предпринимал отход, устраивали засаду с тыла в заранее выбранном месте. Мы всегда действовали внезапно, но в том месте, которое выбирали сами. И так достигли достаточной эффективности при данной тактике.

Вы развили искусство устраивать засады?

Ну, засады существуют с тех пор, как существуют войны. Мы разнообразили типы засад. Первая засада всегда атаковала авангард, и это зачастую приводило к тому, что вся вражеская колонна, потеряв авангард, отступала. Затем мы так же внезапно наносили удар с фланга и в конце, при отступлении врага, устраивали засаду арьергарду, когда деморализованная колонна предпринимает попытку вернуться на исходную позицию и ее арьергард превращается в авангард.

Нападаешь ночью на дороге два-три раза, и противник перестает передвигаться по ночам. Атакуешь его днем, пешим, если он передвигается пешком. Если противник передвигается на грузовиках, наносишь удар, когда он едет в гору или медленно передвигается по горной грунтовой дороге; нападаешь с автоматическим оружием, если можешь и если оно у тебя есть, или с тем, что есть. Если враги используют бронетранспортеры, ставишь мины. Если не удалось напасть внезапно, значит, необходимо придумать другую тактику.

Надо всегда опережать события. Заставать и брать врасплох. Нападать там и так, как враги себе не представляют. Если они не двигаются, осаждаешь гарнизон. В этом случае осажденная часть всегда ждет подкреплений. Если она их не получает, то сдается. У них с каждым разом все чаще возникала возможность убедиться в том, что революционная армия сохраняет жизнь пленным и гарантирует им физическую неприкосновенность.

Но для вас, насколько я себе представляю, военный аспект был важнее политического. Особое внимание уделялось военной стратегии?

Если бы политический фронт, союз всех антибатистовских сил, как мы предлагали, был создан с самого начала, падение режима произошло бы само собой, возможно, обошлось бы без кровопролития. В этом заключалась наша концепция и наша тактика. Мы говорим о тактике и о том, как можно выиграть войну. Наша тактика оказалась в политическом и военном отношении самой верной в той обстановке, которая сложилась на Кубе. Поэтому я всегда говорил, что в отношении населения следует вести одну политику, а с противником — другую. Иначе не добьетесь победы. Вы не можете убивать невинных людей, вы должны бороться с живой силой противника в бою. По-другому никак нельзя оправдать использование насилия. Такова моя концепция.

Вы начали партизанскую войну, но решили уважать законы войны?

Да. Потому что психологический фактор очень важен. Когда враг начинает испытывать восхищение и уважение по отношению к противнику, достигается важная психологическая победа. Восхищение вызывает то, что тебе удалось нанести ему поражение, что ты всыпал ему по первое число, и при этом проявил к нему уважение, не ударил ни одного военнопленного, не подвергал их унижению, не оскорблял, а главное, сохранил им жизнь. Наступил момент, когда мы сильно выросли в глазах противника. И нас уважали, так как знали, что собой представляют войны и насколько безжалостно везде относятся к побежденным.

Вы возвели в принцип уважительное отношение к пленным?

И отказ от пыток. Потому что в борьбе против режима нами двигало как раз то обстоятельство, что они убивали и пытали. Я уже говорил однажды тем, кто обвиняет нас в нарушении прав человека: «Приведите хоть один случай казни без суда и следствия, приведите хоть один случай пыток».

С тех пор как произошла Революция?

С тех пор как Революция победила и еще раньше, с тех пор как мы начали борьбу в казармах Монкада, или потом, когда мы высадились в 1956 году. Я помню, однажды, в пору борьбы с бандитизмом в 1960-е годы, один наш командир начал применять методы устрашения. Загнал кого-то из арестованных в бассейн, некоторых посадил в вертолет, не для того чтобы сбросить, а только попугать. До меня дошли известия об этом, и я немедленно отправился в Эскамбрай, где это происходило. Действия того командира подверглись суровой критике, очень суровой. Физических пыток его подчиненные не применяли, но это была своего рода психологическая пытка. Это было недопустимо.

Более того, полиция или служба разведки, применяющие пытки, не развиваются, не разрабатывают новые методы. Мы поступали иначе, в частности практикуя внедрение и ведя поиск доказательств. Аресты производились тогда, когда существовали неопровержимые улики. Весьма действенным оказалось внедрение, а вовсе не методы физического насилия, потому что они не использовались.

Вы были первыми повстанцами, которые взяли за правило не грабить крестьян, не насиловать женщин, не мучить пленных?

Нет, я ни в коем случае не стал бы так говорить, потому что не думаю, что вьетнамские патриоты, которые начали борьбу раньше нас, в 1946 году, или алжирцы, которые тоже начали ее раньше, в 1954 году, насиловали женщин или обирали крестьян. Не думаю. Было много схваток, когда эти принципы соблюдались. Я не располагаю никакими доказательствами противного.

Не думаю, что те, кто оказывал сопротивление немецким солдатам в тылу советско-германского фронта, кого-то истязали, грабили, убивали и сжигали. Хотя на полях сражений Второй мировой войны... Как я себе представляю, случалось, что расстреливали как с той, так и с другой стороны, потому что нацисты, без сомнения, не сохранили жизнь ни одному пленному коммунисту, и, по правде говоря, не знаю, как советские партизаны обходились с нацистами, попавшими в плен. Думаю, они не могли поступить так, как поступали мы. Отпусти партизаны хоть одного из этих фашистов на свободу, и назавтра те опять стали бы убивать советских мужчин, женщин и детей. В данном случае я признал бы за партизанами право вывести врага в расход.

В Мексике в 1910 году вспыхнула жаркая революция, продолжавшаяся не один год. В Испании в 1936 году в войну пролили много крови.

И творили зверства с обеих сторон?

В Испании война шла даже в тылу; это вдохновило Хемингуэя на написание романа «По ком звонит колокол»[1]. История о том, что происходило в тылу во время испанской Гражданской войны, сослужила нам службу. Мы узнали, как партизанам республиканцам в тылу франкистских войск удалось завладеть оружием вражеской армии. Мне эта книга помогла в разработке концепции партизанской борьбы на Кубе.

Роман Хемингуэя?

Да, потому что я часто вспоминал эту книгу... Если у нас когда-нибудь зайдет речь об этом, я Вам расскажу.

Почему бы Вам ни рассказать мне об этом сейчас?

Ну, если хотите. Видите ли, я впервые прочитал «По ком звонит колокол» в студенческие времена. И потом перечитал этот роман, наверно, еще больше трех раз. Я также посмотрел фильм, который потом был снят. Мне книга была интересна тем, что в ней, в частности, идет речь, как я уже сказал, о борьбе в тылу регулярной армии. Рассказывается о жизни в тылу, дается представление о том, как устроен быт партизанского отряда и как партизаны могут действовать на территории, которая, как предполагается, контролируется врагом. Я имею в виду, что Хемингуэй в этом романе очень точно описывает войну.

Мы интуитивно чувствовали, какой может оказаться партизанская борьба с политической и военной точек зрения. Однако роман «По ком звонит колокол» наглядно это демонстрирует. Потому что Хемингуэй во всех своих книгах описывает что бы то ни было с большим реализмом, с небывалой ясностью и чистотой. Все правдиво и все убедительно. Прочитанное потом трудно забыть, потому что ты как будто пережил это сам, потому что писатель смог перенести читателя в обстановку жестокой Гражданской войны в Испании. Затем мы познакомились с партизанской жизнью на собственном опыте в Сьерра-Маэстре. Вот так книга стала чем-то близким нам. И мы все время к ней возвращались, чтобы почерпнуть вдохновение, даже когда сами уже стали партизанами. Естественно, мы читали многие другие тексты о реальных событиях, документальные или художественные, которые были посвящены теме партизанской войны. И старались внедрить гуманные правила поведения в борьбу в особых условиях нашей страны.

Я еще раз повторяю: нельзя утверждать, что мы были единственной повстанческой армией, которая придерживалась этических норм.

Однако вы возвели эти нормы в принцип.

Здесь без этой философии бойцы, возможно, расстреливали бы пленных направо и налево и творили бы всякое. Они испытывали страшную ненависть к несправедливости и преступлениям.

Вы прибегали к терроризму, например, действуя против сил Батисты, или совершали покушения?

Ни к терроризму, ни к покушениям, ни к устранению правителей мы не прибегали. Вы знаете, что мы были противниками Батисты, но никогда не пытались совершить на него покушение, а ведь могли это сделать. Он был уязвим. Гораздо труднее было сражаться против армии в горах или попытаться взять крепость, которую защищал полк. Какова была численность гарнизона казарм Монкада 26 июля 1953 года? Около тысячи человек или, может быть, больше.

Подготовить нападение на Батисту и устранить его было в десять или двадцать раз легче, но мы никогда этого не делали. Разве хоть раз в истории убийство тирана что-нибудь дало для осуществления революции? Это ничего не меняет в объективных условиях, породивших тиранию.

Люди, напавшие на казармы Монкада, могли уничтожить Батисту в его поместье или по дороге — как произошло с Трухильо или другими тиранами. Но мы ясно осознавали: убийство правителя не решит проблемы; на место убитого реакционные силы поставят кого-то еще, а самого погибшего его сторонники возведут в ранг мученика. Эта идея не была новой: в революционной теории уже давным-давно был сделан вывод о неприемлемости устранения правителя.

В истории международного коммунистического движения также не раз обсуждался вопрос о том, допустимо ли изыскивать средства путем ограбления банков. В Советском Союзе кое-кто вменяет в вину Сталину участие в подобных ограблениях. Точно так же, как идея убийства правителя, идея ограбления с целью изыскания средств противоречила элементарному здравому смыслу. Ограбление банков считалось непочтенным занятием на Кубе, в стране, отличавшейся буржуазностью, в которой к банковским учреждениям относились с пиететом. Это был не этический, а просто-напросто практический вопрос: помогаешь ли ты Революции или врагу?

А как насчет акции, которая может привести к жертвам невинных людей?

Мы с Вами ведем разговор главным образом о войне, и у нас даже не возникало такой проблемы. Потому что наша война длилась 25 месяцев, и я не помню ни одного случая гибели гражданского лица в каком-нибудь бою из тех, что вела Колонна номер 1; следовало бы спросить командующих другими фронтами, помнят ли они подобный случай во время своих операций.

Для нас является основополагающим положение о том, что невинных людей нельзя приносить в жертву. Это вечный принцип, почти догма. Был случай, когда участники подполья, организованного «Движением», заложили бомбу, что, в общем-то, было в традициях революционной борьбы на Кубе. Однако мы не хотели этого делать — мы были не согласны с данным методом. В действительности мы всегда беспокоились о гражданском населении, если в бою для него возникала угроза.

Вы же побывали в казармах Монкада, мы Вам объяснили план, и там не было ни одного гражданского лица, которое подверглось бы риску. Единственными гражданскими лицами, которые подверглись риску, были мы, революционеры, которые были вооружены.

Вы, насколько мне известно, дали указания о том, чтобы избегать потерь, даже среди солдат Батисты. Это правда?

О вражеских солдатах, которые погибали в бою, мы не особенно пеклись. О тех, которые сдавались или попадали в плен в каком-нибудь бою, — да. Если вы этого не делаете, вам не видать победы. Существуют принципы, которые являются непреложными в войне и политике. Речь идет не о проявлении милосердия. Этика не сводится к вопросу нравственности; этика, если она искренняя, тоже приносит свои плоды.

Сегодня во многих точках земного шара группы насилия пытаются достичь своих политических целей посредством безрассудных террористических актов. Вы не одобряете эти методы?

Повторю Вам, с помощью терроризма войну просто-напросто не выиграть. Потому что пожинаешь оппозицию, вражду и неприятие со стороны тех, в ком ты нуждаешься, чтобы выиграть войну.

Поэтому мы получили поддержку более 90 процентов населения. Думаете, если бы мы жертвовали на Кубе невинными людьми, то сумели бы завоевать такую поддержку? Думаете, подкладывая бомбы, убивая пленных солдат, убивая гражданских лиц, мы завладели бы оружием, которым тогда завладели? Сколько жизней мы уберегли!

Я Вам рассказал, что произошло в бою за Уверо, когда мы напали на военный лагерь, расположенный на берегу моря. Это была крайне опасная операция, один из самых жестоких боев, проведенных нами, — тогда погибла и была ранена треть всех участников. Мы оказали медицинскую помощь большому числу пленных и оставили их там, чтобы их забрала армия. Группу пленных, которые не были ранены, мы увели с собой. Они не сразу были отпущены на свободу.

С первого же боя наши медикаменты использовались для лечения всех без различия раненых, и наших, и солдат. Нас было всего 19 человек в том первом бою с гарнизоном, состоявшим из матросов и солдат, когда мы одержали нашу первую победу. Я уже о ней рассказывал. По окончании боя выяснилось, что несколько вражеских солдат убиты, а среди остальных только один не ранен. Мы вообще избежали потерь. Было 2:40 ночи, когда мы начали бой, который длился почти час, потому что враги яростно сопротивлялись: они думали, что, если сдадутся, мы их убьем. Когда все закончилось, мы оказали помощь раненым и оставили им необходимые лекарства. Один из наших бойцов остался там ухаживать за ними. Мы забрали оружие и еще до рассвета покинули это место.

Своим запасом медикаментов, который был скудным, мы делились с ранеными вражескими солдатами. Иногда у нас не было ни одного раненого. Если раненые были с обеих сторон, мы оказывали помощь всем. Если бы нам пришлось выбирать между жизнью товарища и жизнью врага, мы бы наверняка стали бороться за жизнь товарища. Но если с нашей стороны не оказывалось ни одной потери, то мы всегда оставляли раненым солдатам противника необходимые лекарства из тех немногих, которые были у нас, начиная с первого боя и кончая последним сражением нашей войны.

Мы отдадим все, что у нас имеется, пусть наша страна и располагает немногим, если найдется хоть одно доказательство того, что пленный солдат был казнен или избит во время освободительной войны.

Эти принципы — а ведь мы боролись с репрессивным режимом, который как раз практиковал пытки и убийства, — остаются в силе вот уже более 49 лет с тех пор, как мы высадились с «Гранмы» 2 декабря 1956 года. Я подсчитал это в декабре 2005 года.

Сорок девять лет?

Вот уже 49 лет, с тех пор как мы высадились с «Гранмы», нами поддерживаются принципы, о которых было упомянуто: никаких убийств государственных деятелей, недопустимость жертв среди гражданского населения, отказ от методов террора. Чего ради? Мы не задумывались над этим.

Не забывайте того, о чем я рассказывал: у нас была марксистско-ленинская подготовка, и я Вам уже сказал, что думаю по этому поводу. Это оказало влияние на стратегию. В убийстве государственных деятелей нет необходимости, если хорошо понимаешь, что это лишено смысла. Я пояснил свои взгляды — исходя скорее из практического, нежели этического смысла — на формы экспроприации капиталов в особых условиях Кубы. Ни теоретики наших освободительных войн, ни теоретики марксизма-ленинизма не проповедовали терактов или действий, во время которых могли погибнуть невинные люди: это противоречит революционному учению.

Другое дело ошибки, допущенные после прихода к власти, это уже отдельный вопрос. Я рассказываю Вам о наших событиях. Думаю, что мы вписали новую страницу в историю революционной боьбы прежде всего благодаря тому, что придерживались постоянной линии поведения на протяжении всего времени, хотя мы пережили очень сложные и крайне серьезные моменты.

Бывали случаи, когда окруженные батальоны сдавались. Пленным мы делали следующую уступку: солдат отпускали на свободу; тем, кто был замешан в преступлениях, если такие были, мы обещали, что к ним не будет применена высшая мера. Обговаривая условия с осажденным батальоном или с любой частью, офицерам мы оставляли личное оружие. Мы неизменно следовали политике уважения неприкосновенности противника. Если убивать врагов уже после их сдачи, то остальные будут драться с вами до последнего вздоха, вдобавок это будет стоить вам не только патронов, но и жизней — в общем, в двух словах: так войну не выиграешь. У противника всегда найдутся в запасе оружие, ресурсы и обученные люди.

Были солдаты, которые сдавались по три раза, и всякий раз мы их отпускали. В конце концов они оставляли нам свое оружие. Командование направляло их в другой район или другую провинцию, однако борьба доходила и до тех мест. Вражеские солдаты были нашими поставщиками оружия, а крестьяне были нашей главной опорой и поставщиками продовольствия. Солдаты Батисты грабили, жгли дома и убивали людей. Крестьяне видели, что мы, напротив, их уважали, платили им за то, что брали, и даже сверх цены; если никого не оказывалось дома, то мы забирали курицу или свинью и оставляли записку с указанием, где находятся деньги. Мы не задолжали ни в одной из лавчонок, в которых делали покупки. Такова была наша политика в отношении населения. В противном случае мы ничего не выиграли бы. Не думайте, что крестьяне посещали школы революционной подготовки. Никто из нас не был знаком со Сьеррой. Ну, хорошо, как еще мы смогли бы выиграть эту войну?

Только с помощью этой политики?

Без этого не выиграть такой войны, и без определенных оперативных концепций.

Тем не менее вам в Сьерре пришлось ввести «революционное правосудие», в соответствии с которым вам пришлось применять смертную казнь, верно?

Только в случае предательства. И число приговоренных к казни людей было минимальным. Помню, как-то имели место проявления бандитизма со стороны одной группы бойцов Повстанческой армии, когда мы были весьма ограниченной силой, насчитывавшей человек 150, хотя и представляли собой движение, которое могло защищаться и оставаться боеспособным. Все держалось на том, что наше обращение с населением отличалось, как я уже объяснил, деликатностью. Крестьянам мы платили из наших скудных средств за все, что у них брали, даже если они отказывались, и платили, уверяю вас, сверх положенного; как я Вам уже сказал, о нас шла молва, что мы не трогаем посевы и животных и с уважением относимся к семьям, детям, женщинам. В то время как армия Батисты жгла, убивала, грабила...

Проявление бандитизма для нас было смертельным, и нам пришлось просто расстреливать. Отдали под суд кое-кого из тех, кто грабил дома или грабил лавки. И тогда в разгар войны было введено революционное правосудие. Мера оказалась неизбежной и возымела действие, потому что с тех пор ни один боец Повстанческой армии не ограбил лавку. Была заложена традиция. И утвердилась революционная этика, основанная на полном уважении населения.

10. Революция: первые шаги, первые проблемы

Переход — Сектантство — Публичный суд над палачами — Революция и гомосексуалисты — Революция и негры — Революция и женщины — Революция и мужское превосходство — Революция и Католическая церковь

В январе 1959 года вы ведь не произвели революционную перемену за один день, а начали своего рода переход, верно?

Мы уже назначили правительство. Я заявил, что не стремлюсь стать президентом. Мне было важно продемонстрировать, что я боролся не ради личных интересов. Мы подыскивали кандидата и выбрали одного члена Верховного суда, который находился в оппозиции по отношению к Батисте и оправдал революционеров во время одного важного суда.

Это был Мануэль Уррутия?

Уррутия. Он пользовался авторитетом. Жаль, что ему недоставало скромности, искренности и здравого смысла.

Вы в тот момент не хотели быть президентом?

Нет, это меня не интересовало. Меня волновали Революция, борьба, развитие нашей героической Повстанческой армии. Конечно, в какой-то момент могло наступить время выборов, и я мог баллотироваться в президенты, если бы захотел, но мне было не до того. Меня интересовали революционные законы и осуществление монкад-ской программы.

Иными словами, Вы затеяли всю эту войну, не имея личной цели сразу же по окончании ее стать президентом?

Я могу заверить Вас в том, что так оно и было. Возможно, повлияли и другие факторы помимо отсутствия интереса, может, отчасти гор-

дость, что-то в этом роде, однако совершенно точно — власть меня не интересовала. Вспомните, что я уже давно поставил на себе крест. Я боролся за Революцию, а посты меня не волновали. Удовлетворение от борьбы, от успеха, от победы представляет собой большую награду, и когда я выразил нежелание стать президентом, я поступил весьма сознательно. Наше движение выдвинуло в президенты Ур-рутию, и мы действительно уважали его полномочия. «Движение 26 июля» совместно с ним назначило кабинет, а часть правления составляли люди из средних слоев и, скорее, правого толка, которые примкнули по пути, были там и левые.

Некоторые руководители «Движения» написали воспоминания, и многие из этих людей впоследствии продолжали участвовать в Революции. Они честно рассказали много чего интересного о том, что думали, о своих спорах с Че и Камило.

Че не доверял кому-то из руководителей?

Че был очень подозрительным и крайне недоверчивым в отношении некоторых, потому что он тоже видел, какие проблемы выявила забастовка 1958 года, и считал, что некоторые из руководителей «26 июля», с которыми он общался в Вилья-Клара во время войны, были неисправимыми приверженцами буржуазной идеологии. Че ратовал за кардинальную аграрную реформу, а они говорили о весьма умеренной аграрной реформе, с выплатами и другими элементами или препонами.

Тем не менее Че был сторонником единства революционных сил. К тому же имел место антикоммунизм, имел силу и влияние, — и Че его отвергал. В эпоху маккартизма здесь была посеяна отрава и всячески насаждались предрассудки. С одной стороны, антикоммунизм немалого числа людей буржуазного и мелкобуржуазного происхождения, с другой — сектантство немалого числа коммунистов.

Ультралевых?

Нет, коммунистов, состоящих в НСП [Народной социалистической партии]1. Потому что они тоже завели у себя внутри организации сектантские методы и обычаи.

Названная партия всегда поддерживала хорошие отношения со мной, а потом и с «26 июля». В их книжной лавке на улице Карла III я приобрел большую часть трудов классиков марксизма, которые прочитал в бытность студентом.

Когда после государственного переворота родилось наше движение, оформилось и устремилось на штурм казарм Монкада, пытаясь свергнуть незаконный режим, ненавидимый подавляющим большинством народа, оно проделало это в обстановке повышенной секретности, как только и возможно осуществить подобную акцию. Я уже это Вам объяснил. Во время последовавших затем репрессий некоторые руководители коммунистов, в частности Ласаро Пенья, были арестованы карательными силами, которые искали Бласа Рока. Последний оказался в Сантьяго случайно и уехал за день до 26 июля. Мне довелось увидеть Ласаро Пенью в том самом здании, где я сидел в одиночной камере с решетками, — его лицо выражало благородство и достоинство, когда он, несправедливо обвиненный в сообщничестве с нападавшими, проходил по коридору. Кое-кто из левых за пределами страны выдвинул теорию путча. Их нельзя винить, потому что сокровенные мысли организаторов нашей операции не были кому-либо известны, никому не дано было знать, что среди тысячи и одной формы борьбы за изменение общества рождалась новая тактика. Когда члены нашей группы снова вышли на улицу, освобожденные под давлением народа, возобновились и мои контакты с коммунистами — старыми товарищами по совместной борьбе в университете. Флавио Браво, бывший лидер молодежи в НСП, был связным. По сути дела, «26 июля» и НСП были союзниками, им было известно о том, что мы планируем отправиться в Мексику, — так что верхушка этой партии, находившаяся в подполье, знала о наших намерениях; в принципе они были готовы к сотрудничеству с нами в борьбе с тиранией.

Шел 1956 год. В Мексике мы столкнулись с серьезными трудностями, некоторые из нас даже подверглись аресту. Ситуация на Кубе еще не была критической. Согласно классическим тезисам коммунистического движения, революционному выступлению всегда предшествуют крупные экономические кризисы. Обстановка во втором полугодии 56-го года не казалось самой благоприятной для революционного взрыва. Флавио Браво навестил нас в Мексике. Он передал нам мнение руководства своей партии вместе с просьбой отложить операцию. Флавио был нам как брат. Вероятно, мы придавали слишком уж большое значение нашей собственной клятве, что в 56-м году мы обретем свободу или погибнем. Однако никто не отрекается от того, во что верит, а я верил в то, что мы делали.

Мы отправились в путь, высадились, и три дня спустя нас постигла неудача в Алегрия-де-Пио. Я уже описывал, что произошло. Разрозненных участников экспедиции яростно преследовали, немало их было убито. Коммунисты обличали и осуждали преступления. Осмелев, тирания учинила в декабре расправу над многими революционерами, среди которых оказались несколько профсоюзных лидеров коммунистов.

Казалось, все пропало. В журнале левого направления, чуждого «26 июля», всплыли теории об объективных и субъективных факторах как причине трудностей, этих взглядов придерживался даже один из товарищей, прибывших на «Гранме» и попавших в тюрьму. В этот крайне суровый период в Сьерра-Маэстре мы, несколько спасшихся, продолжали верить в то, что и в данных обстоятельствах все равно надо бороться за победу. В нашей стране субъективные условия, несомненно, играют важную роль.

Наступил момент, когда нам, спасшимся участникам экспедиции на «Гранме», при поддержке крестьян и ребят из Мансанильо, Баямо, Сантьяго и других мест, направленных нам в подкрепление Франком Паисом и Селией Санчес Мандулей, удалось восстановить отряд, который, получив боевое крещение, несмотря на малочисленность — всего-навсего 250 человек, — смог развернуть боевые действия, четырьмя колоннами, до самых подступов к Сантьяго-де-Куба и занять обширный и стратегически важный восточный регион.

Исторический лидер Народной социалистической партии Блас Рока, человек весьма скромного происхождения, родился в Мансанильо, занимался самообразованием и неутомимо боролся за распространение марксистско-ленинских идей и за развитие его партии на Кубе. Бласу Рока по понятным причинам пришлось прожить некоторое время за пределами страны. В этот период подполья Анибал Эскаланте, как секретарь организации, принял на себя всю полноту ответственности. После победы Революции он пользовался большим авторитетом и на указанном посту действовал практически как руководитель партии. Это был человек способный, умный и хороший организатор, однако имел укоренившуюся сектантскую привычку все процеживать и контролировать в пользу своей партии. Такова была старая тактика и мания, возникшая на определенном этапе развития коммунизма, — мышление гетто, порожденное дискриминацией, изгойством и предубеждением против коммунистов, ведь они столько времени подвергались гонениям.

В первое время после Революции, уже по окончании войны, они вели себя так даже с «26 июля», несмотря на наши замечательные отношения. Это были неправильные методы, практикуемые людьми неоспоримо честными и самоотверженными, революционерами и борцами с империализмом.

Анибал Эскаланте внедрил этот метод в организацию и тем самым создал серьезную проблему сектантства, которая нанесла большой ущерб единству, когда мы уже образовали ОРО2 и осуществляли единое национальное руководство, — и я открыто его осудил, так как это был единственный способ исправить сложившееся положение. Самое печальное то, что Анибал был в числе тех из руководства своей партии, кто выступал в поддержку вооруженной борьбы против Батисты.

Несмотря на указанные прискорбные ошибки, единство было сохранено. Я, в свою очередь, смог спокойно отнестись к этому политическому отступничеству. Во мне не было никакого тщеславия; главное, что определяло и всегда должно определять поведение тех, кто желает изменить общество и мир, это скромность и единство. Я спокойно и уравновешенно выступал в защиту единства в крайне сложных условиях.

Анибал никогда не был предателем, и я совсем не держу на него зла. Его брат Сесар, который являлся секретарем по идеологии в ОРО — он умер слишком рано, по прошествии всего нескольких лет после победы, — был одним из самых честных, бескорыстных и верных коммунистов, которых я знал в своей жизни. Мы очень переживали во время его продолжительной и тяжелой болезни. Я знал, как Сесар надеялся на выздоровление всякий раз, когда мы доставали ему новое лекарство. Сейчас, наверное, его бы спасли.

Возвращаясь к прерванной нити нашего разговора, я могу утверждать, что маленький остров, предоставленный судьбе, после того как в схватке между главенствующей империей и советским государством последнее потерпело крушение, а первая стала однополярной, смог выстоять, доказав, что не существует ничего невозможного.

В реальной жизни все переплетается между собой: крупные события мировой политики и битва между продолжателями дела парижских коммунаров и отъявленными подлецами — правителями империи, похитившей у нас не только богатство, добытое потом нашего народа, но и независимость, а заодно и все самое прекрасное, что есть в истории и традициях любой страны. Наш народ совершил великий подвиг, о котором Вы упомянули, и, надо надеяться, еще окажется способным вписать новые прекрасные страницы в историю борьбы за лучший мир.

Когда война закончилась, вы пообещали судить и, возможно, приговорить к высшей мере наказания членов репрессивного аппарата Батисты и создали «революционные трибуналы», осуществившие чистку, которую многие наблюдатели сочли чрезмерной.

Их судили, а некоторые были приговорены к высшей мере.

Вы думаете, это было ошибкой?

Что именно?

Эти публичные суды, устроенные несколько недель спустя после победы, и эти казни.

Думаю, что ошибки могли заключаться, скажем так, в форме, в которой протекали данные судебные разбирательства: с этой целью использовались публичные места, где могло собраться много людей, справедливо возмущенных совершенными преступлениями. Это могло шокировать и действительно оскорбило наше собственное чувство справедливости. За это крепко ухватились Соединенные Штаты. Мы очень быстро исправили то, что, несомненно, являлось ошибкой. Однако убийцы были осуждены и приговорены по законам, предварительно одобренным Революцией в разгар войны. Мы не раскаиваемся, хотя я испытываю жалость при воспоминании о том, насколько горькой должна была показаться приспешникам Батисты ненависть, которую народ с полным основанием питал к ним вследствие их отвратительных преступлений.

Я был свидетелем «Боготасо», как я уже рассказывал, и видел, что такое восставший народ. Здесь во время падения Мачадо в 1933 году его сторонников волокли по улицам, врывались в дома, грабили — это было народное мщение. Во время войны, думая о массовом насилии, сопровождающем народные победы, мы предупредили об этом наш народ. На заключительном этапе войны у нас была коротковолновая радиостанция в один киловатт, располагавшаяся на вершине горы; в то время в определенные часы она имела самый высокий на Кубе рейтинг среди всех радиостанций. Вот с ее помощью мы и говорили народу, что наше «Движение» не хочет, чтобы людей волокли по улицам, чтобы сводили счеты, потому что будет правосудие. Мы еще находились под сильным впечатлением от Нюрнбергского процесса, состоявшегося всего двенадцатью годами раньше, по окончании Второй мировой войны.

Никто не говорит о том, что это была, возможно, единственная революция, в ходе которой судили и приговорили главных военных преступников, ни на кого не нападали, не осуществляли месть собственными руками. Здесь никого не линчевали. А в желающих недостатка не было. Потому что преступления, совершенные палачами тирании, верившими в собственную безнаказанность, были чудовищными. И если не было ни линчевания, ни моря крови, то это благодаря твердому обещанию: «Военные преступники будут отданы под суд и наказаны в соответствии с приговором».

Мы осуществляли программу Монкада. Она была общеизвестна. Тем не менее казнь военных преступников широко использовалась для того, чтобы опорочить Революцию, хотя она вела себя как подобает. Была совершена ошибка, как я уже объяснил, заключавшаяся в излишнем участии публики...

Состоялся публичный суд на стадионе?

Да, однако есть и другая тема, это касается человеческого аспекта. Почти все без исключения, где ни возьми, считают, что палачи, совершившие чудовищные преступления, заслуживают сурового наказания. Однако наступает момент, когда непосредственный исполнитель преступления вследствие приговора должен быть казнен, и тут находятся люди, у которых это вызывает болезненную реакцию, а то и жалость.

Милосердие?

Нельзя ставить на одну доску осознание того, что наказание заслуженно, убежденность людей в том, что совершенные преступления — нечто чудовищное, и их эмоциональное неприятие смертной казни. Существовал же Нюрнбергский суд, как я уже упомянул, который судил нацистских военных преступников — без предварительных законов, не следует забывать — и вынес приговоры о смертной казни, пожизненном заключении и принял решения о других суровых наказаниях. Вроде бы Рудольф Гесс — тот, который прыгнул с парашютом в Англии, — находился в заключении бог знает сколько лет; другие нацисты умерли, а ведь они были просто олимпийскими чемпионами по злодеяниям.

У нас же происходило вот что: когда для нас это был вопрос жизни или смерти — серьезный случай предательства или шпионаж, — военный трибунал мог приговорить к смертной казни. За два года войны такое случалось, но очень редко. И знаете, что происходило? Наши люди испытывали отвращение к этой задаче, приходилось тщательно отбирать исполнителей неприятной миссии в тех немногих случаях, когда требовалось привести в исполнение смертный приговор.

Вам случалось выносить в Сьерре смертный приговор?

Да. Потому что находились люди, которые подвергали опасности весь отряд. Находились предатели, которые чуть ли не три раза выдавали армии Батисты наше местонахождение. Одного из первых, который присоединился к нашему повстанческому отряду, поймали батистовцы, и он продался, став предателем[3]. Находились практичные люди из числа тех, которые перемещались туда-сюда, осуществляя связь между Сьеррой и равниной, и иногда попадали в плен. Бывало, и хорошие люди попадали к нам в засаду: оказавшись в плену у врага, они якобы соглашались выполнить его задание, убить нас, а на самом деле собирались проинформировать нас о случившемся. Они чудом оставались в живых во время засады.

Солдаты Батисты пользовались отработанными приемами в том же духе, предлагали сохранить жизнь тем, кого считали возможным использовать; в этом случае людей не убивали, сохраняли им жизнь, сулили одно, другое, двадцатое за то, чтобы они выдали наше местонахождение.

Нам ничего не оставалось, как судить и приводить в исполнение приговор, другого выхода, как и сомнения, у нас не было.

А то, что затем получилось с судебными разбирательствами в Гаване, было ошибкой, однако при этом нами двигала не ненависть или жестокость. Судят человека, который убил десятки крестьян, но судят в присутствии многих тысяч человек, отвращение к убийце всех присутствующих было всеобщим[4].

На стадионе, не так ли?

Это был не римский цирк, не стадион для бейсбола, однако это было спортивное сооружение, и империалистическая пропагандистская машина этим воспользовалась. Мы создали суды, которые на основе обычной процедуры приговорили тех, кто совершил военные преступления. А упомянутый случай явился исключением. Однако, когда ты своими глазами видишь человека, которого судят в присутствии тысяч человек, пусть даже это отъявленный убийца, начинает появляться жалость.

Это было похоже на назидательное наказание.

Так оно и было, но все равно мы это исправили.

Один из упреков, адресованных Революции в первые годы, касался репрессий, враждебности, которая, как говорили, была проявлена по отношению к гомосексуалистам; существовали лагеря, созданные с целью их изоляции, куда гомосексуалисты были заключены, то есть репрессированы. Что Вы можете мне сказать по этому поводу?

Иными словами, Вы говорите о предполагаемом преследовании гомосексуалистов.

Я должен Вам объяснить, откуда это идет, из-за чего возникла эта критика. Могу Вас заверить, что никогда не было никакого преследования гомосексуалистов, не было и лагерей для изоляции гомосексуалистов.

Однако об этом имеется достаточно свидетельств.

Какая тут возникла проблема? Мы в первые годы были вынуждены проводить почти полную мобилизацию страны в виду угрозы неминуемой агрессии со стороны Соединенных Штатов, которая действительно имела место: грязная война, вторжение в Хироне, октябрьский кризис. На протяжении всего этого этапа было много арестованных.

Было введена всеобщая воинская повинность. Мы столкнулись с проблемами, потому что для службы в вооруженных силах необходимо иметь школьное образование, так как приходится иметь дело со сложной техникой; ты не можешь служить, окончив два, три или шесть классов, необходимо закончить семь, восемь или девять, а затем и больше. Некоторых юношей нам пришлось призывать с университетской скамьи и даже использовать многих выпускников университета. Чтобы управлять ракетной батареей «земля—воздух», нужно иметь за плечами университет.

Вам прекрасно об этом известно. Были призваны сотни тысяч юношей, дело затрагивало различные области, не только программы подготовки, но также важные области экономики. Имелись и нетрудоспособные люди, а страна нуждалась в кадрах из-за огромной нехватки рабочих рук на производстве. Вот с какой проблемой пришлось столкнуться.

Существовали также и религиозные группы, которые из принципа или в силу религиозных убеждений не признают знамени или не признают оружия. Некоторые люди иногда этим пользовались в качестве предлога для критики или неприятия.

Наконец, ситуация с гомосексуалистами, которых не призывали на военную службу. Приходилось сталкиваться с проблемами, проистекавшими из резкого неприятия гомосексуализма, а после победы Революции, на том этапе, о котором идет речь, в нашем обществе сильно ощущался элемент мужского превосходства и даже превалировали настроения противников присутствия гомосексуалистов в военных частях.

В силу трех перечисленных факторов людей не призывали в армию; однако это стало дополнительным фактором раздражения, поскольку они оказывались исключенными из столь напряженного процесса самоотдачи, и кое-кто воспользовался этим аргументом, чтобы лишний раз выступить с критикой гомосексуалистов.

Из трех указанных категорий тех, кто по той или иной причине не подлежал призыву, были сформированы Военные части помощи производству (ВЧПП), в которые входили лица упомянутых категорий. Вот как обстояло дело.

Эти лагеря не были предназначены для изоляции?

ВЧПП создавались по всей стране и осуществляли трудовую деятельность, в основном оказывали помощь сельскому хозяйству. Иными словами, это касалось не только гомосексуалистов, на обязательную военную службу призывались все.

Вот откуда возникла данная проблема, и конечно же указанные части создавались не с целью изоляции или наказания; наоборот, речь шла о том, чтобы поднять дух людей, которые служили в этих частях, предоставить им возможность работать, помочь стране в той тяжелой обстановке. Было также много людей, которые по религиозным причинам получили другую возможность помочь родине: они служили не в боевых, а в трудовых частях и даже получали в материальном отношении те же самые привилегии, что и сотни тысяч человек, отбывавших воинскую повинность в вооруженных силах.

Правда, позже, когда я поехал в Кам агу эй, во время посещения одного из хозяйств мне стало известно, что в некоторых местах первоначальный замысел оказался искаженным, потому что, не буду отрицать, в отношении гомосексуалистов существовали предрассудки. Я дал личное указание пересмотреть этот вопрос. Эти части просуществовали всего три года.

В дальнейшем, после преодоления недостатков начального периода, возникла наша славная Молодежная трудовая армия, которой исполнилось уже 30 лет со дня основания. Ее участники проходят начальную военную подготовку, а остальное время трудятся на благо населения. Они строят жилые дома, школы, ремонтируют и строят железные дороги и выполняют другие задачи экономического характера. Помощь Молодежной трудовой армии оказалась особенно ценной в сельскохозяйственном производстве в тех регионах, где существует нехватка рабочих рук. Ее члены сыграли важную роль в трудные моменты особого периода и заслужили признание народа.

Вы считаете, что указанные предрассудки были одной из сторон культа мужского превосходства?

Такова была культура, то же самое происходило и в других областях жизни. Я действительно могу утверждать, что Революция никогда не поощряла подобных предрассудков. Существовали предубеждения, и очень сильные, в отношении женщин, а также в отношении гомосексуалистов. Я сейчас не собираюсь оправдываться в данном вопросе; я принимаю ту часть ответственности, которая лежит на мне. Конечно, я придерживался другой точки зрения на проблему. У меня были собственные взгляды, и я противился скорее инстинктивно и, наверно, всегда был настроен против любого злоупотребления, любой дискриминации, поскольку тогдашнее общество, основанное на несправедливости, было пропитано предрассудками. Гомосексуалисты в самом деле являлись жертвами дискриминации. В других местах еще в большей степени, чем здесь, но на Кубе они действительно подвергались дискриминации. Сегодня народ стал более культурным, более толерантным, и постепенно предрассудки изживаются.

Должен сказать, что встречались и встречаются гомосексуалисты среди выдающихся деятелей культуры, литературы, среди тех, кто завоевал авторитет в любых областях знания; эти люди пользовались и пользуются, вопреки существующим предубеждениям, большим почетом и уважением в нашей стране. Не стоит все обобщать. В более культурной и подготовленной среде существовало меньше предрассудков в отношении гомосексуалистов. Так что дискриминация и мужское превосходство оказываются обратно пропорциональными — с каждым разом все больше — уровню культуры и образования наших соотечественников.

Вы думаете, что в достаточной мере избавились от предосудительного отношения к гомосексуалистам?

Я хочу думать, что проблема дискриминации гомосексуалистов находится в процессе преодоления, и я так ее и воспринимаю. Надеюсь, что это так, как и надеюсь на то, что наш народ скоро будет одним из самых культурных, наиболее сознательных и справедливых в мире. Старые предрассудки и ограниченность мышления со временем останутся в прошлом.

Вначале также возникали конфликты между Революцией и некоторыми церквями: противники социализма со своими предубеждениями, с одной стороны, противники религии — с другой. Партия приняла жесткое решение — не принимать верующих в свои ряды. Я считаю, что на мне лежит большая часть ответственности за это, потому что мы считали, что приверженность церкви и Революции могут прийти в столкновение, а ведь, например, было много католиков...

Внутри партии?

Нет, католиков, которые были революционерами.

Но не могли вступить в партию?

Был установлен принцип, на основании которого религиозные люди не могли вступать в ряды партии. Они могли оставаться верующими — и к ним относились с вниманием и уважением в соответствии с их политической позицией, — но не могли вступать в партию. Не думайте, что идея о необходимости распахнуть двери партии для верующих смогла утвердиться без всякого усилия с нашей стороны и не потребовала времени.

В итоге Вы выступили в защиту данного тезиса?

Хотя я и занимал другую позицию, когда при создании партии было решено, что верующие приниматься в ее ряды не будут, я стал чуть ли не одним из первых защитников идеи их вступления. Более 30 лет назад я вступил в контакт с «теологией освобождения». Моя первая встреча с представителями этого течения произошла в 1971 году в Чили. Я встретился там со многими священнослужителями и пастырями самых разных званий, собрав их всех в посольстве Кубы. И тогда, после нескольких часов обсуждения, я выдвинул идею, которая зрела уже давно, — о союзе верующих и неверующих, то есть марксистов и верующих в поддержку Революции.

Как говорили сандинисты, «христианство и Революция — здесь нет противоречия».

Мы об этом заговорили намного раньше, поскольку сандинистская революция победила в 1979 году, а я повсюду, куда бы ни направлялся, отстаивал эту идею: в Чили, когда посетил Сальвадора Альенде в 1971 году, и даже на Ямайке, когда посетил Майкла Мэнли в 1977 году. Эта была политика, которую мы начали проводить. Почти все церкви названного течения ее восприняли. Я провозгласил, что революционное изменение, необходимое в нашем полушарии, требует союза марксистов и христиан. Я поддерживал данные идеи и с течением времени поддерживаю все больше.

В какой-то момент я сказал: «Мы выдвигаем идею союза марксистов и христиан, а в партии этой идее не следуем, по-прежнему держимся за старые». Бороться — доходило до этого — с предрассудками и сложившимися убеждениями было непросто, пришлось вести упорную борьбу.

Приходилось ли также бороться с дискриминацией негритянского населения внутри революционного движения?

Субъективной дискриминации не было. Потому что любому революционеру известно, что в ряду самых жестоких мучений, которым подвергается человеческое общество, стоит расовая дискриминация.

Рабство, навязанное огнем и мечом мужчинам и женщинам, вырванным из Африки, на протяжении веков господствовало во многих странах данного полушария, в частности на Кубе. В нашей стране оно было отменено 120 лет назад, в 1886 году, хотя всего лишь формально. Мужчины и женщины, подчиняясь этой отвратительной системе, продолжали жить еще три четверти века — став якобы свободными рабочими — в сельских и городских бараках и хижинах, где на огромную семью приходилась одна-единственная комната, их дети не имели возможности учиться, а сами они выполняли самую низкооплачиваемую работу вплоть до победы революции.

Вы себе не представляете, мне пришлось выступать три раза, после того как в одной радиопередаче я высказался против расовой дискриминации. Наши противники в какой-то момент распустили слухи о том, что мы-де будем лишать родителей их прав и посылать детей в Россию, и это сработало в силу геббельсовского принципа: повторяемая ложь превращается в правду — а ведь это не только злорадное утверждение нациста Геббельса. Об этом говорил, правда в другом смысле, известный психолог Густав Ле Бон5 — по-моему, французский психолог, — который отметил вредное воздействие повторяемой лжи.

Психология масс.

Помню, я читал книгу Ле Бона о том, какое значение имеет формализм в военной сфере, обычай стоять по стойке «смирно» и получать приказ. Люди шли даже на смерть вследствие того, что кто-то отдавал им приказ. Как называлась книга? По-моему, «Психология масс».

Да. По-французски «Psychologic des foules», что-то вроде «Психология масс».

А как зовут автора?

Густав Ле Бон.

Густаво Лебон на моем французском. Хоть я и прочитал его давно, думаю, что помню основные утверждения. Я тогда учился в университете.

Это классик.

Так вот, я рассказывал Вам, что, после того как я впервые выступал по радио и говорил о расовой дискриминации, мне потом пришлось это сделать еще два раза. Конечно, мы с самого начала приняли революционные меры, и не стало клубов, школ и каких бы то ни было заведений, куда не допускались люди с черным цветом кожи или даже мулаты, хотя действовали мы как можно осторожнее.

Существовали также отели, куда не допускали негров.

Да, всякие места, и пляжи, которые в большинстве своем были частными и закрытыми для негров, а нередко и для бедных белых. Также учебные заведения. В том, где я здесь учился, в Вифлеемском колледже, я уже рассказывал, была тысяча учеников, и туда не принимали ни негров, ни мулатов.

При колледже была небольшая школа, и туда некоторых темнокожих принимали. Когда в январе 1998 года приезжал папа Иоанн Павел II, я говорил ему о католических школах, куда не принимали негров, и объяснял аспекты расовой дискриминации.

Мы после победы мало разбирались в том, что касалось расовой дискриминации, полагая, что стоит только установить равенство перед законом — и тут же все исполнится без возражений. В одной телепрограмме я затронул тему («утки», или слухи, запущенные вслед за этим, были отвратительны, как в тот раз, о котором я Вам рассказывал) о детях, которых мы собираемся отослать в Россию, — и некоторые из повторяемых нашими противниками измышлений сработали. Не знаю, объяснял ли Ле Бон, что иногда чем более преувеличенной и нелепой является ложь, тем больше вероятность того, что ее воспримут всерьез.

После этого наступил октябрьский кризис 1962 года, отменили полеты в Соединенные Штаты, до того момента самолеты летали туда напрямую. Мы никогда не ограничивали никому выезд и в очередной раз открыли всем желающим путь. Однажды, уже после отмены, мы сказали: «Приезжайте на частных судах и совершенно спокойно забирайте своих родных».

Что касается расовой дискриминации, то, помимо прочих измышлений, после моего выступления по телевидению говорили, что мы в обязательном порядке будем сочетать браком людей из разных этнических групп, белых и черных, и тому подобное. И нашлось немало тех, кого напугала эта фальшивка, всколыхнувшая предрассудки и разбудившая атавистические страхи некоторых людей и их тщеславные представления о превосходстве.

Каким образом Гитлеру удалось заставить людей поверить в то, что они превосходят других, толкнуть их на преступление против других человеческих существ, если он сам не имел ничего общего с арийцем — идеальным арийцем, о котором он твердил, — как и Гиммлер, и Геббельс? Представляете, если бы в те времена существовало клонирование! Если соединить фашизм с клонированием, то есть расизм с клонированием, вот был бы ужас.

Эта новая евгеника таит в себе одну из самых больших угроз для будущего.

Научные исследования должны были показать, в чем заключается отличие каждой этнической группы, и ничего такого не обнаружили, за исключением незначительных характеристик, которые не имеют абсолютно никакого отношения к таланту. Наука пришла на помощь тем, кто борется с расизмом. Однако в то время как наука неопровержимо доказывает реальное интеллектуальное равенство всех людей, дискриминация все равно существует.

Для нас, революционеров, борьба с расовой дискриминацией является священным принципом. Однако, как я уже говорил, когда впервые затронул тему, у некоторой части населения возникли превратные представления о наших намерениях и серьезные опасения. Я вновь выступил; я три раза говорил о борьбе с дискриминацией, пояснял, что это не означает соединяться с кем-то в принудительном порядке, просто будет положен конец ограничению прав граждан по признаку расовой принадлежности в работе, в отдыхе, в образовании.

Мы в то время были до того наивны, что думали: установим полное и абсолютное равенство перед законом — и все, конец дискриминации. Однако существует два вида дискриминации: одна — субъективная, а другая — объективная.

Вы удовлетворены сегодняшним положением негритянского населения на Кубе? Или думаете, что можете его еще улучшить?

Нет. Мы бы являли собой пример чванства, шовинизма и самодовольства, если бы сказали, что такое положение нас устраивает. Даже в таком обществе, как кубинское, возникшем в результате радикальной социальной революции, народ которого добился полного и всеобщего равенства перед законом и достиг определенного уровня революционного воспитания, дискриминация продолжает существовать в другой форме. Я определяю это как объективную дискриминацию, явление, связанное с бедностью и исторической монополией на знания.

Революция, если не считать прав и гарантий, одинаковых для всех граждан любой этнической группы и происхождения, не добилась такого же успеха в борьбе за искоренение различий в социальном и экономическом статусе негритянского населения страны. Негры не живут в лучших домах, они все еще заняты на более тяжелой и порою менее оплачиваемой работе, они реже своих белых соотечественников получают денежные переводы в валюте от семьи.

Но я доволен тем, что мы делаем, после того, как были выявлены причины, из-за которых, если с ними не бороться решительно, может даже продлиться маргинализация в последующих поколениях. Где находятся истоки? Кто пополняет тюрьмы и почему?

Социальные причины?

Почему существует маргинализация? Рабство закончилось за 73 года до победы революции в 1959 году. Со времени отмены рабства на Кубе в 1886 году прошло уже 120 лет.

Мы открыли закон обратно пропорциональной связи между знанием, культурой и преступлением; например, чем выше уровень знаний и культуры и чем доступнее университетское образование, тем меньше уровень преступности. У нас в стране 800 тысяч профессионалов и научных работников собирают данные, ведут исследования в тюрьмах и в двадцати местах заключений, и мы постепенно углубляем знание законов этой взаимосвязи.

Чем ниже культура, тем больше преступности и больше дискриминации, так?

Да, для нас крайне важно открыть доступ детям тех кубинцев, кто не имел университетского образования, в лучшие школы, куда принимают на основе собранных документов и по результатам экзаменов.

Удивляешься, когда анализируешь, сколько молодых людей в возрасте от 20 до 30 лет — мы все еще продолжаем исследования — находятся в тюрьмах. Оказывается, что только 2 процента заключенных — это дети тех, кто получил высшее образование. Когда приходишь в тюрьмы, то обнаруживаешь, что многие попали туда из маргинальных районов, это дети тех, чьи семьи ютились в каморках в каких-нибудь забытых богом районах.

Революция не сумела покончить с этой предопределенностью? Вначале мы покончили с некоторыми маргинальными районами. Однако маргинальная культура уже сложилась: даже если ты строишь новые дома, явления, которые проявились на прежнем месте, имеют тенденцию к продолжению, только если не возникнет новая культура на основе знаний. Люди с высшим образованием заботились о своих детях, учили их, проверяли уроки — в целом, обеспечили им возможность учиться в лучших школах.

Скольких уже обучила Революция? Ну, она дала образование миллионам. Думаю, что сейчас по крайней мере более трех специалистов — врачей, инженеров и прочих — с высшим образованием приходится на каждого гражданина, у которого в 1959 году было законченное шестилетнее образование. Потому что сегодня высок процент учителей, и почти все они имеют университетское образование. Среди медицинского персонала тоже достаточно много профессионалов такого уровня.

Маргинальная культура и ее последствия имеют тенденцию к воспроизводству. Какое значение имели положительные действия?

В некоторых странах наблюдается значительное усиление позитивной дискриминации.

Да, но для нас это не был вопрос законов или чего-то в этом роде. Мы верили, что это вопрос справедливости и политических представлений, и у нас дискриминация действительно субъективно исчезла.

Иногда в какой-нибудь телепрограмме об эффективной работе того или иного подразделения полиции появлялось несколько чернокожих парней или метисов, совершивших правонарушения. Но следует сказать, что существует два вида воровства: обычное воровство, которое очень раздражает, и воровство в рубашке с галстуком, совершаемое теми, кто руководит каким-нибудь предприятием... Воры в костюмах обкрадывают общество, но об этом никто не знает; гораздо чаще узнают о тех, кто залезает в квартиру, крадет какой-либо предмет, драгоценность, продукт, что-то портит, а это преступление как раз из разряда тех, что совершаются самыми бедными гражданами.

Наступил момент, когда я побеседовал с теми, кто готовит телепрограммы о деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, потому что они и в самом деле хотели внушить веру в эффективность полиции, и сказал им: «Мне бы не хотелось опять увидеть программу об этом». Каждому на своем месте хочется продемонстрировать свою эффективность... а те, кто появлялся в кадрах как преступник, были в основном чернокожие парни, метисы, о белых нарушителях закона говорилось гораздо реже. Что из этого получается? Преступление, которое раздражает людей, ассоциируется с определенной этнической группой.

Однако мы многого добились посредством идеологического воспитания, благодаря тому, как повело себя негритянское население, благодаря тому, что оно примкнуло к Революции. Самые бедные слои оказали наиболее существенную поддержку Революции.

Они продолжали подвергаться дискриминации в другой форме? Многие получили доступ к открывшимся возможностям, но они не находились в тех же условиях, как другие, чтобы поступить в университеты, в престижные школы, куда принимают на основе документов и, кроме того, по результатам экзаменов.

Вероятно, мы заслуживаем критики, потому что не сразу это обнаружили, но ведь обнаружили. Мне как-то пришлось выступить с достаточно критической речью, потому что все эти проблемы тоже требуют решения, а у меня, как я Вам уже рассказывал, имеется собственный опыт.

К сожалению, дискриминация все еще дает о себе знать в нашем обществе, хочу, чтобы Вы об этом знали.

Среди высших государственных чиновников все еще встречается мало чернокожих?

Да, поскольку мы все еще пожинаем плоды того, что университетское образование получала гораздо меньшая часть чернокожих молодых людей и метисов. Всеобщая военная служба была трехлетней. И мы приняли меры, чтобы стимулировать учебу. В зависимости от поведения, все, кто уже имел среднее образование, получали возможность служить два года вместо трех. Мы уменьшили срок службы и многих юношей, уже получивших среднее образование, определяли на один год в закрытые школы, где проводилось интенсивное обучение и повторение материала д ля того, чтобы они могли поступить в университет. Многие поступали именно таким образом; это был путь для выходцев из беднейших слоев, для тех, которые, вполне возможно, не поступили бы в учебные заведения, куда отбирали выдержавших экзамен выходцев из более обеспеченных и культурных слоев.

Я и вправду доволен всеми 106 программами «Битвы идей», которые воплощаются в жизнь. Среди всех программ много образовательных, и первое, о чем я спрашиваю, так это об этническом составе обучаемых и учителей[6].

В настоящее время вы уделяете особое внимание этническому составу?

Да. Во всех новых школах, куда направляем молодых учителей и преподавателей, в социальной сфере, при осуществлении культурных и художественных программ. Мы готовим инструкторов по искусству; имеется 15 школ по их подготовке, по одной в провинции, и предусматривается, что в ближайшие 10 лет 30 тысяч инструкторов по искусству, отобранных с учетом дарования, будут передавать свои знания в образовательных центрах и в обществах. Этнический состав населения провинций не одинаков. Есть провинции, где негритянское население составляет 70 процентов.

В восточных провинциях, как я себе представляю?

Да. А в других — наоборот. В провинции Орьенте, например, белое население составляет подавляющее большинство, это потомки выходцев с Канарских островов и других владений Испании. В зависимости от того, где находились рабовладельческие плантации, как в Гуантанамо, и вследствие других исторических явлений в провинциях нашей страны состав населения является разным.

Поэтому мы внимательно следим за тем, чтобы университетское образование получали в равной степени белые, чернокожие и метисы, чтобы, в зависимости от дарования, они могли трудиться на поприщах, имеющих большое общественное значение. И сегодня в некоторых учреждениях имеется больше темнокожих, чем в других.

Вы обращаете такое же внимание на процент женщин?

Борьба с дискриминацией женщин оказалась непростой задачей; в итоге был даже провозглашен кодекс морального характера, Семейный кодекс: мужчины обязаны разделять с женщинами домашние заботы, приготовление пищи, заботу о детях. В этой сфере мы продвинулись далеко вперед.

Большую часть абитуриентов составляли женщины. Так как и в средней школе и в выпускных классах они более прилежны и у них, попросту говоря, были выше оценки. А поскольку они поступали по результатам аттестата...

Иногда мы испытывали крайнюю необходимость в специалистах того или иного профиля, вплоть до того, что юношей освобождали от службы в армии, и все равно из каждых трех отобранных по аттестату абитуриентов двумя студентами оказывались девушки. Нам пришлось ввести квоту, скажем, 45 процентов мужчин и 55 процентов женщин, потому что подавляющее большинство тех, кто отвечал требованиям, составляли женщины. Этот процесс по указанным причинам привел к тому, что армия женщин-специалистов росла, и сегодня 65 процентов армии специалистов страны составляют женщины.

Впечатляющий прогресс.

Женщины ведь рожают, это их естественная функция. После родов мы предоставляем им годичный отпуск, чтобы они ухаживали за детьми, не для того, чтобы рожали больше, а потому что самое лучшее, что может получить ребенок, появившись на свет, это материнское молоко и присутствие матери.

Существуют другие планы обучения детей так называемыми неформальными путями. Необходимо воспитывать родителей. Лучше, когда это мать. Например, распад семьи зачастую приводит к тому, что дети забрасывают учебу и попадают в тюрьму. Однако отрицательные последствия развода оказываются значительно слабее, когда мать имеет профессию, так как ребенок, как правило, остается с матерью.

Отрицательные последствия в смысле маргинализации, преступности?

В 71 проценте случаев, когда преступление совершено молодыми людьми, 19 процентов приходится на долю тех, кто вырос без отца и без матери. Так что если один из родителей, с которым остается ребенок — как правило, этим родителем обычно оказывается мать, таков обычай, — обладает высоким уровнем культуры, то негативный эффект, сопровождающий развод, распад семьи, практически нивелируется. Мы стремимся к тому, чтобы женщины достигли по возможности наивысшего профессионального и технического уровня ради благополучия семьи и общества. Раньше они подвергались ужасной дискриминации и им доставалась только самая унизительная работа; сегодня кубинки — важная и уважаемая часть общества, и, как я уже сказал, 65 процентов технических и научных кадров страны составляют женщины.

Женщины самостоятельно прокладывают себе дорогу, это превосходящая сила. Возможно, в будущем возникнет необходимость создать Федерацию кубинских мужчин.

Чтобы защищаться?

Вот именно! Потому что, куда ни глянь, женщины поднимаются все выше и выше; они пока еще не добрались до вершины, однако не потеряли понапрасну 46 лет, минувших с победы Революции.

Многие женщины участвовали в борьбе против Батисты. Вы сами упоминали Айде Сантамария и Мельбу Эрнандес, которые участвовали еще в штурме казарм Монкада; мы могли бы назвать и других прославленных революционерок, таких как Селия Санчес или Вильма Эспин. Я хотел спросить Вас: были женщины-бойцы в Сьерре?

Да. Я организовал в Сьерре женское подразделение — «Марианы»[7]. Мы доказали, что женщины могут быть такими же хорошими солдатами, как и мужчины. Мне пришлось упорно бороться тогда с проявлениями мужского самолюбия. Так, у нас было некоторое количество легкого оружия, оставленного для женщин, и отдельные бойцы-мужчины говорили: «Как это мы дадим женщине М-1, — это происходило после последнего наступления Батисты, — а почему не взять мне?» У меня для некоторых из них имелся готовый ответ, я вам его процитирую: «Послушай-ка, знаешь почему? Я тебе объясню: потому что они как солдаты лучше тебя».

Я сам тренировал первые подразделения женщин-бойцов, и они отлично держались, в большинстве своем даже лучше, чем мужчины, что и говорить. И они участвовали в боях, а не сидели в конторе или что-то в этом духе. Это не оправдание, это реальность.

Вы думаете, что Куба перестала быть страной мужского превосходства?

Сегодня мы могли бы сказать, что являемся страной наименьшего мужского превосходства, не скажу что в мире, но, по крайней мере, в этом полушарии. Мы создали культуру равенства и уважения, что, как вам известно, не характерно для современных обществ.

Я вовсе не собирался сравнивать, поскольку культ мужского превосходства достался нам в наследство, а мы хорошо знаем, каким образом это к нам перешло и как культивировалось в капиталистическом обществе. Это был пережиток, а мы были достаточно невежественны. Моя точка зрения отличалась от превалирующей, я испытывал чувство солидарности с женщинами, потому что видел и переживал по поводу той дискриминации, которой они подвергались в тогдашнем эксплуататорском обществе.

Однако, хорошо, мы готовы прислушаться к любому мнению в связи с этим. Я бы не сказал, что культ мужского превосходства совершенно изжит, однако в этом смысле существует огромная разница по сравнению с тем, что происходило в первые годы, которые Вы имеете в виду, и я совершенно откровенно рассказал, как это было: мы признаем ответственность. Слава богу, нам хватило культуры, чтобы справиться с проблемой, или обстоятельства не позволили проявиться формам дискриминации, которые несправедливы и болезненны. В нескольких словах вот так я могу ответить на Ваш вопрос.

Другое обвинение, которое было выдвинуто против вас в начале Кубинской революции, заключается в том, что существовало религиозное преследование. Вы национализировали католические школы, изгнали часть духовенства и арестовали священников. Не думаете ли Вы, что в этом тоже были перегибы?

Национализировано было все образование, не одни только католические школы. Мы осуществили глубокую радикальную революцию, так я ее характеризую, и могу доказать, что в ее ходе не было расстреляно ни одного католического священника. Это часть политики и концепции, не только этических, но и политических принципов. Империализм — или империалистическое правительство Соединенных Штатов было заинтересовано в том, чтобы представить кубинскую революцию как антирелигиозную, исходя из того, что у нас в первые годы возникали конфликты, которые вынуждали нас к определенным мерам. Тогда зародился заговор, и мы действительно не могли сидеть сложа руки. Творились ужасные вещи.

Какие?

Ну, например, операция «Питер Пэн», практически похищение 14 тысяч кубинских детей после того, как наши противники выдумали чудовищную ложь о том, что революция будет лишать родителей их прав. Под этим предлогом или вследствие этого нелепого опасения в Соединенные Штаты было тайно отправлено 14 тысяч детей, и в данном похищении участвовали некоторые католические священники, настроенные против революции, а также католические священники из Майами[8].

Увезли в Соединенные Штаты 14 тысяч детей?

Да, увезли, потому что выдумали, что якобы уже готов декрет о лишении родителей их прав. Когда речь идет о чем-то, что затрагивает столь интимные чувства, как родительские, люди сходят с ума, их легко обмануть, все зависит от характера лжи, момента и формы ее распространения. Эта сумасшедшая идея о лишении родительских прав воздействовала скорее на инстинкт людей, которые ее не осмысливали. Поэтому здесь нашим противникам удалось напугать многих родителей даже из среднего класса, что спровоцировало исход, тайную отправку детей, и некоторые семьи навеки с ними расстались.

Затем, спустя время, читая роман «Тихий Дон» Шолохова, я вдруг обнаружил упоминания о подобных выдумках относительно лишения родительских прав, эти выдумки стары как мир. Говорили еще более жуткие вещи: будто детей переработают на мясные консервы.

Какой ужас!

Дескать, мы отошлем их в СССР, а в СССР из них изготовят консервы, которые потом отправят на Кубу.

Просто чудовищно!

Эго была ложь чистой воды, а определенное число людей не переставало в нее верить, потому что это коварная выдумка; они верили, поскольку эта ложь затрагивает такой мощный инстинкт, как материнский и отцовский, особенно материнский.

И детей увезли?

Да, увезли 14 тысяч.

Но их вывозили тайно?

Не совсем так, потому что совершать поездки было разрешено всем желающим, даже врачам, которых на Кубе так не хватало. Увели половину врачей, которыми располагала наша страна. Процедура оформления была несложной, и детей вывезли скорее обманным путем, отправляя их одних или с каким-нибудь другом, в обход правил, и не думая о том, что с ними может случиться. Вероятно, оформляли паспорт и какие-то документы. Разумеется, из простых людей, малоимущих или подвергавшихся дискриминации, никто своих детей не отправлял; они свято верили в Революцию и составляли большинство. Это произошло с теми, у кого доходы были больше, и со многими богатыми семьями, однако дети ни в чем не виноваты.

Были люди, которые хотели уехать, и никто им в этом не препятствовал; но то, что они сделали, было неоправданно. Многие родители стали ждать, полагая, что Революция долго не продлится и через некоторое время они привезут детей обратно домой; и вот, пожалуйста, они отправили 14 тысяч детей, многие из которых сегодня уже взрослые и подвергают критике своих родителей. Там, в Майами, детей негде было разместить, их поселили даже в таких местах, которые были предназначены для преступников или других целей. Многих кубинских детей разбросали по Соединенным Штатам.

И церковь несла ответственность за это масштабное похищение?

Вот это, пожалуй, больше всего и удручает. В дело оказались замешаны некоторые священники и иерархи определенного ранга как в Майами, так и на Кубе; мы не хотим это ворошить. Выезд граждан в Соединенные Штаты не был запрещен. Им не чинили никаких препятствий, процедура оформления документов была самой что ни на есть простой. Нельзя же было отправлять детей абы как, неважно, с каким документом или вовсе без такового. Контрреволюция при поддержке правительства Соединенных Штатов сфабриковала фальшивый указ, распространила его, и 14 тысяч детей увезли под воздействием страха и ужаса.

Вы этого не заметили?

Мы, как я Вам уже сказал, никогда не ограничивали выезд, люди уезжали и приезжали. Правительство Соединенных Штатов распахнуло двери, чтобы увести у нас специалистов, учителей, врачей, квалифицированных рабочих и даже получить в свое распоряжение избыток живой силы для укомплектования армии наемниками и солдатами с целью нападения на нашу страну. Это все было очень серьезно. Каких только попыток они не предпринимали!

В этом отношении творились очень серьезные дела. Мы не собираемся винить в этом Рим и не собираемся винить Католическую церковь, потому что было много католиков-революционеров. Из-за контрреволюционных проблем некоторые были осуждены.

Священники?

Да, но они недолго находились в заключении. Во время вторжения на Плая-Хирон вместе с наемниками прибыли три священника, которые были... Как называют тех, кто сопровождает солдат и проповедует в армии?

Капелланы.

Да. У нас в Сьерра-Маэстре тоже был капеллан, католический священник, присоединившийся к повстанцам, он даже дослужился до звания майора и носил темно-оливковую форму, отец Гильермо Сар-диньяс, всем известный и всеми любимый. Не то чтобы мои товарищи были ревностными католиками, из разряда тех, кто посещает церковь, но здесь почти все были крещеными, а некрещеных, как я уже сказал, называли «иудеями».

Я Вам говорил, что это был вопрос не только принципа, но и, более того, элементарного политического здравого смысла: священник, которого расстреляли бы революционеры, тут же попал бы в разряд великомучеников, это стало бы подарком империи и оскорблением многих честных верующих на Кубе и в мире.

Кубинская революция соблюдала особую осторожность в отношении священников?

Некоторые действия были весьма серьезными, однако не было случая, чтобы священника расстреляли. И это единственная радикальная революция, во время которой не расстреливали священников. Вам известно о «кристерос»[9] в Мексике, и во время многих других революций происходило то же самое. Если проанализировать историю Франции, откуда Вы, думаю, позаимствовали многое в своем образе мышления, хотя и родились за пределами этой страны...

Французская революция была чрезвычайно антиклерикальной. Вспомните историю трех государств. Во время революции 1789 года французы убивали друг друга, потому что простые священнослужители были на стороне революции, а церковные иерархи — на стороне феодальной власти, хотя даже из этой касты некоторые перешли на сторону революции. Я не знаю ни одной революции, когда бы ни происходило что-то похожее.

Во время Октябрьской революции — не знаю, найдутся ли такие, кто сейчас станет отрицать, что в 1917 году в стране, которая потом называлась Советским Союзом, совершилась революция — тоже происходили события подобного рода.

В 1910 году началась революция в Мексике, важная социальная революция, настоящая социальная революция — не социалистическая, но действительно глубокая социальная революция, — и там убивали друг друга, не делая исключения для священников.

Затем грянула Гражданская война в Испании. Испанец очень религиозен, большинство испанцев выступало за республику, а священников расстреливали как с той, так и с другой стороны.

Мы являемся исключением. И это доказывает, что мы руководствовались определенными критериями и как политическими, так и этическими принципами, теми и другими. Это крайне существенно.

Если чего-то не знают, если о чем-то не говорят, если скрывают правду в той среде, в которой столько критикуют Кубинскую революцию, меня это не слишком беспокоит. Вот Вы задаете мне вопрос — пожалуйста, я даю разъяснение. Как только не клеветали на Революцию, обвиняя нас в пытках и тому подобных вещах!

11. Начинаются заговоры

Первые революционные законы —Че в правительстве — Аграрная реформа — Че Гевара и добровольный труд — Первые диверсии — Разрыв с Соединенными Штатами — Терроризм — Покушения на Фиделя Кастро

2 января 1959 года, когда война закончилась, Вам было всего 32 года, и Вы не имели никакого опыта работы в правительстве. Как вы начали осуществлять Революцию? Как я себе представляю, наверняка царила неразбериха.

Что мы сделали в первую очередь? Выполнили обещание судить преступников, чего в этом полушарии действительно никогда не случалось. Выполнили обещание конфисковать имущество, нажитое нечестным путем и награбленное в годы правления Батисты. Данная мера не подразумевала предыдущие периоды, поскольку в эпоху борьбы было необходимо достичь единства, и, если бы мы применили ее в отношении имущества, неправедно нажитого при других правительствах, на Кубе почти не осталось бы собственности. Была применена своего рода амнистия де-факто во имя единства. Все подчинились решению «Движения 26 июля» и победоносной Повстанческой армии ради сохранения единства в рядах тех, кто так ли иначе боролся против тирании. Мы отстаивали эту идею.

Чем вы занялись потом?

Мы сделали вот еще что: восстановили на рабочих местах тех, кого выгнали со всех фабрик в эпоху Батисты. Наши расчеты были не строго экономическими и не во всем соответствовали понятиям тех, кого сегодня мы называли бы проамериканскими неолибералами.

Мы также значительно снизили арендную плату, а затем это переросло в новую реформу, которая превратила жильцов в покупателей недвижимости. Разумеется, мы выплатили компенсацию владель-

цам, у которых было немного квартир. Все это происходило до мая 1959 года.

Потом мы приняли законы об аграрной реформе, первый из которых был провозглашен 17 мая того же года.

Приходилось сталкиваться с проявлениями глупости, на каждом шагу возникали проблемы, потому что, скажем, Уррутия вдруг заявил: надо, мол, закрыть все казино — игра все еще шла, — и последовала чрезвычайно бурная реакция на эту меру со стороны работников данных заведений, связанных с туризмом.

Работники казино протестовали, выходили на улицу?

То и дело заваривалась какая-нибудь каша, потому что мы так вот поступали.

И создание 10 тысяч новых учебных классов. Денег не было, Батиста увез с собой почти все деньги. Со стороны Народно-социалистической партии [Коммунистической] были проведены кое-какие анархистские мероприятия, вследствие соперничества политических организаций и старой, дореволюционной привычки подстрекать к разделу земли. Я публично заявил, что это непозволительно. Мне пришлось занять твердую позицию. Вплоть до того, что мы издали указ, гласивший: «Закон не признает право на землю за теми, кто присвоит ее самовольно». Все могло закончиться хаосом в ходе Революции, которая, по опросам, пользовалась поддержкой 90 процентов населения. Возникали споры и даже некоторые разногласия.

Так обстояло дело в первое время, а уже в мае 1959-го был принят закон об аграрной реформе, как я уже сказал, 17-го числа, подписанный в комендатуре Ла-Платы.

Не прошло еще и года с того момента, когда на рубеже от деревушки Санто-Доминго, куда ворвался первый батальон Санчеса Мо-скера[1], до указанной комендатуры — основной цели колоссальной военной силы, брошенной Батистой в последнее наступление, — не осталось никакого иного резерва, кроме моей винтовки.

В самолете, направляясь в Орьенте, я внес в закон некоторые дополнения — такие, как идея кооперативов, содержащаяся еще в речи «История меня оправдает», — которые затем обсудил уже на месте, в комендатуре, с остальными министрами, уполномоченными принять закон в соответствии с временной Конституцией Республики. Впоследствии мы активно боролись за развитие производственных кооперативов в сельском хозяйстве. Мы также выступали за создание государственных сельскохозяйственных предприятий. Как бы мы стали делить на сотни мелких хозяйств огромные латифундии, некоторые из них весьма развитые в отношении земледелия и животноводства?

Мы создали кооперативы в сфере производства сахарного тростника, которые действительно относительно быстро достигли определенных успехов. В том, что касается экономики, невежество было практически всеобщим, в ходу были старые лозунги профсоюзов и крестьянских организаций — весьма справедливые, но характерные для капиталистического общества, которое должно было быть преобразовано. Помню первые недели 1960 года, театр ПТК [Профцентр трудящихся Кубы] на 3 тысячи мест, заполненный представителями работников сахарного производства, которые в один голос требуют ввести четыре смены вместо трех на сахарных сентралях. Руководители «26 июля» и НСП яро соревновались за то, чтобы поддержать популярную идею. Как объяснить этой массе, что подобная идея подрывала экономику, что существовала необходимость создавать новые рабочие места, а не распределять те, которые имелись? Социализм не был провозглашен, да о нем еще не могло быть и речи: предприятия находились в частных руках, а многие из наиболее важных принадлежали янки. Однако наши замыслы действительно были социалистическими и достаточно радикальными. Нас бы изначально обрекли на банкротство. Пришлось мне призвать на помощь всю силу воображения, чтобы найти способ убедить людей, не проговорившись. Думаю, я их убедил. Сегодня, пожалуй, никто не сомневается, что я был прав. У меня была привилегия: мне всегда оказывали огромное доверие, и я никогда не подводил. Я не мог сказать: «Видите ли, в результате у вас разорятся предприятия и вся отрасль», но действовал с помощью конкретных доводов: «Не стоит потому-то, потому-то и потому-то». Пришлось провести разъяснительную работу среди самих членов «26 июля». Даже существовало соперничество между руководителями, и надо было проявлять крайнюю осторожность. В первые месяцы мы подписали все законы.

Какую функцию Вы выполняли в тот момент?

У меня было два поста, но тогда я главным образом исполнял обязанности руководителя армии и народа, которые победили и неожиданно приняли на себя управление на национальной территории. Я еще раньше отказался от поста главы государства и старался преданно оказывать содействие высшему политическому представителю власти, которого мы назначили. На деле я занимался тем, что исправлял ляпы нашего неопытного и, к сожалению, бестолкового президента. Министры от него уже устали. Более того, он настроился на антикоммунистическую волну и в довершение всех бед слишком возомнил о себе. Мачадито[2], бывшего партизана и врача, которого определили адъютантом к президенту, он посылал сопровождать свою супругу, когда та делала покупки в роскошных магазинах. Этот человек, будучи президентом, вообразил, что находится в какой-нибудь банановой республике или где-то в том же роде.

Начались заговоры. Один из них организовал Уберт Матос в Ка-магуэе. Матос был из правых и имел связи. Возникали всякие проблемы такого рода. В дни аграрной реформы Че не был министром, он поправлял здоровье в одном месте, которое ему определили на побережье. Карлос Рафаэль Родригес, другие товарищи и я навещали Че и не раз собирались у него, чтобы проанализировать проект Закона об аграрной реформе. Разумеется, Че по-прежнему отвечал за руководство войсками, размещенными в крепости Ла-Кабанья.

Че оставался военачальником, потому что нам постоянно приходилось проявлять бдительность. Как только возникала угроза вторжения, Рауль отправлялся в Орьенте, Че — в Пинар-дель-Рио, Альмейда — в Центр, а я — в Гавану: мы поделили командование между собой.

Во время вторжения наемников на Плая-Хирон было точно так же: Че отправился в Пинар-дель-Рио, Альмейда — в Центр, Рауль — в Орьенте, я — в Гавану. В общем, во время Хирона или октябрьского кризиса у каждого было свое место; и каждый занимал его независимо от того, чем занимался в тот момент.

Когда победа была достигнута, настаивал ли Че Гевара на том, что хочет уехать, хочет подготовить революцию в Аргентине?

Наша договоренность оставалась в силе, и я все время ему говорил: «Не беспокойся, соглашение будет выполнено». Однако Че с большим энтузиазмом относился к Революции. Он даже отправился — я уже вам сказал — на побережье, рядом с Кохимаром, из-за астмы. Мы собирались в одном доме там, в Тарара, Нуньес Хименес[3], Карлос Рафаэль Родригес и еще один-два человека, и обсуждали Закон об аграрной реформе, который не мог ждать. Выяснилось, что все присутствовавшие были сторонниками более умеренного закона. Че сознавал, что столкновение с крупными американскими предприятиями будет серьезным; вероятно, памятуя о гватемальском опыте, он считал, что необходима осторожность, обосновав и честно высказав свою точку зрения. Должен сказать со всей откровенностью, что Че удивился, когда я высказался за гораздо более радикальную аграрную реформу.

Здесь существовали латифундии площадью 200 тысяч гектаров, находившиеся в собственности у иностранцев. Некоторые американские компании владели крупными сахарными сентралями и обширнейшими земельными угодьями. У них имелись земли во многих странах, однако здесь указанные компании исторически были очень сильными и очень влиятельными. Не существовало иного выхода, кроме как раньше или позже их национализировать. На деле процесс начался раньше, не потому, что у нас возникла идея его ускорить или спровоцировать конфликты с Соединенными Штатами. Проблема заключается в том, что первый Закон об аграрной реформе, более радикальный или менее радикальный, был абсолютно неприемлем для страны, предприятия которой являлись на Кубе хозяевами лучших плантаций сахарного тростника.

В законе планировалось владение максимум 100 кабальериями земли. Существовали латифундии, владевшие 10 тысячами кабалье-рий и больше[4]. Одна кабальерия равняется 13, 4 гектара. Если земли эффективно использовались в производстве, тогда уважалось право земельной собственности площадью 100 кабальерий; в противном случае максимум составлял 30. Таковы были условия. Ни одно предприятие не могло иметь больше 100 кабальерий. И это при условии что они правильно используются, то есть ни одно предприятие не могло иметь больше 1340 гектаров земельных владений. Если же земли использовались не очень продуктивно, никто не мог иметь больше 30 кабальерий.

В речи «История меня оправдает» я говорю о кооперативах, восстановлении лесных угодий, индустриализации и упоминаю о «золотых тельцах», прибегая к образному выражению. В то время никто не верил в какую бы то ни было программу любого кубинского революционера, потому что обещания давали многие, да никто их не выполнил. Наша вина в действительности заключалась в том, что мы их перевыполнили.

В сельскохозяйственных районах были сотни тысяч людей, не имевших и клочка земли, десятки тысяч крестьян платили за аренду. Другие являлись владельцами отзывного владения или производителями, не имевшими документа, подтверждающего права на землю, с которой их могли выгнать в любой момент; они работали главным образом на государственных землях в горах. Другие были так называемые издольщики; эти находились в еще худшем положении: они сеяли, а хозяева забирали у них третью часть урожая, а то и больше. Все эти земли уже были распределены. Оставалось предоставить крестьянам право собственности на землю, которую они уже занимали, что и было сделано.

Но мы не хотели разорять сахарное производство. Крупные плантации сахарного тростника, являвшиеся самыми большими латифундиями, мы конфисковали в последнюю очередь. В итоге мы сохранили крупные сельскохозяйственные предприятия в виде коллективных государственных предприятий; сегодня они являются кооперативами. К тому же в особый период, когда остро не хватало топлива, было сочтено целесообразным выделение земельных участков в семейное пользование, что помогло обеспечить население продовольствием. Мы не прибегали, как это получилось в определенный трудный момент русской революции, к насильственной коллективизации, на которую было потрачено много сил и крови.

Которая к тому же не дала результатов. В Советском Союзе нехватка продовольствия ощущалась долгое время.

Мы никогда не принуждали объединять участки. Кубинская революция с первого дня взяла за правило уважать волю крестьянина. Ни один крестьянин никогда не принуждался принимать участие в объединении земель, проводимом при создании крупных хозяйств, но, как любое дело, ломающее старый уклад, этот процесс протекал болезненно.

Кооперативы, возникшие во время особого периода[5], родились из уже существующих государственных предприятий, нередко успешных и обладавших большими техническими перспективами, если только им удавалось избежать бюрократизма и гигантомании. Все это происходило в процессе долгого и трудного обучения революционному хозяйствованию, мы до сих не решили всех проблем, с которыми пришлось столкнуться; ситуации же, их породившие, явились результатом бесчеловечной экономической блокады со стороны империи и идеалистическими попытками использовать гибридные формулы экономики.

Самые эффективные и преуспевающие сельскохозяйственные предприятия родились из добровольного и сознательного союза независимых мелких земледельцев, которые строили дома, школы, лечебницы, центры распределения, обеспечивали электро- и водоснабжение и прочее — все то, что положило конец бедственному существованию многих семей. Землевладельцы хотят создавать или совершенствовать еще и другие, дополнительные формы производства — что, на мой взгляд, вполне возможно и нередко успешно практикуется, — которые могут существовать наряду с уже указанными.

В Советском Союзе коллективизация сначала была на нуле, потом стала всеобщей; путь от нулевой коллективизации в годы НЭПа[6]к всеобщей был пройден в кратчайший срок, что и привело к ужасному насилию, конфликтам и нанесло вред.

Дело в том, что в отношении аграрной реформы я был достаточно радикален, что уж тут скрывать. Ведь если вы не радикал, то вы ничего не сделаете: организуйте партию, проведите хоть двадцать выборов — ничего не произойдет. Но я-то радикал, я считал, что следовало нанести решающий удар с помощью Закона об аграрной реформе.

А Че был на вашей стороне?

Он был счастлив. Не было абсолютно никакой проблемы. Он осторожничал, поскольку его останавливало то, что при всех своих заслугах он все-таки был иностранцем.

Че останавливало то, что он был иностранцем?

Он еще в Сьерре высказывал предложения в отношении предприятий и подобных вещей. После победы НИАР [Национальный институт аграрной реформы] стал очень влиятельным учреждением, которое конфисковывало практически все земли. В НИАР отчасти не хватало порядка. Например, один товарищ, начальник зоны сельскохозяйственного развития в районе Моа, ни с кем не советуясь, национализировал крупное американское никелевое предприятие, которое там строилось, почти было закончено. Очертя голову, потому что в те времена анархизма хватало, не думайте, что все протекало гладко. Разразился нешуточный скандал.

Я решил обсудить вопрос, но предприятие уже было национализировано; отступать не имело смысла, и мы начали вести обсуждение и переговоры. Происходили такие вот вещи. Другой случай был с министром труда, начисто лишенным гибкости, который вмешивался и с ходу решал важные вопросы. Не надо думать, что с дисциплиной сразу все обстояло гладко.

НИАР в своей динамике не только национализирует земли; институт контролирует промышленные предприятия и создает отдел промышленности и индустриализации. Я попросил Че возглавить отдел промышленности. Он оставался политическим и военным деятелем и в любой ситуации, при малейшей угрозе вторжения, выступал в роли командующего регионом, помимо того что являлся политическим руководителем, членом Национального руководства Объединенных революционных организаций (ОРО).

ОРО?

Да. Объединения, которое мы создали в 1961 году из трех организаций: «Движения 26 июля», Революционного директората и НСП. Каждую неделю мы, члены Национального руководства, собирались в Кохимаре, обсуждали основные проблемы. Че и Рауль участвовали в этих собраниях в качестве членов Национального руководства.

Отдел индустриализации НИАР со временем был преобразован в Министерство промышленности. Потом наступил период, когда Национальный банк остался без фондов, имеющихся средств было крайне мало, потому что запасы украл Батиста, и Национальному банку требовался руководитель. В тот момент нужен был революционер. Че был проверенным человеком, к тому же талантливым, дисциплинированным и неподкупным, и его назначили президентом Национального банка Кубы.

В связи с этим появились анекдоты. Враги всегда пытаются поднять нас на смех, мы тоже шутим; однако в анекдоте, который имел политический подтекст, речь шла о том, что однажды я сказал: «Нужен экономист». При этом возникла путаница, и решили, что я сказал: «Нужен коммунист». Поэтому-де и позвали Че, поскольку тот был коммунистом. Ошибка, мол, вышла. А Че был как раз тем человеком, который нам требовался на этом посту, даже не сомневайтесь, потому что Че был революционером, настоящим коммунистом и превосходным экономистом.

Превосходным экономистом?

Да, потому что превосходным экономистом делает идея, которую хочет осуществить человек, руководящий фронтом экономики страны, в данном случае руководящий фронтом Национального банка Кубы. Так что в своей двойной ипостаси коммуниста и экономиста Че оказался на высоте. Не потому что был дипломированным специалистом, а потому что много читал и наблюдал. Каким бы делом Че Гевара ни занимался, он выполнял его крайне добросовестно. Я уже говорил об его упорстве, силе воли. Какую бы задачу перед ним ни ставили, он был способен с ней справиться.

Вскоре банк привел в порядок счета, денег было немного, и возникла более важная задача — индустриализация. Под контролем государства находилось немало сахарных сентралей и других заводов и фабрик страны, потому что наши противники начали действовать, а мы — применять ответные меры; когда оглянулись — а главные промышленные предприятия-то национализированы. На каждое выступление против Революции ответом была национализация. В руках Революции оказалось значительное количество предприятий, в частности никелевые заводы и сахарные сентрали, — вот мы и поставили Че руководить вновь образованным министерством. Какую работу он проделал! Какая дисциплинированность, какая самоотдача, какое прилежание, какая самоотверженность, какой пример, какая строгость! Любому порученному делу он отдавал все силы.

Че являлся политическим лидером и военным руководителем, но в это время ему поручили конкретную работу — Министерство промышленности. Сколько он учился! Именно тогда он вплотную занялся методами управления.

Были ли у него разногласия с Карлосом Рафаэлем Родригесом, который выступал за применение методов, опробованных в Советском Союзе?

Вот как раз по этому вопросу возникла полемика между Че и другими товарищами — дискуссия, показавшаяся мне беспредметной, потому что я тогда еще не сознавал важности темы, — поскольку Че защищал метод бюджетного финансирования, а другие товарищи выступали за хозрасчет[7].

В центре внимания Че находились не одни только методы управления экономикой; он не возражал против определенных материальных стимулов, однако всегда предупреждал об опасности, которую таит в себе их чрезмерное употребление в качестве основного двигателя производства, а также об их влиянии на сознание трудящихся[8].

Так завязались дружеская полемика и дискуссии, которые не заходили далеко. Мысли бойцов революции были заняты другими проблемами. Я сказал: «Хорошо, пусть каждый отстаивает свою точку зрения, пусть они обсудят между собой свои идеи». А я, коммунист-утопист, хоть и отдал все силы политической и идеологической борьбе с империализмом и контрреволюцией, скажу Вам честно: в данном вопросе мне больше нравилась позиция Че, очень близкая нашему партизанскому укладу жизни в горах. Признаюсь, мне было по душе, что Че взывал к морали.

Че придавал большое значение коммунистической сознательности и личному примеру.

Че был поборником добровольного труда?

Че был инициатором добровольного труда на Кубе. Каждое воскресенье он отправлялся на добровольную работу, один день — в сельском хозяйстве, другой день — в строительстве. Он брался за все.

Он поддерживал тесные контакты с предприятиями, беседовал с рабочими, оправлялся то на погрузку, то на шахты, то на плантации рубить тростник. Если собирали комбайн и надо было его испытать, он садился за штурвал сахароуборочного комбайна, если нужно было строить, его видели с тачкой, если надо было грузить мешки — он грузил мешки. Он оставил нам в наследство эту практику, которая благодаря его примеру завоевала популярность среди миллионов наших соотечественников.

Настоящий пример! Его поступки достойны восхищения. Мне были по душе эти качества Че.

У них с Раулем были хорошие отношения?

Рауль и Че дружили, хотя порой и спорили. Че никогда не спорил со мной на политические темы, и с Раулем, насколько мне известно, у них не было разногласий. В некоторых вопросах, взять, например, самовольное распределение земли крестьянами, сдается мне, что Че и Рауль выступали единым фронтом, потому что оба испытывали сильное недоверие к одному сектору «Движения 26 июля», попавшему под влияние антикоммунистических течений; не знаю, не возвожу ли я напраслину, подозреваю, что это было так, однако точно мне об этом неизвестно. Это происходило в первые месяцы революции, и в итоге оба полностью разделяли идею о том, что так нельзя проводить аграрную реформу.

Мы приняли радикальную аграрную реформу и, осуществляя ее, пошли еще дальше. Я полностью признаю свою ответственность за радикализм аграрных законов и перемен в других областях. Я мог позаимствовать у Че, а он — у меня элементы идеализма, но я совсем не раскаиваюсь. Потому что на протяжении всей своей революционной жизни чем больше я знакомлюсь с пороками капитализма, тем больше убеждаюсь в том, насколько важны личный пример, идеи и сознательность и что как раз эти главные факторы и уберегли Революцию.

Когда в первые месяцы исчезли товары, которых, казалось, хватит до скончания века, и истощились те немногие валютные запасы, которые не украла тирания, это произошло из-за того, что олигархи и буржуазия, все еще управлявшие экономикой, экспортировали товары, при этом занижая суммы в документах и оставляя часть денег за границей: продадут что-то на 200 долларов, а в накладных проставят цифру 150 — вот эти деньги и поступали сюда. Мы дорого заплатили за нашу неопытность. С нашей стороны были допущены ошибки, которые позволили Соединенным Штатам заморозить несколько миллионов долларов кубинского государства, не извлеченных из американских банков.

Вы упомянули раньше, что сразу же после победы революции «начались заговоры». Что Вы имели в виду?

Начались саботаж, заброска диверсантов и вооружения для диверсий и проведения террористических актов и мятежей. Наша страна стала объектом самой продолжительной в истории экономической войны и нескончаемой и ожесточенной террористической кампании, которая длится уже более 45 лет. Враги Кубинской революции начали посылать самолеты, которые сбрасывали на плантации сахарного тростника зажигательные средства. В Соединенные Штаты угонялись наши гражданские самолеты, где многие из них были выведены из строя, а другие присвоены. Владельцы газет, как сегодня они это делают в Венесуэле в отношении Чавеса, подстрекали к выступлениям против Революции. Диорио дела Марина и другие издания публиковали злобные высказывания тех, кто уехал в Майами.

Военные действия — это и пиратские набеги на наши берега, нападения на рыболовные суда, на транспортные корабли, направлявшиеся на Кубу. Враги учиняли расправу над нашими дипломатами, убивали наших товарищей, даже в стенах Организации Объединенных Наций. Они завозили на Кубу динамит — и даже чистый фосфор! — закладывали в сигаретные пачки, раскидывали их в театрах, магазинах, чтобы вызвать пожар, и погибли люди. Это были серьезные проблемы. С первых же лет Революции на все национальные территории забрасывались вооруженные группы, которые убивали крестьян, рабочих, учителей, организаторов ликбезов, сжигали жилые дома и разрушали сельскохозяйственные и промышленные предприятия. Наши порты, торговые и рыболовные суда становились объектами непрекращающихся атак. 4 марта 1960 года у одного из гаванских причалов был взорван французский корабль — пароход «La Coubre»; погибло более 100 человек, в том числе шесть французских моряков, сотни кубинцев были ранены. В марте 1961 года были произведены взрывы на очистительном заводе. 13 апреля того же года организованы диверсия и поджог гаванского универмага «Эль-Энканто». Самым отвратительным был теракт в октябре 1976 года, когда был взорван кубинский гражданский самолет, полный пассажиров; в результате погибло 73 человека, поднять тела которых не представлялось возможным, они так и остались погребены на дне моря, на глубине нескольких сотен метров.

Все это было организовано Соединенными Штатами?

Ну, в первое время эти теракты были организованы, скорее всего, батистовцами, бывшими полицейскими и приспешниками Батисты, вместе с контрреволюционерами. Но администрация Соединенных Штатов, используя эти элементы, уже интенсивно вела подрывную работу против Кубы. Она начала экономическую блокаду. В месяцы, предшествовавшие хиронскому вторжению, ЦРУ создало более 300 контрреволюционных организаций, действовавших против нас. Сегодня известно, что в марте 1960 года уже президент Эйзенхауэр подписал приказ о проведении «мощного пропагандистского наступления» на Революцию и осуществлении плана тайной деятельности, направленной на свержение правительства Кубы[9].

С ноября 1961 года, после Плая-Хирона, по январь 1963 года, то есть за четырнадцать месяцев, было совершено в общей сложности 5780 терактов против Кубы, в том числе 717 серьезных ударов по кубинскому промышленному оборудованию, приведших к гибели 234 человек. Общим итогом этой террористической деятельности были 3500 погибших и более 2000 покалеченных. Куба — одна из тех стран мира, которой пришлось столкнуться с организованным терроризмом.

Против вас также была проведена биологическая война, когда вам засылали неизвестные вирусы, не так ли?

Во время президентства Никсона, в 1971 году, на Кубу был заброшен — согласно источнику в ЦРУ, посредством контейнера — вирус свиной чумы. И нам пришлось пожертвовать более чем полумиллионом свиней. Этот вирус африканского происхождения был абсолютно неизвестен на острове. Его внедряли дважды.

А было и кое-что пострашнее: вирус Дэнге типа 2, который вызывает геморрагическую лихорадку, зачастую чреватую смертельным исходом для человека. Это произошло в 1981 году. Более 350 тысяч человек были заражены, из них умерло 158, в том числе 101 ребенок. Этот штамм вируса был тогда совершенно неизвестен в мире. Его вывели в лаборатории. Руководитель террористической организации «Омега-7», базировавшейся во Флориде, признался в 1984 году, что они распространили этот смертельный вирус на Кубе с целью вызвать по возможности наибольшее количество жертв.

Не говорю уже о покушениях на нас.

Покушениях на вас?

Существовали десятки планов, некоторые из них были очень близки к осуществлению. В общей сложности зарегистрировано более 60010 разных планов, начиная с тех, что находились на начальном этапе, и кончая весьма продвинувшимися — иными словами, раскрытых на разной стадии осуществления. Их пытались осуществить тремя разными путями: одни были организованы непосредственно ЦРУ, другие — якобы независимыми группами, обеспечиваемыми всеми необходимыми средствами, без прямого вмешательства американских институтов, третьи — путем подстрекательства, которое оказывает сильное действие, будоража в потенциальных исполнителях охотничий инстинкт, сознание того, что кто-то является объектом охоты. Исполнителям предоставлялась полная свобода для охоты, обширные ассигнования предназначались для якобы политических групп, вроде известного фонда и десятков мафиозных групп, укоренившихся в Майами и других местах земного шара. Хотя фонд в определенный момент использовался и по прямому назначению — чтобы руководить террористами и снабжать их средствами.

Национальный кубинско-американский фонд?

Да. Направлением его деятельности была подрывная политическая работа — до того момента, пока после развала социалистического лагеря и СССР он не создал группу действия[11]. Руководил фондом Хорхе Мас Каноса, сын офицера армии Батисты. Наибольшим влиянием там пользовались в первую очередь батистовцы, которые увезли с собой много денег и верховодили в данном фонде. Позже они оказывали содействие всем указанным группам, ссужали их деньгами. У них не было своей собственной группы для военных операций, пока в начале «особого периода», в 1992 году, они ее не создали; однако они сотрудничали со всеми террористами, подготовленными ЦРУ, и выделяли им средства на подготовку планов покушения и на другие террористические планы.

А вот последней формой было подстрекательство. Многим людям вбили в голову идею о том, что надо совершить великий поступок, такой, например, как убить «этого дьявола». Это «покушения по индукции» — так я их называю. Всего было 600 разных по типу планов, и некоторые из них были весьма близки к осуществлению.

Иногда в дело вмешивался случай, который тоже играет свою роль. В распоряжении одного агента находилась таблетка цианида, и он собирался кинуть ее в шоколадный коктейль в кафе при гостинице «Свободная Гавана», куда я частенько заглядывал. К счастью, у агента замерзла ампула: в тот момент, когда он собирался ее вытряхнуть, у него ничего не вышло, потому что она примерзла ко льду контейнера, в котором она у него хранилась.

Здесь действовали мафия контролярующая азартные игры и контрабанду, гангстеры, чьи интересы оказались затронутыми Революцией; правительство Соединенных Штатов привлекло их к осуществлению планов покушения и контрреволюционных планов. В некоторых отелях у них имелись люди, которых они туда пристроили, друзья; несмотря на то что подавляющее большинство служащих были порядочными людьми, примерными, у мафиози всегда оказывался под рукой наемник, готовый к услугам, этим методом они широко пользовались. Это подтвердил впоследствии даже Сенат Соединенных Штатов[12].

Однажды они намеревались использовать химическое вещество, производящее такое же действие, как ЛСД, чтобы отравить воздух в телестудии, где я должен был выступать. В другой раз обрызгали смертельным ядом коробку сигар, которые я собирался выкурить. Во время моего визита в Чили в 1971 году меня держали на мушке, стоя в нескольких метрах с телекамерой, в которую было запрятано оружие. Однако они наверняка погибли бы, если бы выстрелили из этого оружия; а когда их жизни угрожала опасность, они не стреляли.

Последнее, эффектное покушение планировалось осуществить во время встречи в Панаме; в него был вовлечен Луис Посада Каррилес, исполнитель взрыва кубинского самолета в 1976 году и организатор группы, на которую было возложено проведение операции.

Во время иберийско-американской встречи в верхах?

Да, которая проходила в 2000 году. Его схватили. Ну, и теперь дело упирается в то, что Вашингтон отказывается выдать Посаду Каррилеса.

И средства на все это шли из Соединенных Штатов.

Какую ответственность, по-Вашему, несет Посада Каррилес за все террористические акты против Кубы?

Посада Каррилес и его сообщник Орландо Бош — это самые беспощадные проводники империалистического террора, целью которого является наш народ. Они осуществили десятки бесчеловечных акций во многих странах полушария, включая американскую территорию. Тысячи кубинцев и даже граждане других стран погибли или были покалечены в результате подлых и отвратительных действий, санкционированных правительством Соединенных Штатов.

Те же американские организации и службы, которые готовили этих террористов кубинской национальности, готовили, как известно, и тех, кто организовал чудовищную атаку на нью-йоркские башни-близнецы 11 сентября 2001 года, во время которой погибли несколько тысяч американцев.

Посада Каррилес не только участвовал вместе с Орландо Бошем — в то время руководителем КОРО [Координация объединенных революционных организаций], организации, созданной ЦРУ, — во взрыве самолета авиакомпании «Кубана» с 73 пассажирами на борту, но и после этого на протяжении многих лет разрабатывал десятки планов покушений на жизнь ответственных руководителей Кубинской революции, он причастен ко множеству взрывов бомб в туристических отелях на Кубе. Орландо Бош, будто бы скрывающийся от американских властей, принимал участие вместе с карательными органами Аугусто Пиночета в похищении и убийстве видных чилийских деятелей, таких как Карлос Пратс и Ордандо Летельер, он причастен к исчезновению многих борцов против фашизма в Чили и похищению и убийству кубинских дипломатов. Даже находясь в заключении в Венесуэле, где Орландо Бош провел одиннадцать лет, он отдавал своим наемникам приказы об осуществлении террористических планов.

Столь зловещие персонажи все время действовали под патронатом правительства и спецслужб Соединенных Штатов, они были незаконно освобождены — и продолжают освобождаться — от всякой ответственности и наказания: взять хоть случай с прощением, дарованным Бошу президентом Бушем-отцом. Или же им позволяют в течение нескольких недель находиться на американской территории и передвигаться по ней — так поступает нынешний президент Соединенных Штатов в отношении Посады Каррилеса, что является вопиющим нарушением собственных законов страны со стороны тех, чья наиглавнейшая обязанность как раз в том и состоит, чтобы защищать американский народ от террористических нападений[13].

Все эти теракты Посады Каррилеса, включая бомбы в гаванских туристических отелях и планы покушений, были профинансированы правительством Соединенных Штатов через печально прославившийся Национальный кубинско-американский фонд — с тех пор, как тот был создан Рейганом и Бушем в 1981 году. Все было оплачено Соединенными Штатами. Никогда обман и лицемерие не были в столь большом ходу.

Соединенные Штаты все время стояли за этими покушениями? Американская администрация с самого начала старалась создать неблагоприятное впечатление о Кубинской революции. Чтобы дискредитировать нас, проводились широкомасштабные пропагандистские кампании, предпринимались попытки изолировать Кубу. Цель заключалась в том, чтобы затормозить влияние революционных идей. В 1961 году США разорвали дипломатические отношения с Кубой и приняли меры по установлению экономической блокады.

Такое они уже проделывали с мексиканской революцией в эпоху Ласаро Карденаса, когда тот в 1938 году национализировал нефть. Сочиняли ужасы об этой революции. Точно так же они обошлись в 1954 году с революцией Хакобо Арбенса в Гватемале, потому что он провел аграрную реформу. Потом организовали широкую кампанию против Сальвадора Альенде в Чили и против сандинистской революции в Никарагуа. Так они поступали со всеми революциями, а сегодня гнут ту же линию в отношении боливарской революции Уго Чавеса в Венесуэле.

Однако, действуя против Вас, Вашингтон мог воспользоваться помощью кубинских противников революции.

Да. Послушайте, что я Вам скажу: мы увидели и постигли на опыте, что многие из уехавших в Майами, многие из замешанных в террористической деятельности и не думали участвовать в разгроме Революции. Все жили с убеждением, что Революцию подавят Соединенные Штаты и их могучие вооруженные силы. Многие из богатых и занимавших привилегированное положение людей, которые уехали и бросили свои особняки, бросили все — не мы их выгнали или лишили их особняков, — говорили: «Это продлится месяца четыре или пять, сколько еще может продлиться революция в этой стране?» И уезжали. Но и контрреволюционеры тоже были убеждены в том, что их черное дело победит по той или иной причине, и особенно потому, что борьба ведется совместно с Соединенными Штатами. В ходе контрреволюционных подрывных операций они не рвались в бой, не были одержимы наступательным духом, а просто-напросто демонстрировали янки свою приверженность.

Они надеялись на вторжение американцев с целью подавления Революции.

12. Плая-Хирон

Нападение — Наемники — Вторжение Соединенных Штатов — Военная победа — Обращение с побежденными — Обмен пленных — «Грязная война» — Роль президента Кеннеди

Это вторжение произошло 17 апреля 1961 года в Плая-Хирон, в бухте Кочинос.

Да, в тот день десант, насчитывающий приблизительно 1500 наемников, подготовленных ЦРУ, в составе семи батальонов по 200 человек каждый, доставленных на пяти транспортных кораблях, высадился в Плая-Хирон. Перед этим на рассвете выбросили батальон парашютистов, перед которыми стояла задача захватить оба шоссе, проходящие через Сьенага-де-Сапата, с целью выйти к плацдарму высадки десанта. В нескольких милях от берега на борту американских военно-морских судов, среди которых находился авианосец «Эссекс», морская пехота Соединенных Штатов готовилась к высадке при поддержке с моря и с воздуха по первой просьбе «временного правительства», которое планировалось доставить воздушным путем сразу после овладения плацдармом в Хироне.

В распоряжении наемников находилась группа бомбардировщиков Б-26, пилотируемых батистовскими, а также американскими летчиками. 15 апреля эти самолеты с кубинскими опознавательными знаками нанесли внезапный удар по базам наших скромных военно-воздушных сил. Этот налет послужил уведомлением о том, что нападение неминуемо. На следующий день на похоронах жертв я объявил, что наша Революция является социалистической.

Для высадки наемников было выбрано изолированное место — Плая-Хирон, отделенное от остальной территории обширной трясиной. Контратаковать было очень сложно, потому что приходилось наступать по двум единственным шоссе, пересекающим на протяжении 10 километров непроходимое болото. Это превращало эти два шоссе в своего рода переход через Фермопилы[1].

За шестьдесят часов беспрерывного боя — с рассвета 17 апреля до шести часов вечера 19 апреля — мы их разгромили, в сражении с нашей стороны 150 человек были убиты и сотни ранены. Этот бой проходил на виду у американской эскадры. Мы взяли в плен около 1200 наемников, почти все боеспособные вражеские силы, остальные агрессоры были убиты.

Этих пленных вы в скором времени вернули, правда?

Продержав их в заключении недолгое время, мы потребовали от Соединенных Штатов компенсации за них медикаментами и продуктами питания для детей. Случись подобное нападение в Соединенных Штатах, исполнителей бы приговорили к пожизненному заключению, если только нескольких не расстреляли за измену родине, а остальные сидели бы за решеткой по сей день, приговоренные к тюремному заключению до конца жизни. Если бы мы завербовали тысячу с лишним американцев, чтобы вторгнуться в Соединенные Штаты, кто угодно понял бы приговор. Тем не менее спустя 40 лет, в декабре 2001 года, пятерых наших товарищей, занимавшихся сбором информации о террористических актах против Кубы, приговорили к суровому наказанию: троих из них — к пожизненному заключению, а одного даже — к двойному пожизненному заключению; всем пятерым мы присвоили звание Героя Республики Куба[2]. Как поступили бы с тысячей с лишним американцев, завербованных правительством Кубы, чтобы осуществить вторжение в Соединенные Штаты? Сколько времени они провели бы в плену? А вот мы нашли выход для армии хиронских наемников и потребовали компенсации.

Вы обменяли их на медикаменты?

Да, и на средства для производства продуктов питания. Речь шла даже о сельскохозяйственных машинах, тракторах... Мы хотели найти решение, которое было бы принято нашим собственным населением, и выслать наемников отсюда. Что бы мы стали делать с 1200 пленных «героев»? Лучше уж 1200 «героев» там.

Я много разговаривал с ними со всеми, потому что участвовал в захвате некоторых из них, и могу Вам сказать — возможно, это единственный случай в истории, — что после того ужасного боя ни одного из них не ударили прикладом, заметьте.

Не было плохого обращения с пленными?

Ни одного удара прикладом, и это Вам говорит человек, вступивший в Хирон вместе с первыми бойцами, прибывшими в этот пункт. Заключительная атака была проведена ближе к вечеру. Мы не хотели, чтобы агрессоров спасла американская эскадра. Военные корабли, включая авианосец с десятками боевых самолетов для поддержки, находились в нескольких милях от берега, там были техника для высадки и морские пехотинцы, готовые к действию.

Не буду вдаваться в историю этого сражения, скажу только, что в последние минуты, перед тем как мы должны были войти в Хирон, поступило сообщение о наличии противотанкового барьера из безоткатных орудий калибром 105 миллиметров; тогда я отправил на каждый из трех передних танков, танков Т-34, ответственного командира, попросив их на полной скорости прорваться через барьер. Уже почти стемнело, и я отправил их с интервалом в пять минут.

Я даже попал под обстрел нашей собственной артиллерии, потому что, когда наша авиация сообщила, что враг высаживает дополнительные силы, я сказал: «Нет. Они грузятся обратно». Я дал указание артиллерии произвести несколько залпов по земле и ряд залпов по морю, а орудий было предостаточно, да еще вел огонь целый дивизион гаубиц калибром 122 миллиметра.

Разумеется, ни один из трех указанных командиров не проявил нерешительности, но мне не терпелось. Я ждал взвод тяжелых танков со 122-миллиметровыми орудиями. Я спросил, где они, а они запаздывали, их все не было. Я вскочил на первый попавшийся танк из тех, что были рядом, и это оказалась самоходка с пушкой 100-миллиметрового калибра САУ-100, которая в темноте почти не отличалась от танка, и на полной скорости проделал то же самое. Я не знал, что на самоходке, которая до этого весь день вела бой, осталось три, самое большее — пять снарядов.

Известна одна фотография, на которой Вы запечатлены в Хироне спрыгивающим с танка.

Да, я успел побывать на нескольких танках в разные моменты той операции, не на одном только. Это уже другая история.

Я Вам объяснял, что с первых минут я случайным образом оказался в рядах небольшого авангарда, который, продвигаясь с севера по двум разным шоссе — восточному и западному, — проник в Хирон

вслед за танками, посланными несколькими минутами раньше, когда уже совсем стемнело. По обе стороны шоссе, по которому я ехал, на каменистой почве ближе к морю рос густой лес. Противотанковый барьер испарился, и никто не стрелял.

Я участвовал в захвате уж и не знаю скольких пленных. Тем вечером я спас жизнь одного из них, того, который повторял: «Убейте меня!», у него даже была борода. У него случилось прободение язвы. Я сказал ему: «Мы не убиваем пленных». На джипе на полной скорости мы доставили его в госпиталь. Таким вот образом спасли ему жизнь.

Ни с одним из пленных, захваченных в Хироне, не обращались плохо?

Ни одного удара, поскольку именно в этом и заключался наш принцип, я Вам уже говорил, и все это знали. Самое поразительное то, что на разных участках боевых действий ожесточенно дрались тысячи людей, и они видели, как более 450 дорогих им товарищей были убиты или ранены.

Люди, вышедшие из жаркого боя, сумели подавить возмущение и удержаться от того, чтобы просто ударить прикладом захваченного в плен врага, не говоря уже о большем, а ведь Вы понимаете, что никто из нас не испытывал ни малейшей симпатии к этой братии, платным наемникам на службе иностранной державы. Я спрашиваю себя, был ли в истории хоть один подобный случай.

Это также может продемонстрировать, почему сознательность важнее любой дисциплины. Не существует дисциплины без сознательности.

Как обстояло дело во Вьетнаме? Сколько людей убили американские войска и их союзники во Вьетнаме? Гражданских, людей, захваченных в плен, а не только солдат в бою.

Согласно подсчетам, во время войны во Вьетнаме погибли два миллиона вьетнамцев.

Гораздо больше, и надо еще посмотреть, сколько пало в бою, а со сколькими расправились. Вы знаете, что так происходит во всех войнах подобного рода. Вы, французы, развязали войну в Алжире, и еще вопрос, сколько алжирцев подверглись пыткам и были умерщвлены. Это происходило во многих местах. Во время войны в Косово в 1999 году, не знаю, уж не солдаты ли НАТО учинили расправу, не знаю, какой уровень дисциплины был у этих людей, ведь убивали там главным образом управляемые снаряды да так называемые невидимые самолеты, это была техническая война, применялись Б-52, которые взлетали в США, и другие способы убийства и разрушения. Люди уже почти не участвуют в боях, а именно там может возникнуть ситуация, когда солдат убивает пленных.

Соединенные Штаты не могут утверждать, что ни в одной из войн нашего времени их солдаты не учиняли жестокостей. Война в Корее была до крайности жестокой, а там, во Вьетнаме, у Соединенных Штатов были партнеры. Не знаю, каковы были другие союзники, у меня нет данных, чтобы об этом судить, однако было убито много пленных, а представители марионеточного режима во Вьетнаме расправились с большим количеством людей.

А теперь приведите мне пример сражения, в котором с пленными не обращались бы плохо. Впоследствии мы участвовали в других сражениях, потому что пятнадцать лет, с 1975 по 1990 год, находились в Анголе, принимали участие в решающей битве при Куито-Куанавале[3]. Вы можете поинтересоваться у южноафриканской армии, подвергся ли хоть один человек, попавший в плен, издевательствам со стороны кубинских солдат, получил ли хоть один удар. В наших руках они чувствовали себя в безопасности. Не было ни одного случая, обратите внимание. А мы оказывали братскую военную помощь целому ряду стран.

Мы сражались в Эфиопии, когда Сиад Барре[4] начал агрессию против революции в этой стране. Наши солдаты никогда не казнили пленных, никогда не обращались с ними плохо и всегда оказывали медицинскую помощь.

Если бы мы во время боевых действий на Кубе, которые длились 25 месяцев, пока мы боролись с Батистой, я вам уже рассказывал, казнили пленных, мы никогда бы не выиграли ту войну.

Вы вернули пленных, захваченных в Хироне, невредимыми?

Да. Я Вам уже рассказывал об эпизодах по окончании боев, когда люди были переполнены адреналином, взвинчены из-за гибели и ранения товарищей, напряжения боя. А в первые годы Революции многие бойцы встали в ряды народной милиции, пришли туда добровольцами рабочие, крестьяне и студенты, и не было ни одного удара прикладом. Вот возьмите тех, которых мы вернули, всех кто еще живет в Майами, да порасспросите, чтобы выяснить, найдется ли хоть один, который заявит, что его ударили. Не было ни единого случая.

Тогда произошел несчастный случай. Рассказываю: захваченных пленных начали быстро перебрасывать в Гавану. Их перевозили на грузовиках, на прицепах и т. п. Пленных было много, а у нас не хватало транспортных средств, не было такой организованности, как сейчас. Один из прицепов был закрытым; по вине одного из ответственных за перевозку командиров не были приняты надлежащие меры, и несколько человек задохнулись в машине, перевозившей пленных.

Были погибшие?

Да. Это произошло совершенно случайно. Зачем нам это было надо? Наши люди не желали гибели ни одного человека, потому что чем больше у нас пленных, тем лучше, тем больше победа, если судить по числу наемников, захваченных в плен. Хотя победа не измеряется только количеством вражеских потерь; у нас было намного больше погибших, чем у них.

Наемники были хорошо подготовлены, прекрасно вооружены; однако мы беспрерывно атаковали, днем и ночью, — вот так и разгромили империалистическую агрессию. Мое утверждение могут засвидетельствовать тысячи солдат и сотни офицеров армии Соединенных Штатов.

Бомбардировщики Б-26, прикрывшись кубинскими опознавательными знаками, совершили налет на машины, которые перевозили нашу пехоту. Так они ввели в заблуждение наши войска, произошла настоящая трагедия, но, несмотря на это, не было ни одного случая дурного обращения с пленными.

Мы потребовали уплаты 100 тысяч долларов за пленного в качестве возмещения, или в противном случае они были бы приговорены к тюремному заключению. Мы хотели именно выплаты компенсации, не из-за нужды в деньгах, а потому, что это было бы признанием революционной победы правительством Соединенных Штатов. Речь шла скорее о моральном наказании.

Наемники должны были понести наказание.

В общем, они находились в заключении, и начались переговоры. Самое невероятное, что ЦРУ попыталось использовать адвоката, который вел со мной переговоры: он должен был преподнести мне в подарок водолазный костюм, пропитанный грибками и бактериями, которых хватило бы, чтобы меня убить. Адвокат, который вел со мной переговоры об освобождении пленных, захваченных в Хироне!

Они ни перед чем не останавливались.

Не могу сказать, что он был замешан в этот план. Известно только, что его пытались использовать в качестве инструмента. Донован звали этого адвоката, Джеймс Донован. Нет никаких указаний на то, что он принимал в этом сознательное участие, ясно только то, что его пытались использовать.

Я конечно же не имел обыкновения пользоваться водолазным костюмом в таком жарком климате. Чтобы пользоваться костюмом, надо было добавлять груз к свинцовому поясу, это не годится для нашего моря. В общем, среди множества планов покушения фигурирует и этот, поскольку комиссия Конгресса его расследовала и предала огласке.

Комиссия Черча?

Да. Все это расследовали они, это не мои домыслы. Но обратите внимание: какова этика! Ведь человек вел переговоры об освобождении пленных, многие из которых могли быть приговорены к высшей мере за измену родины.

А мы их освобождали!

Что за люди высадились в Плая-Хирон?

Кем были эти наемники? Некоторые — военными преступниками, уехавшими в Соединенные Штаты, потому что офицеры и основные командиры были почти без исключения офицерами армии Батисты; в армии агрессоров оказалось также много отпрысков помещичьих и богатых семей. В этом четко выразился классовый характер агрессии.

Какова в итоге оказалась компенсация, которую вы получили за возвращение пленных?

По-моему, после обсуждения с Донованом нам выплатили наличными 2 миллиона долларов, которые мы потратили на покупку инкубаторов в Канаде для развития генетики в птицеводстве. И еще 50 миллионов — сумма, в которую были оценены, по словам Донована, детское питание и лекарства. Дорого же они заплатили за лекарства, все-таки они стоили намного дешевле, чем сейчас. Главное была не сумма, а выплата компенсации.

Вот как это было. Это мы нашли решение для такого количества заключенных наемников. Правительству Соединенных Штатов не хватало воображения. Мы даже установили с ними кое-какие отношения, потому что в итоге они действительно рассказали всю правду, и сделали это публично. Наказание не было продиктовано ни ненавистью, ни местью. Победа явилась для нас самой важной наградой. Для чего держать здесь 1200 пленных, которых в Майами представили бы мучениками?

Вы не боялись того, что, вернувшись в Майами, они вновь завербуются для участия в насильственных действиях против Кубы?

Да, действительно, некоторые из тех, кого мы отсюда выслали, вернулись обратно, чтобы подкладывать бомбы и заниматься подрывной деятельностью. Можно ли возлагать на нас вину за это? Нет. Корабль, полный «героев», не подарок, потому что каждый из них мнит себя командиром, каждый из них — «герой». А мы послали в США тысячу с лишним горе-героев.

А сколько мы им выслали остальных, так называемых «диссидентов»? Кто их выпустил на свободу? Правительство Кубы. Свидетель этого — кардинал Джон О’Коннор[5], который был архиепископом Нью-Йорка. С ним уехали тысячи тех, кто был осужден за насильственные действия серьезного характера, часто террористические, потому что на первом этапе Революции правительством Соединенных Штатов были организованы тысячи контрреволюционных операций против Кубы.

Мы отпустили врагов Революции на свободу после того, как они лишь частично отбыли наказание. Мы сказали кардиналу: «Постарайтесь выхлопотать для них визу, потому что они больше всего хотят уехать в Соединенные Штаты». Все так называемые диссиденты получили в Соединенных Штатах привилегии, в частности работу, даже те, кто не внес большого вклада в попытку задушить Революцию.

Этого кардинала Нью-Йорка, Джона О’Коннора, я ценил. Революция выпустила на свободу многие тысячи контрреволюционеров. И некоторые действительно опять взялись за старое, формировали террористические группы, проходили подготовку, выдумывали сказки и всяческие небылицы. Поэтому в этих вопросах надо действовать осторожно, потому что мы порой проявляем великодушие, освобождаем кого-то из преступников от наказания, а он отправляется в Соединенные Штаты, проходит подготовку и начинает организовывать операции против Кубы, проникает на побережье, и в итоге это может стоить жизни нашему соотечественнику.

Вы имеете в виду активистов «Альфы-66» и «Омеги-7»[6]?

Помимо прочих. Я Вам говорил, что в первые годы тысячи людей участвовали в вооруженных контрреволюционных бандах. «Грязная война» была развернута во всех провинциях страны, включая провинцию Гавана. Зарослей кустарника хватало, зарослей тростника — хоть отбавляй, по всей стране шла «грязная война». Можно сказать, что Куба стала единственной революционной страной нашего времени, которая уничтожила империалистический инструмент «грязной войны» — такой дорогостоящий, подрывающий силы страны «третьего мира».

Когда Вы говорите о «грязной войне», Вы имеете в виду такие действия, как, например, теракты в общественных местах?

Нет, нет, вооруженные подрывные группы, которые ведут своего рода партизанскую войну против нас. Потому что американцы очень способные. В то время как советские друзья были очень медлительными и академичными, американские военные проявляли большую гибкость. Они тут же разглядели, каким рецептом мы воспользовались, чтобы свергнуть Батисту, победив его армию, — это сочетание военных действий и борьбы народа.

И решили, что против вас тоже можно использовать партизанские группы?

Они попытались. Это был первый раз, когда они прибегли к такому способу. Они не признали нашего приоритета! Применили его самостоятельно и организовали партизанские группы. Борьба с бандитизмом стоила нам большего числа жизней, чем собственно война с Батистой. Все это началось еще до Хирона. Враги использовали горы Эскамбрая в центральном районе страны, но мы послали туда 40 тысяч человек, все были добровольцами, многие из столицы.

Когда на борьбу с «грязной войной» направлялись воинские части, в них отбирались добровольцы, таков наш принцип: во время внутреннего конфликта или при выполнении интернационалистской миссии воевать должны бойцы-добровольцы.

Сделаю отступление. Как объяснить то, что, будучи знакомы с вашим опытом противодействия «грязной войне», сандинисты в Никарагуа в 1980-е годы не смогли уничтожить контрас[1], которых тоже финансировали, вооружали и готовили Соединенные Штаты?

Думаю, тут была допущена ошибка, но их нельзя винить. В Никарагуа была создана армия для защиты от внешней агрессии империализма, однако империализм развязал войну изнутри, а внутренней войне нельзя противостоять, как я Вам говорил, с помощью солдат регулярной армии. Призываешь парня на основании закона о срочной военной службе, готовишь, посылаешь его в бой, он погибает, а семья винит в его гибели государство, или революцию, или законы.

Сандинистам «грязная война», вероятно, стоила очень дорого, потому что они стали практиковать военную службу, чего мы никогда не делали, чтобы бороться с бандами, проводившими «грязную войну». Наступил момент, когда они пошли на поводу академизма, а академизм заставляет в чем-то сторониться того лучшего, чему дает толчок Революция, — творческого поиска тактики, а также политических и военных формул, ведущих к победе. Если ты попадаешь под влияние догм, навязываемых учебниками по военному делу, тебе конец.

В действительности у меня всегда было антиакадемическое мышление. Представьте себе, что мы сейчас, в эпоху самолетов-невидимок, управляемых снарядов, когда можно уничтожить танк на расстоянии шести-семи километров с помощью радаров, придерживались бы в обороне принципов и мер 1959, 1960,1961 и 1962 годов. Ты должен уметь обращаться с оружием, которым располагаешь, и приходится полностью отходить от учебников и формул, предлагаемых академиями.

Именно таким образом вы победили в «грязной войне» в Эскам-брае?

Мы окружили Эскамбрай, разбили его на четыре сектора, поместили взвод в каждом доме той зоны, которую предстояло прочесывать, и произвели прочесывание квадрат за квадратом. Очень часто окружение имеет только относительную ценность. Ночью окружение часто служит для того, чтобы узнать, где прорвались враги, потому что они выходят на рубеж, подбираются ближе, кидают гранаты, стреляют, а те, кто находится справа и слева от того пункта, где произошло нападение, не в состоянии ничего предпринять, не зацепив своих товарищей.

Чтобы иметь базу для партизанской войны, хватает поддержки 10 процентов крестьян, а там, в Эскамбрае, в силу определенных обстоятельств, по вине некоторых групп, действовавших в данной зоне во времена борьбы с Батистой, Революция не встретила повсеместной поддержки, за нее было меньшинство населения. Партизанскую войну можно организовать даже при содействии 5 процентов населения.

Разница между нашей партизанской войной и той, что здесь организовали наши враги, состояла в том, что мы постоянно были наготове, не спуская с противника глаз, чтобы ударить по нему в каком-либо пункте или во время его передвижения тем или иным способом, тогда как члены банд, которые вели вооруженную борьбу, получившую впоследствии, начиная с Никарагуа, название «грязной войны», не были на это настроены. Они были мастерами уклоняться от боя, уходить от преследования, обладая особым талантом исчезать, который мы никогда и не развивали, потому что наша линия, даже когда нас было очень мало, заключалась в том, чтобы наносить удар за ударом. Они же, наоборот, рыли укрытия под землей, даже с электрическим светом и небольшими отверстиями, чтобы дышать, словно экипаж подводной лодки. Если революционный батальон прочесывал район (это действенный метод: каждый человек в батальоне замечает все в радиусе десяти метров), он проходил сверху и не встречал ни одного бандита. Они стали настоящими специалистами по уклонению от боя, уклонению от преследования, но зато не воспитали в себе наступательного духа.

Позже, в 1980-е и 1990-е годы, империализм сменил тактику: посылал наемников, молодых парней, прошедших школу убийства и геноцида против народа Сальвадора и других народов, чтобы те подкладывали бомбы в кубинских отелях за 5 тысяч долларов. Приезжали ведь не Посада Каррилес и другие террористы, агенты правительства Соединенных Штатов. Послушайте, у нас есть сальвадорец, которому заплатили 5 тысяч долларов за бомбу, а он заложил пять бомб за один день. Ну, за деньги-то вы можете завербовать тысячи наемников во многих странах, иногда чуть ли не за 2 тысячи долларов. Им оплачивали поездку сюда и обратно и давали деньги, после того как они закладывали бомбу и возвращались.

Поэтому сальвадорец задумал поставить олимпийский рекорд: он постарался, чтобы бомбы взорвались одновременно. А между тем в Майами Национальный кубинско-американский фонд и вся братия объявили, что исполнителями, устанавливавшими бомбы в отелях, были люди из военной разведки и органов государственной безопасности, то есть недовольные кубинцы, и что это совершенно правильно и законно. На данную тему в прессе опубликовали немало статей.

Позже были также нападения другого характера?

Я ведь Вам уже рассказывал о тысячах террористических актов, о покушениях, о поджоге универмага «Эль-Энканто», о взрыве судна «La Coubre», о пассажирском самолете, взорванном во время полета; упомянул о распространении вируса свиной чумы, геморрагической лихорадки Дэнге, которой заразились сотни тысяч человек и при этом умерло более сотни детей.

Кроме того, в 80-е годы проводились биологические атаки на сельское хозяйство. Например, паразит под названием «синяя плесень» нанес урон нашим табачным плантациям; затем неизвестный грибок уничтожил наш лучший сорт сахарного тростника «барба-дос-4362», и погибло 90 процентов урожая этого тростника. Такого никогда раньше не было. То же самое у нас случилось и с кофе. Другие плантации заразили болезнью «Thrips Palmi»; такая же история произошла и с урожаем картофеля. Были и другие губительные болезни, из-за которых создавалось много проблем в нашем сельском хозяйстве. Это трудно доказать, но все указывает на то, что данные бедствия не были случайными и что злой умысел действительно су-шествовал. Помимо всего прочего, с этим еще и сложно бороться, надо обращаться за помощью к науке, военное дело в данном случае мало на что годится.

С военной точки зрения вы располагали достаточным количеством вооруженных людей, чтобы противостоять всем этим нападениям и угрозам?

Чтобы защитить страну в тот момент, в 1960-е годы, мы нуждались в военных силах численностью сто тысяч человек, ведь нашим противником являлись как-никак сами Соединенные Штаты...

Это было время, когда обычные войны еще велись в форме противоборства между людьми, между бойцами, между бригадами, батальонами, армиями. В то время приходилось предусматривать высадку морского десанта, потому что главным путем вторжения в островную страну была высадка с моря; приходилось также брать в расчет высадку с воздуха, однако она не являлась основным методом. Первостепенные меры приходилось принимать в пунктах возможной высадки со стороны моря. Мы оснащались технически и вели наблюдение за потенциальными пунктами высадки десанта и для защиты районов стратегического значения. Когда вокруг столько мест, где можно высадить морской десант — а также, разумеется, и воздушный, — мы были вынуждены проводить мобилизацию и подготовку почти во всей стране.

К счастью, кампания по борьбе с безграмотностью к тому времени уже завершилась, воплощались в жизнь планы по дальнейшему обучению, и повсюду появлялись школы.

Это позволяло вам располагать людьми, лучше подготовленными для работы с современной военной техникой?

Правильно. В какой-то момент, например после октябрьского кризиса 1962 года, нам пришлось осваивать все вооружение 42 тысяч советских солдат, в частности ракетные комплексы «земля—воздух», что требуют знаний, по крайней мере, в объеме 12 классов и специальной подготовки. Это затронуло даже подготовку университетских специалистов. Мы не могли принять на медицинский факультет столько студентов, сколько нам хотелось: количество получивших среднее образование было недостаточным; многие старшеклассники становились то учителями, то бойцами, управлявшими современной техникой, радарами, средствами связи, то есть практически уже для обслуживания всего оборудования требовались весьма квалифицированные специалисты.

И так в определенный момент большинство солдат, проходивших военную службу, имели среднетехническое или полное среднее образование. Делались некоторые исключения для поступавших на те факультеты, в выпускниках которых ощущалась острая нехватка; это касалось, например, медицины, потому что из 6 тысяч медиков, которыми мы располагали в 1959 году, 3 тысячи уехали в первые годы революции.

У нас ушло 20 лет на то, чтобы принимать на обучение медицине около 6 тысяч отобранных студентов, и на данный момент мы располагаем 70 тысячами врачей, и почти все они имеют подготовку по одной или двум специальностям. Число медицинских факультетов возросло от одного до 21, почти все они появились за те десять лет, которые непосредственно предшествовали особому периоду; 22-й предназначен в основном для студентов, приехавших из-за границы.

Высадка в Плая-Хирон и «грязная война» осуществлялись с санкции Президента Соединенных Штатов Джона Кеннеди, который затем еще станет, вместе с Вами и Хрущевым, центральным действующим лицом серьезного кризиса в октябре 1962 года, о котором Вы сейчас упомянули. Тем не менее, когда Вы говорите о Кеннеди, не чувствуется никакой враждебности по отношении к нему, даже, скорее, чувствуется определенная симпатия. Как Вы это объясните?

Ну, что касается событий в Хироне в апреле 1961 года, Кеннеди на самом-то деле получил в наследство план Эйзенхауэра и его вице-президента Никсона. Решение о вторжении уже было принято, существовали планы задушить революцию, несмотря на то, что формально она еще не была социалистической.

Самыми важными мерами, которые нами были приняты к тому моменту, явились аграрная реформа и национализация крупных промышленных, торговых и банковских предприятий, помимо других мер громадного социального значения, таких как ликвидация безграмотности, снижение тарифов на электричество и телефон, городская реформа, закон о найме жилья, конфискация нечестно нажитого имущества. Были проведены очень важные мероприятия. Мы не провозглашали социализма и не говорили открыто о приверженности марксистско-ленинскому учению. Хирон ускорил революционный процесс.

Я даже должен сказать, что наша первая аграрная реформа была тогда менее радикальной, чем та, которую провел в Японии генерал Макартур. Потому что когда Соединенные Штаты в 1945 году заняли Японию, Макартур ликвидировал латифундии, раздал землю и наделил земельными участками многих бедных японских крестьян. В Японии латифундии не принадлежали крупным американским компаниям, а вот на Кубе — да. Поэтому здесь подобная аграрная реформа была недопустима.

Тогда Кеннеди, преодолев сомнения, угрызения совести и некоторые колебания, осуществил план операции Эйзенхауэра и Никсона. Он решил, что этот план, разработанный ЦРУ и Пентагоном, встретит поддержку нашего народа, что тот присоединится к агрессорам, что бойцы милиции не станут воевать и поднимется восстание против национального правительства. Возможно, американцы поверили своей же лживой пропаганде, но они, без сомнения, недооценили кубинский народ и революционеров.

Кеннеди колебался и к концу, ввиду трудностей, возникших у интервентов, решил оказать им авиационную поддержку; но когда американцы были готовы это сделать, оказалось, что уже некого поддерживать. Меньше чем за 72 часа стремительная контратака Повстанческой армии и Революционной милиции полностью уничтожила десант. Жестокое поражение для империи. И небывалое унижение.

Как Кеннеди реагировал на это унижение?

Он, с одной стороны, дает толчок экономической блокаде, пиратским атакам и «грязной войне». Но также реагирует и более продуманно: разрабатывает политическую программу социальной реформы и экономической помощи Латинской Америке.

После разгрома в Хироне Кеннеди предложил создать с целью защиты Латинской Америки от экспансии коммунизма программу «Союз ради прогресса», по сути, хитроумную стратегию, предназначенную затормозить революцию. Он разработал план выделения 20 миллиардов долларов за десять лет на программу аграрной реформы — именно аграрной реформы! Американцы, ни под каким видом не принимавшие сочетания «аграрная реформа», считая это темой коммунистов, заговорили о необходимости аграрной реформы в Латинской Америке. И дополнительно предложили строительство жилья, реформу налогообложения, программы образования и здравоохранения. В общем, чуть ли не то же самое, что делали мы.

Вследствие Кубинской революции Кеннеди был вынужден выдвигать инициативы такого рода. Он понимал, что объективные факторы социального и экономического характера могли вызвать на этом континенте радикальную революцию. Могла произойти Кубинская революция в масштабе всего континента, и, возможно, еще более радикальная.

Но в итоге многие латиноамериканские правители растащили все деньги, какие смогли, и «Союз ради прогресса» потихоньку сошел на нет. Но это был хитрый ход Кеннеди, который, бесспорно, имел высокий уровень интеллектуального развития.

1

Контрас — объединенное название для ряда идеологически различных группировок, которые вели гражданскую войну против правительства Д. Ортеги в Никарагуа в 1980—1990-х гг. Среди них были как бывшие деятели режима А. Сомосы, так и люди, разочаровавшиеся в новом правительстве Ортеги. Справедливости ради следует отметить, что поддерживали контрас также правительства Аргентины и Гондураса. — Примеч. ред.

13. Октябрьский кризис 1962 года

Мир на краю атомной войны — «Предательство» Советского Союза — Провалившиеся переговоры — Переписка с Хрущевым — Хрущев, Горбачев, Путин — Убийство Кеннеди

Во времена Кеннеди вы — и весь мир — пережили один из самых опасных международных кризисов, октябрьский кризис 1962 года, или Карибский кризис. Как Вы оцениваете ту ситуацию 43 года спустя?

Это был очень напряженный момент, из этого кризиса можно извлечь множество уроков. Мир оказался на грани термоядерной войны, что явилось следствием агрессивной и грубой политики Соединенных Штатов, проводимой в отношении Кубы, и их плана вторжения на остров, предусматривающего непосредственное использование Военно-морских, Военно-воздушных и Сухопутных сил этой страны; план был принят примерно через десять месяцев после сокрушительного поражения в Хироне и за восемь месяцев до того, как разразился кризис.

Русским удалось добыть абсолютно достоверные сведения, касающиеся этого плана, и они сообщили Кубе о существовании такой опасности, хотя не договаривали все до конца и в действительности утаили источник. Они сказали, что пришли к такому убеждению после встречи между Хрущевым и Кеннеди в Вене. Детали этого плана станы известны двадцать лет спустя, когда с документов, связанных с этой темой, был снят гриф секретности и они были преданы гласности правительством Соединенных Штатов.

Чтобы переговорить с нами, русские прислали Шарафа Рашидова, секретаря компартии Узбекистана, и главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения СССР маршала Сергея Бирюзова. На первой встрече с ними присутствовали Рауль и я.

После того как была передана указанная информация, они поинтересовались моим мнением относительно того, что следует предпринять, чтобы избежать нападения. Я им ответил как можно спокойнее: «Сделайте публичное заявление, предупреждая Соединенные Штаты — так же, как поступают они в подобных обстоятельствах, — что нападение на Кубу будет расценено как нападение на СССР».

Я аргументировал свою точку зрения. Они немного подумали, а потом добавили: чтобы это не было простой декларацией, необходимо принять некоторые конкретные меры. Тогда-то они и высказали предложение разместить на Кубе минимальное количество ракет среднего радиуса действия.

Для меня, как я это расценил, было очевидным желание русских достичь перевеса в соотношении сил между СССР и Соединенными Штатами. Признаюсь, меня не очень обрадовала перспектива размещения этого оружия на Кубе, поскольку мы хотели избежать того, чтобы наша страна воспринималась как советская военная база, особенно в Латинской Америке. Я ответил им: «Сделаем перерыв — я желаю проконсультироваться с Национальным руководством Революции по этому деликатному и важному вопросу». Я так и поступил в полуденное время. Помню, на том собрании, помимо Рауля, присутствовали Блас Рока, Че, Дортикос и Карлос Рафаэль. Я передал им содержание разговора с русскими и изложил свою точку зрения: считаю, мол, что советская сторона, искренне желая предотвратить нападение на Кубу — в данном вопросе Хрущев сознавал всю полноту обязательств, — намеревается еще и улучшить соотношение стратегических сил в свою пользу, поскольку присутствие советских ракет на Кубе дает СССР преимущество, равноценное достигнутому Соединенными Штатами, разместившими такие же ракеты в странах, находящихся по соседству с Советским Союзом, — в Турции и Италии.

Я добавил, что с нашей стороны было бы непоследовательно ожидать от СССР и социалистического лагеря максимальной поддержки в случае агрессии против нашей страны со стороны Соединенных Штатов и при этом отказаться идти на политический риск и потерю престижа, когда союзники и друзья в нас нуждаются. Эта этическая и революционная точка зрения была единодушно принята на заседании Национального руководства.

Вернувшись туда, где нас ждали представители Советского Союза, я сказал им дословно следующее: если речь идет о том, чтобы защитить Кубу от прямого нападения и одновременно укрепить СССР и социалистический лагерь, мы согласны на размещение ракет средней дальности, какие только будут необходимы.

В оставшееся время были обсуждены соответствующие дополнительные меры. Будут присланы 42 ракеты среднего радиуса действия. Военно-морские, Военно-воздушные и Сухопутные силы Кубы будут усилены ракетными катерами, авиационным полком Миг-21, четырьмя мотопехотными бригадами, полностью оснащенными бронетранспортерами и танками и полком тактического ядерного оружия, который в тот момент, когда разразился кризис, уже располагал всеми ядерными боеголовками, а его командир обладал полномочиями применить данное оружие, не дожидаясь приказа свыше. Несколько лет спустя Макнамара пришел в ужас, когда об этом узнал. Чтобы защитить стратегическое ядерное оружие, предполагалось развернуть батареи ракет «земля—воздух», предназначенных для противовоздушной обороны, 30-километрового радиуса действия.

Описываемые переговоры состоялись за 5 месяцев до кризиса. Нельзя было терять ни секунды. Дело требовало колоссальных усилий.

Без этой предыстории нельзя было бы составить представление о том, что произошло в октябре 1962 года. Помимо всего прочего, сразу же был поставлен вопрос о подготовке соответствующих документов. Советская сторона должна была их прислать, и вскоре мы все получили.

Я подробно проанализировал эти документы и обратил внимание на то, что проект военного соглашения, или договора, о размещении ракет содержит некоторые упущения с политической точки зрения и не годится для того, чтобы представить его в качестве публичного документа, касающегося столь деликатной темы.

Я полностью переработал проект, переписал от руки и переслал с Раулем в Москву. Там он обсудил проект с министром обороны Малиновским и с Хрущевым. Проект был принят, не было вычеркнуто ни одной точки или запятой.

Началась подготовка. Следует признать, что Вооруженные силы СССР и Советское государство действовали с большой эффективностью, чтобы разместить в такие короткие сроки на нашей территории согласованные силы и средства. С нашей стороны были приложены все усилия, чтобы обследовать все точки, где предстояло разместить войсковые формирования и вооружение, включая ракеты средней дальности и все средства прикрытия. Сделать это с соблюдением самых строгих норм деления на участки, маскировки и осмотрительности — это, возможно, самая трудная задача, которую кто-либо может себе представить. Наши вооруженные силы и органы безопасности при поддержке партии и массовых организаций действовали с такой эффективностью, как, думаю, нигде в мире. Несмотря на эти усилия, слухи — шары, как мы говорим на Кубе, — ходили повсюду. Те, кто был настроен против Революции, по всевозможным каналам переправляли сообщения в Соединенные Штаты, информируя родственников и должностные лица о тех передвижениях, которые они наблюдали. Пресса очень быстро подхватила эти слухи. Кеннеди испытывал на себе давление оппозиции и прессы.

Завязалась заумная и странная дискуссия между правительствами СССР и Соединенных Штатов относительно наступательного или оборонительного характера оружия, посылаемого на Кубу. Хрущев заверил Кеннеди, что это оружие оборонительное. Кеннеди понял это так, что в данном случае ракет средней дальности на Кубе не будет. Думаю, он по-своему воспринял категорические заявления Хрущева, который все время твердил о том, что оружие, мол, оборонительное, исходя не из технических характеристик, а из оборонительных целей, которые преследовались его размещением на Кубе. СССР и не требовалось вдаваться в подобные объяснения. Куба и СССР действовали на абсолютно законных основаниях, строго придерживаясь норм международного права. Следовало с первого же момента заявить, что Куба будет располагать оружием, необходимым для ее обороны.

Нам не нравилось то направление, в котором развивалось публичное обсуждение. Я послал Че, министра промышленности и члена Национального правления Объединенных революционных организаций, изложить Хрущеву мою точку зрения, включая необходимость немедленно опубликовать военное соглашение, подписанное между СССР и Кубой.

Я не смог его убедить. Хрущев ответил, что в дальнейшем направит Балтийский флот, чтобы охладить чрезмерный пыл Соединенных Штатов.

Для нас, кубинских руководителей, СССР был могучим и опытным государством. У нас не было другого аргумента, чтобы убедить русских в необходимости изменить стратегию ведения этого дела, и нам не оставалось ничего иного, как положиться на них.

Как начался кризис?

Американцы обнаружили ракетные установки между 14 и 15 октября. Самолет-шпион У-2, который летает на большой высоте, заснял несколько пусковых установок. Сегодня уже известно, что на самом деле это сотрудник советской разведки полковник Олег Пеньковский сообщил американцам точное местонахождение ракет, которое У-2 затем обнаружил. Кеннеди информировали 16 октября. Через шесть дней разразился кризис.

Самое невероятное в поведении Хрущева то, что, когда по всей стране размещали батареи ракет «земля—воздух», не исключили всяческую возможность обнаружения советско-кубинских средств обороны и позволили летать самолетам-шпионам.

Это уже не был вопрос, касающийся тактики или стратегии. Это решение показывало, существует ли намерение следовать по-настоящему твердой линии поведения в создавшейся ситуации или нет. С нашей точки зрения, которой мы придерживались тогда — а я придерживаюсь ее и сегодня, — позволив летать американским самолетам-шпионам, русские оказали противнику небывалую услугу. Это дало ему целую неделю, чтобы разработать план ответа — как в политическом, так и военном плане.

Когда разразился кризис, у Хрущева не было ясного представления о том, что следует делать. Первое заявление энергично осуждало позицию, принятую Кеннеди.

Что тогда предпринял Кеннеди?

Кеннеди начал действовать за несколько дней до начала кризиса. 19 октября он консультируется с Главным штабом американских вооруженных сил, и тот советует ему нанести по ракетным установкам массированный удар с воздуха. 20 октября по совету Роберта Макнамары, секретаря по обороне, Кеннеди принимает решение о морской блокаде острова силами 183 военных кораблей, включая восемь авианосцев и 40 тысяч морских пехотинцев на борту транспортных кораблей.

В свою очередь, во Флориде были сконцентрированы 579 боевых самолетов и находились в готовности пять войсковых дивизий, в том числе 82-я и 101-я элитные воздушно-десантные дивизии. Американская и мировая общественность все еще пребывала в неведении относительно происходящего.

Когда Кеннеди проинформировал общественность?

Он выступает по телевидению 22 октября в 7 часов вечера. Выступает по всем каналам страны и говорит с большим драматизмом. Вот тут-то мировая общественность и узнает о кризисе и о том, что мир находится на пороге термоядерной войны. Кеннеди заявляет, что Советский Союз должен убрать свои ракеты, а если нет, то рискует развязать войну. Он также объявляет о морской блокаде Кубы с целью воспрепятствовать доставке новых ракет. В этот момент русские уже арестовали полковника Олега Пеньковского и узнали о том, что американцы владеют всей информацией.

Когда Вас информировали о том, что американцам обо всем известно?

Я сам об этом догадался, когда 22-го числа вдруг объявили о том, что Кеннеди выступит в 7 часов вечера, и отметил ряд других признаков. Это не могло быть чем-то иным, нежели реакцией на присутствие на нашей территории ракет. Я попросил советское военное командование на Кубе максимально ускорить монтаж пусковых установок для стратегических ракет. Мы должны быть готовы к сражению. Работа шла днем и ночью. 16 октября практически ни одна установка не была закончена, 18-го было готово восемь, 20-го — тринадцать, 21-го было уже смонтировано двадцать. Дело шло полным ходом.

Что вы предприняли перед лицом такой огромной опасности?

Как я Вам сказал, еще до речи Кеннеди мы догадались о цели его выступления и решили объявить боевую тревогу и мобилизовать все население. Было призвано под ружье 300 тысяч человек, преисполненных боевого духа. 23 октября я выступил по телевидению с тем, чтобы разоблачить политику Соединенных Штатов, предупредить об угрозе интервенции, полностью мобилизовать народ и выразить нашу решимость сражаться невзирая на любые опасности.

Американский флот действительно установил морскую блокаду?

Да. Указанная блокада была установлена 24 октября, начиная с двух часов дня. А к берегам Кубы в это время направлялось 23 советских корабля.

Что в данной ситуации предприняли Соединенные Штаты?

На экстренном заседании Совета Безопасности ООН завязалась полемика, которую я расценил как постыдную, между Постоянным представителем США Адлаем Стевенсоном и советским дипломатом Валерианом Зориным. Стевенсон эффектно продемонстрировал Совету Безопасности огромные аэрофотоснимки пусковых установок стратегических ракет на Кубе. Советский дипломат отрицал очевидное, отрицал подлинность этих доказательств. Он уклонился от участия в дебатах. Все отдавало импровизацией, человек не был готов к обсуждению. Не нападал, не разоблачал, не говорил о том, что у Кубы, маленькой страны, подвергшейся агрессии, угрозам со стороны сверхдержавы, имелись веские причины просить помощи, а у СССР — ее предоставить во имя своих принципов и интернационального долга, и лишь путался в бездарных аргументах, явившихся следствием колебаний и плохой публичной подачи данной темы со стороны Хрущева в те месяцы, которые предшествовали кризису. Зорин совершил ошибку, отказавшись от настоящих дебатов, которые следовало провести по вопросу о суверенитете Кубы, ее праве на оборону, на защиту. Это случилось 25 октября 1962 года.

Тем временем, как я себе представляю, американцы продолжали летать над кубинской территорией, не так ли?

Они продолжали летать, и им позволялось проделывать это безнаказанно, несмотря на зенитные батареи, предварительно установленные, чтобы избежать именно этого — открытого и наглого шпионажа, наблюдения за каждой деталью нашей обороны.

Они продолжали посылать свои самолеты-шпионы У-2, а также начали вести разведку, летая даже на низкой высоте. Мы решили стрелять по американским самолетам, совершавшим бреющие полеты. Самолет, низко летящий над землей, в то время нельзя было обнаружить с помощью радаров, и это облегчало американцам их задачу. Мы указали находившемуся на Кубе советскому военному руководству на недопустимость бреющих полетов. Мы известили русских о том, что будем стрелять. И открыли огонь зенитной артиллерии.

27 октября батарея зенитных ракет САМ в провинции Орьенте, управляемая советскими бойцами, произвела выстрел и сбила самолет-шпион У-2. И тогда наступил момент наибольшего напряжения. Погиб американский офицер Рудольф Андерсен, пилот самолета-шпиона. Это событие явилось доказательством того, что сражение уже практически идет. С минуты на минуту мог произойти новый инцидент, который привел бы к войне.

Вы в какой-то момент подумали, что война неизбежна?

Видите ли, это был очень напряженный момент. Мы сами думали, что конфликт неизбежен, и были готовы идти навстречу опасности. Нам не приходило в голову уступить угрозам противника.

Но советская сторона уступила.

В тот момент наибольшего напряжения советская сторона направляет Соединенным Штатам предложение. Хрущев не консультируется об этом с нами. Они предлагают убрать ракеты, если американцы уберут свои ракеты «Юпитер» из Турции. Кеннеди идет на компромисс 28 октября. И русские решают вывести ракеты СС-4. Это показалось нам абсолютно некорректным. Вызвало бурю возмущения.

У Вас сложилось впечатление, что соглашение заключено за вашей спиной?

Мы узнали из информационных сообщений о том, что советская сторона предложила вывести ракеты. Без какого бы то ни было обсуждения с нами! Мы не выступали против какого-либо решения, потому что было важно избежать ядерного конфликта. Но Хрущев должен был сказать американцам: «Это надо также обсудить с кубинцами». Ему в тот момент не хватило выдержки и твердости. Русским следовало из принципа проконсультироваться с нами.

Тогда условия договора наверняка оказались бы лучше. На Кубе не осталась бы военная база в Гуантанамо, не продолжались бы шпионские полеты на большой высоте. Все это нас задело. Мы протестовали. И даже после соглашения продолжали стрелять по самолетам, совершавшим полеты на низкой высоте. Американцам пришлось их прекратить. Наши отношения с русскими ухудшились. Это повлияло на наши отношения на несколько лет вперед.

Мне не хотелось подробно описывать все шаги, проделанные нами во время кризиса, но будет невозможно понять их во всем политическом, нравственном и военном значении, не ознакомившись с письмами, которыми в те дни обменялись мы с Хрущевым.

Начну с чтения письма, направленного мной Хрущеву 26 октября 1962 года:

«Дорогой товарищ Хрущев.

Исходя из анализа обстановки и имеющихся у нас сведений, считаю, что агрессия почти неизбежно произойдет в ближайшие 24—72 часа.

Возможны два варианта: первый и наиболее вероятный состоит в воздушной атаке на локальные объекты с целью уничтожить их, второй вариант, менее вероятный, хотя и возможный, — вторжение. Понимаю, что осуществление второго варианта потребовало бы привести в действие огромные силы, и, более того, такая недопустимая форма агрессии, возможно удержит американцев от этого.

Вы можете быть уверены, что мы будем упорно и решительно сопротивляться нападению, каким бы оно ни было.

Моральное состояние кубинского народа чрезвычайно высоко, и он окажет агрессору героический отпор.

Хочу в эти минуты кратко изложить Вам личное мнение.

Если произойдет второй вариант и империалисты вторгнутся на Кубу с целью ее оккупации, — а подобная агрессивная политика таит в себе опасность для всего человечества, — то после этого события Советский Союз должен всячески воспрепятствовать созданию условий, при которых империалисты могут первыми нанести ему ядер-ный удар.

Я говорю Вам это, так как думаю, что агрессивность империалистов становится в высшей степени опасной, и если они совершат столь варварский незаконный и аморальный акт, как вторжение на Кубу, то такой момент был бы подходящим, чтобы, используя законное право на самооборону, навсегда ликвидировать подобную опасность, каким бы жестким и ужасным ни было решение, потому что другого выхода, похоже, нет.

Это мнение складывается под влиянием того, что я вижу, как развивается эта агрессивная политика, как империалисты, не считаясь с мировым мнением, поправ принципы и нормы права, блокируют моря, вторгаются в наше воздушное пространство и готовят вторжение, и при этом, с другой стороны, сводят на нет любую возможность переговоров, хотя знают о серьезности проблемы.

Вы всегда были и являетесь неутомимым защитником мира, я понимаю, сколь горькими должны быть эти часы, когда результаты сверхчеловеческих усилий настолько серьезно подвергаются угрозе. Тем не менее мы до последнего момента будем надеяться на сохранение мира, и мы готовы всячески способствовать этому в меру наших сил. Но в то же время мы готовы спокойно противостоять ситуации, которая представляется нам реальной и очень близкой.

Вновь выражаю бесконечную благодарность и признательность нашего народа советскому народу, оказавшему нам такую щедрую братскую поддержку, а Вам лично — нашу глубокую благодарность и восхищение вместе с пожеланием успешно справиться с огромной задачей и возложенным на Вас грузом ответственности.

С братским приветом, Фидель Кастро».

28 октября Хрущев пишет мне письмо:

«Дорогой товарищ Фидель Кастро.

Наше послание президенту Кеннеди от 27 октября дает возможность урегулировать вопрос в вашу пользу — оградить Кубу от вторжения, от развязывания войны. Ответ Кеннеди, который Вы, видимо, тоже знаете, содержит заверение в том, что Соединенные Штаты не будут вторгаться на Кубу не только своими силами, но будут удерживать своих союзников от вторжения. Президент Соединенных Штатов таким образом отвечает согласием на мои послания от 26 и 27 октября 1962 года.

<...>

Но сейчас действует не столько право, сколько безрассудство милитаристов Пентагона. Сейчас, когда наметилось согласие, Пентагон ищет предлог, чтобы оно не состоялось. Вот почему организуются провокационные полеты самолетов. Вчера вы сбили один из них, а раньше вы их не сбивали, когда они облетали вашу территорию. Такой шаг будет использован агрессором в своих целях.

Н. Хрущев».

В тот же день, 28 октября, я отвечаю Хрущеву:

«Дорогой товарищ Хрущев.

Позиция нашего Правительства в отношении того, о чем вы нам сообщаете, содержится в заявлении, сделанном сегодня, текст которого наверняка Вам известен.

Хочу дать разъяснения по поводу принятых нами мер противовоздушной обороны. Вы говорите: „Вчера вы сбили один из них, в то время как раньше вы их не сбивали, когда они облетали вашу территорию".

Раньше совершались отдельные нарушения, не имевшие определенной военной цели, или же из этих полетов не проистекало реальной угрозы.

Сейчас не тот случай. Существовала угроза внезапной атаки на определенные военные установки. Мы решили, что нам не следует сидеть сложа руки, потому что внезапная атака в условиях, когда радары обнаружения погашены, а самолеты, потенциально способные нанести удар, безнаказанно летают над объектами, могла привести к их полному разрушению. Мы посчитали, что не должны этого позволять после затраченных усилий и средств и, кроме того, потому что это сильно ослабило бы нас в военном и моральном отношении. В силу этого кубинские войска 24 октября мобилизовали 50 зенитных батарей, которые составляли весь наш резерв, чтобы поддержать позиции советских сил. Если мы хотели избежать риска внезапного нападения, было необходимо, чтобы артиллеристы получили приказ открыть огонь. Командование советскими войсками могло бы сообщить Вам дополнительные сведения о том, как обстояло дело со сбитым самолетом.

Раньше нарушения воздушного пространства происходили де-факто и скрытно. Вчера же американское правительство попыталось официально утвердить за собой привилегию нарушать наше воздушное пространство в любое время суток. Этого мы позволить не можем, так как это равноценно отказу нами от права на суверенитет. Тем не менее в данный конкретный момент мы согласны избегать инцидентов, которые могли бы нанести большой вред переговорам, и мы дадим инструкции кубинским батареям, чтобы те не стреляли, но только на то время, пока будут идти переговоры, не отзывая вчерашнее публичное заявление о решении защитить наше воздушное пространство. С другой стороны, необходимо также иметь в виду опасность того, что в создавшейся напряженной обстановке инциденты могут возникнуть случайно.

Также хочу довести до Вашего сведения, что мы в принципе против инспекции нашей территории.

Я чрезвычайно высоко ценю усилие, которое Вы предприняли, чтобы сохранить мир, и мы полностью согласны с тем, что надо бороться за достижение этой цели. Если она будет достигнута справедливым, надежным и окончательным образом, этим будет оказана неоценимая услуга человечеству.

С братским приветом, Фидель Кастро Рус».

Хрущев пишет мне 30 октября:

«Дорогой товарищ Фидель Кастро.

Мы получили Ваше письмо от 28 октября и сообщения о переговорах, которые Вы, так же как и кубинский президент Освальдо Дортикос, провели с нашим послом.

<...>

Мы понимаем, что у Вас возникли определенные трудности вследствие того, что мы пообещали правительству Соединенных Штатов убрать с Кубы ракетную базу в качестве наступательного оружия — в обмен на обязательство со стороны Соединенных Штатов отказаться от планов вторжения на Кубу силами самих Соединенных Штатов и их союзников в Западном полушарии, тем самым снять так называемый „карантин", то есть положить конец блокаде Кубы. Это привело к ликвидации конфликта в Карибской зоне, который был чреват, как Вы хорошо понимаете, столкновением двух крупных держав и его превращением в мировую термоядерную и ракетную войну.

Как мы поняли со слов нашего посла, часть кубинского народа хотела бы, чтобы заявление носило другой характер, во всяком случае, они не хотели, чтобы это было заявление о выводе ракет.

<...>

Более того, существует мнение, что мы и Вы, как об этом говорят, не провели консультаций по этим вопросам перед тем, как принять известное Вам решение.

<...>

Разве с вашей стороны это не являлось консультацией с нами? Мы восприняли данную каблограмму как выражение крайней тревоги. Если в сложившихся условиях, принимая во внимание еще и информацию о том, что разнузданная воинствующая группа милитаристов Соединенных Штатов захотела воспользоваться создавшейся ситуацией и осуществить нападение на Кубу, мы бы продолжали консультации, мы бы упустили время, и этот удар был бы нанесен.

У нас сложилось мнение, что наши стратегические ракеты на Кубе превратились в силу, испугавшую империалистов: они, опасаясь того, что эти ракеты будут использованы, могли осмелиться уничтожить их посредством бомбардировки или осуществить вторжение на Кубу. И надо сказать, они могли вывести ракеты из строя. Таким образом, повторяю, Ваша тревога имела все основания.

В своей каблограмме от 27 октября Вы предложили нам первыми нанести ядерный удар по территории противника. Вы конечно же понимаете, к чему бы это привело. Это был бы не просто удар, а начало мировой термоядерной войны.

Дорогой товарищ Фидель Кастро, я считаю данное Ваше предложение неправильным, хотя понимаю, что Вами двигало.

Мы пережили самый серьезный момент, когда могла разразиться мировая термоядерная война. Очевидно, в этом случае США понесли бы огромные потери, но Советский Союз и весь социалистический лагерь тоже сильно пострадали бы. Что касается Кубы, кубинского народа, даже трудно сказать, чем это в общем могло бы для него закончиться. В первую очередь в огне войны сгорела бы Куба. Нет никакого сомнения в том, что кубинский народ храбро сражался бы, но также нет сомнения в том, что он героически погиб бы.

<...>

Сейчас, в результате осуществленных мер, мы достигли той цели, которую ставили, когда договаривались с Вами о том, чтобы послать на Кубу ракетное оружие. Мы вырвали у Соединенных Штатов обязательство, что они не вторгнутся на Кубу сами и не позволят этого своим союзникам из стран Латинской Америки. Всего этого мы добились, не прибегая к ядерному удару.

<...>

Разумеется, в обороне Кубы, как и других социалистических стран, мы не можем полагаться на вето правительства США. Мы приняли и будем принимать впредь все меры для того, чтобы укрепить нашу оборону и сосредоточить силы на случай необходимости ответного удара.

<...>

Мы считаем, что агрессор потерпел поражение. Он готовился напасть на Кубу, но мы его остановили и вынудили признать перед мировым общественным мнением, что на данном этапе он этого не сделает. Мы это расцениваем как большую победу. Империалисты конечно же не перестанут бороться с коммунизмом. Но у нас тоже имеются свои планы, и мы будем принимать свои меры. Этот процесс борьбы будет продолжаться до тех пор, пока в мире будут существовать две политико-социальные системы, пока одна из них, а мыто знаем, что это будет наша коммунистическая система, не победит во всем мире.

Н. Хрущев».

31 октября — это последнее письмо, которое я зачитаю, — я отвечаю Хрущеву следующее:

«Дорогой товарищ Хрущев.

Я получил Ваше письмо от 30 октября. Вы представляете дело так, что с нами и вправду проконсультировались, перед тем как принять решение вывести стратегические ракеты. Вы ссылаетесь на тревожные известия, которые, по Вашим словам, поступали с Кубы, и на мою каблограмму от 27 октября. Не знаю, какие известия получили Вы, я же несу ответственность только за послание, отправленное мною вечером 26 октября и полученное вами 27 октября.

В данной обстановке, товарищ Хрущев, наши действия были направлены на то, чтобы мобилизоваться и быть готовыми к отпору. На Кубе существовала тревога только одного рода: боевая тревога. Когда, по нашему мнению, империалистическое нападение стало неотвратимым, я счел целесообразным сообщить об этом Вам и предупредить как советское правительство, так и советское командование — ввиду присутствия на нашей территории советских войск, связанных обязательством бороться вместе с нами, защищая Республику Куба от внешней агрессии, — о возможности нападения, помешать которому было не в нашей власти, зато нам по силам было оказать сопротивление.

<...>

Опасность не могла нас испугать, потому что мы уже давно чувствуем, как она висит над нашей страной, и в какой-то степени мы к ней привыкли.

<...>

Новость о внезапном, неожиданном и практически немотивированном решении вывести ракеты вызвало слезы у многих кубинцев и советских людей, которые были готовы погибнуть с гордо поднятой головой.

Вам, вероятно, неизвестно, насколько кубинский народ настроен выполнить свой долг перед Родиной и перед человечеством.

Я не подозревал о том, что слова, содержащиеся в моем письме, могут быть неправильно истолкованы Вами, а так и случилось, то ли потому, что Вы не прочитали его внимательно, то ли из-за перевода, то ли потому, что мне хотелось передать многое в нескольких строках. Тем не менее я сделал это не колеблясь. Вы, товарищ Хрущев, считаете, что мы эгоистически думали о себе, о нашем самоотверженном народе, готовом принести себя в жертву, причем конечно же не слепо, а полностью осознавая, какой опасности он себя подвергает?

<...>

Мы знали, не стоит думать, будто мы этого не знали, что будем уничтожены, как Вы намекаете в своем письме, в случае термоядерной войны. Тем не менее мы не просили Вас вывести ракеты, мы не просили Вас уступить. Вы, вероятно, считаете, что мы жаждали этой войны? Но как можно было бы ее избежать, если бы вторжение в итоге произошло? Речь шла именно о том, что это событие возможно, о том, что империализм блокирует любое решение и что его требования представлялись нам неприемлемыми для принятия СССР и Кубой.

А если бы это случилось, что делать с безумцами, которые развязывают войну? Вы сами утверждали, что в подобных условиях военное столкновение неминуемо сразу перерастет в термоядерную войну.

Я понимаю дело так, что, если агрессия развязана, нельзя уступать агрессорам еще и привилегию решать, когда следует использовать ядерное оружие.

<...>

Я призывал Вас, товарищ Хрущев, не к тому, чтобы СССР стал агрессором, потому что это было бы не только неправильно, но и безнравственно и недостойно с моей стороны, а к тому, чтобы в тот момент, когда империалисты нападут на Кубу, где базируются части

Вооруженных сил СССР, выделенные в помощь нашей обороне на случай нападения извне, и таким образом превратятся в агрессоров в отношении Кубы и в отношении СССР, им в ответ был бы нанесен уничтожающий удар.

<...>

Я не предлагал Вам, товарищ Хрущев, чтобы в разгар кризиса СССР нападал — это как бы вытекает из Вашего письма, — а чтобы после империалистического нападения СССР действовал не колеблясь и ни в коем случае не совершил бы ошибки, позволив обстоятельствам сложиться таким образом, чтобы враги первыми нанесли ему ядерный удар. И в этом смысле, товарищ Хрущев, я придерживаюсь своей точки зрения, потому как понимаю, что она являлась объективной и справедливой оценкой определенной ситуации. Вы можете убедить меня в том, что я ошибаюсь, но не можеть говорить мне, что я ошибаюсь, не убедив меня.

<...>

Вы, возможно, спросите, по какому праву я так поступил. Я взялся за это дело, не обращая внимание на то, насколько оно щекотливо, повинуясь, как велит совесть, долгу революционера и испытывая самое бескорыстное чувство восхищения и любви по отношению к СССР.

<...>

Не понимаю, как можно утверждать, что с нами проконсультировались по поводу принятого Вами решения.

В данную минуту я больше всего хотел бы ошибаться. Если бы только Вы оказались полностью правы.

Не часть кубинского народа, как Вас проинформировали, а подавляющее большинство кубинцев в настоящий момент испытывают невыразим) ю горечь и печаль.

Империалисты вновь заводят речь об оккупации нашей страны, заявляя, что Ваши обещания эфемерны и мало заслуживают доверия. Тем не менее наш народ по-прежнему испытывает несокрушимое желание сопротивляться агрессорам, возможно, как никогда, полагаясь на самого себя и на свою волю к победе.

Мы будем бороться против враждебных обстоятельств, мы справимся с сегодняшними трудностями и выстоим, и при этом ничто не сможет разрушить узы нашей дружбы и бесконечную благодарность СССР.

С братским приветом, Фидель Кастро».

Эти письма раньше уже были опубликованы, однако я считаю уместным включить их в воспоминания об октябрьском кризисе, которыми делюсь сегодня по Вашему настоянию, потому что без них, как я сказал, было бы невозможно до конца понять политическую, нравственную и военную значимость нашего поведения во время кризиса.

В сентябре 1991 года советский Президент Михаил Горбачев во время визита в Москву американского госсекретаря Джеймса Бейкера договорился с Соединенными Штатами, и Москва вывела из Кубы последние советские войска, так называемую «Учебную бригаду мотопехоты». На этот раз они с вами проконсультировались?

Нет, чего им консультироваться! Они пребывали в полном упадке. Они никогда не советовались. Все, что они отсюда вывели, они вывели без разговоров. Во время октябрьского кризиса, не спрашивая нас, русские условились, что вывоз ракет будет инспектироваться, будет проходить под наблюдением Организации Объединенных Наций. Мы сказали: «Нет, здесь никто ничего инспектировать не будет, не разрешаем, если они хотят уйти, это не наше дело». Ну, тогда они надумали, что инспектирование будет проходить по пути следования, в открытом море. Это послужило причиной весьма напряженной ситуации — из-за того, в какой форме они все проделали, — однако СССР еще оставался сверхдержавой. Об этом пришлось бы долго говорить, было совершено много ошибок, мне уже представлялся случай коснуться этой темы.

По этому поводу уточнение. Когда в 1991 году Москва выводит советскую бригаду с территории Кубы...

Об этом они условились напрямую с Соединенными Штатами, не консультируясь с нами; они обо всем договариваются, не советуясь. В данном случае не имело никакого смысла договариваться по поводу этой бригады, которая была очень ослаблена в отношении личного состава и средств; она уже не могла сражаться, потому что СССР уже распался, а в бригаде были люди из разных республик, даже несмотря на то что у русских военных хорошая техническая подготовка и они отличаются храбростью: они это продемонстрировали во Второй мировой войне. Однако политическое положение прежнего СССР уже стало хуже некуда.

Тогда можно было также представить себе, что в обмен на вывод отсюда советской бригады американцы покинут базу в Гуантанамо?

Ну, этого можно было легко добиться только во время октябрьского кризиса, как я Вам сказал, имея толику уравновешенности и хладнокровия, потому что мир не собирался идти к ядерной войне по прихоти Соединенных Штатов.

К мировой войне?

Мы выдвинули пять требований, в частности относительно прекращения пиратских нападений и актов агрессии и терроризма против Кубы, которые после этого, кстати, продолжались в течение десятилетий, о прекращении экономической блокады, возвращении территории, незаконно занимаемой военно-морской базой в Гуантанамо. Всего этого можно было добиться в тот момент драматического напряжения, ввиду того, что, как я уже сказал, никто не собирался начинать мировую войну из-за экономической блокады против Кубы, нескольких нападений террористов и одной незаконной базы на территории, занимаемой против воли кубинского народа. Никто не стал бы из-за этого вести мировую войну.

Присутствие стратегических ракет было очень сильным поводом к объединению Соединенных Штатов и их союзников. Однако самым важным было то обстоятельство, что в соглашении с советской стороной — согласно которому, ввиду реальной угрозы интервенции, уже запланированной со всеми ее предлогами, были установлены ракеты — не было ничего незаконного. Американские историки хранят в своих архивах бумаги, которые доказывают существование проекта вторжения. Так что, когда Советский Союз предложил разместить ракеты в качестве гарантии нашей безопасности, американский план вторжения на Кубу после Хирона уже был составлен; предлоги для вторжения были разработаны с февраля 1962 года, а ракеты начали прибывать сюда, по-моему, в июле.

Летом 1962 года.

Да, это было летом, прошли месяцы. Возможно, советская сторона подняла эту тему, потому что они, как правило, располагали достаточной информацией, ведь обе сверхдержавы десятилетиями шпионили друг за другом всеми существующими способами. Путем шпионажа или разведки русские узнали о плане вторжения на Кубу. Они не сказали нам, что узнали об этом — скорее, что пришли к такому выводу, исходя из переговоров Хрущева с Кеннеди в Вене, и так далее, но наверняка им было об этом известно.

В нашем соглашении с советской стороной не было ничего противозаконного, учитывая, что американцы разместили в Турции ракеты «Юпитер» того же класса, да еще в Италии, и при этом никто не порывался бомбить данные страны или вторгаться на их территории. Проблема заключалась не в законности, все было совершенно законно, а в некорректном политическом ведении этого дела Хрущевым, когда тот начал строить теории о наступательном и ненаступательном оружии. В политической борьбе нельзя терять лицо, прибегая к лицемерию и лжи.

Содержание советско-кубинского соглашения было совершенно законным, повторяю, правомерным, даже оправданным. Это не было незаконным актом. Неправильно было прибегать ко лжи с целью дезинформации, что придало смелости Кеннеди. Он в то время располагал реальным доказательством, которое американцы уже получили с воздуха, с помощью своего самолета-шпиона У-2, который вторгся в воздушное пространство Кубы, а ему это позволили. Если вы размещаете ракеты «земля—воздух», вы не должны позволять самолетам-шпионам совершать полеты над территорией, которую вы взялись защищать. Соединенные Штаты не позволяют, чтобы какой-либо самолет летал над их территорией, и они бы не позволили советскому самолету наблюдения летать над их ракетами на территории Италии и Турции.

Было совершено много политических и военных ошибок, необходимо их знать, чтобы объяснить, что тогда произошло.

В октябре 1962 года мы не то чтобы разрешили, мы не приняли мер, чтобы помешать вывозу ракет, поскольку вступили бы в конфликт с обеими сверхдержавами.

Это было бы чересчур!

У нас был контроль над страной, здесь без нашего решения ничего не сдвинется с места, однако это было бы неразумно, не имело смысла. Мы не разрешили инспектирование. Мы протестовали, выразили несогласие и выдвинули пять требований.

И вот когда русские — все было так, как я Вам рассказываю, — стали вести переговоры с американцами, проявив сердечную

склонность, возникшую в те дни, пылкую любовь во время очень «холодной войны», они договорились с ними об инспектировании в открытом море вместо инспектирования на кубинской территории.

Впоследствии, в октябре 2001 года, когда они объявили, что закрывают и увозят Центр электронной разведки[1], это уже было дело решенное, просто они нас информировали, чтобы получить наше согласие.

Вы вновь его не дали?

Мы с этим не согласились, потому что во время визита Владимира Путина на Кубу в декабре 2000 года мы побывали с ним в этом Центре, важной электронной базе, расположенной к югу от Гаваны. Путин приехал, будучи настроенный очень дружески. Я обнаружил в этом центре своего рода гетто, потому что там советские люди находились в изоляции, самоизоляции со своими семьями, и мы даже решили разработать программы для детей, программы посещения культурных достопримечательностей и мест отдыха и другие мероприятия. Я не знал, что служащие Центра находились в таком положении. Когда русские объявили, что закрывают Центр и увозят оборудование, это было одностороннее решение. Они сообщили об этом примерно через десять месяцев после визита Путина. И в тот, и в этот раз они действовали без предварительного соглашения.

Несмотря на октябрьский кризис, у Вас сохранилось положительное мнение о Кеннеди.

Кеннеди приобрел авторитет в результате того кризиса, он продемонстрировал способность управлять рычагами для достижения действенного решения.

Если бы мы участвовали в переговорах, мы проделали бы это в конструктивной форме. Возможно, завязался бы диалог, обмен мнениями, который позволил бы избежать многих проблем, с которыми наши страны столкнулись впоследствии.

Что касается Кеннеди, то, независимо от данных событий, при оценке его политики приходится учитывать, в какое время мы жили, какие доктрины превалировали, какую сумятицу могла вызвать революция, провозгласившая курс на социализм в 90 милях от Соединенных Штатов, да еще и самостоятельно, так как Советский Союз не дал Кубе ни сентаво на революцию, ни одной винтовки.

В январе 1959 года я не был знаком ни с одним советским человеком и ни с кем из руководителей СССР.

А вот Ваш брат Рауль вроде бы был с кем-то знаком?

Рауль познакомился с Николаем Леоновым, советским парнем; они плыли на одном корабле, когда Рауль возвращался с Международного конгресса по правам молодежи, состоявшегося в Вене, в Австрии, в 1953 году. Я уже рассказывал, что Рауль вступил в ряды «Социалистической молодежи». Они сделали ценное приобретение! В этом нет сомнения. И Рауль познакомился с Леоновым — тот еще жив, — который направлялся в качестве дипломата в Мексику. Они приплыли вместе на одном корабле, не более того. Социализм появился здесь не в результате клонирования или искусственного зачатия. Здесь все обстояло по-другому, и это надо учитывать, когда сравнивают произошедшее на Кубе с остальными процессами или попытками строительства социализма в странах Восточной Европы, которые теперь пытаются построить капитализм.

Несмотря на историческую эволюцию, развитие человеческого общества и тенденции, имеющие наибольшее влияние и даже его определяющие, существуют факторы субъективного характера, которые в значительной мере сказываются на событиях, порой задерживая или ускоряя вероятный ход истории.

В случае Кубы нет ни малейшего сомнения в том, что объективные и субъективные факторы в сочетании ускорили революционный процесс и преобразования в нашей стране. Все это и привело к столкновению с Соединенными Штатами и к октябрьскому кризису 1962 года.

Однако Кеннеди в тот момент проявил благоразумие, не захотел усложнять ситуацию, дал приказ отменить бреющие полеты, а позже также приостановил операцию «Мангуст»[2].

Все это вызвало жгучую ненависть по отношению к Кеннеди со стороны противников Кубинской революции — дескать, он не отдал приказ флоту выступить в поддержку наемников, высадившихся в Плая-Хирон, а во время октябрьского кризиса не воспользовался напряженным моментом для интервенции против нас, вопреки совету многих генералов и многих из наших врагов. Возможно, эти люди были причастны к заговору, организованному с целью убийства Кеннеди. Хотя у меня нет доказательств, я делаю умозаключения относительно того, что там могло произойти. Я осмеливаюсь говорить, что это так: есть серьезнейшие основания для подозрений.

Когда убили Кеннеди, 22 ноября 1963 года, обвинили Ли Харви Освальда и говорили, что он питал симпатии к Кубе. Не думаете ли Вы, что это была попытка впутать Кубу в убийство?

Хорошо еще, что этому типу не было дано разрешение посетить Кубу. Вероятно, в этом случае не обошлось бы без манипулирования и провокации, потому что они могли бы этим воспользоваться, чтобы обвинить Кубу. В действительности, когда началось расследование, мы предоставили всю имеющуюся у нас информацию.

Что Вы думаете по поводу официальной версии убийства Кеннеди?

Все очень странно. В силу приобретенной мной специализации в прицельной стрельбе, я не могу понять, каким это образом из винтовки с телескопическим прицелом за считаные секунды производится выстрел, повторяется и производится вновь. Когда вы стреляете из винтовки с телескопическим прицелом, оружие отклоняется на миллиметры, и цель теряется. Вы наводите его на тарелку на расстоянии 500 или 600 метров, а из-за отдачи цель исчезает из фокуса, и вам приходится искать ее снова.

Если ты находишься у окна и стреляешь, тебе тут же надо перезаряжать оружие, снова искать цель и стрелять, а отыскать движущуюся цель с помощью телескопического прицела в доли секунды очень трудно. Произвести три таких точных выстрела человеку, который наверняка не имел большого опыта, крайне сложно.

Вы думаете, что было несколько стрелявших?

Я могу говорить, только исходя из собственного опыта в использовании оружия с телескопическим прицелом, а то, что утверждает официальная версия, просто-напросто невозможно.

Для меня в этой истории существует два необъяснимых момента. Во-первых, то, как человек производит один за другим несколько выстрелов из винтовки, причем с потрясающей меткостью и за очень короткое время. Это не стыкуется с моим опытом.

Во-вторых, Освальд арестован, находится там в тюрьме, и тут тебе появляется сострадательная и благородная душа, этот самый Джек Руби, столь опечаленный трагедией, и прямо там, в присутствии полиции и телекамер, убивает Освальда. Не знаю, случалось ли когда-нибудь что-либо подобное в другом месте.

Вы не доверяете официальной версии?

Да. Я абсолютно не доверяю версии о том, как стрелял Освальд. А Артур Шлезингер, помощник Кеннеди, который впоследствии побывал здесь[3], написал книгу[4] на 900 страниц, в которой рассказывает всю историю и говорит, кем был этот человек. Освальд пытался сюда приехать, а, так как наши люди совсем ему не доверяли, ему ответили отказом.

Теперь представьте себе, что этот тип приезжает к нам, а потом отправляется в США и спустя несколько дней убивает Кеннеди, ровно через неделю после своего посещения Кубы. В этом просматривается план не только против Кеннеди, но и против Кубы. Я знал, что эта версия ужасна. Шлезингер рассказывает подробности.

Освальд, вероятно, был двойным агентом. Известно, как это делается, он едет в Советский Союз и возвращается в США, также известно, как эти страны следили друг за другом в разгар «холодной войны».

Освалцд побывал в Советском Союзе.

Да, он там побывал, женился на советской гражданке, затем вернулся и развелся. Шлезингер даже находит почти фрейдистский тезис, чтобы объяснить поведение этого субъекта.

Какую цель преследовал Освальд, пытаясь приехать на Кубу? Каким образом другой тип, Джек Руби, исхитрился проникнуть в полицейский участок и убить Освальда? Оба этих обстоятельства в высшей степени странны и с полным основанием вызывают подозрения и мысль о заговоре. Но у меня нет данных, я могу только строить предположения. О чем я могу говорить, так это о двух упомянутых моментах, главным образом — о физической невозможности производства столь прицельных выстрелов, что заставляет усомниться в верности объяснения, которое по поводу всего этого было дано.

14. Гибель Че Гевары

Че и антиимпериалистическое движение — Прощальное письмо — Задание в Африке — Возвращение на Кубу — Подготовка операции в Андах — Последний бой — Урок Че

После октябрьского кризиса опасность американской агрессии отдалилась. Революция продолжает укреплять свои позиции. Че Гевара начинает ездить по свету. Похоже, он очень интересовался международными делами, антиимпериалистическим движением, не так ли?

Он достаточно пристально следил за ситуацией в странах «третьего мира». Его внимание привлекали международные проблемы, Бандунгская конференция', Движение Неприсоединившихся стран и другие темы. Он отправился в поездку в 1965 году, провел встречи с Чжоу Эньлаем[2], с Неру[3], с Насером[4], Сукарно[5], потому что в действительности испытывал тягу к интернационализму и огромный интерес к проблемам развивающихся стран.

Что касается Китая, я помню, что Че беседовал с разными китайскими деятелями, общался с Чжоу Эньлаем, как я уже сказал, встречался с Мао, интересовался китайским революционным мышлением. У него не было конфликтов с советскими товарищами, однако не оставляет сомнения, что он больше склонялся в сторону Китая или испытывал больше симпатии к Китаю.

В декабре 1964 года он побывал в Организации Объединенных Наций, затем в Алжире, а также совершил поездку по Африке в первые месяцы 1965 года.

Да, но уже потом, это была стратегия на заключительном этапе разработки операции, когда уже было принято решение о том, что он отправится в Боливию. Он был на подъеме, испытывал огромное воодушевление и намеревался способствовать революции в Аргентине. Собирался создать предпосылки, потому что в то время все хотели нас разгромить, а мы в ответ — изменить то, что существовало. В этом и заключалась высшая правда. Мы всегда придерживались данного принципа.

Вы мне как-то сказали: «Они интернационализировали блокаду— мы интернационализировали повстанческое движение». Случай с Трухильо, когда группа вооруженных доминиканцев в июле 1959 года выступила с Кубы в поход против него, положив начало движению в поддержку борьбы против диктатуры, — в данном случае речь шла о старом обязательстве перед доминиканцами, сражавшимися вместе с нами, — явился исключением. Трухильо снабжал оружием Батисту, который по окончании войны нашел у него прибежище, и именно оттуда велись военные действия против нашей страны.

В отношении других стран в подобной ситуации мы взяли за правило проявлять уважение, неотступно следовать нормам международного права, несмотря на то что ни одна из них не могла питать к нам большой симпатии. Однако существовали оттенки, одни в большей степени были независимы от Соединенных Штатов, другие — в меньшей. Конечно, наиболее приверженные курсу США немедленно разорвали отношения с Кубой, другие не поддались. Бразилия устояла, Уругвай устоял, Чили устояла. Венесуэла, напротив, нисколько не сопротивлялась, потому что там был Ромуло Бетанкур[6], который когда-то был левым, а позже превратился в злобного реакционера. Таким образом, определенная группа латиноамериканских стран поддерживала отношения с Кубой некоторое время, а Мексика — на протяжении всего времени.

Соединенные Штаты упрекали вас в том, что вы повсюду оказывали помощь мятежникам.

Претензии американцев в отношении Кубы были разными, они варьировались, то и дело добавлялись новые.

Сначала мы должны были отказаться от социализма, затем — разорвать торговые и всякие другие отношения с СССР. Американцы всегда выдвигали какие-нибудь требования, сначала осудив и подвергнув нас изоляции: после Хирона, после октябрьского кризиса — всякий раз возникали новые проблемы. Затем, когда развернулась революционная борьба в Латинской Америке, Куба должна была прекратить всякую поддержку этой борьбы, — я привожу вам некоторые требования. Позже, когда Ангола подверглась нападению со стороны ЮАР в 1975 году — все знают, что произошло, — нам следовало уйти из Анголы: мол, если мы уйдем из Анголы, будут решены проблемы с Кубой, это нам говорили... и все в таком духе.

Затем возникло еще больше проблем, потому что в 1974 году произошла революция в Эфиопии, и в виду ситуации, сложившейся там, в 1977 году появилась необходимость оказать содействие эфиопам, а также оказать помощь и другим странам. Наша страна подвергалась изоляции, и чем больше Соединенные Штаты пытались нас изолировать, тем активнее мы устанавливали связи с остальным миром.

Однако вас продолжали обвинять в «экспорте революции».

В то время, в 1960-е годы, уже никто в Латинской Америке не поддерживал с нами дипломатических отношений, за исключением — как я уже сказал — Мексики. В тот момент мы придерживались международных норм. Мы действительно хотели революции, мы ее желали в силу приверженности учению, в силу убеждения; однако мы уважали международное право. Более того, я считаю, что революцию нельзя экспортировать, потому что никому не под силу экспортировать объективные условия, которые делают революцию возможной. Мы всегда исходили из этого критерия и продолжаем так считать.

После победы Революции, в мае 1959 года, я побывал в Буэнос-Айресе. Этот визит совпал со встречей членов ОАГ [Организации американских государств], и на этой встрече я выдвинул своего рода план Маршалла для Латинской Америки — как в свое время был знаменитый план помощи в восстановлении Европы — и оценил его стоимость в 20 миллиардов долларов. Ну, тогда у меня не было моего теперешнего опыта, однако имелось несколько идей; мой международный опыт был небольшим, если не считать всего прочитанного на протяжении жизни и размышлений на данную тему. Мой опыт, касающийся конкретно Латинской Америки, тоже был небольшим. Тем не менее я взял на себя инициативу и поставил в Буэнос-Айресе вопрос о развитии. Знаете, сколько задолжала Латинская Америка в то время?

Нет.

Пять миллиардов долларов.

По сравнению с ее сегодняшним долгом — 850 миллиардов долларов — это немного.

В странах Латинской Америки в то время проживало вдвое меньше населения, чем в двадцать первом веке: латиноамериканцев было менее 250 миллионов, сегодня их более 500 миллионов. Внешний долг — я не говорю о внутреннем долге, который тоже представляет собой долг нации тем, кто имеет много денег, — это долг, который страна должна выплатить другим странам с процентами. Все это не включает в себя утечку капиталов, неравный обмен, утечку капитала в страны, обладающие твердой валютой и более надежной экономикой, привилегии, предоставленные в Бреттон-Вудсе Соединенным Штатам[7], чьи права в мире утверждает доллар. Золото уже перестало быть обеспечением бумажных денег, потому что Президент Никсон в августе 1971 года в одностороннем порядке отменил обращение доллара в золото, и остался только доллар, единственная валюта, существующая в этом полушарии; все остальные валюты сильно колебались, и ни одна не являлась надежной. Таким образом, деньги всех латиноамериканских стран, как бы они ни были нажиты, имеют тенденцию к утечке и утекают в Соединенные Штаты.

Полагаю, план, предложенный вами ОАГ, был отвергнут.

Этот план мог бы помочь избежать многих трагедий на данном континенте. А два года спустя, я уже об этом упомянул, Кеннеди подхватил эту идею и выдвинул некое подобие плана Маршалла для Латинской Америки «Союз ради прогресса»: аграрная реформа, строительство жилья и т. д.

Что не мешало ему по-прежнему подвергать Кубу обструкции.

Да, и тогда они освободили нас от обязательств. Думаю, что существовали объективные условия, и то, что делал Че, было абсолютно правильным. В тот момент США уже стали проводить политику вмешательства, и Президент Джон Кеннеди — в самом деле человек с талантом — имел несчастье унаследовать план экспедиции в Плая-Хирон, направленной против Кубы, он его принимает и делает своим. При поражении он проявил мужество, поскольку взял на себя всю полноту ответственности и произнес знаменитые слова: «У победы много родителей, поражение — сирота».

Кеннеди с энтузиазмом отнесся к «зеленым беретам», войскам специального назначения, и послал их во Вьетнам. Кеннеди сражался во время Второй мировой войны, отлично себя показал, как утверждают, однако безответственно и неоправданно ввязался в чудовищную и позорную войну во Вьетнаме; сделав первые шаги, он начал посылать подкрепления. Так все и началось. Вьетнамцы, которые в 1954 году выиграли в войне с Францией, видя в свою очередь — они сами нам рассказывали, — что Кубинская революция одержала победу в Плая-Хирон, почувствовали прилив вдохновения: они всегда говорили, что наш пример оказал влияние, и поверили в то, что могли бы сражаться. Не исключено, что они говорили так из вежливости. Они всегда поддерживали боеспособную организацию на юге.

Вьетнам вас тоже вдохновил. Че говорил: «Надо создать два, три, много Вьетнамов».[8]

Я с ним полностью согласен и утверждаю, что двенадцать лет спустя после его смерти, в 1979 году, уже после окончания войны во Вьетнаме, победило сандинистское движение в Никарагуа, борьба того типа, какую вели мы и сам Че. Также набирает силу сальвадорское движение — одно из тех, которое больше всего набралось опыта.

Вы порядком помогли сальвадорцам, не так ли?

Мы предложили им наше скромное содействие. Вьетнамцы, в связи с победой над Соединенными Штатами в 1975 году, передали нам много американского оружия, захваченного ими после падения Сайгона. Мы перевезли оружие на корабле и часть его передали сальвадорцам из ФНОМ [Фронт национального освобождения им. Фара-бундо Марти].

Вы считали, что в Латинской Америке существовали условия, для того чтобы революционный опыт Кубы мог повториться?

Видите ли, существуют факторы субъективного характера, которые могут изменить историю. Иногда имеются объективные условия для революционных изменений, а субъективные условия не складываются. Именно факторы субъективного характера в то время не позволили, чтобы революция распространилась дальше. Метод вооруженной борьбы был опробован. Я же Вам говорю, Никарагуа победила через двенадцать лет после смерти Че в Боливии. То есть объективные условия во многих других странах Латинской Америки были более благоприятными для революционных изменений, чем те, что были на Кубе. У нас имелось гораздо меньше объективных предпосылок, однако их хватило бы, чтобы совершить две или три революции. В остальной Латинской Америке объективных предпосылок было гораздо больше.

Должен сказать, что мы во многом содействовали единству тех, кто боролся в Никарагуа, Сальвадоре, Гватемале. Сандинистам, которые были разобщены, сальвадорцам, которые были разделены не меньше чем на пять организаций, гватемальцам, тоже разрозненным. Наша задача заключалась в том, чтобы объединить, и нам действительно удалось объединить революционные силы в разных странах. Мы проявили солидарность и оказали посильную помощь революционерам Центральной Америки. Однако проявить солидарность и в какой-либо форме оказать содействие революционному движениию не значит экспортировать революцию.

Но вы же помогали Че распространить революцию в Боливию. Да, мы сотрудничали с Че, разделяли его взгляды. Че в тот момент был прав. Тогда можно было распространить борьбу, я в это искренне верю. В то время, в 1968 году, еще не возник Торрихос в Панаме. Происходят также другие события, победа Альенде в Чили в 1970 году, и начинают восстанавливаться отношения с Кубой.

В Колумбии повстанческое движение уже существовало с 1948 года, оно возникло еще до того, как мы начали борьбу на Кубе. Но это уже другая, более сложная история, потому что там в течение достаточного времени повстанческое движение рассматривалось в какой-то степени как «Движение 26 июля» на Кубе. Затем возникла целая серия побочных факторов. Не хочу вдаваться в эту тему, она все еще остается щекотливой.

Че рассказал Вам, говорил, в чем заключался его проект в отношении Боливии и Аргентины? Вы разделяли его взгляды?

Он сгорал от нетерпения. То, что он намеревался предпринять, представляло трудность. Исходя из нашего собственного опыта, я говорил Че, что должны создаться лучшие условия. Мы указывали ему на то, что необходимо время, чтобы он запасся терпением. Мы хотели, чтобы другие, менее известные люди сначала проделали определенные шаги и подготовили почву для осуществления замысла Че. Он был знаком с партизанской жизнью, ему было известно, что необходимы физическая выносливость, определенный возраст. Че преодолевая ограничения и имел железную волю, но он знал, что через некоторое время будет уже не в лучшей физической форме.

Наступил момент, когда эти факторы начали его беспокоить, хотя он и не подавал виду. Были и другие причины, для него немаловажные: практически в первые годы Революции он послал одного журналиста, Хорхе Масетти — который был с нами в Сьерре[9], впоследствии основал агентство «Пренса Латина», они с Че были большими друзьями, — организовать партизанскую группу на севере Аргентины. И Масетти при выполнении этого задания погиб[10]. А для Че — он был такой человек — гибель товарища, которого он послал на задание, явилась сильным ударом. Он мучился всякий раз, когда вспоминал погибших товарищей. Это можно увидеть в дневнике, который Че вел в Боливии, когда читаешь, каким ударом для него стала смерть товарища Элисео Рейеса, подпольное имя которого было Капитан Сан-Луис. Че так пишет об этом в своем дневнике: «Мы потеряли лучшего человека в нашем отряде и, естественно, одну из его опор».

Один из тех, кто побывал там, в Боливии и на севере Аргентины, в 1962 году, был наш нынешний министр внутренних дел Абелардо Коломе Ибарра, Фарри", которому тогда было 22 года. Масетти уже погиб. Че обдумывал план, конечно, при нашей полной поддержке в соответствии с данным обещанием.

Когда Че, горя от нетерпения, хотел отправиться выполнять свою миссию, я ему сказал: «Условия не готовы». Я не хотел, чтобы он ехал в Боливию и организовал небольшую группу, нужно было подождать, когда будет организован отряд. Мы в нашем случае пережили целую эпопею начального этапа партизанской войны. Я говорил: «Че — стратегический руководитель, он должен поехать в Боливию после того, как будет развернут сплоченный и проверенный отряд». Ему не терпелось, однако необходимых минимальных условий еще не существовало. Мне пришлось его убеждать: «Условия еще не созданы». Че был стратегической фигурой, обладал огромным опытом и способностями к руководству государством, вот почему ему не пристало рисковать на начальном этапе.

Мы помогали в Конго сторонникам Лумумбы[12]. Мы уже оказали содействие алжирцам в их войне 1961 года против марокканской интервенции[13]. Че не терпелось. Но Африка и ее борьба его очень привлекали, и я предложил ему поехать в Африку с важным заданием, пока в Боливии не возникнут необходимые минимальные условия для того, чтобы начать борьбу, главной целью которой являлась его родина, Аргентина, а затем и расширение борьбы в регионе. Задание в Африке было крайне важным в силу необходимости оказать поддержку повстанческому движению на востоке Бельгийского Конго в борьбе против Шомбе[14], Мобуту[15] и европейских наемников.

Движению, которым в то время руководил Лоран-Дезире Кабила?

Нет, в тот момент командовал Гастон Сумиало, он приехал на Кубу, и мы предложили ему помощь. Мы также предложили действовать с территории Танзании с согласия Джулиуса Ньерере, тогдашнего президента страны. Че и кубинцы, поехавшие с ним, переправились через озеро Танганьика. В Африку в апреле 1965 года мы послали с Че действительно замечательный отряд. Около 150 хорошо вооруженных и очень опытных бойцов. В тот момент революционному африканскому движению еще предстояло подготовиться, приобрести опыт и знания. Это была задача не из легких. Че всем этим занимался несколько месяцев.

В своем африканском дневнике[16] Че критически отзывается о руководителях того партизанского движения.

Он был очень критичным в отношении тех руководителей, как и вообще любых. Ему это было свойственно — критичность и самокритичность. Он жестко критиковал других и себя самого.

Он был суров по отношению к себе?

Да, он очень требовательно относился к себе, я Вам уже рассказывал историю о Мексике и Попокатепетле. Иногда Че критиковал себя даже из-за какой-нибудь глупой секундной оплошности. Но он также был честным и очень уважительным.

Приехав в Африку в апреле 1965 года, он столкнулся там с очень большими трудностями. Это поразительная история. В какой-то момент во вторжении участвовали белые наемники, южноафриканские, родезийские, бельгийские и даже кубинские контрреволюционеры, работавшие на ЦРУ. Африканцам не хватало подготовки. Че хотел научить их сражаться, объяснить им, что существует один вариант или другой. Потому что стоило конголезцам только приобрести опыт, военную культуру, и они становились солдатами хоть куда. Им недоставало указанной культуры, а когда они ее приобретали, из них получались замечательные солдаты, грозные бойцы. Это было также свойственно эфиопам, и намибийцам, и другим африканцам, ангольцам, — приобретая навыки военной культуры, все они становились замечательными солдатами.

Эту военную культуру те, кто сражался на востоке Конго, еще не приобрели. Мы сказали об этом Че. Прислали из Гаваны наших товарищей, готовых оказать им поддержку, чтобы проанализировать обстановку. Если бы существовала необходимость послать туда дополнительные военные силы, мы бы это сделали, поскольку здесь добровольцев было хоть отбавляй, однако эта борьба и в самом деле была бесперспективной: на тот момент не было условий для ее развития, — и мы отозвали Че. Он находился в Конго около семи месяцев. И оттуда поехал в Танзанию, некоторое время пробыл там, в Дар-эс-Саламе.

Итак, Че попрощался и, как и следовало ожидать, тайно, можно сказать, покинул Кубу. И тогда поползли слухи, начали говорить, что Че «исчез».

Международная пресса писала, что между вами был разрыв, серьезные политические разногласия, говорили, что его здесь держат в тюрьме и даже что его убили...

Мы молча переносили этот поток слухов и клеветы. Но Че, уезжая в конце марта 1965 года, написал мне прощальное письмо.

Вы его не обнародовали?

Нет. Письмо хранилось у меня, и я зачитал его 3 октября 1965 года во время акта, на котором было объявлено об образовании Центрального комитета новой Коммунистической партии Кубы, поскольку пришлось объяснить причину отсутствия Че в Центральном комитете. А тем временем клеветники не унимались, враг продолжал сеять раздор и сомнения, распространяя слухи, будто бы Че Гевару подвергли «чистке» из-за расхождения с нами.

Велась настоящая кампания по распространению слухов.

Он написал мне упомянутое письмо в порыве души, думаю, что очень искренне. «Я раскаиваюсь в том, что недостаточно поверил в тебя...»[17] — написал он. И еще писал об октябрьском кризисе и других вещах. Я думаю, что он доверял немногим, потому что был очень критичен.

Однажды Че написал мне стихи. Я даже не знал об этом. Он всегда был сердечен со мной, относился уважительно и доверял моим решениям. Я не навязывал ему свою волю, я вел обсуждение; у меня нет привычки разговаривать в приказном тоне, я всегда стараюсь убедить в том, что следует сделать. Редко когда мне приходилось ему говорить: «Ты не станешь этого делать», что-то ему запрещать.

Из Африки Че поехал в Чехословакию, в Прагу, в марте 1966 года; ситуация сложная, фактически он находился там тайно. Так как Че написал прощальное письмо, а он был крайне щепетилен, у него не возникало мысли о том, чтобы вернуться на Кубу после того, как он попрощался. Но люди для Боливии уже были отобраны и начали подготовку. Тогда я пишу ему письмо, в котором убеждаю, взываю к его чувству долга и рассудительности.

Чтобы он вернулся на Кубу?

Да. Думаю, семья опубликовала это письмо. Я пишу Че письмо и разговариваю с ним вот так, серьезно. Убеждаю его вернуться, говорю, что так будет лучше всего для дела, которое он собирается предпринять: «Оттуда это невозможно сделать. Ты должен приехать». Я не говорю ему «ты должен приехать» как приказ; я убеждаю, даже уговариваю, что его долг — вернуться, отбросить все прочие соображения и завершить подготовку боливийского плана. И он тайно приехал. Ну, его никто нигде не узнал. По пути сюда — тоже. Он вернулся сюда в июле 1966 года.

Че Гевара изменил внешность?

Видите ли, он был настолько неузнаваем, что как-то раз я пригласил нескольких товарищей из Национального руководства, сказав, что хочу познакомить их с одним интересным человеком. Мы пообедали, и его никто не узнал. Судите сами, насколько он изменил внешность.

Рауль сидел напротив и не узнал?

Рауль попрощался с ним несколькими днями раньше в тренировочном центре, а в день, когда состоялся обед, находился с визитом в СССР. Никто из присутствовавших не догадался, что это был Че. Несомненно, наши люди проявили мастерство, изменив ему внешность, преобразив его18. Он отправился в одно место в провинции Пинар-дель-Рио, в горном районе, где находится один дом, поместье «Сан-Андрес». Там он организует отряд, на протяжении нескольких месяцев осуществляет подготовку вместе с пятнадцатью бойцами, которым предстояло его сопровождать. Он отобрал людей по своему усмотрению. Там же прошли его последние свидания с женой и детьми. И я приезжал туда к нему.

Отобрал людей, чтобы взять их с собой на партизанскую войну в Боливию?

Некоторые из них воевали в Сьерре, другие сражались вместе с Че в Конго[19]. Он побеседовал с каждым из них. Я высказал ему свои возражения в отношении некоторых товарищей. Я сказал: «Послушай, не делай этого». Он собирался разделить двух бойцов, двух братьев, которые были неразлучны, и я посоветовал ему: «Не разделяй братьев, оставь их вместе», — они были замечательные[20]. Я еще сказал Че об одном бойце, тот был хорошим солдатом, но иногда любил поспорить.

В некоторых случаях я его предостерег. Все, кто отправился в Боливию, были отличными бойцами, среди них — Элисео Рейес, Капитан Сан-Луис, о котором Че написал, когда тот погиб: «Твоя маленькая фигурка отважного капитана...»; он взял эту фразу у Неруды — он часто читал Пабло Неруду, — очень красивое стихотворение, оно есть в его боливийском дневнике. Элисео был глубоко привязан к Че. И Че также.

Он отобрал всех, и мы это обсудили. Я изложил ему некоторые замечания, а он защищал того, у которого было много достоинств, но которого я знал и опасался проявления недисциплинированности, а это было очень важно. Я много разговаривал с Че до его отъезда в октябре 1966 года. Каким окрыленным он уезжал!

Было много споров о том районе в Боливии, у реки Ньянкауасу, где Че обосновался с отрядом. Что Вы думаете?

Когда он поехал в Боливию, у него не было иного выбора, потому что в той ситуации, с надежными людьми, которых он вел за собой, с его опытом... Ну, он в этом разбирался. Дебре уехал раньше, он оказал некоторые услуги в качестве журналиста, собрал карты. Я дал ему такое задание.

Вы послали Режи Дебре в Боливию?

Я послал его собрать информацию и карты данной территории. Че еше там не было. Когда он приехал, в ноябре 1966 года, то начал организовывать людей.

В итоге — это то, что я думаю, а я его очень хорошо знал — у него начало складываться замечательное движение и появились боливийские кадры, такие как Инти Передо и другие. Че хорошо знал боливийцев, их характер, и говорил мне об этом. Первоначально они разместились, в силу естественной предосторожности, в том районе, где существовала крестьянская база. В том месте, которое Че выбрал сам; когда же он проводил тренировочную вылазку, и она затянулась, возникли осложнения. Он сделал короткий заход в более населенный район и, невероятное дело, в третий раз — я уже говорил Вам о двух первых — Че не захватил лекарства.

В Боливии у него не было лекарств от астмы?

Он остался без лекарств — в третий раз. Он отправляется в рейд, который надолго затянулся: длился почти сорок дней. Затем Че опять отправляется в короткий поход, а лекарство от астмы остается в лагере, который был занят боливийской армией. Из-за этого возникли серьезные трудности.

Как Вы объясняете смерть Че?

По возвращении из длительного похода Че уже столкнулся с проблемами, произошла ссора между руководителем Боливийской Коммунистической партии Марио Монхе, люди которого были в партизанском отряде, и одним из руководителей другой линии — противников Монхе — по имени Моисее Гевара. Монхе просит, чтобы ему предоставили право командовать, а Че отличался прямолинейностью, жесткостью... Я думаю, что Че должен был приложить больше усилий к единству, таково мое мнение. А у него был такой характер, что он держался очень открыто и вступил в ожесточенный спор с Монхе, многие люди которого оказали помощь организации, потому что Инти и остальные были из этой группы. Монхе требовал невозможного: предоставить ему командовать отрядом — это было возмутительное и несвоевременное проявление амбиций.

Кое-какие проблемы уже возникали раньше, то, о чем не упоминали или едва упоминается и что нанесло большой вред революционному движению в Латинской Америке: раздор между просоветскими и прокитайскими сторонниками. Это раскололо всех левых и все революционные силы в тот исторический момент, когда существовали объективные условия для того, чтобы вести борьбу, которую Че поехал там разворачивать.

Какие только усилия мы не прикладывали, когда узнали о том, что произошел разрыв! В декабре 1966 года Марио Монхе приезжал сюда! Затем приезжал второй руководитель партии — Хорхе Колье. Я пригласил их и объяснил, что произошло. Хуана Лечина, известного рабочего лидера, мы тоже приглашали, и я провел с ним три дня в восточном районе, чтобы убедить его помочь Че. Он это обещал.

Вы пригласили Лечина сюда, в Гавану?

Да, потому что меня очень обеспокоил разрыв. Думаю, что на самом деле не было никаких оснований требовать командования, просто, возможно, немного не хватало, скажем так, левой руки. Потому что в действительности, если уж Монхе об этом просил, Че вполне мог дать ему звание главнокомандующего, кого угодно, без права командовать отрядом. Проблема возникла из-за амбиций, претензии Монхе были смешными. Он не обладал способностями, чтобы руководить этим делом.

Че грешил несговорчивостью?

Че отличался крайней честностью, он был в высшей степени честен, и понятие дипломатии, я не обманываю, понятие хитрости, возможно, вызывало у него отвращение.

Однако, послушайте, в ходе нашей собственной Революции мы столько раз сталкивались с человеческими амбициями! Нам не раз приходилось идти на уступки. В определенных условиях, если идти напролом, не найти решения — необходимо действовать тактично. В тот момент разрыв между Монхе и Че наносил вред.

Вредил делу?

Очень вредил. Мы приложили немало усилий, чтобы исправить положение.

Чтобы примирить стороны?

Вы себе даже не представляете, с чем нам пришлось мириться, даже здесь, с большими ошибками. Большими ошибками! Допущенными порой тем или другим соратником. Мы всегда критиковали за промах, несмотря ни на что, но при этом сохраняя единство.

Конечно, Монхе действовал плохо, а потом, я уже сказал, приехал второй руководитель КПБ, Хорхе Колье, и я убедил его в том, что, несмотря на партийную дисциплину, нельзя было покидать этих людей. Я вызвал Лечима, побеседовал с ним, убедил его поддержать повстанческое движение.

Однако не успел Че вернуться из своего рейда, после того самого похода, затянувшегося ввиду того, что Че подверг испытанию людей, тренировал их, исходя из собственного опыта, который мы приобрели в горах, как столкнулся с указанными проблемами, и почти сразу же появляются вражеские войска, и партизаны попадают в засаду, устроенную армией.

В какой-то момент их предают[21]. Армии становится известно о присутствии партизанского отряда в районе. И тогда, скажем так, преждевременно разворачиваются боевые действия, и происходит то, чего мы не хотели: мы-то хотели, чтобы до начала боев был организован фронт, силы для его организации имелись.

Все-таки сказалось влияние политических факторов. В своем дневнике Че все объяснил. Случилось вот что: группа делится. Че все время пытается выйти на связь с Хоакином и его группой, в которой была Таня[22]. Он отдает этому все время, и происходит ряд боев по пути, пока они пытаются соединиться с Хоакином. Любопытно, что Че потратил месяцы на его поиски, месяцы! Он думал, что это ложь, когда услышал по радио сообщение об уничтожении группы.

Однако в какой-то момент Че убедился, что группа Хоакина действительно уничтожена, и это случилось достаточно давно. Он направлялся с Инти Передо и другими партизанами в район, где Инти имел контакты и влияние, но тут Че получает эти известия. Они оказывают на него очень сильное воздействие, и думаю, что в тот момент он реагирует с определенным безрассудством. Он идет, притом что некоторые товарищи находятся в плохом состоянии, практически не могут передвигаться, это затрудняет движение, однако они идут вперед; у Че уже есть боливийские кадры.

Если бы группа добралась до упомянутого района, она бы еще преуспела, но Че сам рассказывает в дневнике: «Нас опережает радио „Бемба", все нас уже ждут», — однако продолжает путь. В полдень добирается до одной деревни, та пуста. Пустая деревня — это знак, значит, происходит что-то не то, признак возможного присутствия войск, а Че в такое время продолжает движение, при свете дня. В авангарде идет Инти. В этот момент армейская рота, которая за всем наблюдает, убивает боливийского бойца партизанского отряда и некоторых других; а у Че были больные и всего несколько товари-шей, которые могли сражаться, когда он оказался в крайне трудной зоне, в ущелье Эль-Юро, где он сражается и сопротивляется до того момента, пока пуля не оставляет его без оружия.

Че был не тот человек, который мог попасть в плен, однако пуля вывела из строя его винтовку, и уже совсем вблизи его ранили. Он ранен и без винтовки, поэтому его хватают и везут в ближайшую деревеньку Ла-Игера. На следующий день, 9 октября 1967 года, в полдень с ним хладнокровно расправляются. Че действительно ни разу в жизни не дрогнул, потому что именно в опасных ситуациях он становился смелее.

Вы думаете, он бы застрелился?

Ну, я бы, прежде чем попасть в плен, застрелился. Наверняка Че поступил бы так же, но дело в том, что у него не было другого выхода, он сражался, что и должен был делать. Че был такой человек, который сражается до последнего патрона и не ведает страха смерти.

Как Вы узнали о смерти Че?

Хотя я и осознавал, какой опасности Че подвергается уже несколько месяцев и в каких крайне трудных условиях он находится, его смерть показалась мне чем-то невероятным, фактом, с которым нелегко свыкнуться. Проходит время, и иногда видишь во сне погибшего товарища, видишь его живым, разговариваешь с ним, а пробуждение возвращает тебя к действительности.

Есть люди, которые для тебя не умирают; они обладали таким сильным, таким мощным характером, вели такую яркую и активную жизнь, что не удается представить их смерть, их исчезновение. Главным образом благодаря их постоянному присутствию в чувствах и воспоминаниях. Мы, не только я, но весь кубинский народ, испытали безмерное горе, получив известие о смерти Че, хотя оно и не было неожиданным.

Пришла информационная каблограмма, содержащая сообщение о том, что случилось в ущелье Эль-Юро 8 октября 1967 года. Большая часть каблограмм содержала вымышленные сообщения, но в этом послании говорилось о том, что произошло на самом деле, потому что у людей, отправивших его, не хватило бы воображения, чтобы сочинить правдивый рассказ, в котором описывался как раз тот единственный способ, каким может быть уничтожен партизанский отряд. Я тут же сделал заключение, что сообщение достоверное.

Поневоле привыкаешь интерпретировать каблограммы, в которых видишь ложь, ложь и ложь, никакого воображения, а тут я понял, что история о единственном возможном способе ликвидации партизанской группы не выдумана.

Однако интересно читать не только то, о чем пишет Че в своем дневнике, но и то, что написали командиры, которые вместе с ним вели сражение. Впечатляет, сколько провела боев эта горстка людей, и насколько — успешно.

Для нас было огромным горем — это естественно, — когда пришло подтвержденное известие о смерти Че. Именно поэтому, скорбя о его смерти, в те дни я произнес речь[23], в которой задаю вопрос: «Какими мы хотим, чтобы были наши дети?» — и отвечаю: «Мы хотим, чтобы они были как Че», — и это стало лозунгом наших пионеров: «Пионеры за коммунизм: будем как Че».

Потом появился дневник; трудно выразить, насколько он важен, чтобы узнать, как все произошло, узнать замысел Че, его облик, его цельность, его пример. Человек беспредельной скромности, достоинства и честности — вот каким был Че, и это всех восхищает. Человек умный, мечтательный. Че погиб, защищая не что иное, как дело эксплуатируемых и угнетенных Латинской Америки. Он погиб, защищая интересы бедных и обездоленных Земли. Дело Че победит, дело Че уже побеждает.

Его знают во всем мире.

Че служит примером. Нерушимая нравственная сила. Его дело, его идеи в час борьбы против неоколониальной глобализации побеждают. И еще: низкий поклон тем, кто в июне 1997 года нашел его останки и останки еще пяти товарищей! Надо также выразить благодарность боливийцам, властям: они оказали содействие, помогли.

Какой главный урок преподал Че?

Что в итоге? Думаю, что самое главное — это нравственные ценности, сознание. Че воплощает самые высокие человеческие достоинства и служит непревзойденным примером. Он предстает в ореоле, став мистической фигурой. Я очень им восхищался и ценил его. Это восхищение всегда порождает огромную привязанность. Я Вам уже изложил историю, почему мы с ним настолько сблизились.

Он оставил нам много воспоминаний, неизгладимых, и поэтому я и говорю, что Че один из самых благородных, самых необычных и самых бескорыстных людей из тех, которых я знал, и это не имело бы значения, если не верить, что таких людей в массах существуют миллионы, миллионы и миллионы. Выдающиеся люди не смогли бы ничего совершить, если бы во многих миллионах людей, таких же, как и Че, не была заложена способность к приобретению этих качеств. Вот поэтому-то наша Революция проявила такую заинтересованность к победе над безграмотностью и в развитии образования, чтобы все были такими, как Че.

15. Куба и Африка

Алжир — Ахмед Бен Белла — Че в Конго — Гвинея-Бисау — Южноафриканские расисты вторгаются в Анголу — «Операция Карлота» — Решающая победа — Новая агрессия — Сражение при Куито-Куанавале — «Забытый» подвиг — Уроки войны

Со смертью Че Гевары обязательства Кубинской революции по отношению к другим угнетенным народам остаются в силе. Не только в Латинской и в Центральной Америке — в Сальвадоре, Гватемале или Никарагуа, но также и в Африке, о чем, вероятно, менее известно. Мне хотелось бы обсудить тему участия Кубы и кубинских бойцов в некоторых сражениях за национальное освобождение стран Африки.

Это важная тема. Мы ее уже затронули, когда говорили о Че, но я действительно считаю, что о героической солидарности Кубы с братскими народами Африки недостаточно известно. Эта славная страница нашей революционной истории заслуживает известности, хотя бы как стимул для сотен тысяч мужчин и женщин, бойцов-интернационалистов, ее написавших, в пример настоящим и будущим поколениям. По моему мнению, в недостаточной мере вспоминается также история империалистического и неоколониального разбоя и грабежа, совершавшегося Европой в Африке при полной поддержке Соединенных Штатов и НАТО.

Экс-президент Алжира Ахмед Бен Белла как-то мне сказал[1], что Куба сразу же после победы Революции, не раздумывая, пришла на помощь алжирским партизанам, которые еще сражались с Францией за независимость своей страны. Вы можете это подтвердить?

Конечно. Необходимо понимать, что наша победа в январе 1959 года вовсе не означала, что наступил конец вооруженной борьбы. Очень скоро империалистическое вероломство, обострявшееся с каждой мерой, направленной на благо народа или укрепление национальной независимости, вынудило нас не снимать военных ботинок и рюкзаков. Многим моим соотечественникам пришлось и далее приносить в жертву свою жизнь в защиту Революции, как на Кубе, так и в других краях, выполняя священный долг.

И действительно, уже в 1961 году — не прошло и двух лет после нашей победы, — когда народ Алжира вел достойную восхищения борьбу за независимость, кубинское судно доставило оружие алжирским патриотам. А на обратном пути привезло сюда сотню детей-сирот и раненых.

Позвольте мне сделать здесь отступление, потому что сейчас, когда я упомянул об этом факте, мне вспомнился другой, который я не хотел бы потом забыть. Эта история повторится много лет спустя, в 1978 году, когда приехали те, кто выжил в бойне в Кассинга[2], в подавляющем большинстве дети. Так вот, оказывается, что нынешняя посланница Намибии на Кубе была в числе тех детей. Это я говорю, чтобы Вы видели, какие повороты делает жизнь.

Я не помню этого эпизода с Кассинга. Вы могли бы остановиться на этом поподробнее?

Это произошло на юге Анголы. Следовало бы вспомнить упорный и кровопролитный бой, в который вступила одна из кубинских частей, защищавших протяженную южную границу Анголы, в одном пункте неподалеку от Кассинга, центра намибийских беженцев. Кубинцы решительно продвигалась к этому месту, чтобы атаковать южноафриканских парашютистов, устроивших бойню при постоянной поддержке современных боевых самолетов. Наша часть продвигалась практически без прикрытия во время вражеского авианалета туда, где творилось массовое убийство детей, женщин и стариков. Это была одна из операций той войны, в которой мы понесли самые большие потери по числу раненых и убитых. Но кровопролитию был положен конец, и сотни выживших или раненых детей были перевезены на Кубу для лечения и последующего поступления в школы, где они получили начальное и среднее образование. Некоторые потом закончили кубинские университеты.

Не хочу долго на этом останавливаться, мы вспоминаем алжирские события, однако можно сделать вывод об обстоятельствах и факторах, в силу которых южноафриканским расистам-убийцам удалось проделать то, что впоследствии они творили в Анголе на протяжении нескольких лет. Уже в 1976 году им пришлось отступать на всех парах, под натиском наших войск, к границе Анголы с Намибией.

Возвращусь к разговору об Алжире. Вы мне рассказывали об одном корабле...

Да, я говорил Вам о корабле, который привез оружие силам алжирцев, сражавшимся с французской армией. У нее-то метрополия была под боком, алжирскую землю практически можно было разглядеть с другого берега Средиземного моря, и сражение было упорным. Груз оружия включал в себя пушки, 105-миллиметровые гаубицы и обширный запас боеприпасов. Это была жестокая война, она стоила жизни многим сотням тысяч алжирцев. На днях нам напомнили, что французы все еще не передали алжирцам карты полей, где колониальная армия посеяла миллионы мин, а ведь с тех прошло уже более сорока лет. На том же корабле вернулись осиротевшие дети и раненые, которых мы здесь вылечили.

Должен добавить, что тогда же, несмотря на то что империализм успел вырвать у нашей страны половину ее врачей, оставив нам всего три тысячи, несколько десятков кубинских врачей были направлено в Алжир для оказания помощи его народу. Вот так более сорока лет назад начиналось то, что сегодня представляет собой самый поразительный пример медицинского сотрудничества с народами «третьего мира».

Вы превратились в своего рода «медицинскую сверхдержаву».

Ну, не знаю, подходящий ли это термин, но действительно могу сказать, что у нас уже более 70 тысяч врачей, да еще 25 тысяч молодых людей изучают медицину, что, несомненно, позволяет нам занимать совершенно особое место, не имеющее равных — я нисколько не преувеличиваю — в истории человечества.

Я не знаю, чем занимаются остальные, так как северные соседи способны посылать только вертолеты, врачей посылать они не в состоянии, потому что у них их нет, какая бы проблема ни возникала в мире; Европа, «поборница прав человека», у нее тоже не найдется и 100 врачей, чтобы послать в Африку, где около 30 или более миллионов человек заражены СПИДом. Европейские страны собрали десятки миллиардов долларов, но не могут набрать 100 врачей. Чтобы сражаться с этой эпидемией, им следовало бы иметь контингент «Генри Рив»[1] и множество дополнительных медицинских отрядов, которые готовит Куба. Думаю, что через десять лет у нас будет свыше 100 тысяч врачей и, возможно, к тому времени количество врачей из других стран, которых мы обучили, достигнет 100 тысяч человек. Мы готовим медицинские кадры больше, чем где бы то ни было; думаю, мы уже можем обучить в десять раз больше врачей, чем Соединенные Штаты, которые забрали у нас добрую половину тех, кого мы имели, и сделали все возможное, чтобы лишить Кубу врачей. Вот наш ответ.

В августе — сентябре 2005 года, когда ураган «Катрина» обрушился на Новый Орлеан, вы предложили медицинскую помощь Соединенным Штатам.

Да, мы предложили услуги 1610 врачей — и прежде, чем обрушился второй циклон, еще большее число, — которые могли спасти множество жизней. Однако из гордости американское правительство предпочло, чтобы его граждане погибли на крышах домов, или на крышах больниц, откуда никто их не эвакуировал, или на стадионах, или в приютах, где некоторых из них подвергали эвтаназии, чтобы помочь им избежать страшной участи утопленника.

И это страна, выставляющая себя поборником прав человека, страна, которая в 1959 году хотела оставить нас без врачей, а в результате сама осталась без врачей; так получается, раз она не располагает ими в минуту крайней необходимости. В Соединенных Штатах находятся миллионы и миллионы иммигрантов, десятки миллионов человек, лишенных гарантированной медицинской помощи, тогда как здесь, на Кубе, ее получает любой гражданин, причем его никто никогда не спрашивает, что он думает, не спрашивает, поддерживает ли он блокаду, как поступают некоторые презренные наемники. Об этом здесь никогда никого не спрашивали и никогда не спросят!

Сегодня, когда 30 тысяч наших врачей работают за рубежом, на Кубе мы располагаем не менее 40 тысячами специалистов, а также больничными комплексами и поликлиниками, необходимыми для заботы о здоровье нашего народа. Даже в середине того, труднейшего «особого периода» нам удалось снизить смертность до нынешнего уровня, увеличив среднюю продолжительность жизни и обеспечив такой уровень состояния здоровья нашего народа, который не идет ни в какое сравнение с тем, что было раньше. Это уже сегодня гарантировано, и еще больше будет гарантировано в будущем: мы собираемся достичь за короткий период средней продолжительности жизни в 80 лет. Сегодня Куба с 0,07 процентами ВИЧ-инфицированных является страной, имеющей самый низкий показатель в этом отношении в мире. Хотя нам еще предстоит преодолеть некоторые трудности, в Латинской Америке, которая по уровню заражения вирусом ВИЧ идет после Кубы, этот показатель в 8 раз выше, чем в нашей стране.

Недавно вы посылали врачей в Гватемалу, а также в Пакистан, после землетрясения в Кашмире. Это так?

Да, в Гватемалу мы направили 700 врачей из контингента «Генри Рив», как мужчин, так и женщин, плюс к 300 уже находившимся там специалистам — в связи с одним из самых больших природных бедствий, возможно, самым значительным из обрушившихся на эту страну, намного превысившим по силе разрушения ураган «Митч», который послужил толчком для принятия «Единых программ здоровья Кубы для сотрудничества со странами „третьего мира“». Эти отважные товарищи, которые отправились в предгорья, во все уголки, затронутые бедствием, пробыли там несколько месяцев. И конечно, это не единственный пример героизма наших врачей.

После создания контингента «Генри Рив» случилось два по-настоящему крупных бедствия: гватемальское и землетрясение в Пакистане. Кубинские врачи в Пакистане и сегодня продолжают проявлять небывалый героизм и самопожертвование, оказывая действенную помощь, — эта страница войдет в историю, как и многие другие великие подвиги, которые Революция совершила в разных областях.

В связи с землетрясением в Пакистане мы убедились, что дело не только в том, чтобы иметь множество поисковых собак или подъемных кранов; самое важное и самое необходимое в случае землетрясения — это врачи, потребность в них в этих обстоятельствах больше, чем при любом другом стихийном бедствии. Достаточно сказать, например, что в Пакистане землетрясение, произошедшее в отдаленном горном районе, но населенном миллионами жителей, унесло примерно 100 тысяч человеческих жизней, и еще большее число людей получили серьезные травмы, главным образом переломы верхних и нижних конечностей... Трудно представить себе бедствие большего масштаба, а также то, какую борьбу ведет руководство данной страны в стремлении добиться содействия безмерно богатых стран, привыкших грабить народы «третьего мира», разрушать природную среду, транжирить то один, то другой источник энергии, которая, истощаясь, становится с каждым разом все более скудной и дорогостоящей... В Пакистане находятся кубинские врачи, которые пишут прекраснейшую страницу человеческой солидарности... Извините меня за это отступление, но затронутая тема представляет для меня особую важность.

Я знаю, что медицинская тема Вас особенно волнует и что международная солидарность Кубы в сфере здравоохранения составляет главный предмет Вашей гордости, однако мне хотелось бы вернуться к сегодняшней теме. Мы с Вами говорили о помощи Кубы Алжиру в первые годы Кубинской революции.

Я сказал Вам, что в то время мы направили в Алжир 30 или 40 медиков, надо бы найти точную цифру[4]. А после того как Алжир в июне 1962 года добился независимости, мы, естественно, познакомились с президентом Бен Белла. Он приехал с визитом к нам в Гавану накануне драматических дней октябрьского кризиса того года. Он прибыл прямо из Вашингтона, где перед этим встретился с президентом Кеннеди. Они затронули в разговоре, среди прочих тем, и назревающий ракетный кризис между Кубой и Соединенными Штатами. Бен Белла выразил нам свою солидарность. Наш народ встретил Ахмеда Бен Белла с большим энтузиазмом, потому что знал его боевую биографию, знал и о героизме алжирцев и об их исторической победе над французским колониализмом.

Участвовали ли кубинские войска в войне 1963 года между Алжиром и Марокко?

Дело обстояло следующим образом: через год после октябрьского кризиса, осенью 1963 года, возникла нежданная и негаданная ситуация. Алжир, уже ставший независимым государством в результате героической и неравной борьбы, действительно, подвергся в районе Тиндуф, недалеко от пустыни Сахара, угрозе агрессии со стороны Марокко, чьи вооруженные силы при материально-технической поддержке Соединенных Штатов попытались отнять у обескровленной алжирской страны важные природные месторождения. И тогда впервые кубинские войска — батальон танков, оснащенных устройствами ночного видения, полученными от СССР для нашей собственной обороны, артиллерийские орудия и несколько сотен солдат[3] — пересекли океан и, не испрашивая чьего-либо разрешения, включая поставщиков указанной техники, явились на зов братского народа Алжира, чтобы помочь отстоять его территорию и его богатства, из-за которых было пролито столько алжирской крови в борьбе с мощной колониальной державой.

Вы с самого начала также оказали помощь повстанцам, сражающимся в Африке с португальским колониализмом, который, бу-дечи одним из последних, продолжал существование на африканском континенте. Не так ли?

В 1965 году началось также наше сотрудничество с национально-освободительной борьбой Анголы и Гвинеи-Бисау, которое в основном заключалось в подготовке кадров, направлении инструкторов и материальной помощи.

Гвинея-Бисау была португальской колонией. С 1956 года там велась упорная борьба за независимость под руководством Африканской партии за независимость Гвинеи-Бисау и островов Зеленого Мыса (ПАИГК), возглавляемой отважным и героическим Амилкаром Кабралом. Гвинея-Бисау добилась независимости в сентябре 1974 года. Около 600 кубинских интернационалистов, среди них 70 врачей, десять лет, начиная с 1966 года, находились рядом с партизанами, оказывая содействие их освободительной борьбе.

В июле 1975 года острова Зеленого Мыса и архипелаг Сан-Томе и Принсипи тоже добились окончательной независимости от Португалии.

Точно так же в середине того же года Мозамбик добился окончательной независимости в результате упорной борьбы под руководством Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) и его лидера, незабываемого товарища и брата Саморы Машела. В эту страну, уже после обретения ею независимости, неоднократно вторгались южноафриканские войска, как и в Зимбабве, чей мужественный народ добился освобождения под руководством умного, настойчивого и решительного Роберта Мугабе и других выдающихся деятелей.

Последней португальской колонией, получившей независимость в 1999 году, стал Восточный Тимор в Океании, очень далеко от Кубы.

Наша страна переживала особый период и находилась в достаточной изоляции после развала СССР и социалистического лагеря.

В случае бывшего Бельгийского Конго как начиналось кубинское сотрудничество с конголезцами, кульминационным моментом которого стало присутствие там Че Гевары?

Вспомните, что Че Гевара посетил несколько африканских стран. Мы уже об этом говорили. Выступая на Генеральной Ассамблее ООН 11 сентября 1964 года, он решительно осудил американо-бельгийскую агрессию против Конго. Он заявил приблизительно следующее, цитирую по памяти: «Все свободные люди мира должны быть готовы отомстить за преступление, совершенное против Конго».

Я тогда старался умерить его нетерпение и выиграть время, пока создавались условия в Южной Америке.

Прямо из Нью-Йорка в конце декабря 1964 года, по предварительному согласованию с нами, Че отправился в длительную поездку, получив возможность побывать в девяти странах Африки: Алжире, Египте, Мали, Конго, Гвинее, Дагомее (сегодняшний Бенин), Танзании и Конго (Браззавиле). Выдающийся конголезский лидер Патрис Лумумба был убит в январе 1961 года и уже был известен как великий герой антиколониальной борьбы в этом регионе.

Че удалось встретиться со всеми видными африканским патриотами: с Кваме Нкрума — в Аккре, с Секу Туре — в Конакри, с Модибо Кейта — в Бамако и с Массамба-Деба — в Браззавиле. Он также имел продолжительную беседу в Алжире с руководителями освободительных движений стран, все еще являвшихся колониями Португалии: с Агостиньо Нето и Лусио Ларой из Анголы; с Амилкаром Кабралом, великим революционером Гвинеи-Бисау и руководителями мозамбикского ФРЕЛИМО.

Тогда-то Че и решил принять участие в партизанской войне в Конго?

Нет, после первой поездки Че вернулся на Кубу. Он очень интересовался положением в Африке, и еще больше — после этой исторической-поездки и контактов с влиятельными историческими лидерами Африки, но ему по-прежнему не терпелось отправиться в Боливию. Тогда, как я Вам уже рассказывал, я предложил ему отправиться, пока будут создаваться условия в Боливии, с группой товарищей в Африку. Его задача, в частности, заключалась в том, чтобы оказать помощь партизанскому движению в Восточном Конго. Это была очень важная миссия, и, помимо этого, она позволила бы ему приобрести еще больший опыт и подготовить новые кадры.

24 апреля 1965 года — это точная дата — Че с многочисленной группой кубинских бойцов прибыл в населенный пункт Кибамба, расположенный недалеко от Физи, в провинции Киву-Сур на берегу озера Танганьика, в зоне, контролируемой партизанами Лорана-Дезире Кабилы. Тот получил политическую и военную подготовку в Китае. Китайцы в то время продолжали с ним сотрудничать. Кабила в течение нескольких месяцев проходил подготовку в военной академии в Нанкине. Однако партизанское движение в то время переживало глубокий кризис, оно было дезорганизовано и с конца 1964 года подвергалось яростным атакам со стороны опытных войск белых наемников, южноафриканцев, родезийцев, немцев и представителей других национальностей, под командованием бельгийских и американских офицеров.

Вы послали дополнительные силы, чтобы помочь Че?

Да. В июле того же года, то есть три месяца спустя после приезда Че в Конго, мы направили туда контингент численностью около 250 человек, отобранных среди наших бойцов, под командованием товарища Хорхе Рискета. Они прибыли в Браззавиль, в другое Конго, поскольку тогда, как и сейчас, существовало два Конго: бывшее Бельгийское Конго, которое впоследствии стало называться Заир со столицей Киншаса, и бывшее Французское Конго, столицей которого как раз и является Браззавиль; оба города находятся напротив друг друга, будучи разделенными только широкой рекой Конго. Мы послали наших бойцов на защиту правительства национального освобождения Массамбы-Деба, а также для того, чтобы оттуда оказать помощь Че, находившемуся в восточных пределах другого Конго.

Но Рискет и его люди начали также проводить в Браззавиле обучение бойцов других партизанских движений. В частности, готовить людей из Движения за освобождение Анголы (МПЛА). За короткий срок они подготовили достаточное количество бойцов, чтобы сформировать три колонны, которые, покинув Браззавиль, влились в ангольские повстанческие силы.

Таким образом, с 1965 года осуществлялось наше содействие национально-освободительной борьбе в Конго, а также в Анголе и

Кабинде, которая была ангольской территорией. Во всех случаях наша помощь заключалась главным образом в подготовке кадров, направлении инструкторов и материальной поддержке.

Самый известный случай кубинского вмешательства в Африке— это Ангола. Вы помните, как это началось?

Да, я это прекрасно помню. Вслед за так называемой Революцией гвоздик в Лисабоне в апреле 1974 года начался распад португальской колониальной империи: страна была ослаблена в результате долгого правления реакционного — профашистского и проамериканского — режима, экономической разрухи и истощения, вызванных войной, которая сделала невозможным сохранение империи и в итоге подорвала ее силы.

Я уже сказал, что в 1975 году большинство африканских колоний Португалии — Гвинея-Бисау, Зеленый Мыс, Сан-Томе и Мозамбик — при падении колониального правительства добились полной независимости, признанной уже прогрессивным правительством, пришедшим к власти в тот момент в Лисабоне.

Однако в случае Анголы, самой большой и богатой португальской колонии в Африке, ситуация была совершенно иной. Правительство Соединенных Штатов ввело в действие тайный план — об этом стало известно сейчас, еще недавно Вашингтон был «невиновным», «не имел никакого отношения к случившемуся», — чтобы, поправ права ангольского народа, привести к власти марионеточное правительство. Ключевым моментом был альянс США с Южной Африкой с целью совместной подготовки и снаряжения организаций, созданных португальским колониализмом, дабы не допустить независимости Анголы и превратить ее практически в свой кондоминиум вместе с коррумпированным Мобуту, хозяином Заира. Этот самый Мобуту вор, какого не сыскать на всем белом свете, его сорок миллиардов долларов спрятаны неизвестно где, никто не знает, какие банки их хранят и какое правительство ему помогло собрать десятки миллиардов в стране, в которой почти ничего не осталось: ни урана, ни меди, ни многих других ископаемых веществ, — потому что она была одной из основных колоний Европы в Африке. Так вот, план состоял в том, чтобы превратить Анголу в кондоминиум коррумпированного Мобуту и южноафриканского фашизма, чьи войска Вашингтон не задумываясь использовал для вторжения в Анголу. Диктаторы, террористы, воры и убежденные расисты безо всякого стеснения непрерывно вливались в ряды так называемого «свободного мира», а через несколько лет американский президент Рональд Рейган с откровенным цинизмом окрестил их «бойцами свободы».

В тот период Соединенные Штаты сотрудничали с южноафриканским апартеидом.

Всецело. И в связи с этим есть кое-что очень важное, что я забыл Вам сказать, раз уж мы затронули южноафриканский фашизм и апартеид. Должен Вам сказать, что, пока Куба присутствовала в Анголе и пока эта страна подвергалась вторжению со стороны Южной Африки, Соединенные Штаты ухитрились передать Южной Африке — фашистской и расистской Южной Африке — несколько ядерных бомб, вроде тех, что они сбросили на Хиросиму и Нагасаки. Поэтому в Анголе — об этом часто забывают — кубинские и ангольские войска вели боевые действия против армии и режима, который располагал восемью ядерными бомбами. И США питали немало надежд на то, что их используют против нас, в связи с чем мы приняли все меры на случай, если южноафриканцы вздумают сбросить на нас ядерную бомбу.

Южноафриканцы располагали атомными бомбами, переданными Вашингтоном? Это неизвестный факт.

Это неизвестный факт, однако это чистая правда. «Демократы» — не Демократическая партия, а эта самая «демократическая империя» — с кем только не вступали в союз! Каких только бандитских операций не проводили! Они заключили союз с Мобуту и закрывали глаза на его преступления. Не надо забывать, что, когда Лумумба был убит, именно Мобуту командовал ордами наемников, вооруженных европейцами и расправившимися со многими гражданами Конго, превратившегося затем в Заир.

Однажды я спросил Нельсона Манделу: «Скажите, президент, Вы знаете, где находится ядерное оружие, которым располагала Южная Африка?» «Нет, не знаю», — ответил тот. «Что Вам сказали южноафриканские военные?» — поинтересовался я. «Они не сказали мне ни слова», — добавил Мандела. В настоящий момент никто этого не знает, и мир не задает таких вопросиков, никто, как никто не задает вопросов о ядерном оружии, которое имеется у Израиля. Никто! В мире циркулируют те новости, в которых заинтересованы империя

и ее союзники, а они, помимо всего прочего, претендуют на монополию на ядерное топливо, когда закончатся нефть и газ.

Вот и сейчас [в конце 2005 года] они оказывают усиленное политическое давление с целью запретить Ирану производство ядерного топлива и практически требуют от него сжечь все запасы газа — а их немало — и нефти, так как обоих углеводородов сегодня производится 5 миллионов баррелей в день. Иран стремится, что совершенно обоснованно и справедливо, сэкономить эти запасы и начать действовать по примеру многих других стран: производить электроэнергию на базе ядерного топлива. Франция производит почти 80 процентов своей электроэнергии из ядерного топлива, и многие другие страны, такие как Япония, Южная Корея или Канада. Иранцы не просят ни о чем другом: они хотят производить значительную часть электроэнергии из ядерного топлива, не сжигая углеводороды.

Имея перед собой южноафриканские войска, располагающие атомным оружием, какой тактики вы придерживались? Потому что, как мне представляется, это была совершенно новая для вас военная ситуация.

Она и была совершенно новой. И в самом деле, действуя против южноафриканской армии, располагающей ядерным оружием, мы вынуждены были применить асимметричные методы. Мы решили образовать тактические группы численностью не более тысячи человек — хорошо вооруженные, с танками, бронетранспортерами, пушками и зенитными орудиями, потому что этого там было предостаточно, — плюс господство в воздухе, благодаря отваге авиачастей Миг-23, которые, летая на бреющем полете и ведя бой, стали хозяевами в воздухе, притом что противник располагал многими десятками самых современных боевых самолетов. Это поразительная история, как жаль, что она не описана со всеми необходимыми данными и подробностями!

Когда произошло нападение на Анголу?

Эго случилось в середине октября 1975 года. В то время, когда армия Заира и части наемников, усиленные южноафриканским тяжелым вооружением и военными советниками, готовились начать новые атаки с севера Анголы и находились уже на подступах к столице, Луанде, с юга угрожала еще большая опасность. Колонны южноафриканских бронемашин пересекли южную границу страны и стремительно продвигались в глубь территории. Целью империалистов было объединить силы южноафриканских расистов, подошедших с юга, и силы наемников Мобуту, продвигавшихся с севера, и занять Луанду до провозглашения независимости Анголы, намеченного на 11 ноября 1975 года. Это было страшное время.

Там произошло много всего, борьба в Кабинде и другие эпизоды, рассказ об этом отнял бы много времени.

Находились ли в тот момент в Анголе кубинские войска?

В тот момент в Анголе находилось только 480 военных инструкторов — вместе с группой в Кабинде, проводившей там подготовку, — прибывших в страну в ответ на просьбу, с которой к нам обратился председатель МПЛА Агостиньо Него, выдающийся и авторитетный лидер, который организовал и возглавлял борьбу своего народа в течение многих лет и пользовался поддержкой всех африканских народов и признанием в мире. Он просто попросил нас оказать содействие в обучении батальонов, которые войдут в состав армии нового независимого государства. У наших инструкторов было только легкое оружие. Имелось кое-какое учебное оружие, скажем какой-нибудь миномет, который находился в учебном центре, однако у инструкторов в основном было легкое оружие.

Эти кубинцы, ввиду двойной интервенции в Анголу, участвовали в боях?

Конечно, они немедленно встали на защиту Анголы. В первые дни ноября 1975 года эта маленькая группа вместе с их необстрелянными учениками из Центра революционной подготовки в Бенгеле, не раздумывая, отважно выступила против армии расистов. Во время внезапной атаки в ходе неравного боя с южноафриканцами пали десятки ангольских новобранцев, погибли также восемь кубинских инструкторов и семеро было ранено. Со своей стороны южноафриканцы потеряли шесть бронемашин и другую технику. Они так никогда и не сообщили цифру огромных потерь среди своих солдат в данном столкновении. Впервые в этой отдаленной точке африканского континента пролилась вместе кровь кубинцев и ангольцев, чтобы оплатить свободу этой многострадальной земли.

Таким образом, ровно 19 лет спустя после высадки с «Гранмы», в ноябре 1975 года, горстка кубинцев вела первые бои того сражения, которому было суждено продлиться многие годы.

А когда вы решили направить новые подкрепления в Анголу?

Дело было так. Мы не колеблясь приняли вызов. Мы не могли бросить на произвол судьбы ни своих инструкторов, ни самоотверженных ангольских бойцов, и уж тем более накануне провозглашения независимости их родины после 20 лет героической борьбы. В тот момент Куба, по согласованию с Президентом Нето, приняла решение немедленно направить в Анголу специальные войска Министерства внутренних дел и регулярные части Революционных вооруженных сил в полной боевой готовности, быстро перебросив их по воздуху и морю, чтобы противостоять агрессии режима апартеида.

За десять тысяч километров от Родины кубинские войска, наследники славной Повстанческой армии, вступили в бой с армиями Южно-Африканской Республики — самого сильного государства африканского континента и Заира — самой богатой и хорошо вооруженной африканской марионетки Европы и Соединенных Штатов.

И тогда вы начали операцию, получившую название «Операция Карлота»?

Да. Началось то, что стало называться «Операция Карлота»[6], — самая справедливая, длительная, массовая и успешная интернационалистская военная кампания нашей страны.

Почему операция была названа именем Карлота?

Название данной операции — это символ и дань памяти тысячам рабов, которые погибли в бою или были казнены во время первых восстаний на Кубе. Именно тогда и появились такие женщины, как Карлота, негритянка племени лукуми, работавшая на сахарном заводе «Триумвират» в провинции Матансас по нынешнему делению, которая в 1843 году возглавила одно из многочисленных восстаний, направленных против ужасного бича рабства, и в этой попытке отдала свою жизнь.

Эта операция была успешной? Кубинские войска сумели помешать взятию Луанды?

Да. В конце ноября 1975 года вражеская агрессия была остановлена на севере и на юге. Помню, как кубинские и ангольские силы брали один населенный пункт за другим — до нас доходили известия: «Вошли в такой-то пункт», «Продвигаются дальше», — пока не достигли границ на севере и на юге, в обоих направлениях. Империя не смогла исполнить свой замысел — расчленить Анголу и помешать ее освобождению. Этому помешала героическая борьба народов Анголы и Кубы.

В Анголе были быстро сосредоточены целые танковые части, большое количество наземной и зенитной артиллерии, части мотопехоты, перевезенные судами нашего торгового флота, и 36 тысяч кубинских солдат начали сокрушительное наступление к границам мощного государства апартеида. Когда началось первое наступление на южноафриканцев, наши пилоты совершали вылеты на боевых самолетах ангольских сил, которые располагали самолетами МиГ-21 и МиГ-17. Когда шло продвижение по мосту через реку Кеве и противоположный берег был достигнут, эти МиГи-21 использовались против южноафриканцев, почти на пределе возможностей.

Атаковав на юге главного противника, они заставили его отступить более чем на тысячу километров к исходному рубежу — границе Анголы и Намибии, бывшей в то время колониальным анклавом расистов. Были собраны воедино все силы, которые вынудили Мобуту отвести его сравнительно слабую армию на несколько километров, и тут же атаковали основного противника — южноафриканцев. 27 марта 1976 года последний южноафриканский солдат покинул ангольскую территорию.

Одна важная деталь: Ангола находилась на огромном расстоянии от Кубы. Когда летишь на самолете, смотришь на карту и думаешь, что Ангола ближе, чем, к примеру, Москва. Однако до Москвы лету на полтора часа меньше, чем до Луанды. Видите, какое расстояние.

И один наиважнейший пункт: если вы оказались в подобной ситуации, вы не можете позволить себе совершить ошибку — быть слабым: если вы слабы — наверняка потерпите поражение. Следует быть готовым послать все силы, которые будут необходимы, и дополнительное количество сил, неизвестно, вдвое ли, втрое больше. Силы — не значит только люди; это зависит от огневой мощи, от количества и мощности оружия и т. д. На следующем этапе мы посылали даже самолеты. Помню, мы погрузили группу МиГ-23 в трюмы нескольких кораблей.

Впрочем, когда началось первое наступление, самолеты еще не были доставлены. Кубинцы летали на ангольских военных самолетах. Необходимо было взять Хвамбо, где находилась столица Жонаса Савимби, руководителя Национального союза за полное освобождение Анголы (УНИТА), организации, вооруженной и финансированной Преторией и Вашингтоном. Предполагалось, что этническая группа, составлявшая большинство в указанном округе, поддерживала Савимби, однако МПЛА пользовалась большей поддержкой в Хвамбо — я это помню, мне довелось там побывать.

Решение о том, чтобы послать необходимые силы, было принято ночью 4 ноября, а уже в марте все войска совершили переброску. Наступление шло по всем направлениям. На юге южноафриканцам даже не дали времени взорвать мосты.

На северном направлении в течение нескольких недель и при минимуме сил регулярные отряды Мобуту и наемников были отброшены по другую сторону границы с Заиром. Это тоже произошло стремительно. Не могу понять, почему они не отступили раньше, после того, что случилось с южноафриканцами.

А как Вы объясните то, что Соединенные Штаты не помешали ни проведению «Операции Карлота», ни вашему вторжению в Анголу?

Сегодня нам известно гораздо больше, чем тогда, — благодаря официальным документам, рассекреченным в последние годы, — о том, что думали и как действовали в тот момент власти в Вашингтоне. Ни Президент Соединенных Штатов Джеральд Форд, ни его могущественный госсекретарь Генри Киссинджер, ни разведывательные службы этой страны ни на миг не могли даже вообразить себе, что Куба, небольшая страна, подвергавшаяся блокаде, может принять участие в войне в Анголе. Хотя эта небольшая страна уже нанесла им поражение в Хироне и с честью противостояла им во время октябрьского кризиса, когда здесь никто не дрогнул и не пал духом. Никогда прежде страна «третьего мира» не выступала в поддержку другого народа в военном конфликте, разгоревшемся не по соседству, а где-то далеко.

Однако на крайний случай вы же рассчитывали на покровительство Советского Союза?

Видите ли, в Анголе, когда мы решили провести «Операцию Карлота», нам ни разу не приходилось рассчитывать на возможное советское «покровительство». По правде говоря, после военной победы Куба была сторонницей того, чтобы потребовать от Южной Африки большую цену за ее авантюру, включая независимость Намибии. Но советское правительство, озабоченное возможной реакцией американцев, оказало на нас сильное давление, прося о быстром выводе наших войск. Были письма, было всякое.

Что вы сделали?

После серьезных возражений с нашей стороны нам не оставалось ничего другого, как принять, пускай лишь частично, советское требование. Русские, хоть с ними не консультировались относительно решения Кубы послать войска в Анголу, решили позже поставить вооружение для создания ангольской армии и ответили положительно на определенные просьбы о ресурсах на протяжении войны. У Анголы не было бы никаких перспектив без политической и материально-технической помощи СССР после победы.

Представьте себе, СССР был единственной страной, которая могла поставлять оружие, необходимое ангольскому народу, чтобы тот мог защищаться от агрессии такой державы, как Южно-Африканская Республика, на юге и от агрессии Мобуту на севере. Не предполагалось, что мы будем в Анголе все время или десять лет. Было необходимо создать необходимые условия для противостояния империалистической агрессии.

Но, полагаю, в силу разных военных традиций у вас и у русских, вероятно, были разные представления о том, как следует вести войну в Анголе?

Конечно. У кубинцев и у русских были разные представления о стратегии и тактике. Мы подготовили десятки тысяч ангольских солдат и помогали в подготовке и в боях войскам этой страны. Мы всегда им говорили: «Наша задача — не ведение внутренней войны, а зашита от внешней агрессии»; независимо оттого, атаковали ли они какой-то пункт, складывалась ли критическая ситуация, мы им помогали. Советская сторона консультировала высшее военное командование и щедро поставляла ангольским вооруженным силам необходимое оружие. Действия, вытекавшие из консультации на высшем уровне, доставили нам немало забот, несмотря на прекрасные отношения, обходительность и дружбу. А все из-за разницы в представлениях: у русских была иная концепция войны, я бы сказал — академическая, основанная на опыте огромной войны, в которой погибло столько народа; а мы исходили из другого опыта, который сейчас получил название «асимметричной войны» или партизанской войны.

Однако существовали вещи, которые не были асимметричными, ничего подобного, в действительности они проистекали из элементарного здравого смысла.

Тем не менее в отношениях между кубинскими и советскими советниками всегда преобладали огромное уважение и глубокие чувства солидарности и понимания. Это чистая правда, мы с ними отлично ладили. Всегда существовал этот настрой.

Таким образом, после победы 1976 года вы вывели войска из Анголы?

Да. Однако в том темпе и в том объеме, которые мы считали целесообразными. Ввиду деликатности ситуации, — требовалось переговорить с ангольцами, они более-менее были знакомы с нашими позициями, и объяснить им положение вещей: на наш взгляд, нам не оставалось ничего другого, как обсудить вопрос непосредственно с ними, — Рауль, министр наших Вооруженных сил, поехал в Анголу, чтобы проанализировать с Президентом Нето неизбежность постепенного вывода значительной части кубинских войск. По сути дела мы не были согласны с данной мерой, не видя в ней необходимости и считая проявлением слабости перед агрессорами, потому что у нас были выгодные позиции, а противник был крайне деморализован. Мы полагали, что должны находиться там столько времени, сколько обе стороны, Куба и Ангола, сочтут нужным для подготовки сильной ангольской армии.

Мы начали готовиться к выводу войск. Президент Нето понял наши аргументы и великодушно согласился с программой вывода кубинских войск. Это был прогрессивный вывод. Мы сокращали наше присутствие. Но мы все-таки оставили сильные боевые части на высотах центрального плоскогорья. В действительности мы лишились сил, и ослабление привело к тому, что южноафриканцы, стоило им это увидеть, принялись изматывать, нападать, проникать, отходить на территории огромной протяженности — на плоскогорье, где наши люди находились на основных стратегических позициях, приблизительно в 250 километрах от границы с Намибией.

Южноафриканцы улучили момент. Вы же знаете, что такое империализм и его приверженцы, они всегда стремятся извлечь выгоду из любой ситуации. Несомненно, они знали, что наши силы ограничены, мы находимся под давлением и собираемся выводить войска.

Вы побывали в Анголе в 1977 году, не так ли?

Да, менее чем через год, в марте 1977 года, я наконец смог посетить Анголу и лично поздравить с победой ангольских и кубинских бойцов, когда на Кубу уже вернулись 12 тысяч интернационалистов, то есть третья часть наших сил. Вывод выполнялся до этих пор согласно намеченному плану.

Однако Соединенные Штаты и Южная Африка не были удовлетворены. Правительства Претории и Вашингтона состояли в сговоре, хотя США в то время действовали тайно. О заговоре стало известно в 1980-е годы вследствие «конструктивного компромисса», установленного президентом Рейганом. Упрямство Соединенных Штатов и Южной Африки сделало необходимой нашу прямую помощь ангольскому народу еще в течение пятнадцати лет, вопреки первоначальной договоренности о сроках вывода войск.

Было два графика вывода: принятый в 1976 году и последний, но последний должен был осуществляться после поражения Южной Африки, этого нам хотелось бы добиться еще в тот момент. Более 300 тысяч кубинских граждан вызвались добровольно помочь Анголе в начале этой борьбы, и в Анголу отправлялись только добровольцы, здесь их называют резервом, это был принцип, который не следовало нарушать. Гражданскую войну, наподобие «грязной войны» в Эскамбрае, о которой мы говорили, нельзя вести иначе как силами добровольцев. Другие не использовали добровольцев и дорого за это заплатили. Потому что человек, как правило, идет в бой и может погибнуть. Интернациональную миссию нельзя выполнить иначе как силами солдат-добровольцев, это еще один принцип.

Очень немногие верили, что мы окажем стойкое сопротивление атакам Соединенных Штатов и Южной Африки на протяжении стольких лет, имея в высшей степени осторожного союзника.

Из Анголы вы оказывали какую-либо помощь другим угнетенным народам региона, например Юго-Западной Африке — нынешней Намибии, занятой Южной Африкой, или Родезии — нынешней Зимбабве, или самому южноафриканскому народу, находящемуся под властью режима апартеида?

В 1980-е годы усилилась борьба народов Намибии, Зимбабве и Южной Африки против колониализма и апартеида. Ангола превратилась в надежный оплот для этих народов, и Куба действительно предоставила им всю свою помощь.

Правительство Претории всегда действовало вероломно. Вспомним Кассинга — о чем мы уже говорили, — Бома, Ново-Катенге и Сумбе — вот места преступлений апартеида против народов Намибии, Зимбабве, Южной Африки и Анголы и одновременно яркие примеры нашей солидарности перед лицом обшего врага.

Что произошло в этих местах?

Приведу только один пример: атаку на ангольский город Сумбе [бывший Нову-Редонду[. Она особенно красноречиво свидетельствует о преступных намерениях южноафриканских расистов. Там не было ни кубинских, ни ангольских войск, только врачи, преподаватели, строители и другие гражданские сотрудники, которых враг предпочитал похищать. Эти мужчины и женщины оказали сопротивление, вооруженные винтовками «милисиано», плечом к плечу со своими ангольскими братьями, пока прибывшие подкрепления не обратили агрессоров в бегство. Семь кубинцев пали в том неравном бою.

Это только один пример из многих, которые можно привести, пример самоотверженности и отваги наших интернационалистов, военных и гражданских, готовых проливать свою кровь всегда, когда это было необходимо, вместе с ангольцами, намибийцами, зимбабвийцами и угнетенными южноафриканцами.

Это был подвиг нашего народа, особенно молодежи, десятков тысяч бойцов, находившихся на действительной военной службе и резервистов, которые в духе подлинного интернационализма выполнили свой долг вместе с кадровым составом Революционных вооруженных сил.

Добавим сюда миллионы мужчин и женщин, которые, находясь на Кубе, обеспечивали успех каждой операции, трудились сверхурочно и прилагали усилия, чтобы семья бойца или гражданского сотрудника ни в чем не нуждалась.

Заслуживают особой признательности семьи наших интернационалистов. С исключительным стоицизмом они вынесли отсутствие близких, ободряли их в каждом письме, избегая упоминаний о трудностях и тревогах. Высоким примером мужества стали матери, братья и жены наших павших братьев. Все они без исключения оказались не меньшими героями, чем те, кто был им дорог. Они сумели превратить свою глубокую скорбь в еще большую любовь к Родине, в большую верность и уважение к делу, за которое сознательно отдал жизнь любимый человек.

В 1987 году произошло новое военное выступление против Анголы. Южноафриканские расисты вновь совершили нападение.

Да, в конце 1987 года произошло последнее значительное вторжение южноафриканских войск на ангольскую территорию в обстоятельствах, которые ставили под угрозу само существование молодого государства. В те дни Южная Африка и Соединенные Штаты нанесли последний и самый мощный удар по сильной группировке ангольских войск, продвигавшейся по песчаным районам в направлении Жамбы, на юго-восточном участке ангольской границы, где, как предполагалось, находился командный пункт Жонаса Савимби, руководителя УНИТА. Должен сказать, что мы всегда возражали против подобных попыток наступления на Жамбу, если всякий раз, когда это происходило, Южной Африке не запрещалось вмешиваться в последнюю минуту, с ее современной авиацией, мощной артиллерией и моторизованными силами, способными нанести ангольским силам значительные потери.

Все эти годы мы вели споры по данному вопросу с русскими и ангольцами: «Не делайте этого, не проводите этих изматывающих, дорогостоящих и бесполезных наступлений. Не рассчитывайте на нас в этом деле».

Однажды нам удалось их убедить, однако это повторялось каждый год. Один из последних случаев был, когда я находился в Зимбабве на встрече глав ^присоединившихся стран. Это была задача не из легких, потому что русские отстаивали идею восстановления государственных границ — и это более чем за тысячу километров от Луанды, в дальнем, практически недоступном районе страны, где, как предполагалось, находился главарь Савимби, — в то время когда банды УНИТА вели грязную войну по всей стране вплоть до окрестностей столицы. Мы уже запустили в действие программу вывода войск, первый этап, однако случилось непредвиденное.

В период, предшествующий независимости Анголы, в страну проникла вооруженная группа из Заира, из Катанги. По окончании войны против вторжения Мобуту они самочинно, при поддержке некоторых ангольских офицеров, вторглись в Катангу, богатую заирскую провинцию. Европейская пресса поднимает шум. Франция, Бельгия, все на свете немедленно направляют войска в Африку. Мало того, что Южная Африка держит свою армию на южной границе Анголы, еще прибывают бельгийские и французские войска, короче говоря, НАТО.

В таких условиях мы приостановили вывод наших войск, о котором я уже говорил.

Однако ангольское командование не последовало вашей рекомендации. Как же вы тогда поступили перед лицом южноафриканской агрессии?

Вы имеете в виду последнее наступление на воображаемую столицу Савимби в юго-восточных пределах Анголы?

В этом случае снова повторилась известная история. В последний момент Южная Африка нанесла наступавшим ангольцам мощный удар, и в результате они понесли огромные потери в живой силе и абсолютно новой бронетехнике, поставленной русскими для этой операции, помимо помощи военными советниками. Окончательно расхрабрившись, враг двинулся в глубь территории — к Куито-Куанавале, бывшему запасному аэродрому НАТО, неподалеку от воздушной базы Менонге, и готовился нанести Анголе смертельный удар. Там не было ни одного кубинца, как и в предыдущих случаях, потому что нами было сказано: «На нас в этом деле не рассчитывайте». В создавшейся катастрофической ситуации, без сомнения самой тяжелой из всех и за которую мы не несли ни малейшей ответственности, ангольское правительство обратилось к нам, отчаянно взывая о помощи.

Представляете, в каком состоянии духа находились мы, предвидевшие данное поражение. Как и следовало ожидать, мы были страшно огорчены. Однако на этот раз риск значительно возрос, поскольку, хотя уцелевшие части упорядоченно отходили — все-таки ангольский солдат самоотвержен, храбр и дисциплинирован, — моральный дух данной группировки ангольских войск совершенно упал, оставшиеся танки и бронетранспортеры едва могли двигаться. Наша ближайшая часть находилась на расстоянии 200 километров.

В конце концов вы уступили.

Сделав титаническое усилие, несмотря на серьезную опасность военной агрессии, которая также нависала над нами здесь, вблизи Соединенных Штатов, высшее политическое и военное руководство Революции постановило решить эту проблему раз и навсегда: собрать необходимые силы и средства, с тем чтобы нанести окончательный удар по южноафриканским силам, — это мы не раз предлагали русским.

Наша родина снова повторила великий подвиг 1975 года. Масса частей и боевой техники быстро пересекла Атлантический океан и высадилась на южном берегу Анголы, чтобы атаковать врага с юго-запада Анголы в направлении Намибии. А тем временем восемью сотнями километров восточнее целая танковая бригада, после предварительного разминирования почти 100-километрового отрезка пути, двигалась в сторону Куито-Куанавале, бывшей воздушной базы НАТО, куда отступили ангольские войска под натиском южноафриканцев. Танкисты, артиллеристы и специалисты по ремонту военной техники были переброшены на вертолетах в указанный стратегический пункт, с целью реанимировать находившиеся там многочисленные ангольские технические средства. Предварительно мы попросили президента Жозе Эдуарду душ Сантуша доверить нам командование всеми ангольскими войсками Южного фронта. Таким образом, в битве с южноафриканскими расистами осуществлялось единое командование всеми силами. Новые подкрепления последовали за танковой бригадой, и в течение многих дней дотоле неизвестное название ангольского города притягивало к себе внимание всего мира. Чтобы не быть многословным, скажу только, что наши солдаты и их блестящие командиры вместе с отходившими ангольскими силами подготовили мощным южноафриканским силам, продвигавшимся к этой большой воздушной базе, смертельную ловушку.

Сколько сил и средств в целом вы в тот момент сосредоточили в Анголе?

Мы хорошо представляли себе, что собираемся делать. Мы следовали двум главным принципам. Первый: надо быть в достаточной степени сильным, чтобы не подвергнуть себя риску поражения. В случае поражения Революция оказывалась под угрозой. Все эти годы мы там, в Африке, ставили на карту наш собственный процесс. Здесь империалисты не могли нас победить. Нас могли разгромить только там, в Анголе. На карту было поставлено слишком многое, гораздо больше, чем некоторые могут себе представить.

Второй принцип: вести войну без масштабных и дорогостоящих сражений — как мы поступили в Сьерра-Маэстре. Мы разбили большое наступление Батисты в Сьерре, потеряв всего несколько десятков бойцов. Наш принцип: выигрывать сражения с минимальными потерями. Этой тактики мы тщательно придерживались в Анголе.

На этот раз мы сосредоточили в указанной стране 55 тысяч кубинских солдат. Таким образом, пока в Куито-Куанавале южноафриканские войска истекали кровью, на юго-западе 40 тысяч кубинских солдат, 30 тысяч ангольских бойцов и около 3 тысяч намибийских партизан из СВАПО при поддержке 600 танков, сотен пушек, тысяч зенитных орудий и смелых частей МиГ-23, господствовавших в воздухе, двигались к границе с Намибией, готовые буквально стереть южноафриканские войска, расположенные на этом главном направлении. Стереть, обратите внимание, но посредством многочисленных и разящих неожиданных ударов, без сражений в чистом поле, в строгом соответствии с названным принципом.

Леопольдо Синтрас Фриас (Полито)7, генерал, руководивший боевыми действиями на юге Анголы, проявил себя блестящим военачальником. Я еще помню те дни, когда в шестнадцать лет он участвовал с силами Колонны 1 в сражении при Гисе с 20 по 30 ноября 1958 года. Главная задача, которую мы ему поручили тогда 28 ноября, заключалась в том, чтобы стать артиллеристом танкетки, захваченной в тех упорных боях; на рассвете мы атаковали с ее помощью главную казарму вражеского гарнизона. Когда танкетка Т-17, произведя 55 выстрелов, была выведена из строя снарядом вражеской базуки, Поло вынес на себе из боя нашего тяжело раненного бойца. Увидев, что раненый товарищ скончался, Поло опять вступил в бой с пулеметом 30-го калибра, снятым с бронетранспортера. Почти невозможно поверить в подвиг, который совершил Поло, и это был не единственный подвиг, который он совершил за те 32 дня, которые оставались до конца освободительной войны.

Двадцать девять лет спустя во главе кубинских, ангольских и намибийских войск он примет участие в битве при Куито-Куанавале и в контрнаступлении на юго-западе Анголы в направлении Намибии, определившем исход той войны.

Многое можно было бы рассказать обо всех боях и перипетиях той борьбы. Это было долгое и трудное сражение, несомненно, самая значительная за всю историю военная операция, в которой участвовали кубинские войска. Я мог бы часами рассказывать о ходе этого долгого сражения, о стратегии, которой мы следовали, о десятках и десятках происшествий и любопытных историй, поскольку все это живо в моей памяти. Когда-нибудь следовало бы написать полную историю этого подвига.

В Куито-Куанавале южноафриканские войска потерпели значительное поражение.

Да. Весьма значительное, я бы сказал, решающее. Убедительная победа и, главным образом, молниеносное продвижение кубинских войск на юго-западе Анголы поставили заключительную точку в иностранной военной агрессии. Врагу пришлось проглотить свое обычное высокомерие и сесть за стол переговоров.

Каков был результат этих переговоров?

Главным итогом переговоров явилось Соглашение о мире для Юго-Западной Африки, подписанное Южной Африкой, Анголой и Кубой в здании ООН в декабре 1988 года, а вслед за этим — вывод наших войск из Анголы, осуществленный равномерно, в течение трех лет, методично, организованно, вплоть до последнего человека, в соответствии с намеченным графиком.

Переговоры назвали четырехсторонними, потому что с одной стороны стола сидели мы, ангольцы и кубинцы, а напротив — южноафриканцы. Соединенные Штаты находились с третьей стороны стола, так как взяли на себя роль посредника. В действительности Соединенные Штаты были и судьей, и одной из сторон, они были союзником режима апартеида, им следовало занять место рядом с южноафриканцами.

Глава американской делегации, заместитель госсекретаря по африканским вопросам Честер Крокер в течение нескольких лет возражал против участия Кубы в переговорах. Ввиду серьезности ситуации, в которой оказались южноафриканские агрессоры, ему не оставалось ничего другого, как согласиться с нашим присутствием. В написанной им книге[8] на эту тему Крокер показал себя реалистом, когда, говоря о появлении в зале переговоров представителей Кубы, отметил: «Переговорам предстояло навсегда изменить курс». Этот представитель администрации Рейгана прекрасно знал, что, когда Куба сядет за стол переговоров, грубое манипулирование, шантаж, запугивание и ложь не пройдут.

По достижении этих соглашений вы сочли свою миссию в Анголе полностью завершенной?

Да. Вне всякого сомнения. Интернационалистская миссия была полностью выполнена. Наши бойцы начали возвращаться домой с высоко поднятой головой, унося с собой только дружбу ангольского народа, оружие, с которым они сражались за тысячи километров от Родины, удовлетворение от выполненного долга и останки наших славных братьев, павших в боях. Наши последние солдаты вернулись из Анголы в мае 199! года.

Их вклад в дело укрепления независимости Анголы и достижения независимости Намибией в марте 1990 года оказался решающим. Более того, наша победа стимулировала освобождение Зимбабве, а также исчезновение ненавистного режима апартеида в Южной Африке.

В истории нечасто случалось, когда война — самая страшная, душераздирающая и трудная человеческая деятельность — сопровождалась такой степенью гуманности и скромности со стороны победителей. Пусть назовут имя хотя бы на одного пленного, на протяжении 15 лет военных действий расстрелянного кубинскими солдатами. Хотя бы одного! Я бы тогда рта и не раскрыл до конца жизни. К несчастью, мы знаем, что случилось с некоторыми из наших товарищей, попавших в плен. Что творили южноафриканцы? Что творили эти, из УНИТА? Как поступили янки? Те, кто терпел поражение, продемонстрировали полное отсутствие человечности. Прочность принципов и чистота намерений объясняют полнейшую прозрачность каждой акции, совершенной нашими бойцами-интернационалистами.

Нет сомнения, что решающую роль в этом сыграла традиция, заложенная нашими мамби в героических боях за независимость, укрепленная повстанцами и участниками подполья во время войны за национальное освобождение и продолженная милисиано, членами РВС и Министерства внутренних дел.

Как Вы объясните то, что эта акция Кубы мало известна на международном уровне?

Почему об этой выдающейся эпопее никогда не было рассказано должным образом? Этому есть объяснение. Когда недавно, 11 ноября 2005 года, исполнилась 30-я годовщина независимости Анголы, американский империализм приложил небывалые усилия для того, чтобы Куба даже не упоминалась на юбилейных торжествах. В довершение всего Вашингтон намеревается переписать историю: похоже, что Куба не имеет абсолютно никакого отношения к независимости Анголы, независимости Намибии и к поражению до того времени непобедимой армии апартеида. Куба в этом случае даже не существует, все было делом случайности и плодом воображения народов.

Американцы сейчас также уверяют, что правительство Соединенных Штатов не имело никакого отношения к сотням тысяч убитых ангольцев, тысячам уничтоженных деревень, миллионам мин, которыми усеяна ангольская земля, где до сих пор гибнут мирные жители этой страны.

Это оскорбление народам Анголы, Намибии и Южной Африки, отдавшим борьбе столько сил, и вопиющая несправедливость по отношению к Кубе, единственной неафриканской стране, которая пролила кровь за независимость Африки и боролась против гнусного режима апартеида.

Вы думаете, этому «забвению» акции Кубы способствует то обстоятельство, что Соединенные Штаты сегодня превратились в важного союзника Анголы и основного покупателя ангольской нефти?

Сегодня американский империализм действительно извлекает из Анголы нефть на сумму в миллиарды долларов, растрачивает природные богатства этой страны и истощает невосстановимые запасы нефти.

Исполнилось предсказание выдающегося лидера антиколониальной борьбы Амилкара Кабрала: «Кубинские бойцы готовы пожертвовать жизнью за освобождение наших стран, а в обмен на помощь нашей свободе и прогрессу нашего населения единственное, что они увезут от нас, будут тела бойцов, павших в борьбе за свободу».

Нелепые претензии янки игнорировать почетную роль Кубы возмущают африканские народы. Все это происходит отчасти из-за того, что подлинная история тех событий так и не была написана. Авторитетные исследователи буквально по крупицам выискивают информацию. Могу Вам сказать, что со своей стороны Куба, которая никогда прежде не хотела писать и не любит говорить о том, что сделала, проявив такое бескорыстие и солидарность, сегодня готова оказать скромное содействие, постепенно открывая свои архивы и документы серьезным историкам, которые хотят рассказать подлинную историю тех событий.

Какова общая численность кубинцев, принявших участие в этой длительной войне в Анголе?

За пятнадцать лет в Анголе исполнили миссию более 300 тысяч бойцов-интернационалистов и около 50 тысяч кубинских гражданских сотрудников. Это был выдающийся подвиг нашего народа, особенно молодежи, десятков тысяч бойцов, которые — добровольно — исполнили интернациональный долг. Исключительно по собственной воле проявили героизм, самоотверженность и гуманизм. Великое деяние в Анголе, борьба за независимость Намибии и схватка с фашистским апартеидом чрезвычайно закалили наш народ, это сокровище огромной ценности. Хотя я вам уже говорил, что для общего итога сюда следует добавить миллионы мужчин и женщин, которые, так сказать, обеспечивали тыл с Кубы.

Мамби, повстанцы, участники подполья, бойцы Хирона, октябрьского кризиса и борьбы с бандитами, интернационалисты, ополченцы, бойцы РВС и Министерства внутренних дел — словом, боевой народ представляет собой плод могучего дерева, выросшего на этой земле, из африканских и испанских корней. Сотни кубинцев поехали в Испанию на Гражданскую войну, когда в 1936—1939 годах Республика подверглась атаке фашизма и реакции, и немало из них отдали жизни. Четыре десятилетия спустя кубинские бойцы приехали в Африку, чтобы с умноженной силой Революции защищать народ от нападения тех же врагов. Там пало 2077 наших соотечественников.

Не отряхнув дорожную пыль — как сделал Марти, поспешивший к статуе Боливара, — члены последнего отряда интернационального контингента, вернувшись на родину, отправились вместе с главными руководителями Революции к могиле Бронзового титана, чтобы почтить память кубинцев, павших во всех сражениях, в которых участвовал наш народ[9].

Эту прекрасную традицию интернациональной помощи сегодня достойно продолжают десятки тысяч врачей и других специалистов и работников здравоохранения, учителей, спортивных тренеров и тружеников самых различных профессий, которые зачастую исполняют долг солидарности в условиях столь же трудных, как боевые.

Какой урок в итоге вы извлекли из этой долгой ангольской войны?

Главный урок — это народ, способный на такой подвиг, чего только не совершил бы, довелись ему защищать собственную землю! У нас есть вечное обязательство перед нашими павшими героями продолжать Революцию и быть достойными их примера. Перед кубинцами, которые вчера и сегодня умели достойно сражаться и умирать, встав на защиту справедливости; перед мужчинами и женщинами, которые, как Максимо Гомес, Генри Рив, Че и другие, столько содействовали тому, чтобы продемонстрировать нам здесь, на нашей земле, и на протяжении истории огромную ценность солидарности.

Мы, нынешние и будущие поколения кубинцев, будем идти вперед, какими бы огромным ни были трудности, непрерывно борясь за то, чтобы Революция всегда оставалась такой же неуязвимой в политической сфере, какой она уже является в военной и скоро будет в экономической. Мы с все большей энергией будем преодолевать наши собственные недостатки и ошибки. Продолжим бороться. Будем держаться. Будем и впредь разбивать любую империалистическую агрессию, разоблачать ее пропагандистские измышления и коварные политические и дипломатические маневры.

Будем и впредь сопротивляться последствиям блокады, которая когда-нибудь будет сломлена благодаря достоинству кубинцев, солидарности народов и почти единодушному осуждению правительств мира, а также растущему противодействию американского народа абсурдной политике, которая вопиющим образом нарушает его конституционные права.

Так же как империалисты и их пешки ощутили на себе последствия Хирона, умноженные во много раз, так и те, кто придет на эту землю с войной, столкнутся с тысячей Кифангондо, Кабинда, Эбо, Моррос-де-Медунда, Кангамба, Сумбе, Руакана, Тчипа, Калуэке и Куито-Куанавале и потерпят сокрушительное поражение — как то, которое потерпели от героических народов Анголы, Намибии и Южной Африки колониализм и режим апартеида, никогда не думавшие, что это окажется связанным с историей небольшой страны Кариб-ского бассейна.

16. Куба и США: миграционные кризисы

Соглашения с Рейганом — Камариока — Мариэль — Бальсеро — Кораблекрушение 13 июля 1994 года — Беспорядки в Гаване 5 августа 1994 года — Закон об урегулировании — Эмигранты и «беженцы»

А теперь мне бы хотелось обсудить чуть ли не вечную проблему, которая возникает у Кубы с теми, кто хочет уехать — по политическим или по экономическим мотивам, — и которая порождает сильное напряжение в ваших отношениях с Соединенными Штатами, что и получило название «миграционные кризисы». Как я себе представляю, еще до Революции всегда находились люди, которые хотели уехать в Соединенные Штаты, не так ли?

Было много людей — существовала такая традиция, — которые хотели поехать в Соединенные Штаты. Они идеализировали эту страну под влиянием фильмов, а также после Второй мировой войны. В 1958 году численность населения кубинского происхождения, официально зарегистрированного в Соединенных Штатах, достигала приблизительно 125 тысяч человек, включая родившихся уже там. До 1959 года США выдавали примерно 2 или 3 тысячи виз в год. Эта страна чрезвычайно притягивала к себе. А после победы Революции тема миграции, особенно в Соединенные Штаты, приобрела особое значение. С данной страной в это время устанавливаются новые и конфликтные отношения. Подсчитано, что с 1959 по 1962 год в Соединенные Штаты уехало более 270 тысяч человек, среди которых тысячи врачей, инженеров, учителей, преподавателей, технических специалистов, и некоторая часть первых из 70 тысяч уехавших при этом не оформляла миграционных документов. Вспомните, что Соединенные Штаты разорвали дипломатические отношения с Кубой в 1961 году.

Первое миграционное соглашение вы подписали с администрацией Рейгана?

Да, с Рональдом Рейганом было подписано первое соглашение в декабре 1984 года. Он проявил гибкость в данном вопросе, поскольку был заинтересован в том, чтобы вернуть «исключенных». Рейган был заинтересован в соглашении о так называемых «исключенных», часть которых выехала из порта Мариэль в 1980 году и которых они хотели нам вернуть. Мы согласились, сказали им: «Включите в соглашение список исключенных». Две с чем-то тысячи имен и фамилий было указано в приложении. Американские власти должны были выдавать до 20 тысяч виз в год, и это служило бы гарантией, что указанному числу людей не придется рисковать, совершая путешествие.

Вопрос был урегулирован, и мы согласились принять «исключенных». Некоторые из тех двух с чем-то тысяч до сих пор все еще приезжают — отбывают там тюремный срок, а затем их высылают к нам.

После принятия указанных соглашений возникла напряженная ситуация, которая на некоторое время парализовала их действия, в 1986 и 1987 годах. Это совпало с одним событием — созданием «Радио Марти»[1]. Американцы редко когда поступают честно. Впоследствии они возобновили действие соглашений; их восстановили, потому что проблема продолжала существовать и было необходимо найти способ для того, чтобы избежать нелегальных выездов.

Соглашение было неплохим, но американцы его не выполняли, и, по правде говоря, в тот период еще не была осознана роковая роль того самого Закона об урегулировании[1], который истолковывался правительствами янки то так, то эдак, лишь бы что-то еще туда втиснуть.

Что втиснуть?

Ну, раньше, например, те, кто въезжал нелегально на территорию США, должны были выжидать год, прежде чем ходатайствовать о постоянном проживании в Соединенных Штатах, и, кроме того, существовала целая процедура устройства на работу. Но затем все это претерпело эволюцию за счет последующих дополнений и уступок мафии, интерпретаций не самого закона, а условий его применения, и проблема нелегальной эмиграции осложнилась. Сейчас условности уже отпали, все решается беспрепятственно, почти тотчас же по прибытии на территорию Соединенных Штатов.

Позже, как я уже сказал, они устроили провокацию с так называемым «Радио Марти», и все это затруднило начальный этап первого соглашения с Рейганом, поэтому действие этого соглашения на два года было приостановлено, в 1986 и 1987 годах. Затем, по обоюдному согласию, возобновлено, и они вновь начали отправлять упомянутых «исключенных», а мы — принимать тех, кто в списке. Тем не менее прозвучавшая тогда фраза — «до 20 тысяч виз в год» — оказалась блефом, потому что самое большее, что они выдали, была тысяча с чем-то виз, около 1200 за год; затем спустились ниже тысячи[2]. Иными словами, число виз оказалось намного меньше 20 тысяч. В такой ситуации произошел миграционный кризис после 5 августа 1994 года[3].

В тот день, 5 августа, произошли серьезные беспорядки в популярном районе Гаваны.

Да. В то время Клинтон был президентом. По «Радио Марти» передали, будто в Гавану прибыло несколько кораблей, чтобы забрать людей, — а все знали, так было заведено почти с самого начала, что, какой бы угнанный корабль ни совершал плавание в пределах гаванской бухты, мы не пытались его перехватить, чтобы избежать несчастных случаев.

В связи с данной ситуацией и произошли события 5 августа 1994 года, эти волнения.

И Вы лично прибыли, чтобы успокоить участников волнений. Это так?

Да. Я отправился сам, и там не использовались ни полицейские, ни пожарные машины. Я отправился с охраной и приказал не стрелять просто-напросто. Когда я узнал, что произошло, то сказал: « Никому не двигаться, ни полиции, ни солдатам». Я захватил с собой Фелипе Переса Роке[4], потом нас разыскал Карлос Лахе[3] и по пути к нам присоединился. Потому что те, кто там собрался, видя, что корабли не идут, разозлились, начали швырять камни, бить витрины. Они устроили погром, кого-то избили. Вот так и возникли беспорядки.

На Кубе такое происходило впервые?

Впервые. Это был единственный случай за 46 лет, и в тех условиях «особого периода» все переплелось в тот момент: трудное экономическое положение, обман со стороны тех, кто пообещал забрать людей, и Закон об урегулировании. Также невыполнение соглашения, которое было подписано с Рейганом после мариэльского миграционного кризиса 1980 года. Нам приходится на американцев давить: они закрывают двери, а мы открываем. Вот какая история.

Когда в Соединенных Штатах был обнародован упомянутый Закон об урегулировании?

Закон об урегулировании был обнародован в 1966 году после событий в Камариоке, небольшом порту в провинции Матансас. Тогда все, кто хотели выехать из страны, имели бесплатный билет. Это случилось три года спустя поле октябрьского кризиса, потому что США отменили поездки. Между Кубой и Соединенными Штатами не было транспортного сообщения.

Еще до октябрьского кризиса они всячески подталкивали людей к отъезду; с 1962 по 1965 год, по нашим подсчетам, с Кубы нелегально выехали десятки тысяч человек; правительство Соединенных Штатов провело операцию «Питер Пэн», о чем я уже говорил, в результате которой увезли 14 тысяч детей.

Этот процесс получил ускорение после того, как вы провозгласили на Кубе социализм?

Операция «Питер Пэн» была осуществлена намного раньше. Провозглашение социалистического характера состоялось 16 апреля 1961 года, почти через два с половиной года после победы Революции, когда мы хоронили погибших во время бомбардировки, произведенной американскими военными самолетами накануне вторжения в Плая-Хирон наемников. Бомбардировщики были окрашены в цвета кубинских Военно-воздушных сил, на них были наши опознавательные знаки, а за штурвалами находились батистовские и американские пилоты. Вот тогда-то, во время похорон жертв, впервые зашла речь о социализме.

Надо понимать, что страна стала социалистической в силу революционных законов. Все началось с событий. Сначала Батиста и свергнутая тирания, потом роспуск армии и полиции, конфискация у воров незаконно нажитого имущества. Это по душе любому народу, хотя еще не было социалистического сознания. Можно долго говорить о том, как развивалось это сознание.

Давайте пока продолжим с вопросом о миграционных проблемах. Вы мне говорили о том, что Соединенные Штаты после октябрьского кризиса решили отменить поездки.

Да, в 1962 году по их инициативе исчезла возможность туда поехать, и многие семьи оказались разделенными. Многие родители, которые отправили детей в Соединенные Штаты, все еще верили, что Революция потерпит крах, а оказались разлученными с детьми навсегда.

Первый миграционный кризис произошел, вы говорите, в Кама-риоке. При каких обстоятельствах?

Случай в Камариоке в октябре 1965 года был первым; все произошло из-за того, как я Вам сказал, что США отменили поездки. И тогда начались нелегальные выезды с Кубы, проблемы и пропаганда. Те, кто оказался в США — определенное число людей уже уехало, я говорил, — располагали средствами, потому что первыми укатили начальники с деньгами; тому, у кого денег не водилось, путь был заказан; уехали, как я уже говорил, специалисты, врачи, квалифицированные рабочие, учителя и т. д. А мы здесь мучились, столкнувшись с нехваткой квалифицированных кадров.

Однако во время октябрьского кризиса американцы отрезали возможность путешествовать, и начали возникать все эти проблемы разделения семей и нелегальные выезды, чреватые несчастными случаями... Тогда мы сказали: «Нет, не надо, чтобы люди рисковали, приезжайте и забирайте их» — и выделили небольшой порт Камариока, недалеко от Варадеро. Прибыло около одной тысячи судов, потому что те, из Флориды, отнеслись с полным доверием к тому, что мы сказали: «Вы можете приехать, и они могут уехать». В тот раз, в результате миграционного соглашения, свободно и без риска для жизни выехало более 300 тысяч кубинцев.

Это остановило на какое-то время нелегальные выезды?

Да. Должно было остановить. Без всяких проблем и потрясений нелегальное и рискованное передвижение прекратилось. Потому что эти люди действуют согласованно, даже если у них другие интересы, такие как интерес уехать, даже если у них отсутствует патриотическое сознание, они доверяют кубинским властям. Тогда мы пришли к соглашению с Соединенными Штатами: все лица, которые будут ходатайствовать, которые вознамерятся уехать в Соединенные Штаты, могут сделать это легально. Мы добились этого разрешения. В течение трех лет, с 1962 по 1965 год, людей вывозили ненадежным и опасным способом. И вот затем, как я уже сказал, около 300 тысяч человек уехали тем путем, который мы открыли в Камариоке.

Дело было в том, что там скопился народ, и оставшийся здесь член семьи начинал рваться в США, желая эмигрировать, чтобы соединиться с родственниками. Улетали также на самолетах, без риска, был создан воздушный мост, не было ни одной жертвы. Таким вот образом, посредством камариокской операции желающие эмигрировать могли уехать.

Помню, увезли немало квалифицированных специалистов. Страна выстояла, выдержала этот значительный исход специалистов, техников и квалифицированных рабочих, которые отправились на поиски заработков и материальных возможностей не меньших, чем в двадцать раз превосходивших те, которые могла предоставить страна, подвергавшаяся блокаде. Если произвести точные подсчеты, несомненно, цифры оказались бы еще выше. Не говоря о том, что стало невозможно обойтись без нормирования распределения, чтобы действительно хватило всем. Прошло только шесть лет Революции, тогда дух патриотизма не был в достаточной мере сильным и не существовало твердого социалистического сознания, которое впоследствии возникло у огромного большинства народа. Молодому государству не хватало опыта, организованности и умения, которые оно приобрело спустя несколько лет, противостоя самой могущественной империи на Земле. Только благодаря колоссальному усилию Революции в области образования можно было перенести это вымывание квалифицированных кадров. Нельзя забывать, что в тот же самый период разворачивались и грязная война, и хиронское вторжение и октябрьский кризис.

События в Камариоке относятся к октябрю 1965 года. А некоторое время спустя, в ноябре 1966 года, американцы, уж не знаю почему, приняли Закон об урегулировании.

Осознание того, что представляют собой Закон об урегулировании и его последствия, приходит с течением времени. Вот почему в то время перед американцами не ставился вопрос об его отмене.

Затем, в 1980 году, произошел мариэльский кризис...

Мариэль явился вторым кризисом вследствие провокации, развязанной империализмом при пособничестве других латиноамериканских и европейских стран. После инцидента с насильственным проникновением в посольство Перу, в ходе которого был убит кубинский охранник посольства, и отказа перуанцев выдать убийцу мы решили снять охрану их дипломатической миссии. Мы осознавали, что произойдет дальше. В посольство набилось около 10 тысяч человек, в большинстве своем люмпены, желающие отправиться в Соединенные Штаты, которые никогда бы не получили визы. Мы открыли порт Мариэль и сняли какие-либо ограничения для желающих эмигрировать. Мы дали разрешение судам известной кубинско-американской эмиграции приехать на Кубу и забрать тех, кто хочет уехать. Был вновь создан, как в Камариоке, морской мост, и более 100 тысяч человек были перевезены во Флориду.

Это было наше решение, мы нашли такой выход, так же как в дальнейшем мы со всей ответственностью отнеслись к решению проблемы угона американских самолетов, потому что жизнь показала, что приговор к двадцати годам заключения на Кубе не останавливал тех, кто замыслил подобное деяние. И мы смогли также убедиться в том, что люди, угонявшие самолеты в Соединенных Штатах, были, как правило, неуравновешенными. Я не помню ни одного случая, чтобы кто-то угонял самолет из Соединенных Штатов на Кубу по политическим мотивам. Это были люди приблизительно с теми же проблемами, как и те, кто устраивает что-то подобное для того, чтобы уехать туда.

Мариэль остановили мы сами, в одностороннем порядке и без условий, потому что мы не хотели способствовать победе правых в Соединенных Штатах из уважения к президенту Картеру. Мы позволили выехать 100 тысячам человек, а затем закрыли путь из Мариэля. Однако вновь заработал Закон об урегулировании, и мы снова столкнулись с упорным провоцированием нелегальной эмиграции.

Третьим значительным миграционным кризисом явился кризис «бальсеро» в 1994 году.

Да. В 1994 году произошел советский кризис, развал СССР, начался «особый период» в нашей стране. На этом этапе Соединенные Штаты выдавали меньше одной тысячи виз в год. Вы понимаете, что условия изменились? Нельзя рассматривать их прямолинейно.

В общем, именно в это время Закон об урегулировании обеспечивает возможные способы перемещения в Соединенные Штаты и одновременно становится инструментом оголтелой пропаганды против Кубы. В 1994 году, уже в «особый период», насчитывалось меньше тысячи тех, кто выезжал легально, получив визу, и от пяти до шести тысяч тех, кто перебирался в США нелегально, намереваясь воспользоваться Законом об урегулировании, несмотря на обязательство Рейгана выдавать до 20 тысяч виз ежегодно. Таким способом они пытались вызвать недовольство и спровоцировать подрывную деятельность изнутри. Ввиду неисполнения американцами соглашения 1984 года, дорогой для того, кто желал эмигрировать в Соединенные Штаты, был Закон об урегулировании. Однако тот, кто прибегал к этому закону, как правило, не был учителем, трудящимся, человеком без криминального прошлого... Такие люди не имеют обыкновения уезжать нелегально, угоняя корабли и катера. Те, кто совершал нечто подобное, были публикой другого рода: люмпены, правонарушители. Они-то и устроили беспорядки в Гаване в августе 1994 года.

Волнениям 5 августа предшествовал инцидент 13 июля, которому международная пресса придала большое значение, — крушение угнанного буксирного судна, во время которого погибло много людей, и вас обвинили в том, что вы спровоцировали эту трагедию. Это послужило толчком к кампании против вас. Вы помните, как это было?

Да. Я Вам расскажу. До этого случая с буксиром произошел первый инцидент в Кохи маре, с быстроходным катером, который прямо в крохотном порту указанного населенного пункта пристал к берегу и при всем честном народе взял на борт людей, которые вот так, нелегально, эмигрировали в Соединенные Штаты. Неслыханное дело — американский катер причалил прямо к берегу. Это уже было серьезно, потому что те, кто при этом присутствовал, несколько полицейских, произвели ряд выстрелов по катеру.

Затем произошел другой инцидент, когда трактор вез в прицепе нескольких людей, намеревавшихся нелегально выехать из страны, и при приближении к берегу полицейский собирался его задержать, а они направили трактор на полицейского. Эти два инцидента произошли за короткий промежуток времени. Были отданы строгие распоряжения насчет того, чтобы ни при каких обстоятельствах не преграждали путь судам с людьми на борту. Такое правило было установлено и выполнялось.

Спустя какое-то время, думаю, что действительно 13 июля 1994 года, произошло событие, о котором Вы говорите и которым наши враги постарались воспользоваться в полной мере.

Есть одна пристань, откуда отправляются и где находятся буксиры, оказывающие услуги кораблям при заходе в гаванский порт. Группа людей договаривается между собой и угоняет старый буксир. Эго было деревянное судно, приспособленное к плаванию на короткие расстояния во внутренних водах. Они угоняют буксир ночью, выводят из строя связь. Три или четыре матроса с двух других буксиров, возмущенные, разозленные тем, что угнали буксир, поскольку они радеют о родном предприятии, садятся на два других буксира и самостоятельно, никому не сообщив, так как там даже не было телефона, бросаются вдогонку за старым буксиром, уже покинувшим пределы порта.

Никто из властей не был поставлен в известность о внезапном происшествии. У нас имеется полный отчет обо всем, что случилось в ночь с 13 на 14 июля. Как только о случившемся становится известно — не знаю, может, час спустя или немного больше, — пограничники на всей скорости направляют патрульный катер вслед за буксирами, но не для того, чтобы перехватить угонщиков, а для того, чтобы отдать приказ о возвращении членам команды, которые пустились в погоню за угонщиками по собственному почину.

Ночь была темной, волны... Что же сделали матросы? Буксиры двигаются очень медленно, со скоростью пять или шесть миль в час; матросы, преследовавшие старый угнанный буксир, — думаю, что за два или три часа они его догнали, — начинают маневрировать, чтобы вынудить его повернуть обратно. Один буксир заходит спереди, другой — сзади, и в этой ситуации происходит авария: тот буксир, что был сзади, металлический буксир, приблизился вплотную, и в определенный момент качка приводит к случайному удару по деревянному буксиру. Из-за столкновения в угнанном судне — на нем находилось 60 человек, — образуется пробоина, оно начинает тонуть, а люди падают в воду.

Металлический буксир, совершивший столкновение — там находилось три или четыре матроса, не больше, — не располагает спасательными средствами для вылавливания утопающих, однако матросы приступают к оказанию помощи: они поднимают на борт нескольких человек, пока не возникает опасение, что число выловленных окажется достаточным, чтобы угнать их собственный буксир. Матросы проводят спасательную операцию, и через несколько минут после аварии, к счастью, подходит патрульный катер.

И что же происходит дальше?

Матросы буксира спасли нескольких человек, однако основная масса оказавшихся в воде людей, около половины, была выловлена командой патрульного катера, потому что эти катера приспособлены для такого рода случаев: они оснащены спасательными кругами, шестами, всем необходимым, чтобы доставать людей из воды. Поэтому команде патрульного катера удалось спасти многих людей. В общем, большинство людей были спасены командой патрульного катера. Таково было трагическое происшествие, унесшее жизни более 30 человек. Как обычно, враг постарался воспользоваться этим случаем — так он всегда и поступает.

Вы считаете, что произошел несчастный случай? А не был ли удар нанесен намеренно?

Те, кто преследовал угнанный буксир, вовсе не намеревались спровоцировать столкновение, они просто реагировали на кражу судна, без которого не обойтись ни в одном порту. Матросы бросились вдогонку по своей собственной инициативе, чтобы заставить угонщиков повернуть обратно. Они не были виновны, а виноваты те, кто в правительстве Соединенных Штатов организует и вдохновляет угоны судов, самолетов и другие подобные акты вандализма.

В данном случае было произведено полное расследование. В действительности это было проявлением недисциплинированности или неподчинения, а не умышленное и преднамеренное действие.

А было ли матросам известно распоряжение о том, что нельзя препятствовать угонщикам? Думаю, что они, вероятно, были с ним знакомы, хотя такого рода приказы отдаются не командам буксиров. Пограничники, командование, капитан каждого патрульного судна — вот кто получает инструкции о том, что ни при каких обстоятельствах нельзя чинить препятствий угонщикам — с целью избежать несчастных случаев и гибели людей.

Матросы буксиров, в гневе, или же защищая свою честь, или по какой-то другой причине, предприняли попытку вернуть угонщиков, а затем совершили гуманный поступок, придя им на выручку. Власти не имели абсолютно никакого отношения к несчастному случаю и его последствиям, а наоборот, спасли половину людей, оказавшихся в воде.

Вы, конечно, понимаете, что это превратилось в материал для бессовестных обвинений Кубы в том, что она-де потопила судно, на борту которого находились гражданские лица и женщины, даже дети, как обычно случается в подобных авантюрах, в которые угонщики, несмотря на опасность, вовлекают женщин и детей. Это произошло в июле 1994 года.

Это происшествие до сих пор упоминается в критике против вас.

Разумеется, это послужило предлогом для широкой антикубинской пропаганды. Однако реально и непреложно то, что нашим людям даны инструкции: во избежание несчастного случая не перехватывать угнанные суда, совершающие плавание в наших водах.

В отношении указанного происшествия, повторяю, было проведено тщательное расследование, и матросы буксиров не имели ни малейшего намерения топить данное судно и даже спасли людей. Было бы несправедливо строго наказывать матросов за этот случай.

Вы думаете, что данное происшествие и кампания, для которой оно послужило поводом, еще больше накалили атмосферу, усугубили сложившуюся обстановку и способствовали волнениям 5 августа?

Я Вам об этом уже рассказывал. Волнения в Гаване произошли из-за того, что «Радио Марти» сообщило, будто группа кораблей будет забирать людей с берега, прямо в городе. Собрались люди, в основном люмпены, поскольку в такие приключения, как штурм корабля в любой ситуации, ночью, пусть даже в непогоду, как я уже сказал, ввязываются люди именно такого типа. Это не те люди, которые имеют, скажем так, политические расхождения или несогласие с нами. Более 90 процентов тех, кто эмигрировал, делают это, как мексиканцы и прочие, из экономических соображений, а не из-за того, что у них нет работы, или нет возможности получить образование, или они лишены медицинского обслуживания или гарантированного количества продовольствия по почти даровым ценам.

Почему же в таком случае они эмигрируют?

Эмигрируют, потому что хотят машину, потому что хотят жить в обществе потребления, широко разрекламированном. Можно так же было бы спросить у китайцев: почему они эмигрируют? Во всем мире говорят об огромных успехах Китая, реальных, объективных, значительных улучшениях. Я говорю не только о достижениях революции — о земле и о многих других правах и возможностях, — я имею в виду Китай, который прогрессирует при 10-процентном росте в год. И тем не менее то и дело появляется корабль с 800 или тысячей китайцев на борту, которые эмигрируют нелегально.

Существует мировое миграционное давление, которое знакомо вам в Европе: эмигрируют из Алжира, Марокко, из всей Африки. По мнению Европы, Марокко — чудо, член союза, однако марокканцы пересекают Гибралтарский пролив, и тоже происходят несчастные случаи, хотя расстояние короче.

Несчастных случаев очень много.

Там?

Да. Там погибают десятки людей в год, в проливе.

Больше, чем здесь?

Возможно, больше[6].

Несмотря на то что от Африки до Европы ближе, чем от Кубы до США?

Несмотря на это.

И мексиканцев, несмотря на Договор о свободной торговле...[7] На границе Мексики погибает уже около 500 человек в год. Не только мексиканцев, но и выходцев из Центральной Америки, которые пытаются попасть в Соединенные Штаты, однако по большей части это мексиканцы, другие стараются попасть туда морем.

Из Санто-Доминго в последние двадцать лет эмигрировал миллион доминиканцев. Большинство из них переправляются через пролив Мона, который крайне опасен, и многие погибают. Понимаете?

Они перебираются в Пуэрто-Рико. В итоге — более миллиона доминиканских эмигрантов. Сегодня денежные переводы составляют самый большой приток денег в этой стране.

Пересылаемых эмигрантами?

Да. Он превышает любые другие поступления, он больше, чем заработная плата на многих макиладорах[2], которые находятся там, в Санто-Доминго.

Вы требуете отмены Закона об урегулировании ввиду его бесчеловечности?

Закон об урегулировании привел к гибели тысяч людей. Никогда даже не сообщают, кто туда, в США, добрался, погиб ли кто, никогда! Куба — единственная страна в мире, которая страдает от этого варварского закона.

Если бы Соединенные Штаты поступили так по отношению к Мексике, что тогда было бы? Я не прошу Закона об урегулировании для всех остальных, потому что это убийственный закон, но предлагаю, чтобы, если в силу неолиберализма отстаивается свободное движение капитала и товара, было разрешено, как это происходит у европейцев в шенгенском пространстве, свободное передвижение людей. Вот, что я защищаю, а не какой-то Закон об урегулировании, который толкает на нелегальный путь и приводит к гибели многих людей.

Сколько людей погибает на пограничной «стене» между Мексикой и Соединенными Штатами? Говорили о Берлинской стене. Я не собираюсь обсуждать причины, которые привели в 1961 году к возведению стены в Берлине, и можно ли было придумать другие формы, чтобы избежать утечки людей. Но я могу позволить себе спросить: какие причины породили стену длиной 3 тысячи километров между Мексикой и Соединенными Штатами? На границе Мексики и Соединенных Штатов погибают, как я сказал, уже больше 500 человек ежегодно, которые пытаются проникнуть в земли, которые были мексиканской территорией; и никто не знает, сколько там миллионов нелегалов, миллионы нелегалов! Некоторые даже оказываются оторванными от семьи продолжительное время.

С другой стороны, самый большой приток денег, который имеет сегодня Мексика, больше, чем от нефти, складывается из денежных переводов эмигрантов, 22 миллиарда долларов в год, и чем опаснее будет граница, тем реже нелегалы будут навещать семьи; они не смогут навещать их, потому что их миллионы.

Число желающих уехать в Соединенные Штаты растет прямо пропорционально росту населения, безработицы и увеличению разницы в получаемой заработной плате, по крайней мере, в пятнадцать раз за выполнение одной и той же работы между теми, кто работает на макиладоре, и теми, кто работает в Соединенных Штатах. И в двадцать раз — между теми, кто работает в какой-нибудь промышленности — но не на макиладоре, там платят немного больше, — и теми, кто работает в Соединенных Штатах, и не знаю, не в тридцать ли раз ниже заработки на юге Мексики, чем в Соединенных Штатах.

Те, кто уезжает с Кубы, Вы говорите, являются экономическими эмигрантами, так же, как и мексиканцы, доминиканцы и аргентинцы?

Да, Вы задали мне вопрос: почему они эмигрируют? Я Вам ответил, что эмиграция кубинцев такая же, как и эмиграция доминиканцев, мексиканцев, из Центральной и Южной Америки, из стран, которые не подвергаются блокаде, не являются социалистическими, где есть автомобили и полно других предметов роскоши. В этих странах есть многое из того, что предлагает общество потребления, для тех, кто мечтает о буржуазной жизни; и не существует никакого Закона об урегулировании, который давал бы их гражданам право легального въезда в Соединенные Штаты, даже при отсутствии документов. Закон об урегулировании представляет собой основной стимул к эмиграции для того, кто нелегально уезжает с Кубы.

В Мексике нет Закона об урегулировании, если бы он был в Мексике, как и в других странах Центральной Америки, то 30, а то и

40 процентов населения эмигрировали бы в Соединенные Штаты. И это притом что на мексиканской территории находятся сотни или даже тысячи изготавливающих товары для потребления в Соединенных Штатах промышленных предприятий и работающие там получают зарплату, которая несколько выше мексиканской национальной зарплаты; если бы для мексиканцев существовал Закон об урегулировании, около 40 или 50 миллионов человек перебрались бы на американскую территорию. Я не могу привести точных данных, но знаю, что в Аргентине до кризиса...

Кризиса в декабре 2001 года?

Да. Однако еще раньше, из-за проблем и экономических трудностей и трудностей с работой, в Аргентине 30 процентов населения, согласно опросам, хотели эмигрировать в Европу и Соединенные Штаты, 30 процентов! А Аргентина не подвергается блокаде и является одним из самых крупных производителей продуктов питания в мире.

Эмигрируют также многие специалисты, ученые, представители интеллигенции, видные преподаватели, потому что Соединенные Штаты забирают себе все лучшее, хотя люди с университетскими дипломами обычно уезжают легально, они не угоняют суда и не подвергает себя риску, нелегально пересекая границу и ставя на карту собственную жизнь.

Думаю, Аргентина всегда имела экономическое положение лучшее, чем Мексика, уровень жизни там выше, чем в Мексике, только эмигрантами называют как мексиканцев, так и аргентинцев, которые уезжают.

А не политическими беженцами, как кубинцев.

Вот уже 40 лет любой, кто уезжает с Кубы, является «изгнанником», «противником социалистического строя». Кубинцы имеют самый высокий уровень образования среди латиноамериканцев, которые эмигрируют в Соединенные Штаты, и в силу этого получают там самые высокие доходы, потому что многие из тех, кто приезжает из других стран полушария, вынуждены выполнять более тяжелую работу из-за недостатка образования и подготовки. Немало полуграмотных людей или тех, кто не имеет профессии, в итоге собирают помидоры или другие овощи или же нанимаются в прислуги в качестве дешевой рабочей силы, чтобы выполнять работу, которая не по душе классу избранных. В действительности, если бы существовал Закон об урегулировании для Латинской Америки, думаю, больше половины жителей Соединенных Штатов были бы латиноамериканцами.

Представьте себе Закон об урегулировании для Китая, для стран Азии, даже Европы. Неизвестно, сколько людей из наименее богатых стран Европы или безработных эмигрировало бы в Соединенные Штаты. Тогда бы на каждого настоящего американца, из тех, кто там родился, приходилось бы по крайней мере двое или даже больше граждан, прибывших извне. Короче говоря, заполонили бы Соединенные Штаты, заняли бы их, если бы существовал Закон об урегулировании для всего мира, подобный Закону об урегулировании для Кубы. Этому Закону об урегулировании уже почти 40 лет, и он предоставляет все права тем, кто угоняет корабль или самолет. Это стимул к преступлению.

По-вашему, к таким способам эмиграции прибегают те, кто отчаялся?

Организаторами подобных авантюр являются те, кто занимается контрабандой людей. Они увлекают граждан, имеющих родственников в Соединенных Штатах и страстно желающих воссоединиться с дорогими людьми, тех, кому зачастую приходится ждать, когда им выдадут визу, ждать целую вечность, поскольку они не имеют университетского диплома и не являются квалифицированными специалистами. В большинстве своем те, кто надеется тем или иным образом легально выехать в промежуточную страну — в Испанию, Мексику, Канаду или любую другую, не угоняют корабли и самолеты, не совершают безответственных поступков, подобных этим, не используют плоты, чтобы уехать, не подвергают риску жизнь своих детей.

Те, кто совершают преступление, чтобы эмигрировать, не задерживаются и не возвращаются властями Соединенных Штатов?

Те, кто уезжает нелегально, являются единственными гражданами в мире, которые, нарушив законы Соединенных Штатов и каким-то образом попав туда, даже если они приземлятся в аэропорту с поддельными документами, фальшивым паспортом и скажут: «Я гражданин такой-то и такой-то и прибегаю к защите Закона об урегулировании кубинского вопроса», уже в силу этого на следующий день имеют право на проживание и работу[8]. Раньше им приходилось ждать год, все это отменили. Цель? Вызвать нестабильность. Скольких жизней это стоило!

Любой, у кого имеется судимость, или тот, кто совершает преступление, может прибегнуть к этому закону, и его в США объявят «беженцем», «противником социализма»... Когда начался «особый период», как я рассказывал, существовало соглашение об эмиграции, и Соединенные Штаты его не выполняли. Все это подстрекало к незаконным действиям, потому что тем, кто не получает визу, повторяю, семья присылает судно, родственникам сообщают по телефону, когда за ними приедут, дельцы-перевозчики используют быстроходные катера...

Перевозчики договариваются с людьми о том, чтобы забрать их из какого-нибудь укромного места?

Они связываются по телефону в любое время суток. Наметить точку на берегу, назначить точное время приезда не представляет сложности. Однако в такой атмосфере, со всеми этими секретами, всегда найдутся люди — из тех, кто не может путешествовать легально, — которые, стоит им проведать о каком-нибудь таком проекте, прибегают к шантажу и являются туда, чтобы тоже погрузиться на катер. И это притом что на судно, которое может перевезти от силы шесть или восемь человек, перевозчик сажает 20, 25, а то и 30 человек.

Существует риск, что судно может затонуть.

Поэтому и неизвестно, сколько людей погибает. Говорят о тысячах, но никто не ведет учета, потому что никогда не обнародуется информация о том, кто добрался, имел ли место несчастный случай, как зовут тех, кто утонул. Американские власти не сообщают даже имен погибших. Теперь Вам стало понятнее, в каком духе выполняется и применяется этот самый Закон об урегулировании?

Те, из Майами, защищают данный закон, устраивают спектакли и публичные шоу для тамошних властей, привозят к пограничникам тележурналистов, чтобы помешать тому, кто пытается задержать катер; и представьте, те, кто хочет добраться до берега, вопреки действиям команды пограничного катера, которая пытается перехватить нелегалов, надеясь воспользоваться принципом «сухих ног» и «мокрых ног»[9] и зная, что им окажут поддержку, делают все возможное, чтобы добраться до американской территории. Мафия организует шумные скандалы, чтобы деморализовать пограничников Соединенных Штатов.

Снимают пограничников на кинопленку?

Да, всех людей, которые там находятся, показывают по телевизору. Так стараются запугать пограничников; даже во времена клинтоновской администрации, которая была настроена менее враждебно, происходило все то, о чем я Вам сейчас рассказываю, потому что любая подобная проблема также используется в избирательных кампаниях, в борьбе за голоса во Флориде. Клинтон тоже победил во Флориде. Он ничего не говорил, но власть, которую имеют тамошние люди, кроме всего прочего, — это власть скандала, анти-кубинского лобби в Конгрессе. У этих, из Флориды, там большое влияние, в союзниках у них числятся и демократы, и республиканцы, потому что Национальный кубинско-американский фонд выделяет людям из Флориды много денег на кампании, и они опираются на десятки конгрессменов, которые получают избирательные фонды, как, например, пресловутый Боб Менендес[10] из Нью-Джерси, поддержанный кубинцами, который состоит в Демократической партии. Таким образом, в антикубинском лобби, и с большими деньгами, есть и демократы, и республиканцы. Вот что там творилось.

Вы думаете, что Клинтон был более конструктивным?

Да, он лично не был требовательным. Но Клинтон получил в наследство это сообщество, унаследовал все эти кампании, которые организуются против Кубы, и он мало что мог сделать, чтобы вести себя более пристойно. Все это происходило до его правления. Это происходило еще при Рейгане. Но после 1989 года, во время «особого периода», отец Буша был занят, помимо всего прочего, войной в Заливе, извлечением максимальной пользы из новой политической линии советского руководства при подписании соглашения о стратегическом вооружении. Всем известно, какие уступки сделали ему Горбачев и особенно Шеварднадзе". Оба вели переговоры, не очень-то разбираясь ни в вооружении, ни в стратегиях, ни в чем другом, потому что главным образом хотели договориться, а выгоду извлекло правительство Соединенных Штатов.

Сейчас вы, несмотря на эмбарго, действующее с 1962 года, можете покупать продовольствие у Соединенных Штатов, это правда? Да. С ноября 2001 года, вслед за тем как по острову прошел сокрушительный ураган «Мишель», в силу законов против блокады продовольствия, которые, хотя и с оговорками и поправками, были приняты подавляющим большинством в Конгрессе Соединенных Штатов[12].

Республиканском?

Демократы и республиканцы — вот кто большинством приняли закон, разрешающий продажу продовольствия Кубе.

Другие вопросы, такие как право поехать на Кубу, даже не подлежали обсуждению, их заблокировали. К какому приему прибегли мафия и крайне правые? Предлагая меры в рамках основных законов, называли их поправками. Если во время обсуждения какого-либо важного закона, скажем касающегося бюджета обороны, или выделения субсидий земледельцам, или государственного бюджета, а это весьма значимые законы, какая-либо комиссия повесит на него поправку, то любая атака, которой захотят подвергнуть эту поправку, становится практически невозможной, потому что ее поместили в закон, против которого никто не может возражать. В действительности получается, что изменяют закон, который когда-то был принят, ограничивая его как только можно, пока не превратят его в почти невыполнимый.

Конечно, мы не были согласны, потому что нельзя согласиться с тем, чтобы торговля велась только в одном направлении. Да к тому же этот закон настолько изменили, что для каждой поставки на Кубу нужно было просить разрешение в Департаменте казначейства Соединенных Штатов, что равносильно необходимости испрашивать разрешение у мэра города в случае, если вы заказываете костюм в ателье.

Или у моего банка.

Нет, нет, не у банка — у главы Департамента казначейства Соединенных Штатов. Это министерство, которому надлежит давать на это разрешение. Вот так несколько дней спустя после урагана «Мишель» они сделали благородный жест, так же как и мы поступили по отношению к жертвам катастрофы 11 сентября 2001 года. США предложили прислать гуманитарную помощь, а также специалистов для оценки ущерба. Мы ответили, что уже оценили ущерб, что помогаем пострадавшим, используя имеющиеся запасы продовольствия. Поблагодарили за проявление участия и добавили, что Кубе было бы очень кстати закупить в Соединенных Штатах, в соответствии с принятым законом, количество продовольствия, равное тому, что мы собираемся использовать для передачи пострадавшим от урагана. Они согласились и в соответствии с законом, полном поправок, продали нам определенные продукты питания. Разумеется, потребовалось разрешение от Департамента казначейства на каждую поставку.

Мы открыто заявили, что на каждый дружеский жест с их стороны ответим дружеским жестом со своей. Разрешение Департамент выдал даже на год, — что было, на наш взгляд, проявлением конструктивности, — и тогда мы увеличили закупки продовольствия, не ограничившись начальным объемом, с целью восстановления запаса. Все закупки, осуществляемые в соответствии с указанным законом, должны оплачиваться нами наличными деньгами, и мы их так и оплачиваем[13].

Существует широкое большинство и в Палате представителей, и в Сенате, которое настроено против блокады[14]. Оно выступает за уважение конституционного права американцев совершать путешествия и за принятие закона, который бы позволял даже закупать кубинские продукты.

Ширится мощное общественное течение, настроенное против блокады и ратующее за право американских граждан ездить на Кубу[15]. И все-таки это им запрещено; разрешение дается только уроженцам Кубы и один раз в три года[16].

Американские граждане не могут приехать?

Это запрещено. Но какое-то число все равно приезжает, так что если бы их наказали, пришлось бы порядком увеличить вместимость тюрем. Нарушившим этот запрет американцам могут дать до десяти лет тюрьмы.

За посещение Кубы?

За посещение Кубы или за любое другое нарушение блокады американский гражданин может быть заключен в тюрьму. И если я не ошибаюсь, штраф за посещение острова без разрешения доходит до 250 тысяч долларов. Штраф может достигать миллиона долларов, если речь идет о какой-либо корпорации. Помимо этого, налагаются административные штрафы до 55 тысяч долларов за каждое нарушение.

1

Радиостанция «Радио Марти» вещает на кубинскую территорию из Майами. Это радио не выпускает ни одной информации, представляющей Кубу в благоприятном свете или содержащей позитивное высказывание об острове. Летом 2001 года директором «Радио Марти» был назначен Сальвадор Лью — доверенный человек Президента США Джорджа Буша. — Примеч. ред.

2

Макиладора (исп. maquiladora — «такса за помол муки») — промышленное предприятие сборочно-конвейерного характера с явными признаками международного разделения труда. Как правило, учредителями и главными управляющими макиладоры являются главы крупных иностранных корпораций, в первую очередь США, которые переносят сборку товаров в развивающиеся страны с дешевой рабочей силой. Наиболее часто термин используется для описания американских сборочных предприятий в Мексике, расположенных, как правило, в непосредственной близости от американо-мексиканской границы. — Примеч.ред.

17. Распад Советского Союза

Экологическая катастрофа — Состояние инфраструктур — Информационная ограниченность — Царство мафии — Жизнь без СССР

После распада Советского Союза и других стран Восточной Европы были обнародованы трагические факты. Подтвердилось, что произошла масштабная экологическая катастрофа, что инфраструктуры находятся в плачевном состоянии. Вы сами говорили, что медицина уже не действовала...

Действовала с недостатками, но в десять раз лучше, чем сейчас.

Были раскрыты огромные трудности в повседневной жизни, и появилось своего рода царство мафии, астрономическая коррупция. Сами партийные кадры присвоили себе значительную часть национальных богатств. В конечном итоге семьдесят лет советского социализма так и не привели к созданию «нового человека». Во-первых, Вы подозревали о существовании всех разоблаченных явлений? И во-вторых, отразились ли они на Ваших собственных убеждениях?

Сейчас я Вам отвечу. Вы перечислили целый ряд явлений; некоторые из них были известны до распада СССР, но многие стали известны после этого. Нужно их как следует проанализировать.

Я со многим не был согласен. Например, когда я приезжал в Москву, то всегда выражал недовольство, что ко мне приставляли какого-нибудь члена партии, чтобы он меня повсюду сопровождал, и я, практически, превращался в его собственность. Я видел мелкие подлости, зависть, эгоизм. Все это существовало в СССР, как и повсюду, и в гораздо большей степени — в капиталистическом обществе. Признаю, что все эти недостатки существовали, но в значительно меньшей степени, чем в других странах.

Давайте рассмотрим каждый факт один за другим. Назовите первый.

Экологическая катастрофа.

Это правда. Мир не знал о том, что живет на грани экологической катастрофы, и Запад установил этот факт первым.

Советские люди не ведали об экологической угрозе, и на такой огромной территории, какую занимал СССР, в этом, возможно, трудно было убедиться. Но экологические катастрофы, случившиеся там, подобны тем, что происходили в Европе и США.

А Чернобыль[1]?

Что касается Чернобыля, действительно был причинен огромный ущерб, но единственная причина трагедии заключается в типе реакторов, в том, что они были не водяные, а на графите. Но раньше уже происходили другие экологические катастрофы: разрушения в Мексике, в Центральной и Южной Америке; насчет сельвы Амазонки не стихают споры, как ее спасти, если ее еще можно спасти. Экологическое опустошение — всемирное явление, и на самом деле ответственность за это нельзя возлагать на СССР.

Но, например, Аральское море. Советские люди приняли решение изменить русла рек, и Аральское море постепенно высыхает по причине промышленной гигантомании.

Но это не эксклюзивная проблема. Об этом много спорили руководители СССР от Хрущева до Брежнева и другие. Люди стремились производить. Например, в Казахстане внедрили производство пшеницы, и каждый из руководителей искал пути повышения урожайности. Они также искали способы освоения так называемых голодных степей Узбекистана, я там был, и тогда был предпринят забор воды из горных рек. Производились миллионы тонн хлопка. Я думаю, что технология применялась ошибочно. Они не знали, даже не подозревали, что, претворяя в жизнь крупномасштабные проекты, могли вызвать громадную экологическую катастрофу. Я помню, как Хрущев говорил мне о таких планах, как поднятие целины, повышение производительности. СССР с упорством пытался делать то же самое, что США. И конечно, развивалось сельское хозяйство, расширялись поливные площади посевов и т. д., но осложнялись проблемы с соляными отложениями.

У нас тоже вскрываются недостатки. Революция использовала гербициды, и производство сахара достигло 8 миллионов тонн. Если бы в определенный момент не использовались эти химические продукты, сельскохозяйственная промышленность просто не могла бы существовать. В определенный момент истории удобрения спасли человечество; вообще, человечество не могло бы и вообразить, как прокормить более 6 с половиной миллиардов людей и голодное, истощенное население стран «третьего мира». Тем не менее помнится мне одна книга Войзина[2] под названием «Трава, почва и рак». В ней проводился анализ воздействия поташа на развитие некоторых видов рака. Я прочел много книг на эту тему, меня особенно интересовали сельское хозяйство и опасность избыточного применения поташа. Вообще, он нужен для корнеплодов; азот, фосфор и поташ применяются на плантациях платана или сахарного тростника. Все три элемента необходимы при возделывании ряда культур, в том числе злаков.

В настоящее время известны многие нежелательные и невероятные последствия злоупотребления удобрениями и гербицидами. Ракель Карсон написала книгу «Тихая весна», которая многому меня научила. Сегодня изучаются гены; двадцать лет назад о них довольно мало знали, генетикой управляли законы Менделя[1], открытия на основе исследований гороха очень помогли развитию традиционной генетики путем комбинирования хромосом и генов. Еще не существовала генная инженерия, еще не был произведен перенос генов из одной клетки в другую. Мы много работали в области традиционной генетики, а потом, увидев возможности генной инженерии, развили и ее, сейчас существуют медицинские препараты, созданные этими методами, вакцины и фармакологические средства неприродного происхождения. Средства природного происхождения могут быть заражены другими элементами, так что синтетическая вакцина намного безопаснее, чем природная.

Некоторое время думалось, что наука всему может найти решение. Сегодня мы осознали, что это не так. Вызов становится труднее, потому что мы не можем от нее отказаться. Наука должна решать многие проблемы, которая сама и создает. Спасти человеческий род — это задача для титанов, но она никогда не будет решена в такой экономической и социальной системе, где принципами являются выгода и реклама.

Другими словами, речь идет о сложнейших и глубоких вопросах, еще не решенных человеком, и вину за них ни в коем случае нельзя вменять бывшему СССР.

Инфраструктура, пути сообщения, железные дороги, автодороги, телефонная связь, система энергоснабжения — все это в плохом состоянии.

Я должен пояснить, что не заинтересован в том, чтобы защищать что-либо плохое из того, что допустили советские люди. Я пришел к мысли, которой придерживаюсь и сейчас, что без ускоренной индустриализации, на которую был вынужден пойти СССР — в значительной мере по вине Запада, из-за его блокады, вторжения и развязанной им войны, — он не выстоял бы под натиском нацистов и потерпел бы поражение. Советские люди в самый разгар войны смогли перевезти заводы за Урал и запустить их, когда еще не было крыши над цехами. Они совершили огромный подвиг, один из самых достойных в истории, притом что до этого были допущены многие политические ошибки. Эти ошибки заслуживают самой серьезной критики.

Вспоминая наши отношения, которые длились более 30 лет до распада, я думаю, что в СССР был избыток бензина, потому что бензин остается после производства горючего и дизельного топлива для промышленности, транспорта и сельского хозяйства. В этой стране общество не было потребительским, там не было избытка частных автомобилей и крупных потребителей бензина, как в США и Западной Европе. Думаю, что это преимущество. Думаю, что для избыточных объемов бензина в 1960-е годы СССР не нашел бы рынка сбыта. Другого объяснения нет для невероятно высокого расхода бензина двигателями, установленными на грузовых и полугрузовых машинах, джипах и автомобилях советского производства. Уж мы-то это знаем лучше кого бы то ни было, поскольку приобретали десятки тысяч советских машин, и за 30 лет никогда не было недостатка в советских судах, груженных бензином. Следует отдать дань справедливости — не было недостатка и в судах с нефтью, промышленным горючим или дизельным топливом. Оборудование с дизельными двигателями было намного эффективнее.

Но, в действительности существовало технологическое отставание СССР в различных сферах производственной экономики, что обернулось большими потерями в борьбе социализма против империализма и его союзников. Любопытно, что СССР являлся страной, которая создала наибольшее количество научно-исследовательских центров и проводила наибольшее количество исследований и, за исключением военного сектора, менее всего применяла в своей собственной экономике весь объем созданных изобретений.

Автодороги были узкие. Может быть, из соображений безопасности не строились широкие автострады. По той же причине железнодорожные пути отличались от европейских путей по ширине. В развитии этого вида транспорта советские люди достигли значительных результатов. Может быть, вагоны не отличались роскошью, но железнодорожный транспорт, который, без всякого сомнения, был намного дешевле автомобильного, позволял добраться до самых отдаленных уголков этой огромной страны. Сегодня частные автомобили потребляют большую часть бензина, производимого нефтеперерабатывающими заводами. В США ежедневное потребление бензина превосходит 8 с половиной миллионов баррелей, и это действительно недопустимо, потому что ведет к скорому истощению мировых запасов нефти.

А информатику в СССР тоже не развивали, при этом у них были тысячи способнейших инженеров. Чем Вы можете это объяснить? Для этого нет объяснений, причина этому — ограниченность во взглядах. Можно было только подивиться. А янки, наоборот, развивали информатику быстрыми темпами. В некотором отношении советские люди отличались посредственностью, но не в исследованиях, проблема коренилась в применении изобретений. В СССР исследования велись шире; они первыми полетели в космос, а в космос не летают без информатики.

А на Кубе вы не допустили этой ошибки? Вы уделяете внимание развитию информатики?

Мы постепенно приобщались к современным достижениям и начинали как раз с университетов. Затем мы открыли 170 компьютерных клубов для юношества, а недавно увеличили их число до 300 и оснастили каждый из них вдвое большим количеством аппаратуры. Главное то, что сейчас в нашей стране преподавание информатики начинается в школе. Сто процентов учащихся, от школьников до студентов университетов, имеют в своем распоряжении компьютерные классы. Помимо этого, в полной мере используются аудиовизуальные средства при обучении детей, подростков, молодежи и всего населения. Для использования этой технологии мы соорудили панели — накопители солнечной энергии, расходы на содержание которых минимальны; эти установки в стопроцентном объеме снабжают необходимым электричеством сельские школы, которые раньше были его лишены.

Сегодня мы уже интенсивно работаем над другими сферами информатики; готовятся десятки тысяч программистов и инженеров — разработчиков программ. Был основан Университет информатики, он уже функционирует пятый год; туда поступают лучшие выпускники школ со всей страны, и каждый год зачисляются две тысячи абитуриентов.

Продолжим разговор об СССР. После его распада повсюду появилось своего рода царство мафии, была раскрыта коррупция гигантских размеров.

Сейчас я проведу анализ. Капитализм является создателем всякого рода зародышей, и мафию породил капитализм. Все эти зародыши существуют. И при социализме тоже, потому что у людей есть потребности; нужно сеять знания, добро и поощрять это. Мы боремся, даже сейчас мы еще ведем интенсивную борьбу, потому что Революция начинается с того, что рушит все существующие законы. Я помню, как мы открыли, что существует культура бедных и культура богатых. В культуре богатых все очень прилично: покупаю, плачу. А в культуре бедных другое: как достать тот или иной продукт? Как украсть его у богатого или кого бы то ни было?

Многие скромные семьи, хорошие люди, патриоты, говорили сыну, который работал, например, в гостиничном секторе: «Послушай, стащи простыню, стащи подушку, принеси мне то, принеси мне другое». Такое поведение рождается от культуры бедных, и когда происходят социальные изменения, еще долгое время сохраняются нажитые привычки.

Если бы на Кубе исчез социализм, если бы мы последовали советам Фелипе Гонсалеса[3] и его сторонников, здесь тоже, и повсеместно, распространились бы мафия и все худшее от капитализма, наркотики и преступность включительно. Есть целые секторы нашего общества, которые до сих пор не удалось изменить, но мы полны энтузиазма, потому что ясно видим, как они могут быть постепенно преобразованы с помощью настоящей революции в образовании.

В СССР, наверное, произошло то же самое; на самом деле я не знаю, какой масштаб в СССР имели все те явления, о которых Вы говорите, потому что в этой стране было достаточно школ, активно велись исследования и преподавание в вузах находилось на высоком уровне.

Тем не менее человек остается человеком, и мы не можем его идеализировать. К счастью, я полон надежд на то, что этот человек, со всеми своими недостатками и ограничениями, обладает достаточными способностями, чтобы сохранить себя, и достаточным умом, чтобы себя улучшить. Если бы я в это не верил, у меня бы не было причин бороться до самого конца жизни. Я бы сказал: «Смотрите, этому уже ничто не поможет, этот все равно потерпит поражение». Так что можно сколько угодно сравнивать, и я думаю, что та или иная причина может объяснить то, что, кажется, лишено оправдания, — просто существуют явления другого порядка.

Вы на Кубе не провели то, что во времена Горбачева называлось перестройкой, всеобщий пересмотр функционирования системы. Вы думаете, что здесь нет необходимости проводить перестройку и что это помогло защитить Революцию?

Вот, что я Вам скажу: в Советском Союзе имели место исторические явления, которых здесь не было. Здесь не было сталинизма, в нашей стране никогда не было ничего подобного: злоупотребление властью, культ личности, памятники и тому подобное. Здесь в самом начале Революции был издан закон, запрещающий присваивать улицам или объектам имена руководителей или воздвигать в их честь памятники. В общественных заведениях отсутствуют портреты членов правительства; мы всегда были категорически против культа личности. Такой культ здесь незнаком.

Нам незачем исправлять ошибки, допущенные в других странах. У нас также не было насильственной коллективизации сельского хозяйства, ничего подобного у нас не было. Мы всегда соблюдали один принцип: строительство социализма — задача свободных людей, стремящихся построить новое общество. Нам незачем исправлять ошибки, которые никогда не были допущены.

Затей мы «перестройку», американцы были бы рады, потому что на самом деле советские люди разрушили самих себя. Если бы мы распались на десять фракций и началась бы жестокая борьба за власть, вот уж были бы рады в США; американцы тогда сказали бы: «Теперь мы наконец-то избавимся от Кубинской революции». Начни мы реформы такого типа, у которых нет ничего общего с кубинской действительностью, началось бы наше саморазрушение. Но мы этого не допустим, в это должна быть внесена ясность.

Вы интересовались усилиями Горбачева преобразовать СССР?

Знаете, у меня сложилось отрицательное мнение обо всем, что делал Горбачев в определенный момент своего руководства. Он мне нравился вначале, когда говорил о применении науки в производстве, интенсивном развитии производства, основанном на повышении производительности труда, а не на строительстве все большего количества заводов; этот путь уже был исчерпан, и нужно было пойти по пути интенсификации производства. Никто не мог с этим поспорить: выше и выше производительность, интенсивное применение технологии. Горбачев также говорил о противодействии нетрудовым доходам.

Такими были первые заявления Горбачева, вначале они показались нам очень правильными; он даже выказал свое отрицательное отношение к злоупотреблению алкоголем, и это также мне показалось вполне правильным. Думаю, что там решение этой проблемы затруднено; для этого требовались долгие наставления, потому что русский народ давно знает, как делается водка перегонным способом. Я даже разговаривал с Горбачевым на эту тему.

Я также объяснял ему необходимость для СССР придерживаться других методов в отношениях с другими партиями; в этих отношениях — и не только с коммунистическими партиями, а также с левыми партиями и всеми прогрессивными силами вообще — нужен был более широкий взгляд на вещи.

К остальным коммунистическим партиям просоветского образца у них был довольно гегемонный подход, не так ли?

Знаете, я не из тех, кто начинает критиковать исторических персонажей, сатанизированных мировыми реакционными силами, в угоду буржуазии и империалистам. Но допускать глупость, не отваживаясь говорить то, что я обязан сказать, я тоже не буду. В Советском Союзе, по традиции абсолютистского правительства, иерархического менталитета, феодальной культуры или по каким-то другим причинам, зародилась тенденция к злоупотреблению властью, особенно привычка навязывать власть одной страны, одного государства, одной гегемонной партии другим странам и партиям.

В течение более сорока лет мы поддерживали отношения с революционным движением Латинской Америки, причем крайне близкие отношения. И нам никогда не приходило в голову указывать кому-либо, что он должен делать. Кроме того, мы постепенно открывали для себя, как ревностно каждое революционное движение защищает свои права и прерогативы. Вспоминаются переломные моменты: после распада СССР многие остались одни, среди них мы, кубинские революционеры. Но мы знали, что должны были делать. Во многих местах вели борьбу другие революционные движения. Я не буду говорить кто и где, но речь идет об очень серьезных движениях. В той отчаянной ситуации, после крушения СССР, нас спрашивали, продолжать ли борьбу или искать мирного соглашения с оппозиционным движением, зная прекрасно, к чему мог привести этот мир.

Я отвечал: «Вы не можете спрашивать о нашем мнении, бороться ведь будете вы, и вы будете погибать, не мы. Мы знаем, на что готовы; но только вы можете принять решение по этому вопросу. И мы поддержим решение, которое вы примете». В этом наиболее полно проявилось уважение к другим движениям — на основе нашего знания и опыта и учитывая огромное уважение, которое испытывали люди к нашей Революции. В тот момент мы не могли думать о преимуществах или неблагоприятных последствиях для Кубы тех решений, которые принимали революционные движения. За ними был самостоятельный выбор, и каждое из них в решающий момент приняло свою линию.

Вы познакомились с Борисом Ельциным?

Да. Я познакомился с Борисом Ельциным, он был видным секретарем партии в Москве, обладавшим множеством новых идей, желавшим ответить на требования столицы, способствовать развитию города. Я обратил его особое внимание на то, как важно сохранить историческую часть города, предотвратить ее разрушение. У Ельцина была идея построить парники для снабжения Москвы; он был очень критичен и требователен ко всем кадрам до такой степени, что мы издавали его речи из-за суровости, с какой он критиковал недостатки, ошибки. В Москве я ему сказал: «Сохраняйте здания, являющиеся достоянием нации, потому что старая Москва по вашей вине почти исчезла; вы построили другой город». Ельцин нанес нам визит проездом в Никарагуа и провел с нами длительные переговоры.

Как-то, будучи с визитом в Москве, я завел разговор с Ельциным по некоторым вопросам и сказал, что мне непонятно, как можно поддерживать одни и те же цены уже сорок лет на некоторые продукты, бывшие в дефиците, ведь это вело к определенным проблемам. Цены на икру оставались такими, как при Сталине. Я сказал Ельцину: «Вы сохраняете такими низкими цены на некоторые продукты, что просто их разбазариваете. Хлеб слишком дешевый, — говорил я, — и многие покупают хлеб для откорма кур и их продажи на „свободном крестьянском рынке"». Я наблюдал слишком большие расходы, слишком много продавалось дешевых продуктов, это было антиэкономично, когда в стране произошло столько перемен, а в мире денежная масса возросла; не всегда это были продукты первой необходимости. Имели место многочисленные случаи растрат и утечки средств. Я тогда о многом разговаривал с Ельциным. Он еще не был президентом России.

Какими были ваши отношения с Горбачевым?

То же самое. У меня были хорошие отношения с Горбачевым. Рауль познакомился с ним давно во время поездки в Советский Союз и поддерживал с ним дружеские отношения. Я много беседовал с Горбачевым, был с ним знаком, мы часто разговаривали. Он умный человек, это была одна из его черт. К нам он всегда был действительно дружески настроен, вел себя по-приятельски, чувствовалось его уважительное отношение к Кубинской революции. Пока он находился у власти в Советском Союзе, он сделал все возможное, чтобы не ущемить интересы Кубы и чтобы отношения между нашими странами не ухудшились. Это человек с добрыми намерениями, поэтому я не сомневаюсь в том, что Горбачев был настроен бороться за усовершенствование социализма, я в этом не сомневаюсь.

Но он не нашел решений для огромных трудностей, которые существовали в его стране. Он сыграл, несомненно, важную роль в процессах, начавшихся в Советском Союзе, и в последующей катастрофе. Горбачев не смог сохранить Советский Союз как великую страну и как великую державу. Наоборот, его последующие ошибки и слабости способствовали распаду. Мы ему посоветовали, как я уже говорил, чтобы на конгрессы, на памятные события, которые организовывались в СССР, приглашали не только коммунистические партии, но и левые и прогрессивные силы. Во время урагана он позвонил нам по телефону и выслал помощь, все было очень хорошо. Мы составили начальный план, хороший, я вам говорю, на основе идей об интенсивном производстве, которое должны были развивать.

Потом начались уступки в области международной политики, уступки в стратегическом вооружении, во всем, и даже как-то раз Горбачев обратился с просьбой о консультации к Фелипе Гонсалесу и ИСРП. Он мне сам рассказал, кажется, в одном из параграфов письма. Положение Горбачева уже осложнилось. Письмо меня поразило, но не удивило. И я принял как данность тот факт, что социализм в СССР был отброшен на сто лет назад.

Вы в какой-нибудь момент учитывали, что ваша безопасность была гарантирована военным потенциалом Советского Союза?

Никогда. В определенный момент мы пришли к убеждению, что в случае прямого нападения на нас со стороны Соединенных Штатов советские люди никогда не вступили бы за нас в борьбу. Мы не могли их об этом просить. При таком развитии современной технологии было наивностью полагать или ожидать, что СССР вступит в борьбу с Соединенными Штатами в случае их вторжения на островок, который находится всего лишь на расстоянии 90 миль от американской территории.

И мы пришли к полной убежденности в том, что помощь нам никогда бы не была оказана. Мало того, мы напрямую спросили об этом как-то раз советских людей за несколько лет до исчезновения СССР: «Скажите нам откровенно — вы поможете?» «Нет», — ответили они. И мы знали, что нам так ответят. И тогда, более чем когда-либо, мы ускорили развитие наших концепций и усовершенствовали тактические и стратегические идеи, благодаря которым победила наша Революция. После того ответа мы углубили наши концепции, стали сильнее и сегодня мы можем утверждать, что наша страна с военной точки зрения неуязвима, и не в силу обладания оружием массового поражения.

После распада СССР многие предсказывали конец Кубинской революции. Как вы выдержали?

Страна пережила ошеломляющий удар, когда вдруг, за одну ночь, развалилась огромная дружественная держава и оставила нас одних, совсем одних, и мы потеряли все рынки для сахара и перестали получать продукты питания, топливо, даже дерево на гробы, чтобы хоронить наших мертвых по-христиански. В одночасье мы остались без топлива, без сырья, без продуктов питания, чистящих веществ, без всего. И все думали: «Им конец», и некоторые глупцы до сих пор думают, что нам придет конец, если не сейчас, то позднее. И чем больше иллюзий они питают, чем больше они так думают, тем больше должны думать мы, тем больше выводов мы должны сделать, чтобы никогда наш народ не опустил руки.

Соединенные Штаты усилили блокаду. Вошли в силу законы Торричелли[4] и Хелмс-Бертона[5], оба закона экстратерриториального характера. Наши рынки и источники основных поставок внезапно исчезли. Потребление калорий и белков сократилось почти до половины. Но страна выжила и значительно продвинулась вперед в социальной сфере. На сегодняшний день восстановлена значительная часть снабжения в области питания, и быстрыми темпами Куба продвигается вперед в других сферах. Почему мы выдержали? Потому что Революция всегда опиралась, опирается и будет опираться все больше и больше на поддержку народа, народа умного, становящегося с каждым новым испытанием более сплоченным, более культурным и боеспособным.

1

Мендель, Грегор Иоганн (1822—1884), австрийский биолог, основоположник генетики. В 1856 г. Мендель начал свои эксперименты по скрещиванию разных сортов гороха, различающихся по единичным, строго определенным признакам (например, по форме и окраске семян). Точный количественный учет всех типов гибридов и статистическая обработка результатов опытов, которые ученый проводил в течение 10 лет, позволили ему сформулировать основные закономерности наследственности — расщепление и комбинирование наследственных факторов. Мендель показал, что эти факторы разделены и при скрещивании не сливаются и не исчезают. — Примеч. ред.

18. Дело Очоа и смертная казнь

Признание Наварро Вольфа —Дела предприятия МС — Доллары и наркотики — Колумбийский контакт —

Расстрел Очоа — Революция и смертная казнь — Фактический мораторий

Дело Очоа породило в 1989 году неисчислимые комментарии[1]. В том случае вы применили высшую меру наказания, факт, вызвавший глубокое потрясение на международном уровне и, я думаю, на Кубе тоже.

Да. Мы были вынуждены расстрелять генерала по известной Первой статье, когда были раскрыты опасные предательские действия. У нас не было выбора, так как страна оказалась перед лицом серьезной угрозы, и мы должны были проявить жесткость, особенно в отношении людей из наших рядов, которые скомпрометировали страну и Революцию. Что касается министра внутренних дел, было намного легче доказать его соучастие, чем невиновность. Дело в том, что я хорошо его знал и смог объяснить его странное поведение.

Вы говорите о министре Абрантесе?

Да, я познакомился с Абрантесом, когда он был в моей охране, потом он стал ее начальником, а затем постепенно продвигался вверх по служебной лестнице. Ох, власть есть власть. Возможно, самая важная борьба, которую должен вести человек, находящийся у власти, это борьба с самим собой, самоконтроль. Вероятно, это одна из самым трудных задач.

Вы имеете в виду коррупцию, которой благоприятствует власть?

И коррупцию, и злоупотребления прерогативами. Для самоконтроля требуется очень крепкое и отлично сформированное сознание. Я видел людей, которые возносились и злоупотребляли властью; эту тенденцию к злоупотреблению властью Вы наверняка видели во многих случаях. Как я уже сказал, этого товарища я хорошо знал. Он допустил много оплошностей, когда велось доскональное расследование его дела.

О ком вы говорите?

В этом случае я говорю о бывшем министре.

Абрантесе?

Да. Я распорядился провести расследование, потому что уже неоднократно читал об этом и имел некоторые данные, которые меня заинтересовали. Попросил Абрантеса провести расследование по поводу телеграфных заявлений о самолетах, которые приземлялись в Бара-деро, и, хотя эти заявления мне казались ложными, как и многие другие, сказал ему: «Конкретно расследуй причину этих утверждений».

Посылаю за человеком оттуда, из Колумбии; его зовут Наварро Вольф[2], он жив, бывший повстанец из М-19, был ранен бомбой и находился здесь на лечении. Наварро прибыл. Я не смог с ним встретиться лично, будучи занят другими, не менее важными делами, так бывает. Наварро Вольф поговорил с некоторыми товарищами и вернулся в Колумбию. Абрантес меня даже не предупредил о том, что Наварро Вольф собирается уезжать.

Абрантес приходил в мой кабинет почти каждый день, постоянно с нами поддерживал отношения, предыдущая его работа по борьбе с контрреволюцией была эффективной. К сожалению, он ударился в амбиции. Я не хочу об этом говорить. Но в самом деле он приходил практически каждый день, ждал; всегда у него были новости или факт, который он со мной обсуждал даже в самых мелких деталях, потому что это входило у него в привычку — консультироваться о делах большей или меньшей важности. Иногда он отнимал у меня время, которого мне всегда не хватало.

Но вот приезжает Наварро Вольф, я спрашиваю Абрантеса: «Вы с ним уже виделись? Сказал он что-нибудь важное?» Абрантес отвечает: «Нет, ничего значительного». Потом увидим, насколько это важно. А тогда мы были заняты делом Очоа, офицера с историческими заслугами, Героя Республики Куба, солдата Колонны Камило Сьенфуэгоса. Да, у него была власть, когда-то он распоряжался фондами. Из этих фондов ничего не украли, ничего не могу сказать.

Очоа лично обогатился?

Самое невероятное, что те, кто впутался в это дело, руководствовались идеей о том, что они действуют на благо Республики. Поскольку страна находилась в блокаде и постоянно требовались запчасти или что-то еще, что не пропускала блокада, создавались небольшие предприятия, которыми распоряжалось Министерство внутренних дел; эти предприятия боролись против блокады, занимались покупками каких-нибудь важных промышленных товаров, которые ввозились, естественно, без таможенных оформлений. Да, мы не принимаем блокаду, это противозаконно, это — геноцид. И те товарищи иногда продавали табак и другие кубинские продукты. Когда привозили запчасти, за них нужно было платить, разумеется, и перепродавать определенному предприятию. Эти поступления министерство использовало для развития путей сообщения, транспорта. В нашей стране всегда очень не хватало средств, но у них были кое-какие фирмочки, несмотря на то что мы им уже запретили создавать новые предприятия в поисках фондов; они должны были работать с тем, что было, и они накопили определенный опыт.

У них были предприятия в Панаме?

Возможно. Я не знаю подробностей. По логике вещей у них были преимущества в отношениях с пограничными службами, таможней и другими учреждениями.

Неожиданно Очоа пришла в голову сумасбродная идея вступить в контакт с наркоконтрабандистами.

С наркодиллерами?

Не знаю, как все началось, все эти данные о некоторых случаях контрабанды имеются; и они передают деньги министерству. Министерство внутренних дел распоряжалось этими деньгами, в основном тратило их на приобретение запчастей и прочего. Но ведь когда деньгами распоряжаются таким образом, начинают проявляться слабости: желание оборудовать личную машину, приодеться. Они не хранят деньги в банке.

У Очоа за границей на счету хранились деньги, поступившие от сандинистов, которые те ему передали, чтобы он попытался купить коммуникационную аппаратуру, потому что сами они не могли ее приобрести. Раньше Очоа находился в Никарагуа как консультант.

Очоа участвовал в войне на стороне сандинистов за свержение Сомосы?

Сандинисты уже победили. Очоа поехал туда уже после, чтобы помочь сандинистам в борьбе против «грязной войны». Но, подождите, я ведь раньше упомянул Наварро Вольфа.

Да, Наварро Вольф, колумбиец, бывший повстанец из М-19.

Да, колумбийский повстанец из М-19, движения, подписавшего мирное соглашение. Ведь я не сказал, о чем он нас проинформировал. Когда Абрантес мне сказал: «Ничего значительного», это было уже в тот момент, когда мы расследовали проступки Очоа, имевшего счет за границей, предназначение которого было не совсем ясно; он совершил и другие неправомерные действия, когда возглавлял военную кубинскую миссию в Анголе. Мы вызывали Очоа на откровенность, чтобы найти не самое суровое решение, учитывая былые его заслуги. Но он не сказал всей правды, и наступил момент, когда мы уже не могли продолжать расследование за его спиной. Мы должны были поговорить с помощниками и другими, а сделать это без его ведома было уже невозможно. Но мы не расследовали ничего по наркотикам, просто допущенные ошибки, о которых я говорил.

В Анголе?

В Анголе, где, как я сказал, Очоа находился в качестве начальника военной миссии. Очоа не говорил правды. Рауль, министр РВС, говорил с ним раза три-четыре.

Лично?

Да, конечно, но с большой осторожностью, и не добился от него откровенности. Дальше уже было невозможно вести расследование деятельности высокого начальника, которому мы хотели помочь, не принимая более энергичных дисциплинарных мер на основании уже имеющихся исходных данных.

У Арнальдо Очоа были личные политические амбиции? Речь шла о заговоре, о том, что он мог стать Вашим соперником.

Нет, никакой опасности не было. Политической опасности не было никакой. Дисциплина, сознание, мобилизация наших Вооруженных сил не основывается на вождизме или личностных факторах, а зиждется на прочном политическом воспитании.

Нельзя расценивать его преступление как политическое, потому что Очоа никогда не выступал против Революции в политическом смысле. И его задержали только потому, что он откровенно не признался; когда был проведен обыск у одного капитана, который был его помощником в Никарагуа, у Хорхе Мартинеса, была найдена визитная карточка отеля в городе Медельине.

Медельин, Колумбия?

Надопросе офицера спросили: «Что это означает?» И он ответил, что получил от Очоа распоряжение поехать в Медельин и установить контакт с Пабло Эскобаром.

С одним из основных главарей наркогруппировки?

Самый известный наркодиллер в мире. Дело уже приняло чрезвычайно серьезный оборот. Очоа поставил страну под угрозу обвинения в участии в наркоторговле. Сам факт, что кубинский офицер встретился с Пабло Эскобаром, был очень серьезным нарушением.

Почему это произошло? Потому что в Анголе Очоа очень дружил с офицером высшего ранга из Министерства внутренних дел и представителем этого учреждения в той стране; так он узнал о некоторых операциях, проводимых братом того офицера. Кем же был его брат? Дело в том, что они были братья-близнецы. Они выполняли революционные задания и миссии в течение многих лет на Кубе и за ее пределами.

Братья Патрисио и Тони де ла Гуардия?

Точно так. По прошествии лет оба они стали близкими друзьями Очоа. Один из них возглавлял отдел, который занимался делами того предприятия, о котором я говорил, под наименованием МС; оно осуществляло те операции.

Чтобы получить инвалюту?

Не получить инвалюту, а приобрести запчасти, и мимоходом они продавали продукцию, тоже ставшую предметом экономической блокады. Они были и близкими друзьями Абрантеса. А этот министр, когда речь шла о друзьях, он не только стремился их защитить, но и мысли не допускал, что они были способны совершить что-либо некорректное.

После того как мы распорядились, чтобы Абрантес расследовал то, о чем говорилось в телеграммах о наркоторговле через Барадеро, приезжает Наварро Вольф, у которого мы запросили информацию о том, какие слухи распространялись в Колумбии по этому поводу. Абрантес сказал мне, что информация, предоставленная Наварро Вольфом, особого значения не имеет. Очоа арестовали 12 июня, и, когда тот уже был задержан, раскрылись его связи с наркоторговлей через капитана Мартинеса, который объяснил, почему у него оказалась визитная карточка отеля в Медельине.

Вы удивились, когда раскрыли это дело?

Нас удивило то, что случаются подобные явления. Очоа приказал своему помощнику совершить серьезное противозаконное действие, но тот, кто руководил предприятием, замешанным в наркоторговле через Барадеро, был Тони де ла Гуардия. Такое открытие не могло не стать возмутительной неожиданностью. Хотя, как я сказал, не подтверждено, что кто-нибудь из замешанных присваивал те деньги; они продолжали приобретать запчасти, чтобы противостоять блокаде. Но они уже их растрачивали, даже хранили крупные суммы наличными, потому что некоторые операции иностранный партнер оплатил с опозданием и передал деньги за несколько дней до ареста.

Но где ключ к разгадке? В том, что Наварро Вольф рассказал своему собеседнику о слухах, согласно которым люди Пабло Эскобара имели контакт с Тони де ла Гуардия, руководителем того предприятия, вот так, дословно.

Предприятие МС?

Я Вам говорю, мы уже давно знали братьев де ла Гуардия, они пользовались авторитетом и властью. Так что мы в процессе одного расследования обнаружили другое дело, гораздо более серьезное, и назрела необходимость арестовать без промедления важных руководящих лиц и других людей.

Да, были даже найдены некоторые суммы только что заплаченных денег, которые хранились по домам друзей. Дома у Норберто Фуэнтеса[3], писателя, работавшего над книгой о Хемингуэе и побывавшего в Анголе, хранилось около 200 тысяч долларов. Как я сказал, в других местах тоже были деньги. Это были деньги, которые им были должны и заплатили незадолго до всего этого. Наркодиллеры платили им тысячу долларов за килограмм перевозимого ими кокаина.

Соответственно, если они перевозили 500 килограммов, им платили 500 тысяч долларов. А 500 тысяч долларов — большие деньги.

А как они действовали? Как проходили их операции?

Пилоты, которые водят эти самолеты, рискуют жизнью. Шли бреющим полетом даже ночью, если их преследовали, не обращали внимания ни на какие предупреждения. Они сбрасывали пакеты с наркотиками в нескольких милях от берега. А дальше что? С берега выходили в море лодки, чтобы их подобрать. Существовал и другой метод. Прилетал легкий самолет из Колумбии, приземлялся на Бара-деро, а там уже люди из МС передавали наркотики на некоторые суда, которые, по идее, привозили продукцию в обмен на табак. Люди из МС делали, что хотели, у них были большие полномочия в связи с должностями и функциями, которые они выполняли в МВД.

Так было удобнее — самолет приземляется, наркотики передаются на пристани водителям моторных лодок. Вот так начинается преступление по Первой статье.

Но Абрантес не сказал того, что я считаю ключевым моментом. Если бы он сказал правду в то время, не совпали бы два этих факта — расследование по делу Очоа и факт наркоторговли. Ведь я поручил Абрантесу расследование, поскольку до меня дошли некоторые телеграммы, которые вызвали у меня подозрения. Тут становишься экспертом по чтению телеграмм, распознаешь, где правда, где ложь и что может оказаться истиной. И я поручил Абрантесу расследование.

Мы уже месяца два, как обнаружили странные обстоятельства, сведения о всех этих полетах, посадках на Барадеро, и уже в полном разгаре процесса против Очоа узнали о поездке в Медельин капитана Мартинеса.

Как-то днем на собрании, которое у нас ежедневно проходило в Министерстве вооруженных сил, я случайно увидел одного парня, Алехандро Ронда Марреро, молодого офицера, который выполнял важные функции в спецназе. Он как раз работал с Наварро Вольфом. Я очень хорошо знаю этого парня, у него много заслуг. Я его спрашиваю: «Послушай, о чем же ты беседовал с Наварро Вольфом?» А он отвечает: «Вы не получили рапорт, который я передал министру Абрантесу?» «Нет, — говорю я, — у тебя есть копия?» Он подтверждает: «Да». Она даже на компьютере у него была. После собрания я иду с ним до Дворца, мы беседуем, поднимаемся в мой офис, и оттуда я посылаю его поискать документ на компьютере. И он приносит мне копию с информацией от Наварро Вольфа. Абрантес тоже участвовал в совещаниях генштаба Революционных Вооруженных сил, на которых мы каждый день обсуждали обстановку.

А тот рапорт молодой офицер передал Абрантесу, чтобы министр передал его Вам?

Офицер передал рапорт Абрантесу, а Абрантес, который приносил мне все бумаги, и обо всем со мной советовался...

Его Вам не передал?

...ничего об этом не говорит и обсуждает всю операцию и все расследования фактов наркоторговли, в которой замешаны его люди. Я за ним посылаю в тот же день и говорю: «Послушай, Абрантес, здесь у меня рапорт о том, что сообщил Наварро Вольф. А ты что с ним сделал? У тебя нет копии?» Повторяю: «У тебя нет копии?» Посылаем искать копию рапорта, у него ее нет. «Как это ты не передал мне этот рапорт, Абрантес?» Объяснений нет.

Мало того, об этом рапорте он с трудом даже вспомнил. Я тогда говорю: «Как это может быть, что ты ни слова мне о нем не сказал? Ищи копии!» Их нет. Вспомним, что Наварро упоминает имя Тони де ла Гуардия в связи с Пабло Эскобаром, согласно слухам, которые дошли до нашего колумбийского гостя.

Несомненно, подсознание министра сыграло свою роль. Тот рапорт компрометировал людей, которым он безоговорочно доверял, которые, как он думал, были олимпийскими чемпионами в бизнесе. Я не знаю, Джордж Сорос или Билл Гейтс, смогли бы они так блестяще провернуть дело — платить за запчасти и продавать табак... Те люди, из МС, казались олимпийскими чемпионами бизнеса. Они даже хранили полученные деньги, чтобы выжидать и передавать их понемногу так, чтобы неожиданно не появились крупные суммы, а это привлекло бы внимание.

В ходе этих операций накопилось три-четыре миллиона долларов, может, больше. Но они не расхищали деньги; я ведь следил за всеми деталями и в этом убедился. Это было страшное безумие, абсолютно безответственное, которое могло причинить колоссальный вред стране и серьезно угрожало ее безопасности; подарок с неба вероломной и агрессивной империи. И они втянули в это дело многих людей, среди прочих и своего друга Норберто Фуэнтеса и других. Все они попали под Первую статью. Норберто, например, писал, опубликовал книгу о Хемингуэе, был в Анголе, тоже чтобы написать; были и такие, которые не попали под Первую статью; они хранили деньги, были вроде банков МС. На самом деле многих исключили из обвинения по этой статье. У главных виновников были широкие связи; карать всех их сообщников, многие из которых действовали из добрых побуждений, — это ни к чему бы не привело. И так все и было — известная Первая статья.

Я Вам вот что еще скажу: Очоа уже пришел к фантастической идее отправить те пакеты на большом судне. Что ему пришло в голову? Чтобы Эскобар отправил судно с шестью тоннами наркотиков, их южнее Кубы перегрузили бы на моторные лодки и дальше переправили наркотики в США. Безумная идея, а они-то думали, что помогали стране.

Так Куба оказалась бы вовлеченной в наркоторговлю.

Вы думаете, что страна таким образом может решить, как они думали, свои экономические проблемы? МС, по-видимому, перебросила от 4 до 6 тонн. Они уже некоторое время этим занимались. Такими фактами и объясняются принятые меры.

Вам не кажется, что приговоры оказались слишком суровыми?

Уже давно не применялась высшая мера наказания по причинам строго контрреволюционным, политического характера, за преступления против Революции. Она применялась в определенных случаях за уголовные правонарушения, чудовищные преступления, отвратительные убийства, но не в других случаях.

А для Вас лично решение отправить, в конечном счете, на расстрел своих товарищей... наверное, это было тяжело, да?

Да, но это не было личным решением. Государственный совет в составе 31 члена принял единогласное решение. Сейчас я объясню, как он работает. В конечном итоге Государственный совет превратился в судью, это является достаточно тяжким правом; и самое важное заключается в том, что нужно добиться, чтобы каждое решение принималось практически при консенсусе всех членов Совета. В случае несогласия одного из его членов обсуждению не бывает конца, а ведь все эти товарищи — люди с очень хорошей подготовкой. Решение должно быть почти единогласным, и почти единогласным, в целом, оно и было. Когда есть возражения, два, три, даже одно, решение принимается путем обсуждения или просто не применяется наказание. То заседание Государственного совета по Первой статье было публичным и передавалось прямой трансляцией по телевидению.

За наркоторговлю на Кубе полагается высшая мера наказания?

Послушайте, в связи с наркоторговлей здесь происходили вопиющие вещи. Например, один испанец создал смешанное предприятие и пустился на поиски рынка. У него были технология, капитал. Он производил очень красивые фигурки. Сырье он ввозил из Колумбии, в контейнерах он мог привозить до тонны груза. Испанец казался очень деловитым предпринимателем, разгружал сырье, загружал готовую продукцию и отправлял контейнеры в Испанию. Как-то раз мы узнали из новостей, что захвачены контейнеры с кокаином, не помню, две или три тонны, которые шли из Колумбии на Кубу! Похоже, это был импорт порошкового молока или что-то вроде этого. Что же это такое? Что произошло? Ошибка начальника колумбийской полиции. Сообщений нет. Нам ничего не говорят. Если бы нас проинформировали, мы бы их задержали; но эти типы, несмотря на новость, так и уехали. И знаете что? Они на свободе.

Мы отправили все рапорты туда, в Испанию, мы проверили все контейнеры; эти дельцы, наверное, много не переправили, всего несколько контейнеров, но полных; и мы видели доказательства. Знайте — эти наркоторговцы на свободе!

В Испании?

Да, они не наказаны, и они заявили, что мы с целью накрыть их лавочку — у них было примерно 12—14 служащих — их обвинили. Я воспользуюсь случаем, чтобы заявить: они остались без наказания.

Все это вызвало сильное чувство досады, раздражения. Мы возмутились: как они могут пользоваться предприятием смешанного типа для крупномасштабной транспортировки наркотиков? Тогда мы созвали Национальную ассамблею, которая приняла еще более суровые санкции, включающие действительно даже высшую меру, за попытку использования национальной территории для крупномасштабной транспортировки наркотиков. Эта санкция установлена, есть законы, которые в случаях таких преступлений предусматривают даже пожизненное заключение.

Часто бывают случаи, связанные с наркоторговлей?

Ну, большинство случаев мелкомасштабные. Есть люди, которые провозят наркотики в желудке или в определенных местах, некоторые умирают, некоторые нервничают, собаки не чувствуют, если наркотики везут в желудке. Но те, кто занимается этим делом, приобретают опыт. Есть такие, которые даже оперируются и провозят килограмм наркотиков в своем теле. Знаете, сколько стоит килограмм? 50 тысяч, наверное, 70 тысяч, не знаю, по какой цене продаются наркотики в розницу в Европе или любом другом месте.

Как-то раз одна группа, среди них было несколько англичан, все остальные — канадцы, везли в чехлах для одежды чуть ли не 17 килограммов. Иногда происходят невероятные вещи — некоторые люди умирают; другие прячут наркотики в предметах с двойным дном; и каждый раз выдумывается все больше и больше трюков. Здесь задержано около 150 иностранцев за наркоконтрабанду. Многие ввозят наркотики сюда, чтобы потом увезти в Европу, но был и маленький зарождающийся внутренний рынок.

Откуда поступают наркотики?

В основном сбрасываются с самолетов, некоторые мешки выносит на берег. Рядом с Кубой Багамский канал.

Они сбрасывают наркотики в открытом море?

Береговая охрана США ведет наблюдение; у них тоже есть самолеты и разведывательная служба. Соединенные Штаты с нами в чем-то сотрудничают, но они не захотели подписать соглашения по борьбе с наркоконтрабандой, которое Куба предложила в 2001 году, равно как и другое, против терроризма, и третье, по иммиграции. Корабли подходят к берегу, и когда возникает опасность, выбрасывают наркотики в море.

О провинции Ольгин иногда мне говорят: «Было два выброса». Что понимается под «двумя выбросами»? Два груза наркотиков, которые выбросило на берег. Как правило, это пакеты с марихуаной, но один выброс может содержать 30—40 сброшенных с судна пакетов.

Если судно преследуют...

Если судно преследуют, наркотики сбрасываются в море, а волны их прибивают к берегу, особенно в восточных регионах.

Существуют и другие способы: заходит одно большое торговое судно, устанавливает контакт с моторными лодками США, которые подбирают груз, сброшенный с судна или самолета. Разумеется, сбрасывание груза и является одним из основных источников доставки наркотиков, когда зарождается маленький внутренний рынок, из-за туризма и по другим причинам, хотя туризм в нашей стране, как правило, здоровый.

Существуют другие формы крупномасштабной наркоконтрабанды, когда наркотики привозят на яхтах. Сюда приходят тысячи туристических кораблей. Есть места, куда заходят частные суда, яхты, приезжает много народу, и некоторые привозят наркотики. Их можно выращивать, но это не основной источник. Крестьяне хорошо организованы, это очень сознательный народ. Самые крупные поставки — выброшенные на берег грузы. Мы ведем успешную борьбу против наркоторговли, мы должны ее пресекать, потому что наркотики разрушают мозги. В наркотиках есть особое зло — они разрушают способность людей рассуждать. Это ставит человека перед серьезными моральными и этическими дилеммами.

Послушайте, человек, занимающийся наркоконтрабандой из-за денег, действует осторожно, потому что его тормозит возможность наказания. Думаю, этот случай является одним из немногих, когда страх перед высшей мерой наказания сдерживает совершение преступления, и преступления тяжкого, так как наркоторговля наносит ущерб жизни людей, и следует предупреждать перерождение наркозависимости в серьезную социальную проблему с тяжелыми последствиями.

Во многих странах мира отменяют смертную казнь. Ее отменили во всех странах Евросоюза, и многие люди задаются вопросом: почему на Кубе, которая добилась такого социального прогресса, смертная казнь еще существует?

Думаю, это сложная тема и интересный вопрос, который здесь долго уже обсуждается.

Ставили ли мы вопрос о смертной казни, когда стали революционерами, или когда вели борьбу, или когда победила Революция? Нет, в действительности не ставили. Ставили мы этот вопрос в те годы вторжений, «грязной войны», покушений, саботажа и всего прочего? Нет, конечно, не ставили. Мы обдумывали форму, способы и юридические аспекты этой темы; существует также и определенный исторический опыт.

Что же произошло? Политические движения должны были защищаться, буржуазия тоже. Как контрреволюционеры, так и революционеры должны были прибегнуть к тем или иным мерам защиты. Для нас самое главное состояло в том, чтобы защититься с опорой на нормы, практикуя юридически допустимые меры во избежание несправедливости, прежде всего. Мы стремились избежать, как я уже объяснял, всего, что находилось вне закона, за пределами судебного порядка. Именно этого мы избегали.

Мы отнюдь не радовались в тех случаях, когда приходилось применять смертную казнь. В какой-то момент ее даже отменили. Но немало было и террористических планов, покушений. Был такой момент, в первый год после Революции, когда мы отменили смертную казнь; и спаслись тогда многие, но многих еще нужно было осудить, некоторые скрывались, и впоследствии другого выхода не осталось, как снова ее ввести. Нас ожидало такое, что мы себе и представить не могли.

Мы рассматривали этот вопрос с иной точки зрения, как вопрос жизни или смерти, и уже с давнего времени брали за отправную точку критерии, выработанные в ходе революционного процесса. Как правило, те люди, которые участвуют в подобной борьбе, придерживаются реального принципа — это вопрос жизни или смерти. Если ты не в состоянии защититься, дело твое обречено на поражение, а ты заплатишь за него жизнью.

Мы всегда ясно отдавали себе в этом отчет. И в случаях самых тяжких преступлений спрашивали себя: «Ну, и как же нам их остановить?» Когда много наемников, это уже не вопрос идеологии. К счастью, нам не пришлось бороться против преданных какой-то идее или какому-то делу фанатиков. У нас преимущество — мы боремся с людьми, которыми руководят в основном материальные амбиции, амбиции экономические и социальные.

Простые наемники, а не фанатики какой-нибудь идеи?

От фанатиков мы бы никогда не избавились, уж я бы точно не спасся от всех покушений. От фанатиков спасения нет; но нам повезло в том, что против нас боролись не фанатики, а те, кто руководствовался холодным расчетом. Они ошиблись, считая, что, убивая людей, убивая учителей, принося в жертву жизни крестьян и солдат — ведь наша сила именно в рабочих и крестьянах, — они потом добьются вознаграждения... Вот они на что надеялись.

И многих из них вы поймали?

Мы их поймали, потому что смогли принять все меры, создать организации и все необходимое, чтобы положить полный конец действиям из-за границы. Применялись методы проникновения, получения информации, даже технические методы. Например, мы тоже можем установить, откуда звонят. Это все знают, любой мало-мальски сведущий в технике человек.

Преступники были осуждены?

Те, кто подложил бомбы в гостиницах, были приговорены к высшей мере наказания, но было принято решение не приводить приговор в исполнение по очевидным политическим причинам. Это были молодые латиноамериканские наемники, которых тысячи, и возможно, что им в конечном итоге смягчат приговор. Фактически, для всех тяжких преступлений существовал своего рода мораторий.

Законы остаются в действии, а приговоры не приводятся в исполнение, но это не означает отказа от законов, потому что неизвестно, какое может произойти варварство. Если подорвут самолет с пассажирами на борту, то народ не примет амнистии или помилования виновных, потому что, как правило, общественное мнение однозначно жесткое.

Правительство не всегда идет навстречу пожеланиям народа. Как Вы знаете, почти повсеместно у высшей меры наказания больше сторонников, чем противников. В самой Европе многие страны одобряют смертную казнь.

Да, общественное мнение склоняется в ее пользу. Во Франции так продолжает думать большинство.

Но и вы тоже обязаны не поддаться этому влиянию, не принять по слабости позицию, какой бы популярной она ни была, или экстремистской, разумеется.

Здесь общественное мнение в своем большинстве склоняется в пользу смертной казни?

Люди, как правило, настроены радикально. Есть ситуации, которые возмущают население до глубины души, например когда с базы в Гу-

антанамо стреляли и кого-нибудь ранили или убили; Вы можете себе представить, какой бы дало ответ население, стоило их только спросить. Тем не менее то, что говорят люди, не всегда применяется в обязательном порядке.

Вы себе представить не можете, как трудно, когда происходят террористические преступления! Когда в силу каких-либо смягчающих обстоятельств, скажем молодости обвиняемого в совершении такого преступления, высшие судебные власти стремятся смягчить приговор, сваливаются потом проблемы с соседями, родственниками пострадавших и общественностью. Несмотря ни на что, окончательное решение определяют не эти обстоятельства. Но, уверяю вас, это нелегко.

Не было бы самым легким решение окончательно отменить высшую меру наказания, как сделали европейские страны?

По закону мы ее не отменяли. Фактически, смертная казнь не применяется с апреля 2000 года[4], но мы от нее не отказываемся. Не думаю, что в том мире, где мы живем, стоит от нее отказаться. А что, разве американцы придерживаются формулы Форда? Нам никто не говорил, мы ничего не знаем. Я о том решении, которое принял Джеральд Форд, касательно запрещения североамериканским должностным лицам участвовать в организации, планировании и совершении убийств противников США. В настоящий момент, когда появились новые доктрины, причем очень агрессивные, никто не знает, положила ли этому конец администрация Буша. Некоторые думают, что да5.

Если начинают применять методы терроризма против другой страны, если совершают преступления и убивают детей в школе, то, я Вас уверяю, крайне затруднительно в этих условиях не применять более суровых законов.

Европейцы не живут в условиях блокады, им бомбы каждый день не подкладывают. Что они только не делали против некоторых группировок, таких как «Красные бригады»[6]; мне кое-что рассказывали о преступлениях, совершенных против отдельных членов этих бригад. Я слышал также, что некоторых казнили за границей, как, например, в случае с басками, — десятки людей...

Вы имеете в виду АГО7, например? В Испании ведь нет смертной казни...

Да, нет смертной казни, но у вас происходило то, чего мы никогда не допускали, — убийство людей по политическим мотивам без предва-ригельного разбирательства в суде. В Европе казнили десятки людей.

Во внесудебном порядке?

Да, члены «Красных бригад» и ЭТА1 были убиты без суда и следствия, притом что в Испании не применяется высшая мера наказания.

Здесь она существует, но никого не убивают без суда и следствия. Нет ни одного случая. Только приглядитесь, где показуха и в чем разница, где правда, а где демагогия или лицемерие.

Мы даем гарантию — на Кубе никогда не будут казнить без суда и следствия, никогда не будет пыток. Можете спросить у тех, кто подкладывал те бомбы [в 1977], — сказали они хоть слово о пытках, били их хоть раз? Конечно, они не фанатики, это наемники, сразу же все рассказывают, достаточно только представить неопровержимые доказательства их виновности. Они сами выкладывают подробности. Обвиняемые, о которых я говорю, оказали содействие следствию спокойно и хладнокровно. И таких, потенциально, тысячи.

После всех проблем и конфликтов в Центральной Америке и других местах находятся люди, способные сделать что угодно за 5 тысяч долларов... И даже за гораздо меньшие деньги. Некоторым предлагали две тысячи долларов за бомбу, билет и все остальное. И сейчас американцы сталкиваются с такими же проблемами, после 11 сентября, — они сами обучили людей для террора против Кубы, а теперь те готовы подрывать где угодно и что угодно за деньги.

Сам Посада Каррилес разработал планы подрыва самолетов по маршруту из Центральной Америки на Кубу с американцами на борту. Думаю, все извлекают выгоду по мере того, как совершенствуются способы раскрытия террористических планов и наркоторговли. Это две серьезные проблемы, и разработанные для борьбы с ними способы идут на всеобщее благо.

Сколько вынесенных приговоров к высшей мере наказания еще не приведено в исполнение?

Никто из тех, кто приезжал из-за границы и подкладывал бомбы, не был расстрелян. Не могу сказать, с каких пор, но, должно быть, уже давно.

Что касается обычных уголовных дел, смертную казнь применяли до апреля 2000 года. Сейчас не могу назвать точной цифры, но приговоренных должно быть несколько десятков; не могу сказать точно, сколько было приговоров, может быть, 20 или 25. Здесь у меня нет данных, поэтому не могу назвать точное число.

И с тех пор смертную казнь не применяют?

Не применили ни разу.

Уже три года?

Это своего рода то, что называется мораторием. Но хочу предупредить: смертную казнь не отменили. Позже, если хотите, я могу высказать свое мнение. Нет, ее не отменили. Знаете, существует столько способов убивать; наука или искусство убивать очень изощренные, и мы не можем сейчас сказать: «Откажемся от высшей меры!» Сейчас разбираются два очень серьезных дела; одно из них касается убийства целой семьи, включая ребенка, к которым приезжали из Майами. Такие тяжкие преступления, совершенные обычными уголовниками, вызывают бурную реакцию со стороны общественности. Эти дела находятся в стадии разбирательства. Мы не сторонники смертной казни, и мы не желаем ее применять, но думаю, что должно пройти достаточное время до того, как окончательно отменят высшую меру наказания для любого рода преступлений. Мы бы с удовольствием ее отменили. Но обещаний об окончательной отмене нет.

Вы предусматриваете такую возможность?

Я Вам рассказал, что нас беспокоило и как постепенно сокращалось число приведенных в исполнение смертных приговоров по политическим мотивам; я также рассказал о деле наемников, подложивших бомбы, а потом добавил, что высшая мера уже давно не применяется. Но от нее мы не отказываемся, потому что живем в сложное время.

По обычным уголовным делам в действительности смертная казнь не применялась, но и в таких случаях мы тоже от нее не отказываемся, как я сказал, и я никого не хочу обманывать. Мы считаем, что народ пока полностью к этому не готов и могут возникнуть серьезные разногласия с общественным мнением. Но Вы можете быть уверены в том, что здесь не допускается несправедливости. Мы не будем проявлять жалости к тем, кто совершил тяжкие преступления, — этого на самом деле народ бы не понял, нужна просветительская работа. Даже среди нас она нужна — и эту задачу возьмет на себя Революция.

А что Вы лично думаете о высшей мере наказания?

У меня есть свое мнение о смертной казни. Я думаю, что она не дает решения и что ее влияние относительно.

Я верю, что в нашей стране создадутся условия, которые позволят отменить смертную казнь, и мы продвигаемся к этому будущему. Так что когда-нибудь мы окажемся среди тех стран, которые отменили ее. Мы к этому стремимся, но не в силу чисто философских соображений, а из чувства справедливости и видения действительности. Таковы наша точка зрения и наша позиция относительно высшей меры наказания.

1

ЭТА (ETA, Euskadi Та Askatasuna — Отчизна басков и свобода) — социалистическая радикально-террористическая организация Испании. — Примеч. ред.

19. Куба и неолиберальная глобализация

Новый капитализм — Что является социализмом сегодня — Идеологическое смятение — Экологическая трагедия — Защита окружающей среды — Битва идей — За глобальное образование

Некоторое время назад в разговоре с Вами я спросил, как Вы собираетесь воспрепятствовать тому, чтобы последствия либеральной глобализации не распространились на Кубу, и Вы мне ответили: «Мы терпеливо подождем крушения глобализации!» Вы так и сегодня думаете?

Я Вам так ответил до того, как Стиглиц написал свои книги[1]; о Соросе[2] говорили только в связи с его крупными спекулятивными операциями; еще не произошли ни кризис в Аргентине в декабре 2001 года, ни серия кризисов, о которых мы знаем сегодня.

Мы постепенно приходили к осознанию того, чем является глобализация, и еще раньше читали многие материалы, которые нас подводили к выводу о том, что существовала возможность возникновения ситуации более критической, чем кризис 1929 года. Поэтому мы приступили к изучению кризиса 1929 года, перечитали Гэлбрейта[3] и других экономистов, проанализировали тезисы и основные идеи капиталистической системы производства и даже задались вопросом, что осталось от этой системы и, если что-то еще осталось, существует ли еще в мире свободная конкуренция, существуют ли свободное предпринимательство и все эти «истины», считающиеся Божьими догмами.

Вы употребили другое определение для оценки глобализации, кажется, вы ее назвали «единой мыслью»[4]; другие говорили о «конце истории»[5]. Тем не менее я был полностью уверен, что все было наоборот и что нужно было выстоять. Такая у меня была уверенность.

Вы спрашивали себя, что осталось от капитализма? Вы думаете, что глобализация разрушает даже сам капитализм?

Сегодня нет капитализма, нет конкуренции. Сегодня есть только монополия во всех крупных секторах. Существуют некоторые формы конкуренции между несколькими странами в производстве телевизоров или компьютеров, даже автомобилей — благодаря Всемирному банку, — но тот капитализм уже не существует.

80 процентов мировой экономики подчинены пятистам глобальным предприятиям. Цены не конкурентные, цены, по которым продаются, например, средства от СПИДа, монопольные. Медикаменты представляют собой одну из самых произвольных, экстравагантных и эксплуататорских статей мира; стоимость медикамента, который продают людям, во многих случаях в десять раз превышает его производственную стоимость. Реклама практически определяет, что продается и что нет; те, у кого недостаточно денег, не могут оплатить никакой вид рекламы своей продукции, даже если она отличного качества.

После последней мировой войны нам обещали мир во всем мире, снижение неравенства между богатыми и бедными, что более развитые страны будут помогать менее развитым. Все это оказалось просто фальшью. Нам навязали мировой порядок, который уже невозможно поддерживать и невозможно терпеть. Мир ведут в тупик.

Не существует ни одна из тех категорий, на которых, как мы думали, основывался капитализм; не существует, следовательно, теории, которой учили людей «мальчики из Чикаго»[6]. С другой стороны, теория и практика социализма еще будут развиты и написаны.

Как-то раз Вы мне сказали, что в политической сфере уже нет моделей и никто сейчас толком не знает, что означает концепция социализма. Вы мне рассказали, что на одном совещании Форума Сан-Паулу — туда входят все левые силы Латинской Америки, — которое проходило в Гаване, возникла необходимость договориться не употреблять слово «социализм», потому что это слово «разделяет».

Ну, что такое марксизм? Что такое социализм? Эти понятия точно не определены. В первую очередь существует только одна политическая экономика — капиталистическая, но это капиталистическая политэкономия Адама Смита[7]. И мы зачастую применяем к социализму те же категории, воспринятые от капитализма, и это одна из причин нашего серьезного беспокойства. Если при строительстве социализма используются как инструмент категории капитализма, то все предприятия вынуждены конкурировать между собой; появляются предприятия-воры, предприятия-пираты, которые занимаются тем, что скупают тут и там. Необходимо провести более глубокое исследование.

Как-то раз Че вступил в полемику по поводу последствий бюджетного финансирования по сравнению с самофинансированием. Мы уже это затрагивали...[8] Он, как министр, изучил организацию некоторых крупных монополий, использовавших бюджеты. В СССР прибегали к другому методу: к самофинансированию, — и Че высказал серьезные соображения по этому вопросу[9].

Маркс сделал только слабую попытку в «Критике Готской программы»[10] определить, каким будет социализм, потому что Маркс был слишком мудр, слишком умен и реалистичен, чтобы писать утопию о том, каким будет социализм. Проблема заключалась в трактовке доктрин, которых было много. По этой причине прогрессивные силы столько времени были разделены, и возникла полемика между анархистами и социалистами, разногласия после большевистской революции в 1917 года между троцкистами и сталинистами, или, скажем, идеологический разрыв между двумя крупными руководителями, из которых интеллектуальнее был, без сомнения, Троцкий.

Сталин был больше руководителем-практиком, хорошим конспиратором; теоретиком он не был, хотя непосредственно после революции иногда брал на себя роль теоретика. Я помню, раздавались книжечки, в которых Сталин пытался объяснить суть диалектического материализма и приводил пример с водой. Сталина хотели превратить в теоретика. Он был очень способным организатором, считаю, что он был революционером, и не думаю, что он когда-нибудь находился на службе у царя. Потом Сталин допустил ошибки, о которых мы все знаем: репрессии, чистки и все остальное.

Ленин был гением, он умер относительно молодым и многое бы еще успел сделать. Теория не всегда помогает. В эпоху строительства социалистического государства Ленин, в отчаянии, проводил, начиная с 1921 года, НЭП — новую экономическую политику... Мы уже об этом говорили, и я сказал, что самому Че не импонировал НЭП.

Ленину пришла в голову действительно изобретательная идея: построить капитализм при диктатуре пролетариата. Вспомните, что крупные державы стремились разрушить большевистскую революцию, на нее все нападали. Нельзя забывать, какие разрушения они причинили этой стране. Ленин, кроме того, считал, следуя Марксу, что революция не могла победить в отдельно взятой стране и что она должна одновременно произойти в основных промышленно развитых странах, исходя из масштабного развития производственных сил.

Поэтому большой дилеммой после первой революции в России стало, каким путем идти. После поражения революционного движения в других европейских странах Ленину не оставалось другого выхода, как строить социализм в одной стране, в России. Представляете себе, строительство социализма в стране, которой приходилось бороться против всевозможных интервентов, где основная часть интеллигенции, тех, кто обладал большими знаниями, или уехала, или была расстреляна. Представляете себе?

Это было довольно тяжелое время, время интенсивных дебатов.

Столько было полемики. Ленин уже умер. По-моему, в Советском Союзе в течение всех десяти лет НЭПа было потеряно время, необходимое для прогрессивной кооперации сельского хозяйства. Поскольку индивидуальное хозяйство производило максимальный объем, который можно было ожидать в тех условиях, кооперация была проведена преждевременно. На Кубе в сельском хозяйстве всегда было более 100 тысяч мелких индивидуальных хозяйств. В 1959 году мы в первую очередь передали в собственность землю всем тем, кто ее арендовал или держал ее во временном пользовании.

Вы думаете, что сейчас мы переживаем момент полного идеологического смятения?

Да. В идеологии сейчас большая неразбериха. Сейчас мы живем в совсем ином мире. Появились многочисленные проблемы, которые крупные политические и общественные мыслители не могли предвидеть за такой продолжительный срок, хотя их знания сыграли решающую роль в нашем становлении как людей с революционными идеями.

Люди борются против отсталости, болезней, безграмотности, но до сих пор не найдено глобального решения всех проблем человечества. Такие проблемы человечества не могут быть решены в одной стране, потому что сегодня более чем когда бы то ни было господство опирается на глобальную основу: я говорю о так называемой неолиберальной глобализации, опирающейся на власть империи и ее союзников. ВТО, Всемирный банк, Международный валютный фонд устанавливают правила с позиций господства и эксплуатации, фактически, в равной или более тягостной степени, с более пагубными последствиями, чем колониальное рабство.

Многие люди находятся в поиске путей к освобождению от этого господства. Вы лично убедились, сколько людей приехало на Международный социальный форум в Порто-Алегре или в Бомбей в 2004 году. Сколько статей о неолиберальной глобализации мы прочитали в Вашем журнале[1] '.Ив других серьезных изданиях тоже.

Здесь в течение долгих лет мы изучали статьи о мировых экономических проблемах. Можем утверждать, что понять такие проблемы сложно, потому что в большинстве стран большинство населения не получает ни экономического образования, ни исторического, ни политического. Но народы реагируют на экономические и социальные обстоятельства, которые все более и более становятся нестерпимыми.

Тем не менее Вам не кажется, что неолиберальная глобализация получила несколько сильных ударов и уже не так высокомерна, как несколько лет назад?

Да, мне тоже так кажется в связи с тем, что произошло в Аргентине в мае 2003 года: победа на президентских выборах Нестора Кирчнера и поражение символа неолиберальной глобализации в этой стране в решающий момент международного экономического кризиса.

Это мировая проблема, и поэтому сознание формируется тоже в масштабах всего мира. Поэтому знаменателен тот день, когда другой, лучший мир станет наконец возможным. Обратите внимание, насколько стала популярной фраза, которую, мне кажется, Вы сами предложили: «Лучший мир возможен». Но когда мы достигнем лучшего мира, который возможен, мы должны повторять не переставая: лучший мир возможен — и продолжать опять повторять: лучший мир возможен. Потому что мир стоит перед альтернативой: стать лучше или исчезнуть.

Я верю в идеи, я верю в сознание, в знания, в культуру, и особенно в политическую культуру. Мы посвятили многие годы формированию сознания и глубоко верим в образование и культуру, прежде всего в политическую культуру. Мы живем в мире, лишенном политической культуры. Вы наверняка знаете об этом лучше других, потому что боролись за то, чтобы распространять ее в отношении таких сложных, упомянутых Вами вопросов, как неолиберальная глобализация.

Почти во всех школах мира учат догмам, даже здесь учили догмам.

Вам не по душе догмы?

Я в корне против догм; я уже об этом Вам говорил раньше. Наш народ верит в потрясающую силу идей, в то, чему мы научились за период свыше сорока лет относительно ценности идей и знаний. Тем не менее существует опасность, и мы всегда стараемся лучше воспитывать новые поколения. Потому что сегодня глобализированный мир заставляет расширять запас знаний, искать и находить глобальные решения.

Какие, например?

Прежде всего, как сохранить человечество, так как его выживание далеко не очевидно.

Сегодня у промышленно развитого мира появилась новая опасность: численность населения более шести с половиной миллиардов, которое увеличивается почти на 100 или по крайней мере 80 миллионов в год. К счастью, Китай приложил героические усилияк тому, чтобы ограничить у себя рождаемость, в противном случае на планете уже было бы шесть миллиардов семьсот миллионов человек.

Все знают, какой ожидается рост населения, все знают, какая существует связь между безграмотностью, бескультурьем и количеством детей в семье. Все знают об этом и о многом другом, касающемся нашей действительности. Во многих странах, где экономика находится в застое, где одни долги и несчастья, происходит настоящий демографический взрыв.

А глобализация продолжает обходить вниманием эту взрывоопасную действительность. Правила Международного валютного фонда продолжают вести к пропасти многие страны и народы, потому что его предписания остаются в полной силе. А пока империализм, который стремится защитить интересы своих крупных предприятий, творит что хочет даже ценой противостояния всему и всем; он облагает самоуправными налогами всякого, даже Канаду: на эту страну как-то раз наложили 30-процентный налог за эксплуатацию дерева, что отразилось на рынке с оборотом в миллиарды долларов.

Дело в том, что, помимо прочего, существует хозяин мира. США ввели колоссальный налог на импорт стали, чтобы подорвать экономику нескольких стран. Но своим, менее крупным предприятиям они в то же время предоставляли всякие льготы. Экономическая политика США никогда не была такой эгоистичной относительно остальных стран и своих союзников, как сегодня.

По всему миру ширятся и крепнут националистические настроения. В этом нет ничего хорошего. Настал момент, когда беспокойство должно носить не только национальный, но и всемирный характер. В мире должен развиваться интернационализм. Мы бы не были интернационалистами, сторонниками доктрины международной солидарности, если бы стали валить вину на другие народы. Это все равно что обвинять в ужасах нацизма немецкий народ, хотя в определенный момент в Германии многие поддерживали чудовищное дело фашистов.

Дело Гитлера и нацизма?

Но то был народ, который пострадал от невыносимых последствий Версальского договора 1919 года. За Гитлером пошло большинство из-за ограничений, установленных Версальским договором, из-за чего немецкий народ оказался в крайне бедственном положении. После поражения, после кровавой межимпериалистической войны за новый передел мира тот договор объединил немцев. И они проголосовали. Да, потому что Гитлер пришел к власти путем выборов, которые привели его к должности канцлера, то есть к руководству правительством; и это был не государственный переворот. Действительно, в 1923 году в Мюнхене Гитлер пытался совершить путч, авантюрный акт, и находился некоторое время в заключении. Под личиной национализма он привел свой народ к абсурдной и преступной доктрине расизма. В 1972 году я посетил Аушвиц[1], трудно себе представить, какие там совершались преступления.

Невероятно бесчеловечное преступление.

Человечество еше долго будет с ужасом и отвращением вспоминать холокост, преступления в Аушвице и других концлагерях уничтожения.

Ничто не сравнимо с ужасами Аушвица, но сегодня глобализация потворствует тяжелым преступлениям, совершаемым против окружающей среды, причиняющим ужасающий вред, который может привести к роковыми последствиями для будущих поколений. Вас волнуют проблемы защиты окружающей среды?

Тридцать лет назад ничего не говорили о том, что сегодня нам об этом известно. Собирались члены Римского клуба[12], несколько выдающихся личностей, которые делали предсказания на основе данных и анализа, представляющих интерес. Некоторые их критиковали, называли их утопистами, катастрофистами и тому подобное. Они были первыми. Кажется, немногим более тридцати лет назад. В последнюю четверть века экологический вопрос развивался по вертикали и в полном темпе. И возможно, самое драматичное заключается в нашем незнании той опасности, которая уже столько времени угрожает человечеству.

Как Вы думаете, мы не знали или не хотели знать этого, потому что слепо доверяли науке и технике?

Знаете, я думаю, что сообщество людей, которое через 25 лет после окончания Второй мировой войны было вполне разумным и умело читать и писать, никогда и слова не слышало о том, как человечество слепо, непреклонно и ускоренными темпами приближается к разрушению природной базы своего собственного существования. Ни одно из сотен поколений, предшествующих нынешнему, не познало всей горечи этой опасности; ни одно из них не несло такой огромной ответственности.

Настаиваю: еще тридцать лет назад человечество вовсе не отдавало себе отчет в великой трагедии. В то время думали, что угрозу для жизни на планете представлял только колоссальный арсенал ядерно-го оружия, готового в любую минуту к запуску на поражение. В настоящее время тоже существует подобная угроза, но, помимо этого, человечество подстерегает другая ужасающая, дантовская опасность. Вы сами наверняка, когда учились в университете, не слышали ни об озоновом слое, ни о климатических изменениях. Эти вопросы стали выносить на обсуждение много лет спустя после окончания Вами вуза. И новых проблем много.

Сегодня известно, что человечество только за 150 лет израсходует все подтвержденные и потенциальные запасы нефти, чуда природы, которое формировалось в течение 300 миллионов лет... Этот факт так же серьезен, как и самое крупное стихийное бедствие, потому что мы вдруг останемся без энергии — и остановятся все автомобили в мире. А замену нефти еще не создали, хотя одно время думали, что ее заменит атомная энергия.

Вас одно время привлекала атомная энергия, и вы даже предприняли строительство станции в Сьенфуэгосе, которое, кажется, позднее остановили.

Да, мы остановили этот проект. Это была не открытая и графитовая станция, как в Чернобыле, а закрытая, с водяным охлаждением, то есть чаще используемая и безопасная на сегодняшний день технология. Атомная энергия решила энергетические проблемы во многих странах, например во Франции, которая к тому же сделала одолжение своим соседям, построив станции на своей территории, и теперь, когда у нее избыток энергии, дешево ее продает в первые часы суток тем европейцам, у которых атомных станций нет. Без сомнения, когда цена на нефть начала подниматься в семидесятые годы — чего тоже никто не мог предвидеть, потому что все думали, что нефти столько, сколько воды в Тихом океане, — это повлекло за собой кое-что положительное. Подорожание нефти вынудило человечество разработать технологии, более экономные в смысле расходовании энергии на заводах, промышленных объектах и так далее, чтобы продлить использование запасов нефти, скажем, еще на несколько лет, вынудило к бережному ее расходованию. И страны, Франция и другие, развивали свою атомную промышленность; благодаря этому уровень зараженности оказался ниже того, каким он мог быть, если бы не поднялись цены на нефть.

Франция смогла развить свою атомную промышленность, но, например, Иран в настоящее время собирается производить атомное топливо, а Вашингтон ему не дает, и разражается всемирный кризис. Что Вы думаете о ситуации, сложившейся вокруг Ирана?

Иран требует прав на производство атомного топлива, которые имеет любая промышленно развитая страна, и отказывается уничтожать по принуждению запасы полезного сырья, являющегося не только источником энергии, но также источником для производства многочисленных продуктов: удобрений, текстиля, огромного количества материалов, которые сегодня повсеместно используются. Империя [имеются в виду США] угрожает Ирану нападением в том случае, если он начнет производство этого топлива. Атомное топливо не атомное оружие, не атомные бомбы. Запретить какой-либо стране производить топливо ближайшего будущего — это все равно что запретить вести поиск нефти, топлива настоящего, которое неизбежно иссякнет. Какой стране в мире запрещают искать топливо: уголь, газ, нефть?

При населении численностью более 70 миллионов человек Иран собирается развивать промышленность и совершенно обоснованно считает преступным рисковать своими запасами газа и нефти, чтобы производить миллиарды киловатт-часов электроэнергии, которые требуются для ускоренного промышленного развития страны «третьего мира». Империя собирается ему запретить производить атомное топливо и угрожает бомбардировками. Сегодня [в декабре 2005 года] уже обсуждается на международном уровне, в какой день и в какой час в отношении Ирана будет применена сила, будет ли это сама империя или она прибегнет — как в Ираке — к услугам израильского сателлита для внезапной и предупреждающей бомбардировки центров исследования по разработке технологии производства атомного топлива. Посмотрим, что произойдет, если им придет в голову бомбардировать Иран.

Вас обвиняли в том, что вы помогали Ирану технологией.

Нас во всех грехах обвиняют, а в действительности мы строили совместно с Ираном завод по производству антиканцерогенных продуктов! Вот что мы строили. Иран подписал Соглашение о нераспространении ядерного оружия, Куба тоже его подписала. Мы никогда не ставили вопрос о производстве атомного оружия, потому что в нем не нуждаемся. Даже при наличии технических средств производства сколько бы оно стоило? И зачем производить одно атомное оружие против врага, у которого его тысячи единиц? Это равнозначно вступлению в игру ядерных противостояний. Права на производство атомного оружия не должно быть ни у кого. Тем более привилегированного права, которое требует империализм, чтобы навязать свою гегемонию и захватить у стран «третьего мира» их природные ресурсы и сырье. Мы разоблачали такую политику тысячи раз. И неукоснительно и бесстрашно будем защищать на всех трибунах мира право народов на производство атомного топлива. В мире должен быть положен конец злоупотреблениям империи силы и террора. Постоянно растет число народов, которые испытывают меньше страха перед этой империей; все больше будет тех, кто окажет сопротивление, и империя уже не сможет сохранять ту позорную систему, которую еще поддерживает. Как-то раз Сальвадор Альенде сказал по другому поводу: «Раньше, чем ожидается», — а я думаю, что раньше, чем ожидается, эта империя перестанет быть господином и хозяином мира.

В какой-то степени нынешний кризис — первое последствие истощения запасов нефти и изменений, которые несет с собой это явление?

Да, потому что в настоящее время 80 процентов нефти находятся в руках стран «третьего мира», так как все остальные уже израсходовали свои нефтяные природные ресурсы, в том числе США, которые владели огромными запасами нефти и газа. То, что осталось, им едва хватит на несколько лет, потому они и стараются заполучить владение нефтью в любой точке планеты и любым способом. Тем не менее этот энергетический источник, как мы видели, иссякает, и через 20—30 лет для массового производства электричества главным источником — помимо энергии солнца и ветра, а также биомассы и так далее — останется только атомная энергия. Потому что еще далек тот день, когда водород превратится в топливо, без которого не сможет существовать человечество. Человечество, которое достигнет определенного технического уровня. Это серьезная проблема сегодняшнего дня. Так уж устроен этот мир.

Есть множество экологических проблем, о которых еще пока не известно, катастрофы следуют одна за другой, есть стихийные бедствия похуже, чем атомное топливо, как, например, рак.

Или СПИД.

СПИДа не было 25 лет назад, а сегодня уже не менее сорока миллионов больных или носителей ВИЧ-инфекции. И те, у кого самые большие лаборатории, занимаются терапией, а не предупреждением, не вакцинами, потому что лечение — об этом хорошо известно — стоит 10 тысяч долларов в год, и каждый год больной должен его повторять, поэтому оно приносит больше доходов. Попросту говоря, приносит больше доходов терапевтическая медицина, чем медицина профилактическая. Сейчас появился также вирус атипичной пневмонии, ОТРС [острый тяжелый респираторный синдром], неожиданно для всех; на северо-востоке США обосновалась нильская лихорадка, которая, совершенно очевидно, перекочевала туда из какого-нибудь другого места в мире. А печально известный вирус Дэнге, о котором так много говорят, с его четырьмя разными типами, сочетание которых в той или иной комбинации вызывает осложнения. И может появиться вирус птичьего гриппа и вызвать страшную, небывалую пандемию. До недавнего времени все эти проблемы не были известны; сегодня люди осознают, что существует тесная связь между всеми этими явлениями: экономикой, промышленностью, демографией, развитием, экологией...

Вообще, страны бывшего социалистического лагеря — мы уже об этом говорили — мало беспокоились по поводу экологии. На Кубе обеспокоены этой проблемой?

Мы видели, как росла обеспокоенность по поводу состояния экологии; здесь мы наблюдали и оценивали климатические изменения, наблюдали и оценивали зараженность среды. И в самом деле, в нашей стране растет экологическое самосознание. Людей воспитывают, по телевидению постоянно передают программы для распространения информации и ориентирования. Все дети осведомлены об экологических проблемах, и сегодня они основные защитники окружающей среды.

Только за сто лет численность человечества увеличилась примерно с миллиарда с половиной человек до более шести с половиной миллиардов, как я говорил раньше. Человечество окажется в полной зависимости от энергетических источников, которые еще нужно исследовать и разработать. Растет нищета; целым нациям грозят уничтожением старые и новые болезни; усиливается эрозия почв, земля становится неплодородной; меняется климат, воздух, питьевая вода, и моря заражаются все больше и больше.

Идут захваты власти, препятствуют и разрушают Организацию Объединенных Наций; сокращается помощь развитию; у «третьего мира» требуют оплату долга в два с половиной триллиона долларов, который совершенно невозможно оплатить в нынешних условиях; и наоборот — ежегодно уходит триллион на все более изощренное и смертельное оружие. Почему и зачем?

Коммерческая реклама вызывает у миллиардов людей потребительскую жажду, которую невозможно удовлетворить. Почему и зачем?

Роду человеческому впервые угрожает реальная опасность исчезновения из-за безумия самих же человеческих существ, жертв подобной «цивилизации».

Пятнадцать лет назад, в 1992 году, когда почти ни один политик об этом не говорил, я высказал эту идею в речи на встрече на высшем уровне по экологии в Рио-де-Жанейро, созванной ООН.

Многие подумали, что я преувеличивал, и сочли меня «катастро-фистом». Я тогда сказал: человеку как виду угрожает опасность исчезновения. К несчастью, время доказывает мою правоту, и с ускоряющейся очевидностью.

Видите ли Вы связь между либеральной глобализацией и ускоренным разрушением окружающей среды?

Я думаю, что никакое усилие защитить окружающую среду несовместимо с чудовищной экономической системой, навязанной миру этой бесчеловечной неолиберальной глобализацией, что сохранение окружающей среды несовместимо с политикой ВТО, которая, похоже, разработана для того, чтобы богатые страны могли наводнить мир своей продукцией без каких-либо ограничений и задушить промышленное и сельскохозяйственное развитие бедных стран, у которых нет другого будущего, как быть поставщиками сырья и дешевой рабочей силы. Пропасть становится глубже и глубже, грабеж возрастает...

Куба не является потребительским обществом; здесь потребительство, скорее, поддерживается в строгих рамках, и здесь же некоторые люди об этом сожалеют. Что бы Вы сказали тем людям, которые жалуются на отсутствие продукции капиталистического общества потребления?

Знаете, я бы им сказал, что потребительское общество — это одно из самых зловещих изобретений развитого капитализма, которое сейчас находится на этапе неолиберальной глобализации. Оно тлетворно. Я пытаюсь, но не могу представить себе миллиард триста китайцев — владельцев автомобилей в такой же пропорции, как в США. Я не могу представить себе Индию с населением свыше миллиарда человек, живущих в обществе потребления; не могу представить себе общества потребления на африканском континенте южнее Сахары, где у 600 миллионов жителей нет даже электричества и где в некоторых местах более 80 процентов людей не умеют ни читать, ни писать.

В условиях дьявольского и хаотичного экономического порядка за пять-шесть десятков лет максимум общество потребления израсходует реальные и вероятные запасы минерального топлива... Отсутствует даже более-менее целостное и ясное понятие об энергии, которая через пятьдесят лет будет приводить в движение миллиарды автомобилей, заполонивших города и дороги богатых стран и даже многих стран «третьего мира». Эго отражение абсолютно нерационального стиля жизни и политики потребительства, которые никогда не могут послужить образцом для десяти миллиардов человек — предположительного населения планеты, когда фатальная нефтяная эра подойдет к концу.

Такой экономический порядок и такие образцы потребительства губительны для главных природных ресурсов, запас которых ограничен и невосстановим, они несовместимы с законами природы и жизни на Земле, поскольку вступают в конфликт с элементарными этическими принципами, культурой и моральными ценностями, созданными человеком.

Но любой гражданин нуждается в материальных благах.

Разумеется. Я нисколько не умаляю важность удовлетворения материальных потребностей. Всем известно, чтобы учиться, чтобы улучшать условия жизни, необходимо удовлетворять определенные физические и материальные потребности. Но качество жизни — в знаниях, в культуре. Именно эти ценности определяют настоящее качество жизни, ее высшее качество, а не качество пищи, крыши над головой и одежды.

Вы остаетесь неисправимым мечтателем?

Мечтатели не существуют. И это говорит Вам мечтатель, у которого была привилегия увидеть такую действительность, о которой он даже не мог мечтать.

Мы еще можем надеяться на способность человека остановить бег к пропасти?

Ну, сегодня мы знаем, что происходит. С моей точки зрения, нет задачи более срочной, чем формирование всемирного сознания, нужно донести суть проблемы до сознания миллиардов мужчин и женщин всех возрастов и детей, которые населяют планету. Объективные условия и тяготы, которые испытывает огромное их большинство, создадут субъективные условия для выполнения задачи по повышению сознательности. Все взаимосвязано: безграмотность, безработица, нищета, голод, болезни, недостаток питьевой воды, жилья, электричества, расширение пустынных площадей, изменение климата, исчезновение лесов, наводнения, засухи, эрозия почвы, биодеградация, паразиты и прочие трагедии, которые Вам хорошо известны.

Каких мы добились результатов после встречи в Рио-де-Жанейро? Почти никаких. Наоборот. Пока Киотский протокол терпит крушение как жертва высокомерного бойкота, выбросы двуокиси углерода ничуть не сократились — они увеличились примерно на 9 процентов, а в США, самой засоряющей атмосферу стране, на 18 процентов. Сегодня моря и реки более отравлены, чем в 1992 году; 15 миллионов гектаров лесов каждый год вырубается, это почти в четыре раза больше, чем территория Швейцарии...

Человеческое общество совершило колоссальные ошибки и продолжает их совершать, но я глубоко убежден, что человек способен на самые благородные идеи, самые великодушные чувства, он способен, преодолевая мощный инстинкт, которым его наделила природа, отдать жизнь за то, что чувствует и думает. Это человек много раз демонстрировал в течение всей истории.

Вы могли бы упомянуть некоторые начинания для сохранения окружающей среды, которые были предприняты вами на Кубе?

Наша страна, в условиях блокады, которая длится уже более сорока лет, после развала социалистической системы оказалась в крайне тяжелом положении. Тем не менее мы смогли, например, начать производить и продолжаем производить на свободных площадях в городах более 3 миллионов тонн растений в год на органопонных плантациях, которые делаются из соломы и сельскохозяйственных отбросов. Они оснащены системой капельного или микроструйного полива, при этом расходуется минимальное количество воды, около 300 тысяч граждан получают работу, и в атмосферу не выбрасывается ни грамма двуокиси углерода.

Куба производит табак, а сегодня много ассоциаций потребителей возвещают о том, что табак вызывает рак. Вы сами были известным курильщиком сигар, но бросили курить. Как Вы представляете себе эту проблему?

Да, известно, что мы исторически являемся производителями табака в течение более пяти веков; это наш исконный продукт, который выращивали и потребляли на острове еще до того, как прибыл Колумб и «открыл» нас вместе с табаком. Мы не можем отказаться от производства табака, тем более в условиях блокады. Это был бы идиллический гол в собственные ворота. Но когда мы дарим коробку сигар другу, то говорим: «Если куришь, кури, если твой друг курит, можешь ему подарить сигары, но лучше всего подарить их недругу».

Куба — производитель и экспортер табака, и тем не менее она проводит кампанию против курения. Куба — производитель рома определенного качества, и я не рекомендую его пить, но если кто-то желает его попробовать, он должен пить умеренно. Беременным женщинам мы не только рекомендуем, мы почти требуем, чтобы они воздерживались от алкоголя и табака. И все это потому, что мы знаем, какой вред причиняют алкоголь и табак беременным женщинам.

Вы делаете ставку на так называемую борьбу идей. Что Вы понимаете под борьбой идей?

Борьба идей — это то, что мы делаем. Есть новые вещи, совсем новые; есть вещи, которые я, без сомнения, мог бы назвать необыкновенными. Мы многому научились, многому.

Вы тоже внесли свой вклад, потому что Ваша книга о культурном вмешательстве[13] и представленные Вами данные о транснациональной монополии в основных средствах массовой информации мы изучили, обсудили и включили в повестку дня на конгрессе по культуре. До битвы идей первой битвой, в которую мы вступили, была битва по спасению культуры страны. Интеллигенция помнит то, что я высказал в «особый период», когда все было в опасности: «Нужно спасти культуру».

Некоторое время назад у нас проходил конгресс Союза кубинских писателей и артистов, конгресс длился несколько дней, мы уже говорили о «культурном вмешательстве», и там приводились очень ценные данные из другой Вашей книги, которую мы потом издали[14]. Но журналисты тоже устроили свой конгресс, и потом эти дебаты стали повторяться почти каждые шесть месяцев. Мы осознали проблемы неолиберальной глобализации.

Вы сами выявили многие из проблем этой самой неолиберальной глобализации. Когда эти проблемы осознают интеллигенция, исследователи и экономисты всего мира? Я думаю — потому что я оптимист, — что этот мир может спастись, несмотря на совершенные ошибки, несмотря на создавшуюся безграничную и одностороннюю власть и господство, потому что верю в превосходство идей над силой.

Это идеи, дающие миру свет, и, когда я говорю об идеях, у меня в мыслях только справедливые идеи, которые могут принести миру мир, которые могут отвести угрозу войны или положить конец насилию. Поэтому мы говорим о борьбе идей.

Вы делаете ставку на то, что можно назвать «глобальным образованием», общим повышением уровня знаний, образования и культуры всех граждан. Это своего рода социализация знания. Знание — как общее благо. Не так ли?

Мы долгое время шли к открытию, что не деньги, как многие думают, имеют решающее значение. Это ошибка. Решающее значение имеет уровень знаний и образование. Несколько десятков тысяч человек из буржуазии или обуржуазившихся людей, у которых были знания и профессиональное и техническое образование, уехали в Майами. А благодаря Революции получили образование около 800 тысяч профессионально подготовленных специалистов и интеллигентов из низких слоев общества.

Что мы открыли? Что тот, кто получил больше знаний и культуры в кругу образованной семьи, идет в лучшую школу, потому что в такие школы зачисляют на основе анкетных данных, и потом он занимает лучшее положение в обществе и получает лучшую должность. Так создается тенденция к закреплению слоя, выходцы из которого формируют штат руководителей и основные кадры. А те, у кого семья не получила образования, тоже образуют определенный слой граждан, которые в основном происходят из наибеднейших слоев общества и подвергаются самой жестокой дискриминации при капитализме.

Обратите внимание, я не говорю о классовых различиях строго в экономическом смысле; я говорю о различиях в уровне образования, связанных, разумеется, с уровнем благосостояния. Строительство нового общества намного труднее, чем может показаться, потому что есть много факторов, которые на его пути создают препятствия.

В нашем социалистическом обществе, по истечении долгих лет и когда уже была ликвидирована безграмотность, когда у всех были за плечами, как минимум, девять классов, наметилась тенденция к закреплению одного, скажем, более привилегированного слоя, и другого, более маргинального слоя тоже.

После 1959 года мы поменяли всю систему образования, и сейчас на Кубе нет безграмотности, нет детей, которые не ходят в школу, но в школьной системе, в университете, куда зачисляют на основании анкеты и результатов экзаменов, самопроизвольно наметилась разница между одним социальным слоем, обладающим явными преимуществами, и другим, в который входят белые, негры и метисы из наибеднейших слоев общества еще с времен капитализма. Уровень образования родителей, даже после Революции, продолжает оказывать сильнейшее влияние на последующую судьбу детей. Дети, родители которых происходят из самых простых слоев или обладают меньшими знаниями, не получают отметки, позволяющие им поступить в лучшие школы. Это явление закрепляется, как мы могли наблюдать десятилетиями. Если оставить все как есть, то дети этих людей никогда не станут директорами предприятий, управляющими, не займут важных должностей, потому что сегодня ничем нельзя руководить без университетского образования. В первую очередь их ждут тюрьмы.

А как поменять этот социальный детерминизм?

Для того чтобы попытаться изменить это положение, мы совершаем сейчас глубокую революцию в образовании, о которой даже нельзя было подумать на первом этапе наших преобразований. Мы все повернули вспять. И не отнимая мест у тех, кто поступает в лучшие школы, ведь они тоже революционеры. Мы расширяем возможности для поступления в высшие учебные заведения по всей стране, это, с одной стороны, становится неизбежным шагом в развитии образования, а с другой — потрясающим инструментом в социальном выравнивании. Мы уже в течение нескольких лет созываем всех молодых людей от 17 до 30 лет, которые имеют образование девять классов и по каким-либо социальным причинам или причинам другого порядка не учились или работали; мы их убеждаем продолжить обучение, для них открываются подходящие курсы, разные и привлекательные, им даже назначили материальное пособие.

Это началось в сентябре 2001 года, а в сентябре 2005-го более 45 тысяч этих студентов поступили в университеты. Они станут наиболее революционно настроенной молодежью, потому что такие программы для них означают родиться заново. Чем бы занимались многие из них без образования, без работы, без решительной и уверенной социальной поддержки?

Как сложилась бы их судьба?

Я попросил изучить в тюрьмах одно за другим дела молодых граждан от 20 до 30 лет, которые отбывали заключение по уголовным делам в социалистическом государстве. И невероятно, мы открыли, что только 2 процента заключенных по некоторым уголовным делам являются детьми специалистов или интеллигентов. Пойдете в лучшие школы страны, и там, наоборот, огромное большинство — дети специалистов и интеллигентов, и только немногие — дети из самых бедных районов. Так что я привел Вам все эти данные.

Сейчас мы совершенствуем все то, что было сделано в образовании. Социальный и расовый состав 16 тысяч молодых людей, студентов школ искусств, которые проходят обучение в прекрасных и очень престижных учебных заведениях, намного более удовлетворительный, чем средний исторический показатель. Это доставляет нам глубокое удовлетворение. На интегральных курсах для молодежи, задуманных для тех, кто не учился и не работал, с применением новой концепции обучения как формы труда в настоящий момент обучается более 113 тысяч студентов — это школы повышения квалификации. Открылись новые факультеты по медицинским специальностям, область, в которой наша страна все больше и больше выделяется. Созданы сотни компьютерных клубов, политехнических заведений по информатике, в которых обучаются десятки тысяч молодых людей, и престижный Университет информатики, где обучаются свыше 8 тысяч студентов.

Если нужно ввести «рационализацию» и кого-то уволить, потому что сокращается штат в той или иной сфере, мы платим этому работнику зарплату и отправляем его учиться, но всегда в добровольном порядке. В наших условиях неэффективная хозяйственная деятельность всегда будет более обременительной для общества, чем стоимость обучения на самом высоком уровне.

Сколько на Кубе студентов?

В настоящее время в наших университетах по всем научным специальностям обучаются более 600 тысяч студентов. Граждане, которые повышают квалификацию, могут перейти от одного рода деятельности к другому и быть способными ко многим свершениям. Среди молодых студентов более 90 тысяч прежде не учились и не работали, многие из них — выходцы из простых слоев населения, а сейчас у них прекрасные результаты в университете. Есть уже 958 университетских отделений, 169 муниципальных отделений Министерства высшего образования, 84 университетских отделения на бывших сахарных заводах, 18 — в тюрьмах — нечто совершенно новое. Создано 169 муниципальных университетских отделений в поликлиниках, медицинских отделах и банках крови, где работники обучаются по различным специальностям, связанным со здравоохранением. И есть почти 100 тысяч преподавателей, штатных и совместителей. Многие из инженерных работников сахарных заводов и других предприятий сегодня проводят занятия, являясь преподавателями-совместителями.

1

Аушвиц — польское название Освенцима. — Примеч. ред.

20. Визит бывшего Президента США Джеймса Картера

Торрихос и вопрос о Панамском канале —

Картер и кризис в Мариэле — Первые встречи — Президенты Соединенных Штатов — Проект «Варела» —

Изменить конституцию? — Ответ

В 2002 году Вы пригласили на Кубу бывшего Президента США Джеймса Картера, которому потом была присвоена Нобелевская премия за деятельность по укреплению мира. Что послужило причиной приглашения?

Во-первых, я всегда придерживался благоприятного мнения о Картере как человеке этики. Его политика относительно Кубы была конструктивной, и он был одним из самых честных президентов. У Картера была этика, мораль. Помню, как-то раз, в 1976 году, у него взяли известное интервью для журнала Плейбой', и он отвечал на вопросы в очень здоровом духе.

Вы читаете Плейбой?

Нет, но, поскольку очень интересное интервью с Картером опубликовал этот журнал, я его прочитал. Картера спрашивали обо всем, даже о том, был ли он всегда верен жене и не изменял ли ей когда-нибудь, и он ответил: «Ну, только в мыслях». У Картера хватило честности такое сказать. Он был неспособен солгать. Я Вам скажу, до того как его избрали, я почувствовал в нем человека этических принципов, основанных на искренних религиозных чувствах.

Во время президентства Картера с 1977 по 1981 год не было особенных кризисов?

Нет. Когда я понял, что он победит на выборах 1976 года, на повестке дня стояли такие важные вопросы, как панамский; существовала угроза того, что Торрихос[2], будучи очень решительным человеком, большим патриотом, предпримет какие-либо действия, потому что публично он не раз заявлял, что, если США не вернут Панамский канал, он возьмет его силой. Я прекрасно понимал, какие последствия могут иметь подобные действия, симпатизировал патриотической борьбе Торрихоса, мы поддерживали контакты. Он был из тех, кто при поддержке нескольких карибских государств боролся против изоляции Кубы, когда все отношения были разорваны.

Торрихос требовал возврата канала и справедливого договора по этому вопросу. На основании деклараций Картера, его речей — я с ним не был близко знаком, но ведь учишься распознавать выдающихся людей издалека и по определенным чертам — я понял, что возможным будущим президентом США станет честный человек. И я также отдавал себе отчет в том, что Торрихос мог предпринять решительные действия, роковые для такой маленькой страны, как Панама. Поэтому я отважился ему посоветовать набраться терпения и подождать результатов выборов в США.

У власти в США еще находился Форд[3]. Джеральд Форд не был агрессивным, но он был временным, переходным президентом после Никсона. Вот что я сказал Торрихосу: «Я убежден, что Картер победит на выборах» — и добавил: «На мой взгляд, этот человек способен понять проблему, с ним можно прийти к какому-нибудь соглашению относительно канала». Это правда. Я Торрихосу не раз на это намекал. Он об этом говорил, я просто пересказываю то, что он уже как-то говорил.

То, что сам Торрихос говорил?

Да. Скорее, не то, что я сказал; он пересказал, что я ему говорил относительно идеи захвата канала силой, и он даже выразил свою благодарность во время одного визита на Кубу.

В этом человеке, в Картере, я почувствовал моральный стержень. Потом Картер не только выиграл выборы, но и изменил к лучшему отношение к Кубе, он хотел изменений. Именно благодаря ему было открыто Уполномоченное представительство[4].

Это представительство было создано в тот момент, в президентский период Картера?

Да, в тот момент. Потом возникла проблема территориальных вод и 200 миль; мы рыбачили в 12 милях от побережья США и Канады. Мы защищали право на 200 миль из солидарности с Чили, Перу и другими странами «третьего мира»[1]. Случилось так, что, когда у нас был создан отличный флот, мы оказались без моря для рыбной ловли. Одним из наших основных мест для рыбной ловли было морское пространство поблизости от побережья США: там холодные воды, более богатые планктоном и потому рыбой. Мы вступили в спор. Картер даже был готов обсудить соглашения о морских границах, он был готов разрешить продолжать рыбную ловлю, как мы договорились об этом с Канадой.

Соглашения между Торрихосом и Картером, некоторые меры, создание Уполномоченного представительства — все это представляло собой положительные шаги во время правления Картера. В то время сложилась трудная ситуация, шла война в Анголе, которая началась в 1975 году, но Картер стремился уладить проблемы с нашей страной.

Но случился и миграционный кризис в Мариэле, не правда ли?

Да. Это произошло в 1980 году, мы уже говорили об этом деле. Но Мариэль не получил продолжения как раз потому, что президентом был Картер, он правильно себя повел, вообще, и мы не хотели своим упорством способствовать победе Рейгана и крайне правых. Уже произошли события в Иране[5] и ненужная попытка силой освободить персонал посольства США в этой стране, что могло привести к человеческим потерям и кровопролитной войне. События в Мариэле были спровоцированы теми, кто безнаказанно и при поддержке извне лез в посольства Перу и Венесуэлы, мы об этом уже говорили.

Их были тысячи, правда?

Туда проникли десять тысяч люмпенов.

Десять тысяч! Им бы и места не хватило.

Да, они с трудом поместились. Именно тогда Картеру пришла в голову бредовая идея объявить, что в США их «примут с распростертыми объятиями». Так и начались беспорядки в порту Мариэль. Повторились события в Камариоке.

Картер, получивший относительно сильный удар из-за событий в Иране, допустил то, что я считаю настоящей ошибкой. Миграционный закон находился тогда в действии, как и сейчас.

Вы ему об этом напомнили, когда он здесь находился?

Я не могу его в этом упрекать. Отчасти из-за тех событий его не переизбрали. Но сначала были события в Иране. Факт, что все это очень ослабило позиции Картера. Как раз в то время, когда он рассчитывал на второй президентский период, провалилась экспедиция в Иран.

Провалилась военная экспедиция по освобождению американских заложников в посольстве в Тегеране, упал вертолет.

На время президентства Картера также пришлась — может быть, это было хуже всего — инфляция двух показателей, цены на нефть подскочили до небес, а это открыло путь обычным правым, людям Рейгана.

Кандидатом был брат Кеннеди, сенатор, достаточно влиятельный человек, очень хороший оратор; он добился подавляющего преимущества в первом туре.

Эдвард?

Эдвард. Настоящая легенда, так что, несмотря на катастрофу в Чап-паквиддике[6], несчастный случай, когда утонула его секретарь, этот человек набирал огромную силу среди демократов. Из-за событий в Иране прерывается этот процесс, и тогда обретают достаточную силу правые. Картер становится самым слабым кандидатом. Я убежден, что в тот момент Тэд Кеннеди был, возможно, единственным человеком, способным одержать верх над Рейганом. О том плачевном эпизоде уже почти забыли. У Клинтона тоже был подобный скандал, подобный не по характеру, а по тому, что было использовано против него, но Клинтон был избран на второй президентский период.

Вы имеете в виду дело Моники Левински?

Да, и самое прискорбное в том, что преемником власти выбрали этого, что сейчас [Джорджа У. Буша], и выбрали его путем фальсификации.

Вы прекратили исход из Мариэля, чтобы не создавать Картеру осложнений на пути к переизбранию?

Да. Знаете, когда мы остановили то, что происходило в Мариэле, то могли обсудить Миграционный закон, например, но не сделали этого, чтобы не терять времени и не причинять вреда Картеру, когда выборный процесс был в самом разгаре. Мы даже решили тогда проблему похищения самолетов, созданную самими Соединенными Штатами. Я вам об этом рассказывал: тех, кто прибывал сюда на самолетах, угнанных из США, мы наказывали, вынося им все более жесткие приговоры, до двадцати лет тюремного заключения.

Именно в тот момент вы принимаете решение о систематическом возвращении угонщиков американских самолетов?

На Кубе с угонщиков не снимались наказания. Картер покидает Белый дом в январе 1981 года, и президентский кабинет занимает Рейган. 18 сентября 1980 года мы впервые вернули угонщиков. Мы это сделали при правительстве Картера.

В действительности при Картере мы сделали две вещи: остановили процесс в Мариэле и вернули ему первых двух угонщиков, которые, к сожалению, были кубинцами, из тех, которые нелегально проникли в США... и решили вернуться. Потому что некоторые угонщики были из тех кубинцев, которые хотели вернуться на Кубу, несмотря на санкции. Но мы это делали только при Картере, потому что он занимал более конструктивную позицию.

Вы никогда не чувствовали в Картере чрезмерную враждебность к Кубе...

Картер, как я убедился — хоть и был главой ненавистной империи, — обладал высокими человеческими качествами, он не проповедовал ни убийства, ни геноцид. То, что я о нем узнал из заявлений, интервью, указывает на то, что он был порядочным человеком, в той степени, в какой может быть человек, руководящий и обладающий властью в стране, в которой переплетается столько интересов, привилегий и прерогатив.

И при таком давлении.

Даже в разгар «холодной войны». Я бы сказал, что он — лучший президент из всех, кого я знаю, независимо от того, что я думаю обо всех остальных. У меня собственная оценка Кеннеди, Клинтона. Обо всех у меня должно быть какое-то мнение, так как каждый день я читаю новости и сообщения, встречаюсь лицом к лицу с ненавистью и империалистической враждебностью.

Для Вас действительно все они со времен Эйзенхауэра были противниками или, в любом случае, президентами страны, у которой с Кубой были самые сложные отношения?

Мы — народ очень горячий, но не ненавистный; ненависть — дело иное. Неизвестно, где зарождается ненависть, может быть, она присуща человеческой природе. Есть люди, более способные сохранять спокойствие, и есть другие, более пылкие; можно испытывать презрение, пренебрежение, можно придерживаться отрицательного мнения о какой-либо политической системе. Но не ненависть к людям.

По нашей идеологии, мы не питаем ненависти. Нужно иметь определенное представление о человеке; другое дело — переходить на личности, перекладывать вину на человека, которого, чего доброго, вынудили занять определенную позицию, и он не может поступить иначе, возможно, не может даже быть честным.

В этой огромной, колоссальной стране, в этой огромной, колоссальной империи, как в Римской, в которой были умные, блестящие императоры и были императоры другие, которые... Был там один, который, как говорится у Светония[7], назначил консулом своего коня.

Император Калигула.

Более-менее известна вся история Рима, хотя история тоже полна анекдотов.

Среди президентов США много разных людей; некоторые хвастались тем, что никогда не прочитали ни одной книги или не более одной; некоторые читали мало, некоторые много. Джон Кеннеди, например, много читал; он был культурным человеком, написал известную книгу «Профили»[8]. Кеннеди участвовал во Второй мировой войне, командовал торпедной лодкой в Тихом океане и в ходе одной военной операции помог спасти друзей, за что его наградили.

Вы считаете Картера культурным Президентом США?

По-моему, Картер был самым честным Президентом США, настолько, насколько это возможно на этом посту. На его долю пришлось, помимо прочего, наследие войны во Вьетнаме, на нужды которой были израсходованы почти все деньги, 500 миллиардов долларов. Запасы золота сократились с 30 миллиардов долларов в тройских унциях до 10 миллиардов при цене 35 долларов за тройскую унцию. Это привело к тому, что в 1971 году Никсон прекратил обмен американского доллара на золото, что явилось односторонним нарушением соглашения Бреттон-Вудс[9] и определило выпуск свободных долларов, не обеспеченных золотым запасом. Золото поднялось в цене, что было связано с нефтяным кризисом; люди скупали золото как нечто стабильное, они не доверяли бумагам. Во времена Бреттона Вудса, в 1944 году, резерв США составлял 30 миллиардов при тогдашней цене 35 долларов за унцию. Произошли события, о которых забывают, их так много, что они забываются.

Говорю Вам, я всегда придерживался положительного мнения о Картере. Вы меня спросили, как это было, как мы с ним познакомились. Это произошло на похоронах Трюдо в начале октября 2000 года. Умер Пьер Трюдо, большой наш друг и исключительная личность[10].

Пьер Трюдо был премьер-министром Канады и всегда поддерживал хорошие отношения с Кубой, несмотря на давление со стороны официальных лиц США.

Да, он был очень благородный человек. Помню, как он приезжал, когда его сыну было месяца три-четыре, тому самому, который погиб недавно в результате несчастного случая", уже будучи взрослым. Какая трагедия...

Мы отвезли Трюдо на островок, куда я имел обыкновение ездить, где только и было что дом смотрителя маяка, старый и заброшенный, 150-летней или почти 150-летней давности, на который приладили крышу. Там Трюдо ночевал с женой и сыном. Вне дома, на берегу моря, мы много беседовали. Это был человек, к которому я действительно испытывал большую симпатию; он не раз приезжал на Кубу. Пьер Трюдо был спортсмен, ему нравилось плавать по рекам; он обзавелся батискафом или чем-то вроде этого и у берегов Гренландии пустился на поиски «Лузитании»[12]. Он был из тех, кому нравится природа, очень здоровым человеком. Возможно, Картер в Канаде стал бы таким же политическим лидером, как Трюдо; в Соединенных Штатах это невозможно.

Вы поехали на похороны Трюдо и там встретились с Картером?

Да, там, в Оттаве, в октябре 2000 года. После президентства он продолжал свою политику, инициативу по созданию фондов и другие политические, общественные и академические проекты. Как я Вам объяснил, его этика не основывается на какой-либо политической теории, как у большинства из нас, а определяется его религиозными убеждениями.

Картер — протестантский священник, это так?

Да. Тогда, на похоронах Трюдо, мы встретились, побеседовали. А я его до этого видел один раз, кажется, на инаугурации Карлоса Андреса Переса в январе 1989 года.

В Венесуэле.

Я тогда, в Каракасе, познакомился с Картером, мы побеседовали немного, и с вдовой Роберта Кеннеди тоже; потому что семья Кеннеди, после убийства Джона Кеннеди, установила с нами контакты, и мы поддерживали по-настоящему дружеские отношения. Это свидетельство того, что мы не затаили ненависти.

Сын Джона Кеннеди тоже приезжал?

В одной из своих последних поездок приезжал сюда сын Кеннеди, который был тогда еще ребенком.

Джон —Джон Кеннеди, которому было два-три года, когда убили его отца.

Он руководил журналом George Magazine. Джон поужинал со мной, мы проговорили два или три часа. В скором времени, в июле 1999 года, разбился маленький самолет, на котором он с женой летел ночью, оба погибли. Грустная и трагическая история.

Да.

Но в тот раз они приезжали в Венесуэлу, и там я познакомился с вдовой Роберта Кеннеди. Я познакомился также с сестрой Юнис[13], которая замужем за Сарджентом Шрайвером, организовавшим Корпус мира в 1961 году; я знаком с несколькими из детей Боба Кеннеди.

Там, в 1989 году, Вы впервые встретились с Картером?

Да. В тот раз в Каракасе, в башнях-близнецах, где он остановился. Мы немного побеседовали, потому что он хотел как-то наладить

отношения между Кубой и США. Некоторые из его людей приезжали к нам на Кубу, но всегда с требованиями касательно Анголы или революционной борьбы в Сальвадоре. Насчет этих вопросов мы не могли пойти ни на какие уступки, но был человек, который хотел изменить политику в отношении Кубы, и этим человеком был Картер.

В то время в США произошла инфляция по двум показателям, это было последствие войны во Вьетнаме, как я говорил, ее цена. В Иране в 1979 году происходит исламская революция — все это потом воспрепятствовало переизбранию Картера, — и под давлением народных масс, можно сказать, терпит поражение самый могущественный жандарм Ближнего Востока. Исключительный пример того, как народы в определенный момент могут сокрушить самую могучую армию только своими чувствами, идеями и героизмом, фактически не сделав ни одного выстрела. События в Иране являются историческим примером.

Это оказалось роковым стечением обстоятельств в переизбрании Картера?

Роковым. Да, Картеру уже было очень трудно. Роковое стечение обстоятельств для избрания кандидата от Демократической партии. Как я уже рассказывал, в первом туре появился сильный кандидат, он добивался большинства; это был Эдвард Кеннеди, несомненно, талантливый человек. Говорили, что он был самым умелым политиком из семейства Кеннеди, так его описывали родственники. Он все сметал на своем пути, но за границей создалась упомянутая ситуация с заложниками. Взятие заложников представляло собой важный вопрос, но его можно было решить, правда, не за две минуты или два дня. Речь шла об унижении великой державы, которая отреагировала с высокомерием.

Это выставляет в несколько смешном виде сверхдержаву.

Произошел большой резонанс, и поменялись избирательские тенденции. Но в тот момент Картер уже не мог добиться переизбрания. А Кеннеди, возможно, мог стать президентом; Рейгана в 1980 году мог победить только Эдвард Кеннеди. Многие об этом не говорят и даже не задумываются над этим. Я беседовал с некоторыми политиками, и они ставят этот факт под сомнение. Но я настаиваю на своей точке зрения. Я очень хорошо помню те дни.

Потом пришел Рейган, и если Никсон вел войну без налогов, Рейган провел перевооружение на деньги, вышедшие из типографии, так что общественный долг приумножился. То же делает сейчас Буш, который ведет мир к катастрофе.

Потом мы поближе познакомились с Картером, когда он приехал на Кубу. Узнав, насколько он опытен и искусный дипломат, я понял, по каким вопросам у него нет ясности, в каких вопросах он несколько наивен.

Чем Вы руководствовались, когда его пригласили?

Мы уже встретились в тот раз в Венесуэле, а потом беседовали в Канаде, и я сам сказал Картеру, что он когда-нибудь должен приехать к нам. Потому что на самом деле страну нельзя узнать только по всему тому, что о ней пишут, тем более по тому, что написано противниками, потому что в этом случае речь идет почти о догматических идеях о стране... Я сказал: «Лучше самому увидеть, что-то узнать».

Когда я поехал в Канаду на похороны Трюдо, мы с ним поговорили несколько минут на одной церемонии, кажется, в церкви или у входа в церковь; я с ним поздоровался, напомнил о разговоре, состоявшемся в Каракасе, и сказал: «Мы ждем Вашего визита». И он пообещал: «Да, скоро приеду». И однажды пришла новость о том, что Картер решил к нам приехать.

И разумеется, как в случае со всеми посетителями, мы предложили ему составить собственную программу, чтобы он сам принял решение по всем вопросам, и поговорить на интересующие его темы и с кем угодно. И перед выступлением в университете мы сказали: «Говорите, изложите свои идеи». Его идеи далеко не все полностью совпадали с нашими. У нас разные представления о жизни, обществе, системе производства, политической системе, сосуществовании партий и о многом другом.

Я следил по прямой трансляции CNN за выступлением Картера в университете, его речь показалась мне смелой и честной, он вы-разил свое несогласие достаточно прямо и открыто. Вас это удивило?

Картер был очень критичен в своей речи в университете, и некоторые студенты вступили с ним в полемику. Когда Картер закончил, я встал и подошел к нему с приветствием. Потом мы пошли на матч по бейсболу, стадион был полон. И там я ему предложил, возможно, сначала я убедил начальника охраны Картера: «Послушайте, давайте выйдем на поле». Мы попросили его кинуть первый мяч. Тогда я сказал Картеру: «Давайте выйдем на поле, но только Вы и я -вдвоем».

В центр поля?

Где находится горка для метания мяча. На трибунах было 60 тысяч человек, и мы пошли одни. Я потом пошутил, потому что некоторые были недовольны тем, что он говорил в университете.

Давайте поговорим об этом.

Я продолжил с ним разговор, и под конец нашей разумной дружеской беседы, обмена мнениями, идеями, я сказал: «Послушайте, как нам повезло, что все, кто был на стадионе, находились там именно в тот момент, когда в прямой трансляции передавали Ваше выступление в университете, и они его не слышали, в противном случае у нас бы прибавилось головной боли». Зрители на стадионе нас обоих встретили бурными аплодисментами.

Речь Картера здесь передавали в прямой трансляции?

Всю в прямой трансляции. Мы же говорили: «Кто хочет приехать...» Мы заполнили бы площадь даже для Буша. Нет, он летит в Майами и произносит речь там...

Вы приглашаете сюда и Президента Буша тоже?

Мы сообщили Бушу, что готовы с ним поспорить, что соберем для него весь народ. Мы приглашаем также всех активистов, всех начальников и все кадры.

Позвольте заметить, что подавляющее большинство народа поддерживает революционный процесс без колебаний. Если речь идет об идеях, мы готовы к дискуссии здесь, на площади Революции, со всеми, кто захочет приехать, чтобы убедить народ. Если понадобится, мы установим все динамики и предоставим столько времени, сколько им потребуется, чтобы дать народу объяснения и устроить полемику. Потому что речь идет не о том, чтобы жить за счет идеологии, — вопрос заключается в том, чтобы подкреплять доводами и аргументами все, что ты думаешь и защищаешь.

То есть сам Президент Джордж Буш мог бы приехать сюда собственной персоной и изложить свои доводы, вступить с вами в полемику. Вы бы ему это позволили?

Мы — да, но ему не дадут.

Да, возможно, ему не дадут.

Но если они захотят, мы соберемся на площади, и здесь Буш будет в большей безопасности, чем в Вашингтоне, потому что наш народ обладает политической культурой. Наш народ не фанатичен, он не был воспитан в духе фанатизма и ненависти. Если бы наш народ был воспитан в духе ненависти, мы бы ничего не стоили. Любое дело постоянно крепнет и растет в зависимости от прочности идей и воззрений, на которых оно основывается, а не от фанатизма.

За время Революции мы никогда не обвиняли американский народ, хотя в определенный момент огромное большинство американских граждан были уверены в правоте всего того, что было сказано против Кубы, что мы представляем опасность для США и тому подобное. Куба принимает американцев с уважением, и она не затаила на них обиды.

Соблюдая особые меры безопасности?

Более с дружеским настроем. Потому что здесь никто не сеял ненависти. Глупо обвинять народ в том, что его заставили поверить в ложь или клевету средства массовой информации.

Мы никогда не проповедовали ненависти к другим народам. В нашем народе нет фанатизма. Вы говорите о безопасности. Здесь американцам можно гарантировать эту безопасность, потому что весь кубинский народ, не только службы безопасности, а весь народ обладает сознательностью, уважает и охраняет посетителей из других стран, умеет спорить и слушать с уважением.

Мы можем привести два примера. Первый, когда Папа Римский Иоанн Павел II выступил на площади Революции в 1998 году. Здесь Папа совершенно свободно произнес свою речь. То, что он проповедовал, не совпадало с революционными идеями; независимо от критериев в оценке личности и достоинств Папы, человек он, без всякого сомнения, исключительный. Я объяснял народу его идеи и исторические причины его жесткой антисоциалистической позиции; на нашей родине его окружили вниманием и уважением.

Папа Иоанн Павел II побывал также в Сантъяго-де-Куба, и весь народ был там, и в тот раз один из выступавших произнес очень жесткую речь, и тогда народ постепенно начал уходить, площадь опустела, может быть, осталось 10 процентов из тех, кто пришел. Я видел это по телевидению, операторы вынуждены были снимать так, чтобы не было видно опустевшей площади... Там находился Рауль, я попросил его поехать в Сантьяго... Но там не было криков протеста. Здесь населению было сказано: «Ни одного плаката, ни одного лозунга против, ни одного крика, даже если вы с чем-то не согласны».

Вот Вам политически воспитанный народ, который понимал, как себя надо вести. Папу принимали не только верующие, его принимал весь народ. Более того, я сам выступал по телевидению два раза, потому что должен был позаботиться о том, чтобы народ понял эту личность, его историю, его солидарность с бедными — одним словом, кем и каким был Иоанн Павел II.

Поэтому я сказал Картеру: «Здесь мы можем собрать народ на площади, приезжайте и убеждайте народ. Убедите их в том, что Революция — бесполезное дело, и объясните, почему она бесполезна; приводите аргументы, вступайте в полемику. Мы соберем для Вас народ и предоставим эфир всех телевизионных каналов, чтобы все слушали дебаты. Мы готовы пригласить Вас на этих условиях».

Вы упомянули речь Картера в университете, речь, которая передавалась по прямой трансляции и в которой президент Картер коснулся одной инициативы, так называемого проекта «Варела». Судя по тому, что я читал, эта инициатива опирается на статью кубинской Конституции, которая предусматривает, что законодательные инициативы не являются монополией парламента, что сами граждане, при волеизъявлении по крайней мере десяти тысяч человек, кажется, могут провести какой-либо законопроект. Одну из подобных инициатив подписали, вероятно, 11 тысяч граждан, и Президент Картер напомнил об этом, пресса полностью воспроизвела его речь. В этой связи я хочу спросить: Вы сочли, что приводить этот проект «Варела» было, в конечном счете, отсутствием такта, ошибочным действием, оскорблением со стороны бывшего Президента США Картера?

Ничего подобного. Он приехал, как я говорил, составил свою программу, совершенно свободно встречался, с кем желал, не было никакого оскорбления. Как мы можем приглашать Картера на Кубу и ограничивать его в высказываниях? Так что ни в коем случае не было никакого оскорбления.

Каково Ваше мнение относительно проекта «Варела»?

Эту инициативу можно анализировать и с политической, и с юридической точки зрения. Я собираюсь говорить об этом совершенно бесстрастно.

Можно сказать, что это было политикой США. Последнее изобретение, еще одно, обращенное к фигуре Феликса Варелы, кубинского священника авангардных взглядов. Например, он был противником рабства, он придерживался взглядов, которые мы можем назвать очень гуманными, зная эпоху, в которой он жил. Он одним из первых заговорил о независимости, потому что в то время, в начале XIX века, говорили о ней немногие. В колониальные времена Варела являлся авторитетным кубинским интеллигентом, он был благородным человеком, из тех, кто испытывал патриотические чувства и принадлежал к изолированным группам граждан, разделявшим эти чувства, потому что, как я сказал, наше общество тогда было рабским, с сотнями тысяч рабов.

В то время на Кубе появились блестящие мыслители. Хосе де ла Лус, например, и Кабальеро, великий педагог. Священник Феликс Варела принадлежал к группе людей, которые выступали за изменения. Потом Варела эмигрирует в Соединенные Штаты. Среди великих мыслителей он становится глубоко уважаемой, почитаемой фигурой. Вершиной этой кубинской идеологии стал Марти, и появилось много других; Варела был одним из первых. В парадном зале Гаванского университета хранятся останки Варелы, предвестника мыслей, развитие которых вело к отмене рабства и установлению независимости Кубы. Такова история жизни Феликса Варелы, красивая человеческая жизнь.

В последнее время возникла идея о канонизации Варелы. Мы испытываем к Вареле чувства уважения и восхищения, но воспринимаем его как гражданина, как светского человека. Поскольку вначале, в первые годы Революции, в определенный момент у нас возникли кое-какие конфликты с Католической церковью, мы об этом уже говорили, известно, что Соединенные Штаты попытались воспользоваться этим и создать религиозную оппозицию, представить образ Революции, противодействующей религии. Это была попытка империализма использовать в своих целях и церковь.

Я не знал, что церковь собиралась канонизировать отца Варелу. Многие из нас отнеслись с недоверием к идее канонизации Варелы; в этом мы усмотрели чуть ли не попытку превратить почитаемую мирскую фигуру в религиозный образ, в святого. Ну, я был бы «за», но при всем уважении к Феликсу Вареле тогда мы должны были бы причислить к лику святых и многих других кубинцев.

Могли бы, например, канонизировать Че, если причислять к лику святых патриотов за их доброту, дух самопожертвования, способность стать мучениками и умереть во имя человечества и дела жизни. Их было бы много, многие из бойцов казарм Монкада исповедовали ту или иную религию и погибли, сражаясь против тирании, сражаясь против репрессивного режима; другие погибли в бою в Хироне за родину против империи.

Я не хочу вмешиваться ни в одно из церковных дел, но, как я говорил, во мне проснулось некоторое недоверие; тем не менее мы не выразили ни малейшего протеста, мы даже не стали предъявлять претензий. В действительности Варела — мирская фигура, он — патриот, и следует поддерживать именно такое видение его образа. Превратить Варелу, образ, которая принадлежит всем нам, в святого только одной религии, будь то очень уважаемая и заслуживающая уважения религия, которую мы тоже уважаем... Такой подход нас не удовлетворял.

Вернемся к вопросу о проекте «Варела». Попытка прибегнуть к его образу в борьбе против Революции явилась еще одной циничной выдумкой, и каждая из таких выдумок всегда получала самую широкую огласку.

Я слишком долго излагал свою точку зрения, потому что есть вещи, которые должно знать общественное мнение. Я считаю, что Вы должны знать, кем был Варела, и поэтому я занял столько времени. Сейчас я готов поговорить о так называемом проекте «Варела».

У Вас вызывают особенное недовольство попытки оппозиции использовать имена таких выдающихся деятелей, как отец Варела или сам Марти?

Те, кого Вы называете «оппозицией», если имеете в виду тех из Майами, кто использовал имя Марти, это попросту террористическая мафия. Что касается использования имени Варелы, почитаемого всеми кубинцами исторического деятеля, это был еще один маневр. Аналогично тому, как именем Хосе Марти, высокочтимой личности, священной в нашей стране, назвали не что иное, как радиостанцию — лживую и дестабилизирующую обстановку в нашей стране.

Та, что вещает из Майами?

Самая крупная фабрика лжи из всех, что были созданы за последнее время. Также именем Марти была названа телевизионная студия, которая вела трансляции при помощи воздушного шара, парящего на высоте три тысячи метров, а сейчас — с самолета, который максимально приближается к воздушному кубинскому пространству, чтобы пропитать ядом международное общественное мнение. И это официальные органы правительства Соединенных Штатов.

Возвращаясь к проекту «Варела»... Что предпримет кубинский парламент относительно этого прошения с 11 тысячами подписей? Будет дан ответ?

Вы говорили о законности, о том, что десяти тысяч подписей достаточно, чтобы представить какую-нибудь инициативу.

Предложение по закону.

Предложение. Наша конституция, как, я понимаю, и все остальные, устанавливает, кто может проявить инициативу, выступить с каким-нибудь предложением. Людей с инициативами много. Например, массовые организации, профсоюзы, женщины, молодежь, студенты, депутаты, руководители, министры... Другими словами, людей, которые могут выступить с предложениями по закону, неисчислимое множество. Почти во всех конституциях есть какая-либо статья на эту тему. Я не могу Вам сказать, как обстоят дела в США, например, или в Мексике, или в других латиноамериканских странах, но наша конституция устанавливает, что десять тысяч человек могут выступить с предложением. И законный способ, каковым является этот конституционный механизм, был использован для маневра.

Что произошло? Целый год об этом говорили, да, по крайней мере, на это ушел год, за разговорами, попытками собрать десять тысяч подписей. Об этом случае рассказывают историю, которую я бы не очень хотел здесь приводить, но я должен добавить, что там всего хватало.

Чтобы собрать подписи?

Да, вплоть до обещаний предоставить американскую визу таким людям, которым по каким-либо причинам отказывают в выдаче виз. Все это при поддержке организаций, действующих из Соединенных Штатов, располагающих солидными материальными средствами. В этом были замешаны деньги, как и в традиционных избирательных кампаниях, чего уже давно нет на Кубе.

Вы говорите, что некоторые из этих подписей были куплены?

Все было, подкупы тоже. Но некоторые подписи нужно подтвердить, досконально проверить данные. Одиннадцать тысяч немного, правда? Революционные инициативы поддержали восемь миллионов человек.

Но, в конечном итоге, что вы сделали с проектом «Варела»?

Если оставить в стороне все соображения по поводу сбора подписей, законность определенного их числа, если оставить все это в стороне и принять тот факт, что 11 тысяч человек при исполнении своих законных и конституционных прав подписали документ... В общем, прошение было принято, его рассмотрели, оно было изучено соответствующей комиссией Национальной ассамблеи, и был дан ответ.

И каким был ответ?

У меня здесь нет этого документа.

Ну, в общем.

Инициатива было попросту отвергнута. Предложение о конституционном изменении было отклонено, это логично, потому что за несколько недель до этого более 8 миллионов человек, 98 процентов кубинцев, имеющих право голоса, подписали другой документ и подали его в Национальную ассамблею, провозглашая «окончательным» социалистический характер Революции, закрепленный в Конституции. Это был ответ на речь Президента США Буша, произнесенную 20 мая 2002 года в Майами, в которой он практически потребовал изменения конституции и отмены социалистической системы на Кубе. Этот ответ подписан указанным числом граждан собственноручно, потому что здесь все умеют читать и писать.

В конечном итоге это и явилось официальным ответом на проект «Варела»?

Таким был ответ не на проект «Варела», а на наглое требование Буша.

Вы думаете, что ответ такого рода будет принят оппозицией?

Мы привели в движение огромные массы людей в ответ на требования Президента Соединенных Штатов, которые не имели ничего общего с проектом «Варела»; только за один день по всей стране прошли демонстрации с участием восьми миллионов человек, самая многочисленная демонстрация за всю историю, и есть документальное тому подтверждение.

Конечно, международные средства информации его не принимают во внимание. Но для нашего народа оно очень важно. Что потребуется во Франции, чтобы изменить конституцию?

Необходимо, чтобы по крайней мере две трети членов обеих созванных палат были бы за то, чтобы ее изменить.

Кто во Франции наделен законным правом, чтобы предлагать изменения?

Изменение может предложить правительство, оно может провести референдум, но возможность участия граждан с подписанием петиции, чтобы изменить конституцию, не предусмотрена.

Ну вот, наша конституция более демократичная, чем ваша. Здесь могут выступать с предложениями многие организации, профсоюзы, даже граждане; но предлагать не означает просто передавать на обсуждение в Национальную ассамблею тот или иной закон. Не означает, что нужно менять конституцию Республики, тем более если ставится вопрос об изменении социалистического характера Революции.

Тогда попросту проект «Варела» приняла комиссия, которая его изучила и дала на него ответ, но инициаторы проекта не захотели принять ответ. Все это послужило поводом для инсинуаций, предпринятых международными средствами массовой информации. Любой человек может приехать в эту страну и посмотреть, что происходит на Кубе, какова сила массовых организаций и какова она у маленьких, так называемых диссидентских групп, которые даже разделены между собой. Этот контрреволюционный и проамериканский проект оказался умело сфабрикованным, поскольку в нем на повестку дня было поставлено предупреждение терроризма и говорилось о мирном характере изменений.

Он также осуждает блокаду.

Разумеется. Дело в том, что сегодня в этой стране никто не получит поддержки и десяти человек, если выражает согласие с блокадой; выступать против блокады как раз вошло в моду в США.

Но если ты поддерживаешь все остальное, если ставишь свою подпись под всей клеветой, всей ложью и всеми кампаниями, на которых держится блокада и ее оправдание, то выступаешь против блокады только на словах, а делаешь как раз то, что империи нужно, чтобы попытаться ее оправдать, даже если никто в мире ее не оправдывает. Я это знаю, потому что спрашивал об этом.

Хочу Вам сказать, что наша страна находится в самом разгаре битвы, решающей битвы по главным вопросам. Все остальное имеет относительную важность. Раздувание важности этого проекта связано с целой кампанией средств информации, Вы это хорошо знаете.

Не только средств информации, потому что инициатор проекта «Варела» Освальдо Пайа[14] получил премию Сахарова за защиту прав человека и приехал за ней во Францию, в Страсбург. Многие комментаторы, а также некоторая часть интеллигенции говорили, что Пайа не сможет выехать с Кубы, чтобы получить премию, но он выехал и довольно благополучно вернулся назад. Проект пользуется поддержкой во многих политических, ассоциативных и религиозных кругах. Думаете ли Вы, что Европа участвует в кампании против Кубы?

Европа ничего об этом не знает, вот что я могу Вам сказать. Даже Президент Франции прислал послание, потому что ему говорили, что Пайа не приедет, что ему не дали разрешения и чинили всякие препятствия. Это бессмысленно, потому что мы вообще разрешаем им выезд; но это не важно, а важно то, что все руководители и главари всех контрреволюционных групп, которые настроены против Революции, получают деньги от Уполномоченного представительства Соединенных Штатов. Оно их там собирает, отправляет им литературу, отправляет им деньги. А здесь на доллар можно купить сто литров молока из того, что составляет ежедневный рацион для детей. При ставке 25 песо за доллар получается четыре литра молока за песо.

Все эти так называемые диссиденты не едут в Майами на лечение. Если в этой стране за доллар они могут купить сто литров молока, если за сто долларов они могут приобрести 2500 песо и если они не платят за жилье, если не платят налогов за владение жильем, учитывая символическую аренду, которую платят здесь за жилье в тех случаях, когда жильцам оно не предоставляется в собственность, потому что отвечает нуждам фабрик или заводов; если их дети бесплатно получают лучшие в мире услуги по образованию и превосходное медицинское обслуживание; если их детям гарантированы жизнь, высочайший уровень выживания, любое медицинское лечение, будь то открытая операция на сердце, которая может стоить 50 тысяч долларов, или пересадка сердца, которая может стоить 100 тысяч, или печени, или почки; если эти самые диссиденты получают доллары янки, чтобы покупать все что душе угодно, их жизнь здесь довольно сладкая.

Здесь никогда никого не спрашивали, революционер ли он, сочувствующий или диссидент. Могут быть отдельные случаи, когда препятствуют тому, кто получает доллары из-за границы и занимается спекуляциями каким-нибудь дефицитным продуктом. Но дискриминации относительно той или иной социальной группы никогда не было. Поищите доказательства! Так называемые диссиденты пользуются всеми перечисленными гарантиями, притом что их содержат американцы, которые заявили, сколько миллионов будут присылать сюда в помощь виртуально существующим диссидентам, абсолютно виртуально.

О чем бы следовало спросить каждого из них, так это о том, что он сделал, над чем работает и сколько денег получает в качестве премиальных за сотрудничество, например, с антикубинскими СМИ. Никто нигде в мире не может работать на неприятельскую державу или работать по приказу иностранного правительства, неважно, под каким соусом представят такие услуги. У нас горы доказательств.

Все эти диссиденты представляют виртуальную действительность; как я говорил, они не существуют, их ничтожное число, и, кроме того, ими управляет Уполномоченное представительство Соединенных Штатов.

Среди них нет единства, потому что одни говорят, что хотят устроить переговоры с правительством, а другие — нет. Но они должны были бы нас изгнать, объявить нас слабоумными и неспособными, если бы мы начали уделять им внимание или устроили парламентские дебаты только потому, что этого хотят Несколько человек, пусть даже представляющих десять тысяч других.

Но такое число, десять тысяч, устанавливает конституция.

Да. У них есть право представить волеизъявление такого числа людей, и у нас тоже есть право действовать от имени многих миллионов кубинцев.

Мы, совсем не принимая во внимание различные нарушения, повторяющиеся подписи и так далее, исходили из предпосылки, что подписи действительные, что все действовали добровольно, что не были замешаны ни посторонние интересы, ни одолжения, ни визы в США. Мы забыли обо всем этом. Мы исходили из презумпции честности во всем. Они прошли через соответствующие законные формальности, и парламентская комиссия действовала в соответствии с абсолютно законным и конституционным правом, которое предоставляется любой комиссии.

Если Европа проанализирует свою историю, свои конституции и все, что там происходило, у нее не будет оснований так удивляться по поводу того, что решения принимает одна комиссия Национальной ассамблеи Кубы. Комиссий много, и это дело было поручено одной из них. Речь не идет о двух или трех депутатах; их десятки... Мы строго придерживались наших законов. Почему столько изумления по поводу всех этих дел?

Это все, что произошло в этом случае, и ничего более. Все, что случилось, как обстоят дела, раз уж Вас так заинтересовала эта тема.

Господин Пайа съездил и вернулся. Он на свободе?

У него свой метод, чтобы привлечь внимание международных средств информации: каждый день искать какой-нибудь повод по любому делу. Во многих случаях он даже не выполнял соответствующих формальностей, чтобы найти любой повод, служащий предметом рекламы и всякого рода заявлений. У каждого из них свои технические приемы.

Кубинская комиссия по правам человека опубликовала в январе 2003 года один документ, в котором говорится, что на тот момент в кубинских тюрьмах находились 223 диссидента.

Послушайте, похоже, что они составляют немногим более одного процента из 15 тысяч, которые некоторое время существовали и которых мы освободили. Но есть еще одно обстоятельство: мы гарантируем им отъезд в США; все, кто находился в заключении, более 95 процентов, оказались там, потому что заключение гарантировало визу на въезд в Соединенные Штаты. США были их подстрекателями, их вдохновителями на это дело...

В то время в тюрьме находилось именно такое число, какое я Вам назвал. Если сейчас говорят, что в тюрьме 203 человека, это почти повод, чтобы воздвигнуть памятник Революции.

Двести двадцать три.

Мы можем предъявить списки тысяч освобожденных, среди них даже будут такие субъекты, как Роландо Кубела, который получал все средства для заговора. Он был студентом, отличился во времена господства тирании, думаю, что казнил одного из высших военных чинов Батисты, участвовал некоторое время в партизанском движении, мы ведь все были друзьями. Но в какой-то момент его переубедили, и он вступил в заговор. Его арестовали и наказали; в тюрьме он находился недолго.

Так почему его наказали? Там, за границей, под каким-то предлогом он прошел подготовку, его снабдили всем, что требовалось для покушения на меня. Кубела недолго находился в тюрьме, мы его освободили.

Десятки людей, которые участвовали в планах покушения, были выпущены на свободу, их отправили за границу, и многие остались в этом бизнесе, потому что их дело превратилось в бизнес, как туризм; у них было агентство по разработке планов покушений. Вот как все случилось. Сколько Вы сказали — 202?

Двести двадцать три.

Будьте уверены, эти люди нарушили законы, и говорю Вам: если бы мы осудили всех тех, кто в союзе и заговоре с Уполномоченным представительством и на деньги Соединенных Штатов занимался «диссидентским» делом, если бы осудили всех тех, кто нарушал законы, их было бы не 223 человека, а значительно больше. Эта цифра, скорее, является свидетельством щедрости Революции. Их мало. Когда приезжал Папа, их было больше.

Иоанн Павел II просил об освобождении некоторых заключенных?

Папе передали, к сожалению, очень плохо составленный список, так как в него даже были включены многие из тех людей, которые уже находились на свободе. Дело в том, что в подготовительных планах своего визита Папа никогда не упоминал эту тему, но был приложен список, к сожалению плохо составленный. Те, кто передал это понтифику, даже не проявили к нему уважения: местами встречаются только имена или только фамилии для опознания личности людей из списка Папы, только чтобы удовлетворить его просьбу. Но многие уже находились на свободе, некоторые даже эмигрировали. Передали плохо составленный список Папе, который об этом не говорил.

Мы ответили: «Хорошо, мы готовы...» Министр иностранных дел Ватикана уточнил: «Неважно, не обязательно должны быть только заключенные по политическим мотивам». Что касается нас, мы их называем контрреволюционерами, но не отрицаем, что контрреволюция является политической акцией. Хотя великий испанский юрист Хименес де Асуа[15] говорил, что «политическими заключенными» были те люди, которые выступали за революционные преобразования и достижения в обществе, а те, кто боролся за то, чтобы повернуть вспять этот процесс, не являлись политическими заключенными. Я бы с ним согласился, но понятия есть понятия. Мы всегда употребляли слово «контрреволюция», но все превратились в политических заключенных или заключенных «диссидентов». Я утверждаю, что все они нарушили закон, имеется и еще одно обстоятельство. У Революции есть законы, но из великодушия она не всегда их применяет, так что ей нужно за это поставить памятник.

Пока я говорил, мне пришла в голову одна идея: попросить товарищей составить списки всех тех освобожденных, которые просидели в тюрьме половину срока. Помимо того, этим людям предоставили возможность работать, почти без надзора, на строительстве общественных или экономических объектов; им платили зарплату, ничего не удерживая, а их были тысячи.

В самом начале Революции, после событий в Хироне и других террористических актов, были массы заключенных контрреволюционеров. Я встретился с ними, когда многие находились на острове Хувентуд; они работали кирками, лопатами, я подошел, практически смешался с группой людей. Побеседовал со многими из них, их семьям даже была оказана помощь.

Я попрошу провести исследование, составить список, кто был выпушен на свободу и при чьем содействии; были случаи, когда содействие оказывала Католическая церковь Соединенных Штатов. Мы говорили американцам: «Обеспечьте им визы». Как Вы сами понимаете, здесь найти работу и получить льготы контрреволюционерам трудно, потому что люди настроены очень враждебно к ним. И мы решили: пусть уезжают за границу — и им доставали визы. И таких, должно быть, десятки тысяч, потому что некоторые отбывали срок, но сроки заключения им сокращали; помимо того, что их выпускали на свободу, предварительно им снижали срок заключения.

А тем, кто побывал в заключении, вы разрешали выехать в Соединенные Штаты?

Когда еще не существовало миграционное соглашение с Соединенными Штатами, все, кто побывал в заключении, имели право запросить визу, и отказывали только очень немногим. Лучшим поводом для разрешения на въезд в Соединенные Штаты тамошние иммиграционные службы считали контрреволюционную деятельность и тюремный срок на Кубе. Сегодня установлена квота — 20 тысяч виз в год.

А я скажу: могут быть 223, 250 или 300 контрреволюционеров, но никто не находится в заключении, если он не нарушил какого-либо закона.

Здесь было четыре известных «диссидента», то, что они творили, возмутило меня. Когда представили список всего того, что они сделали в ущерб стране — саботажи инвестиций, письма инвесторам с угрозами, — я был возмущен. И в конце концов их арестовали... Ну, и четверых приговорили к легким наказаниям, ничуть не суровым, несмотря на серьезность того, что они совершили[16].

В разгар трудного периода многие люди начали скрыто противодействовать усилиям страны. Когда они заходят слишком далеко и никакого другого решения быть не может, их арестовывают, но Министерство внутренних дел не действует, руководствуясь страхом или репрессивной политикой, оно наделено полномочиями и ни в коем случае не применяет суровых мер.

Такова наша Революция, которая защищалась и защищается, а если бы не защищалась, ее бы уже не было. Но она есть, и не потому, что мы обладаем ядерным оружием или мы богаты. Мы выдержали 46-летнюю блокаду, враждебность, агрессию, экономическую войну и, помимо этого, особо трудный период. Никакая страна не выдержала бы этого без поддержки народа, без одобрения с его стороны, без политического сознания. Вот что я могу ответить всем, кто нас обвиняет в нарушении прав человека и заключении в тюрьму тех, кого мы называем контрреволюционерами, а они называют диссидентами. Таков мой ответ.

1

Отсчет территориальных вод происходит от линии наибольшего отлива либо от границ внутренних вод, либо от так называемых базисных линий. Международное право не допускает расширения территориальных вод за пределы 12 морских миль. К 1975 г. около 100 государств имели территориальные воды шириной до 12 морских миль, 22 государства, пользуясь тем, что вопрос о ширине территориальных вод в Конвенции 1958 г. остался открытым, в одностороннем порядке установили более широкие территориальные воды (например, Бразилия, Перу, Сьерра-Леоне, Уругвай, Эквадор — 200 морских миль). — Примеч. ред.

21. Арест диссидентов в марте 2003 года

Джеймс Кейсон в Гаване — Совещания в Уполномоченном представительстве США — Война против Кубы? — Дело Рауля Риверо — Дело Вальядареса —

Высшая мера наказания

Продолжая начатую тему, я бы хотел напомнить об аресте нескольких десятков диссидентов в марте 2003 года и расстреле трех угонщиков судна в апреле того же года. Я читал заявление и пресс-конференцию Фелипе Переса Роке[1], Ваше выступление от 25 апреля и Вашу речь от Первого мая; поэтому можно сказать, что в самых общих чертах я знаком с Вашими объяснениями упомянутых событий.

Вопрос заключается в следующем: почему принимается решение об аресте диссидентов в тот момент, то есть до угона судна и до начала войны в Ираке? Что подвигло кубинские власти задержать его именно в тот момент? Первые аресты прошли, кажется, 15 марта.

Ничего из того, что Вы говорите, не было продумано или запланировано кубинской стороной заранее. Вероломные планы правительства Соединенных Штатов следовали один за другим. Еще не началась война в Ираке. Куба, как страна, которую Соединенные Штаты причисляют к террористическим, является одной из возможных мишеней превентивной и внезапной атаки, обещанной Бушем. Незадолго до этого имели место злонамеренные обвинения Болтона[2] в том, что мы проводили исследования с целью производства биологического оружия, и прочая бесстыдная ложь, направленная против нашей страны.

В Уполномоченном представительстве Соединенных Штатов во всю мочь работали над Кубой[3] в дополнение к планам, намеченным преступной верхушкой Буша, чтобы дестабилизировать страну и Революцию и найти повод для агрессии.

Фактором, побуждающим действовать, явился приезд на Кубу Джеймса Кейсона, намеченный на сентябрь 2002 года, чтобы занять должность шефа Уполномоченного представительства на Кубе с ноября месяца того же, 2002 года. До этого Кейсон нанес несколько предварительных разведывательных визитов на Кубу.

Кейсон — человек Отто Райха. Этот зловещий персонаж исполнял выдающуюся, главную роль в кровавой и грязной войне против Никарагуа и как теоретик, и как редактор воззваний и манифестов главарей вооруженных контрреволюционных банд в войне против сандинистской Революции. Заявления, опубликованные от имени контрреволюции, разрабатывались Отто Райхом. Как известно, грязная война явилась причиной крупного международного скандала, потому что ее подстрекатели из Белого Дома во время президентского периода Рональда Рейгана нарушали распоряжения Конгресса, обменивали оружие на деньги и участвовали в наркоторговле[4]. Тот обман причинил серьезный ущерб Конгрессу, и, когда Буш захотел назначить Отто Райха заместителем госсекретаря по делам Латинской Америки, Сенат отклонил это назначение, несмотря на республиканское большинство в этом крыле. Воспользовавшись перерывом в сессиях этого учреждения, Буш все-таки назначил Отто Райха на эту должность, а позднее — на должность советника по кубинскому вопросу, для которой не требуется ратификация Конгресса[5].

Итак, они посылают этого человека, Джеймса Кейсона в качестве шефа Уполномоченного представительства [далее УП\ США, ставленника Райха. Он заменяет госпожу Викки Хадлстон, которая была враждебно настроена против нас, и это соответствовало политическому курсу правительства Соединенных Штатов. Викки Хадлстон находилась на этом посту еще до инаугурации Буша, но ей не поручали какой-то особой миссии. А Кейсон приезжает уже с конкретной целью. Было известно, что приедет замена; мы думали, что это будет нечто, более или менее подобное предыдущему проводнику враждебной политики. Но нет, Кейсона выбрали специально, его выбрал Отто Райх, и ему были выданы соответствующие инструкции.

Когда господин Кейсон приехал в Гавану?

Я уже Вам сказал, сначала он нанес ряд предварительных разведова-тельных визитов в нашу страну под защитой статуса гостя и будущего шефа SINA. Циничные действия. В ноябре вступает в должность. Делает ряд предварительных заявлений. Приезжает с заранее продуманным и крайне провокационным планом.

В то время в регионе сложилась напряженная обстановка: 11 апреля того же года военный путч против президента Уго Чавеса, явно спровоцированный и опирающийся на поддержку правительства Буша; присоединение к конституционно избранному президенту со стороны армии и офицеров молодого поколения; народные протесты и возвращение президента. Декабрь месяц, нефтяной обвал, тоже в Венесуэле, тяжкие последствия, производство, сведенное почти до нуля, три месяца борьбы, чудо восстановления под твердым и решительным руководством боливарийского лидера. «Ни одного барреля для Кубы», — гласил проимпериалисгический и фашистский лозунг. Цены выросли вдвое, соглашения между Кубой и Венесуэлой прервались на месяцы, мы были вынуждены платить высокие надбавки посредникам, наша страна экономически истекала кровью, контрреволюционные действия в Венесуэле препятствовали культурным связям и наносили жестокие удары по Кубе.

Пока происходили все эти события, эмиссар Отто Райха и посланник Буша прибыл в УП Вашингтона на Кубе. В течение четырех месяцев, между 11 ноября 2002 года — дата прибытия Кейсона на Кубу — и 19 марта 2003 года, началом действий в Ираке, принимая во внимание эволюцию событий, я должен был совершить три важные поездки за рубеж. Конец ноября 2002 года, визит в Кито на открытие Капеллы Человека, творения прославленного художника Освальдо Гуайясамина[6]; конец декабря, поездка в Бразилию на инаугурацию 1 января президента Лулы, стойкого борца братства рабочих и левых сил, друга нашего народа; 19 января еще одна поездка в Кито на инаугурацию Лусио Гутьерреса, избранного президентом Эквадора от коалиции общественных сил и левых партий.

Если хорошо проанализировать декабрьские и январские даты, следует указать, что Венесуэла еще не вышла из коварного и опаснейшего нефтяного кризиса. Культурные связи и обмен мнениями в исторически значимые моменты для наших народов, находящихся под угрозой агрессии извне, были важны и имели каждый раз, когда я совершал поездку, глубокое обоснование. Из них зародились некоторые идеи того, что переросло в тесное сотрудничество, и основа позднее сформулированной Боливарийской Альтернативы для Америки.

К этому могу добавить собрание Национальной ассамблеи Народной власти в третьей декаде декабря 2002 года и общие выборы Народной власти 19 января[7].

Пока в те дни я полностью отдавал все силы интенсивной деятельности на национальном и международном поприще, Кейсон с завидным упорством занимался своими делишками под прикрытием дипломатической неприкосновенности, следуя империалистической привычке делать все как заблагорассудится, при полном презрении к народам. По-видимому, он ничего не знал о том, сколько раз действия империи терпели крах, сталкиваясь с железной волей кубинского народа.

Ваша деятельность не позволила уделить достаточного внимания тому, чем занимается здесь господин Кейсон?

За контрреволюционной деятельностью империализма и агрессивными действиями против нашей родины слежу не только я, ведь это борьба на многих фронтах. Само собой разумеется, я обычно уделяю особое внимание наиболее стратегическим вопросам Революции. Вы задали мне ряд вопросов, связанных с этими делами.

Поскольку мы так привыкли к злодеяниям этого УП, я не уделил должного внимания абсолютно ненормальному поведению Кейсона. До вступления в должность он встречался с мафией из Майами и выступал с заявлениями. После вступления в должность он то и дело ездил из Гаваны в Майами и обратно, получая инструкции и поддержку как Белого дома, так и экстремистской террористической группы в Майами, которая сыграла решающую роль в избрании Буша. Кейсон использовал дипломатическую службу, чтобы ввозить тысячи портативных радиоприемников, настроенных на подрывные радиостанции, брошюры, памфлеты, оперативные инструкции и тому подобные штучки.

Дело принимало серьезный оборот, действия Кейсона выходили далеко за рамки дозволенного. Дни летят быстро. Наступает 24 февраля 2003 года, праздничный день, национальный кубинский праздник, в который отмечается годовщина начала последней войны за независимость против Испании в 1895 году. В этот день Кейсон созывает большое собрание.

ВУП?

Нет, в частном доме. В доме одного из наиболее крупных контрреволюционных главарей. Едет туда, собирает там на торжество несколько десятков, примерно 20 или 30, контрреволюционеров, не помню их точной численности. Приглашает друзей под предлогом знаменательной даты.

Какое значение имело то собрание?

Значение заключалось в словах, произнесенных Кейсоном там публично. Там 24 февраля он выступил с крайне дерзкими и весьма оскорбительными заявлениями. Более того, Кейсон говорил о планах совершить по стране поездку на 6 тысяч миль, будто речь идет о кандидате на президенский пост США. Никто из дипломатов других стран из тех, кого он приглашал, не прибыл; приехал только он один, и когда ему задали вопрос, боится ли он здесь находиться, он выдал ужасные вещи, даже оскорбления личного характера, личные нападки, оскорбительные и в действительности недопустимые.

Против Вас?

Да. У меня много дел и столько проектов, что я даже не обращаю внимания на такие вещи. Но через несколько дней, 6 марта, собирается Национальная ассамблея, и именно поэтому я детально изучил заявления Кейсона.

Проходит время между 24 февраля и 6 марта, но я не выступаю с публичными заявлениями, хотя уже прочитал все его заявления — те, которые он сделал здесь, и те, что он сделал в Майами[8], — потому что, как я говорил, он сновал туда и сюда, открыто и провокационно. Это было очевидно. Не знаю, в своем ли он уме, думая, что такое можно позволить, или, как полагают многие, преднамеренно собирался спровоцировать конфликт. Все это вызывало серьезные опасения и у наших друзей в США и повсюду; они советовали нам не поддаваться на провокации.

Потому что это могло оказаться ловушкой?

Ну вот, перед какой дилеммой может оказаться человек, который вдруг начинает разъезжать по всему острову, даже организовывать... Поводом было курирование граждан, которых американцы отлавливают в море и отправляют обратно на Кубу. Не всех, а только некоторых, потому что США не выполняют и никогда не выполняли миграционное соглашение, о котором я Вам говорил; в действительности, всегда кто-то у них остается. Тех, кого они могли поймать в море, возвращали. Но часто эти люди, зная о поддержке групп в Майами, не подчинялись приказам. И даже вступили в конфликт с самой пограничной береговой охраной США, которых антикубин-ское лобби в Майами обвинило в «преследованиях кубинских патриотов». Я ему объяснил, что большинство из тех, кто уезжал, не имели ничего общего с политикой, потому что согласно миграционному соглашению тем, кто уезжал по политическим мотивам, выдавались визы.

Смысл вопроса, который я Вам задал, заключается в следующем: находился ли мир в тот момент накануне войны в Ираке?..

Она еще не была так близка. Война в Ираке начинается 19 марта, а провокационные действия Кейсона происходят 24 февраля, почти на месяц раньше, когда никто не знал, в какой день янки нанесут удар по Ираку.

Объясняю. Кейсон выступает там с заявлением. Ну, это уже было недопустимо. Другие дипломаты получили приглашение на то собрание 24 февраля и не поехали. Кейсон дает там интервью журналистам. Когда ему задали вопрос, не подтверждает ли его присутствие обвинение кубинского правительства, Кейсон ответил: «Нет, потому что я думаю, что пригласили весь дипломатический корпус, и мы представляем страну, которая всегда поддерживает демократию», и так далее, и сначала говорит: «Я нахожусь здесь по приглашению». А потом: «Я не боюсь».

На другой вопрос он ответил скупо, но грубо... И добавил на прекрасном испанском языке: «А вот кубинское правительство, к несчастью, боится. Оно боится свободы совести, свободы слова и прав человека. Группы доказывают, что есть кубинцы, которые не боятся...» итак далее, и так далее — настоящее воззвание. Господин Кейсон закончил свое выступление так: «Я здесь по приглашению и объеду всю страну, встречаясь с теми людьми, которые действительно хотят свободы и справедливости».

Ну, я не знаю, как бы поступили французы или европейцы, если бы кто-нибудь выступил с заявлениями такого рода. Любой гражданин понимает, что это провокация. Смотрите: кризис создается совершенно независимо от военных планов в Ираке, о которых никто не знал.

А кризис с Европейским Союзом, связан ли он с какой-нибудь международной проблемой или с принятым решением? У нас много дел, большие планы, мы не заинтересованы в том, чтобы создавать дополнительные проблемы. Но можем ли мы позволить Европейскому Союзу выступать с такими заявлениями, какие были сделаны[9] после того, как началась война в Ираке, и мы находимся в списке «стран-террористов» и потому занимаем первые места среди «60 или более», на которые, по словам господина Буша, может быть организовано превентивное и внезапное нападение? Можно ли нас упрекнуть в том, что усматриваем в этом серьезную опасность? Должны мы сейчас встать на колени, чтобы вступить в дипломатическое обсуждение с Европейским Союзом? Для нас достаточно подобного вероломного акта, чтобы ответить как полагается. Те, кто не отвечает, кто не борется, не оказывает сопротивления, заранее обречены на поражение, а среди нас таких нет.

С Кейсоном произошло то же самое. Этого никогда не допускал ни один сотрудник ни одного посольства, да еще в доме одного контрреволюционера, собравшись там с группой, на годовщине независимости; если уж есть народ, защищавший свою независимость, так это мы, но Кубу хотят аннексировать Соединенные Штаты, превратить нашу страну в придаток Флориды. Есть много стран, даже больших, которые превратились в придаток Соединенных Штатов; скажите мне, во что превратилась бы Куба, если бы ею могли управлять такие вот люди, связанные с бандитами вроде тех, кто направляет этого господина, Отто Райха, и компанию, и крайне правых Соедийенных Штатов? Что стало бы с Кубой? И как эта группа изменников родины может отмечать годовщину ее независимости?

И тогда я говорю: «Все это так странно, что любой был бы вправе задаться вопросом, сколько спиртного было выпито во время этого „патриотического" акта». И добавляю — с иронией: «Поскольку Куба так боится, она запасется необходимым спокойствием, чтобы решить, как быть с этим странным чиновником. Возможно, многочисленные сотрудники американской разведки, которые работают в УП, ему объяснят, что Куба ^ожет совершенно спокойно обойтись без этого учреждения, инкуба^ра контрреволюции и пульта управления самых оскорбительных подрывных действий против нашей страны. Швейцарские сотрудники, которые в течение долгого времени их представляли, проделали отличную работу и не занимались шпионажем, не вели подрывной деятельности». И говорю: «Пусть приедут швейцарцы и опять их представляют».

«Если они именно этого добиваются своими наглыми заявлениями, пусть уж хватит им стыда и храбрости в этом признаться. Когда-нибудь, не важно когда, сам американский народ пришлет сюда настоящего посла...» Я это сказал 6 марта, когда подтвердилось, что наши пять героев[10], задержанные в Соединенных Штатах, были переведены в места особого заточения. К ним применяются жесткие меры, что отзывается болью здесь, потому что все они являются народными идолами, их объявили Героями Республики Куба, а там их поместили в Дыру", ни за что, ради удовольствия, из чувства мести, враждебности, желания оскорбить. То, что их так жестоко, безжалостно отправили в этот склеп, вызвало у нас бурю возмущения. На следующий день подтвердилось, что они там находятся. Мы выступаем с речами, а они вот что делают.

10 марта Министерство иностранных дел вручило шефу УП дипломатическую ноту. У Вас она есть.

Она у меня есть, и я ее прочитал.

Но важнее то, что происходит дальше. Этому господину Кейсону, который говорит, что объедет весь остров, мы указываем на две вещи: во-первых, курирование возвращенных беглецов (на плотах, мотоугонщиков) не входит в миграционное соглашение, это знак уважения к ним, и за десять лет не было ни одного случая нарушений этих соглашений с нашей стороны.

В этих соглашениях указано, что отправленные назад американскими властями беглецы возвращаются к нормальной жизни, к своей работе?

Да. И иногда это нелегко, в некоторых случаях мы были вынуждены устроить беглецов на другую работу, потому что те, кто с ними работает, противятся тому, чтобы они запросто возвращались к своей работе. Например, в случае если кто-то из них работал в каком-нибудь университете, ведь не брать же силой университет, не воевать же с людьми, чтобы они опять приняли возвращенного плотоугонщика; ему можно подыскать нечто подобное.

А Кейсон действительно уже ездил по острову, потому что некоторые из беглецов объединились в организацию бывших плотоугон-щиков.

Есть организация бывших плотоугонщиков?

Это возвращенные беглецы, которые находятся здесь, и с ними встречается Кейсон, он уже почти их организовал; это — группы из самих плотоугонщиков под предлогом курирования. Это не обязательство, это была любезность с нашей стороны, как и в отношении многих беглецов, которых содержали в Гуантанамо, во время кризиса в 1994 году их там было более десяти тысяч, им там надоело донельзя. Мы предложили выделить им часть из выдаваемых двадцати тысяч виз, чтобы они постепенно их оформляли. Позже американцы предоставили немного больше виз, но мы не обсуждали сколько — больше или меньше; мы даже на это пошли. Но дело в том, что они не имеют права курировать. Мы им указали, что этого не было в соглашениях.

И помимо этого, мы им сказали, что американские дипломаты не могут свободно перемещаться по национальной территории. Существуют определенные ограничения. Раньше они должны были предупреждать о цели поездки и делать это заблаговременно, за 72 часа, что также было обязательным для наших дипломатов там, в Вашингтоне. Но здесь маленький остров, а их страна огромная. И у них здесь в УП людей в десять раз больше, чем наших там. В этом не может быть никакой обоюдности. Нельзя сравнивать. Численность наших людей там, в огромной стране, и численность их людей здесь, в такой маленькой... Чтобы ездить, информировать недостаточно, нужно запросить разрешение заранее, за 72 часа, и, разумеется, мы не собирались давать ему разрешения.

Там они тоже применяли такой порядок, но, конечно, ситуация иная. Что мы сделали? Мы им сообщили, что не могут ездить. Тогда Кейсон проводит два собрания. Еще два после того, 24 февраля... Проводят еще два собрания, 12 марта первое и 14-го второе.

Вы считаете, что эти собрания явились ответом на Ваше заявление от 6 марта и решение ограничить их перемещение?

Вот послушайте, я выступил 6-го, сказал, что мы можем обойтись без УП, что в его устранении нет ничего страшного и все такое... И 12 марта 2003 года в резиденции Кейсона проходит еще одна ветре-ча с группой из 18 контрреволюционеров. Он предоставил им свой дом. Человек, который уже не может поехать в контрреволюционную поездку на 6 тысяч миль, так как это уже носит вмешательский во внутренние дела страны характер, использует свой дом, чтобы провести встречу с 18 так называемыми диссидентами. Они их организуют, подстрекают, платят им... есть все документы. У нас имеются все доказательства, и мы могли бы принять гораздо более суровые меры по этому вопросу.

Я читал книгу Диссиденты[12], которую вы опубликовали.

14-го числа они опять встречаются с Кейсоном у него дома. В записи говорится: «14 марта. В резиденции шефа УП США в Гаване опять проходит встреча с главарями», уже, практически, собираются через день. Все было организовано как «мастерская по этике» для предполагаемых кубинских журналистов, а из 34 присутствующих только четыре когда-то учились чему-то, связанному с журналистикой; но все они представлены как журналисты — звание, присужденное им Кейсоном и пропагандой.

В тот день, 14 марта, я встречаюсь с товарищами поздно, часов в 11:00 ночи, чтобы узнать подробности: что произошло? Что было в тот день? Потому что больше терпеть было невозможно. Чего еще ждать? Войны, которая могла продлиться шесть месяцев? Тогда еще не знали, сколько она продлится. Этого уже мы потерпеть не могли. Наши друзья там, в США, обеспокоенные, нам говорили: «Не поддавайтесь провокациям».

Почему вы не выслали из страны господина Кейсона?

Мы никогда не высылали из страны американских дипломатов. А они, наоборот, прибегали к высылке. Ведь Кейсон не совершал никакого преступления, он только нарушал международные нормы. Нельзя было обратиться в Международный трибунал по уголовным делам, потому что перед нами был не преступник... Он только создает условия для геноцида, но еще не участвует в самом геноциде.

Могли мы это позволить? Тогда, поскольку он обладал дипломатическим иммунитетом неприкосновенности, от него невозможно было потребовать законной, дипломатической ответственности. Но и он не был вправе ничего подобного делать. Этих людей, исполненных духом, открыто и бесстыдно пытались организовать. Я не знаю, что сделали бы французы, я их хорошо знаю, у французов очень высокое чувство достоинства.

С другой стороны, никто не знал, в какой день начнется война в Ираке, и мы решили: нужно принимать меры против главных зачинщиков. Они проявляли незаурядную активность, среди них была госпожа Марта Беатрис Роке, которая устроила у себя дома встречу 24 февраля. Полная неприкосновенность? Мы не могли этого допустить! Мы не могли это позволить человеку, представляющему страну, чьи планы нам известны, потому что они совершают многочисленные бестактные действия. Мы знаем, что они задумали, что хотят доказать. Нам были известны их намерения. Были заявления, способные спровоцировать массовую эмиграцию, что, в свою очередь, послужило бы поводом для агрессии против страны. Сложилась ситуация посложнее той другой, накануне 5 августа 1994 года... Такое откровенное поведение увязывалось с мыслями об агрессии, это были провокации.

Вы говорите «провокации». А не думаете ли Вы, что поведение Кейсона как раз и было провокацией и что проведение арестов означало поддаться провокации?

В чем заключается понятие провокации? Может, поискать словарь, потому что это понятие предполагает действия, которые совершаются с определенной целью. Есть провокации, которые сводятся к оскорблению, иногда голословные. Иногда провоцируют человека, чтобы он ввязался в драку... Мир полон провокаций, но провокация провокации рознь. Мы понимали, о чем нас просили наши друзья в Соединенных Штатах и других странах: чтобы мы не поддавались на провокации. Они не хотели, чтобы мы выслали Кейсона.

Если нападают с оружием или создают все условия, чтобы напасть с оружием, как предупредить нападение — дать себя убить?

Все это происходило в определенном контексте. Все эти провокации в какой-то мере многие расценивали как хорошо продуманный расчет в международной конъюнктуре накануне введения американских войск в Ирак. Многие общественные движения сурово осуждали Президента Буша и его союзников. В такой обстановке господин Буш являлся наиболее осуждаемым политическим деятелем на международном уровне. И в тот момент, когда здесь проходят аресты, создается расхождение во мнениях, и у американской администрации появляется аргумент, который дает им право сказать: посмотрите, что делается на Кубе, здесь проходят аресты оппозиционеров, не совершавших насильственных действий И тогда даже кубинские сторонники, которые раньше протестовали против Буша, столкнулись с трудностями, и многие из них, как Вы знаете, под давлением вынуждены были признать: то, что делает Буш, неправильно, но неправильно и то, что происходит на Кубе. Как будто это одно и то же. Такой контекст способствовал ослаблению поддержки Кубе.

Правильно, и мы это понимали. Но когда что-то делаешь, то действуешь по полному и абсолютному убеждению. Без глубоких убеждений действия не предпринимаются: страну нужно защищать, страна находится в опасности, стране угрожают, все это несправедливо.

Мы думали о нашем американском противнике. У нас нет проблем с европейцами или с кем-либо еще; мы думали именно об американском противнике, ведь именно он нам напрямую угрожает, напрямую нас провоцирует, создает непосредственную опасность для нас. И многие люди там, в Соединенных Штатах, борятся в более тяжелых условиях, чем в Европе, потому что европеец, будучи даже особо прогрессивным человеком, не находится в опасности; конечно, он защищает свою точку зрения, действует на основании ряда принципов. Ну, а что касается наших друзей в США, они сами говорили: «Не высылайте из страны»; но для нас выдворение тоже не было выходом из положения. Потому что битва начинается не в Европе, не в Японии, не в каком-нибудь другом месте на планете, битва начинается здесь, под носом у соседа, который в течение 46 лет нас преследует.

Мы оказываемся в недопустимой ситуации. Если бы мы его выдворили, это было бы не более чем дипломатическая акция. Но должен сказать честно, не думаю, что мы должны были дольше размышлять. События легче рассматривать после того, как они произошли, а не раньше. И тогда мы сказали: «Все, этому надо положить конец», — и мы положили этому конец.

У них наших пять героев, наш народ возмущен, потому что их содержат в тюрьме, что совершенно несправедливо, это во-первых. Во-вторых, они вынашивают все эти планы, о которых я Вам говорил, и действуют таким образом. Причем никто не может их остановить, просто нет способа их остановить. И начинаешь рассуждать: что же я, совершаю преступление? Нет. Кто совершает преступление? Как раз они.

Там американцы несправедливо держат в тюрьме пять человек, которые искали информацию, потому что здесь у нас рвутся бомбы, происходят пиратские налеты, саботаж, строятся планы покушений, подкладываются бомбы в гостиницах... А те пятеро в тюрьме, и посадили их не сейчас, в тюрьме они с 12 сентября 1998 года.

Сейчас наступление терроризма в полном разгаре, после 11 сентября 2001 года против него началась крупномасштабная кампания. И в тот момент, когда арестовали пятерых товарищей, 12 сентября 1998 года, тоже велась активная кампания против терроризма, потому что 7 августа 1998 года в трех странах Восточной Африки произошли жесточайшие теракты против американских посольств, в результате которых погибло 300 человек. И главной задачей наших товарищей было как раз проникновение и получение информации о террористической деятельности.

Они пытались остановить террористические акты против Кубы? Да. Ужасный парадокс в сознании наших граждан, противоречие между теми пятью задержанными, которых там бросили в «саркофаг», а с другой стороны — друзья Кейсона, которые пользуются полной безнаказанностью. И кроме того, у нас строжайшие законы, просто в нормальных условиях мы их не применяли. Даже как-то раз, когда мы применили к ним санкции, потом на нас оказывали давление, но мы не уступили, санкции применялись пропорционально правонарушениям, как и сейчас.

Признаюсь Вам, что в этих условиях никакое другое суждение, кроме необходимости применения наказания, не возобладало над остальными, потому что когда ты находишься под угрозой войны, то не можешь допустить, чтобы у тебя в стране организовалась «пятая колонна», да еще с привлечением уголовного потенциала. И они это сделали. Есть теоретики, которые этого не принимают... Хименес де Асуа, как я говорил, один из крупнейших специалистов по уголовному праву, не признавал за теми, кто совершал подобные акты, кто боролся против прогресса, права на статус политического преступника. Мы называем такие преступления контрреволюционными, но, несомненно, они связаны с политикой, и в данном случае с международной политикой.

Эти люди знают, что, несмотря на трудности, которые могут принести народу определенные мучения, Революция всегда пользовалась и продолжает пользоваться единодушной поддержкой населения, причем за последние годы она значительно возросла, и причины этого явления всем хорошо известны. И тогда я сказал: все, господа, хватит, нет больше терпения и безнаказанности, получайте ответ за ваши действия. Мы их не собирались изгонять; пусть уезжают, если хотят; нужно арестовать главарей, и даже не всех, а только тех, кто наиболее активно участвовал в этих конкретных акциях: встреча в доме госпожи Марты Беатрис, где Кейсон выступил с заявлениями 24 февраля, те курсы «журналистской этики» и прочие, тому подобные встречи.

Мы с товарищами часов до одиннадцати ночи взвешивали все данные, все новости, подтверждения тому, что существовали налицо все эти условия, и сказали: итак, это единственное решение, которое может быть принято, чего бы оно ни стоило. И мы умеем брать на себя ответственность за свои поступки.

Вы представили себе, какой ценой это вам обойдется с точки зрения престижа Кубы?

Определенной ценой, но главным образом для врага, который нас провоцировал и организовывал все эти действия. Ответ был дан именно им, никому более.

Итак, мы находимся в состоянии политического конфликта с Соединенными Штатами и в опасности военного конфликта с ними. Мы не думаем ни о чем другом; борьба против них для нас основной, главный, жизненно важный вопрос. Это вопрос жизни и смерти.

На нас не будет нападать никто из европейцев, разве что какой-нибудь сумасшедший; так что мы уделяем этому все свое внимание, и я убежден, и не только я, но и другие товарищи, с которыми мы изучили ситуацию, что мы не могли дать другого ответа — альтернативы не было. Потому что думали: есть нечто гораздо более настораживающее — возможность военных действий. В тот момент Ираку еще не был заявлен даже ультиматум, но по пропаганде и дискуссиям можно было предвидеть, что это произойдет. Ну, конечно, никто не мог знать когда, через месяц или больше.

Война против вас?

Да. Наше решение было бы принято раньше, если бы я глубоко проанализировал весь материал от 24 февраля плюс все то, чем с некоторого времени занимался Кейсон. Но, как я говорил, у меня было великое множество дел, подобные этим бумаги поступают каждый день, и бывает так, что вдруг натыкаешься на нечто непохожее на все остальное и речь там идет о чем-то переходящем всякие границы, совершенно недопустимом, и не потому, что нанесено личное оскорбление. Меня не волнует тот факт, что обо мне говорят разное, много невообразимого, и я привык подвергаться нападкам самого разного толка, бывают и такие подлые, от которых просто тошнит.

Борьба идет таким путем, и нужно давать ответ. Если они вдруг высаживаются на твоем берегу, ты можешь сказать: ладно, это провокация, — но при этом продолжаешь стрелять. В какой момент можно сдержать провокацию с такими намерениями и в какой момент нельзя? Они были полны решимости пойти на какие угодно действия, чтобы спровоцировать. И тогда наступил момент, когда, по нашему мнению, дольше терпеть было нельзя. Именно это определило нашу реакцию, а все остальное — совпадение.

Вы действительно подумали, что Соединенные Штаты готовили ловушку, чтобы развязать войну против Кубы?

Послушайте, до того как начинается война, никто не знает, как будут развиваться события, хотя можно предположить; я об этом часто думал, какой будет агрессия против страны, сколько может быть жертв, какие будут разрушения. Сейчас даже Данте не смог бы предвидеть последствий вторжения на Кубу, неизвестно, во сколько раз больших, чем в Ираке. Мы часто об этом думали, имея пример войны во Вьетнаме, знаем, что там произошло; имея пример войны в Косово; еще одной до этого, в Персидском заливе, в том же Ираке. В таком положении, когда оказываются в опасности страна, жизни миллионов людей, можно прекрасно понять, почему эта страна обеспокоена по поводу возможной войны в большей степени, чем любым другим вопросом, почему она выводит на первый план именно этот вопрос в ущерб другим.

Интересы обороны страны?

Да. Позвольте заметить, что миллионы кубинцев готовы к всенародной войне. Я как-то сказал, что мы достигли военной неуязвимости, что империя, если попытается нас оккупировать, не сможет сделать это даже ценой невообразимого множества жизней, возможно, такого же, сколько было во Вьетнаме, или более. Более то-

го, американское общество уже не намерено доверять своим правителям десятки тысяч жизней на имперские авантюры. Пусть они не думают, что у них неисчислимые резервы солдат. Как видно по войне в Ираке, записываются все меньше и меньше американцев. Они превратили призыв в армию в источник занятости, призывают безработных и зачастую стараются призвать большее число чернокожих для несправедливых войн. Но поступают известия о том, что все меньше афроамериканцев выказывают готовность поступить на службу в армию, несмотря на безработицу и состояние отверженных в обществе, в котором они вынуждены находиться, потому что осознают, что их используют как пушечное мясо. После урагана «Катрина» в сентябре 2005 года в гетто Луизианы правительство кинуло клич «спасайся, кто может» и покинуло сотни тысяч граждан — среди них многих афроамериканцев, часть которых утонула, — или в приютах для престарелых, или в больницах, а в некоторых случаях применяли эвтаназию из-за опасений медперсонала, что они погибнут в воде... Это известные и реальные истории, и над ними стоит задуматься.

Для своих войн они подыскивают латиноамериканских иммигрантов, которые, пытаясь спастись от голода, перешли границу. Ту самую, на которой каждый год умирают более 500 иммигрантов и даже больше. За двенадцать месяцев погибло больше людей, чем число перебежчиков за 28 лет существования Берлинской стены. О Берлинской стене империя вещала каждый день и не говорила ни слова о той, что существует между Мексикой и США, где погибают сотни людей в год при попытке спастись от бедности и экономической отсталости. Таков мир, в котором мы живем.

Мир, в котором нужно уметь защищаться.

Враг ведет и психологическую войну. Если враг думает, что мы ее терпим, что ничего не делаем, в нем развивается то, что с биологической точки зрения можно назвать инстинктом преследования.

Укротители львов иногда поворачиваются ко льву спиной, берут хлыст, кнут, чтобы произвести шум, и иногда приветствуют, отвечают на аплодисменты и снова возвращаются на свое место, потому что в противном случае лев нападет на них в силу инстинкта преследования. Даже домашняя собачка, из самых кротких, начинает на вас лаять, а если вы побежите, бросается за вами и может укусить за икру.

Но вы поворачиваетесь, и собачка отступает. Со мной случалось в море с барракудами, с акулами; если им противостоять, тогда у них срабатывает инстинкт самосохранения, который заставляет их отступить. Нет ничего хуже, чем повернуться спиной к врагу, потому что у него, как у зверей, срабатывает инстинкт преследования, а империя намного хуже зверя, даже психология тех, кто правит империей и распоряжается ее оружием, как у зверей.

И вы не хотите стать жертвой никакого зверя.

Нет. Зверю нужно противостоять. Во-первых, империя должна знать, что будет борьба и цена будет высокой. Во-вторых, они, должно быть, подозревают, что все может закончиться так, как закончились их предыдущие авантюры, а я уверен, что так и будет. И еще, обратите внимание, мы совсем этого не хотим, мы не можем этого хотеть.

Тогда эта наша битва, послушайте, это наш ответ, и они всегда его получат не так, как себе представляют, потому что тот, кто слабее, должен прибегать к разуму, психологии, хитрости. Другими словами, я говорю о честных методах, потому что в средствах борьбы мы никогда не предусматривали аморальные приемы. Мы никогда не пойдем против нашей этики и наших принципов. Сколько времени они строят планы моего убийства? И тем не менее ни одному кубинцу в этой стране никогда не приходила в голову идея убить Президента Совединенных Штатов. И так прошли годы, и это послужило основанием тому, что некоторые задавались вопросом, не была ли замешана Куба в убийстве Кеннеди или других. История известна. Это не укладывается в нашу этику. И совершить убийство — не политика. Вы в сложном положении — защищайтесь.

Битву надо выиграть, осложняя им путь к осуществлению целей на политическом поприще; все остальное — бессмыслица. Так что главное сейчас то, что мы полностью погрузились в эту битву.

Об этом я хотел бы задать Вам пару вопросов. Во-первых, вызвало недоумение, я бы сказал, даже у сторонников Кубы то, что диссиденты были приговорены к таким продолжительным срокам заключения, если речь идет, в конечном счете, о тех оппозиционерах, которые не совершали насильственных действий и вы часто говорите о «битве идей». Во-вторых, среди арестованных диссидентов есть поэт, и существует единодушное мнение, даже на Кубе, относительно того, что это великий поэт, Рауль Риверо[13]. Не думаете ли Вы, что это негативный факт для имиджа страны — отправить в тюрьму великого поэта?

Этот факт достоин сожаления. Жаль, но в рамках правосудия род занятий человека не является причиной его безнаказанности. В действительности я не читал и не слышал отзывов о нем как о великом поэте. Говорят, что все мы немного безумцы и поэты. Но для меня, например, великий поэт — Федерико Гарсиа Лорка[14].

Следует даже дать определение понятия «великий поэт». Может ли великим поэтом быть человек, который расходится с этическими принципами, с интересами родины, живет на деньги тех, кто держит его страну в блокаде, кто собирается извести его страну голодом и вынашивает планы ее разрушения? Он может быть человеком, который умело создает и строит рифму и слова, но для меня он никогда не станет великим. Для меня великими поэтами были Хосе Марти, отдавший свою жизнь, Антонио Мачадо[15], Федерико Гарсиа Лорка, Мигель Эрнандес[16] — те люди, которые погибли, преследуемые или расстрелянные фашизмом, потому что требуется нечто большее, чем прекрасные и гармоничные фразы.

Я не читал Рауля Риверо и не могу высказывать мнения о его умении в стихосложении.

Вы не читали Рауля Риверо?

Нет, но есть много поэтов, которых я читаю. В этой стране хороших поэтов тысячи, которым не повезло в смысле международной огласки или целесообразности превратить их в памятники как «великих поэтов». Я не могу судить о нем с технической точки зрения, но с этической могу; поэтому у меня есть право заявить, что нет поэзии там, где отсутствует этика. Потому что поэзия сродни этике, даже в большей степени, чем новелла. Новелла — сюжет, а поэзию я связываю с чувствами. Помню, к примеру, случай с Вальядаресом[17], который вдруг представляется как «поэт в миру»...

Армандо Вальядарес, широко известный случай, был здесь в заключении.

Да, его посадили за абсолютно террористические акты — подкладывание бомб. Участвующих в деле было двое, один занимался этим сравнительно недавно, и мы его не наказали, учитывая возраст, а Вальядаресу полагалось наказание. Это произошло после событий на Хироне, когда еще действовал знаменитый план «Мангуста», включавший десятки покушений и тысячи террористических актов, тысячи! И тогда Вальядарес задерживается по подозрению, находится под следствием и осужден. В какой-то момент выдает себя за паралитика, всех обманывает, потому что ведется невероятная кампания под управлением пропаганды на службе империи.

В мире нашел огромный эмоциональный отклик тот факт, что вы содержали в тюрьме человека, которого средства информации представляли поэтом и паралитиком, как предполагалось, вследствие физического ущерба, нанесенного ему в тюрьме.

Написана и опубликована книга стихов «С инвалидного кресла», книга о «заключенном поэте», динамитно-шашечном террористе, не о террористе, подрывающем экономику, а о динамитно-шашечном, который посягает на жизни. Вальядарес превращается в известнейшего персонажа, книги которого написаны за границей, и к тому же он «паралитик». Я-то знаю Режи Дебре, как никто другой. В то время он работал консультантом Президента Франсуа Миттерана; приезжает на Кубу, чтобы похлопотать за Вальядареса, и практически говорит мне, что правительство Миттерана падет, если мы не освободим «заключенного поэта».

Большая ответственность...

Ну, и что же происходит? Спрашиваю известного специалиста: «Послушай, парень, что у него на самом деле?». Потому что все это наделало много шуму, развернулась широкая кампания, и он мне отвечает: «У него ничего нет». А я ему: «Как это у него ничего нет? Не может быть». Он настаивает: «У него ничего нет».

Вальядарес находился на инвалидном кресле.

Да. Я и говорю: «Подтвердите мне это». А подтверждение — это просто использование технических аудиовизуальных средств, чтобы проследить за его движениями. Мы раньше ни этого и ничего подобного не делали. Прослеживаем и записываем на пленку все, что он делает. Вальядарес заслуживает олимпийской премии за симуляцию, он смог всех обмануть. Как только он оставался один, вставал, шел в туалет. Там, в туалете, проделывал всякие упражнения. Я смотрел — у нас видеопленка. Он был в лучшей форме, чем Вы, чем я, чем любой атлет. И совершенно здоров.

Симулировал.

Я Вам рассказывал, что мне сказал Режи Дебре. Позвали Дебре, ему тоже показали фильм. И Вальядаресу.

Вальядаресу?

Да. Прежде чем дать ему окончательный ответ, позвали Вальядареса и показали ему фильм с его замечательными упражнениями, который у нас хранился. Он может написать учебник упражнений, которые поддерживают людей в отличной физической форме и помогают симулировать паралич. Когда он увидел фильм, то подскочил как на пружине.

Тогда показали фильм Режи Дебре, а потом сказали Вальядаресу: «Послушай, мы выпустим тебя на свободу, ты отбыл значительную часть срока и превратился в инструмент ожесточенной кампании, но только ставим тебе одно условие — поднимись на борт самолета своими ногами и сойди с борта своими ногами». Дебре об этом знал, поскольку мы ставили единственное условие — подняться и сойти с самолета на своих двоих и отказаться от роли паралитика. Я его даже не осуждаю, потому что тот, кто в тюрьме, выдумывает что угодно, чтобы из нее выйти.

У него есть на это право.

Да, я бы сказал, у него право на придумывание, но мы его разоблачили. Каким же он был умелым, если обманул многих врачей. Я сомневался. Послали известного специалиста, который сказал: «У него ничего нет».

Вы лично действительно думали, что у него был паралич?..

Я думал, что у него было что-то со здоровьем, и хотел выяснить, что именно и почему, было ли какое-нибудь этому решение с медицинской точки зрения.

Мы никогда не уступаем давлению. Это такой же непоколебимый принцип, как уважение к личности, как принципы, которыми руководствовалась наша Революция. Один из них — силой в этой стране ничего не добьешься; другим способом можно добиться многого.

Вернемся к Раулю Риверо, выпущенному на свободу в 2004 году; он не прибегал к силе, не подкладывал бомб и даже был любимым учеником Николаса Гильена, которого Вы считаете действительно великим поэтом.

Владимир© Рока тоже был любимым сыном Бласа Рока, долгое время секретаря Коммунистической партии.

Но Владимир© Рока, в противовес, не был задержан; ни он, ни Освальдо Пайя, например, ни Элисардо Санчес. Почему так по-разному относились к тем или другим, когда те и другие занимались одним и тем же?

Ко всем относились одинаково.

Но они не были задержаны.

Различия были в трактовке. Эти уже долго занимаются преступной деятельностью и совершают тяжкие преступления, мы их знаем назубок. Но в данном случае наши действия были направлены главным образом против недавно свершившихся фактов, что определило, кто именно нес большую ответственность. И обратите внимание, как те, так и другие в одинаковой степени могли послужить поводом для такого скандала.

Есть два факта, которые могут послужить ответом на первый из поставленных Вами вопросов о том, оказались ли принятые меры суровыми. Я собирался сказать, что они не были такими суровыми, поскольку наказания, одобренные Национальной ассамблеей для этого типа преступлений, «предательство родины», по нашему уголовному кодексу могли привести даже к смертной казни, пожизненному или тридцатилетнему заключению, и некоторые приговоры из вынесенных тогда соответствовали серьезности обстоятельств, а некоторые сводились к минимуму, пяти годам. Наказания шли от пяти до 28 лет.

Есть люди, несущие серьезную ответственность; не только те, кого мы упомянули и против которых, тем не менее, не было возбуждено судебное дело, хотя было более чем достаточно причин для этого; более того, никто не должен думать, что у кого-то есть право делать то, чем они занимались, или что государство будет бездействовать. Если бы возникла необходимость привлечь тех, кого Вы упоминали, и еще кое-кого, мы бы это сделали. Мы не впадали в крайности, и наши действия были относительно умеренными.

Вы спрашиваете, а я объясняю: ни у кого нет гарантированной неприкосновенности, все зависит от развития событий, и когда будет нужно принять какие-нибудь меры, мы это сделаем, поскольку то, что мы защищаем, для нас стоит над всем остальным. Когда появится необходимость принять меры, мы их примем, будь что будет и чего бы это ни стоило.

Я говорю это, потому что Вы меня спросили и почти обязали дать Вам ответ, по-дружески. Вы задаете логичные вопросы, но я хочу сказать еще кое-что: пусть мои слова не воспринимаются как угроза. Я не буду лгать, я должен отвечать, и я ответил с полной откровенностью, но я искренне желаю, чтобы никто не воспринимал мои слова как угрозу именно в тех выражениях, которые я употребил, и с поправкой на поставленные условия и обстоятельства. Я могу воспользоваться этим правом. Мы довольно долго были терпеливы; сколько лет уж прошло, как были приняты эти законы.

И они до сих пор не применялись?

Эти законы, о которых все знают, и их единогласно одобрила Национальная ассамблея Кубы, не применялись. Те, кто думает, что Национальная ассамблея — это сборище идиотов, абсолютных идиотов, пусть себе так думают! Но мы придерживаемся очень высокого мнения о женщинах и мужчинах — членах Национальной ассамблеи и уважаем их критерии.

Например, в Ассамблее есть религиозная группа, члены которой настроены против смертной казни. Они не поддерживают ни одного закона, предусматривающего это наказание; поэтому некоторые законы, которые предполагают высшую меру, не были приняты единогласно. В этом вопросе имеются исключения, и мы их, безусловно, уважаем, потому что они выражают волю огромного большинства Национальной ассамблеи и, как правило, что даже еще труднее относительно высшей меры, общественное мнение.

Тогда давайте поговорим об этом.

Если Вы считаете, что с этим мы уже закончили...

Да. Логика вопроса в следующем: в Европе уже ни в одной стране Европейского союза не существует высшая мера наказания. Какова максимальная мера наказания вместо высшей и какая применяется за особо тяжкие преступления? Пожизненное заключение. Это на практике соответствует, как правило, максимальному сроку, примерно двадцать лет фактического отбывания в тюремном заключении. Тогда, несомненно, часть общественного мнения Европы задается вопросом: почему оппозиционеров, которые, в конце концов, не применяют насилия, не совершали кровавых преступлений, приговаривают к таким продолжительным срокам?

Я не знал, что такой срок — самый высокый.

Максимальный. В Европе, в принципе, никто не может находиться в тюрьме свыше двадцати лет.

Даже в военных кодексах?

В Европе в военных кодексах тоже нет смертной казни в мирное время.

Нет смертной казни, сокращают до двадцати лет сроки тюремного заключения в качестве максимальной меры наказания в случаях предательства страны в военном кодексе? И в случае войны какие там правят законы?

Не знаю. Максимальной мерой наказания является пожизненное заключение. Например, нельзя выдавать граждан, если в своей собственной стране они подвержены риску быть приговоренными к смертной казни или к срокам фактического тюремного заключения свыше двадцати лет. Поэтому в Европе бурно отреагировали на тот факт, что некоторые из этих мирных оппозиционеров были приговорены на срок до 28 лет.

Ну, а кочующие племена, убитые во Франции, знали о них власти или нет?

Это уже другая проблема, и мы ее затрагивали. Последний раз, когда мы говорили о высшей мере наказания, Вы стали мне в оппозицию с философской точки зрения и предположения о том, что Куба может прийти к ее отмене.

Да, и я это подтверждаю. Я понимаю и благодарю Вас за эту информацию о том, что в Европе упразднена не только смертная казнь, но и пожизненное заключение или сроки заключения не могут превысить двадцати лет.

В принципе, никто не может находиться в тюрьме более двадцати лет18, хотя возможны исключения.

Вы знаете, что в определенный момент мы должны были изменить старые законы и создать новые. Эти новые законы в какой-то мере должны были быть навеяны надеждой на существование международного права, на то, что ни одна страна не присвоит себе право вторгаться в другую, несмотря на существование такой страны исключительного толка, как наш северный сосед, который однажды в 1983 году оккупировал Гранаду только по причине, что там были американские студенты, хотя они не подвергались какой-либо опасности. Эта операция представляла собой реванш за акцию, совершенную против Соединенных Штатов в другом месте; северный сосед, который оккупировал Панаму... В то время мир не был однополярным, не существовало гегемонии одной сверхдержавы — их было две.

На самой Кубе с точки зрения безопасности ситуация казалась намного лучше. Экономическое положение, даже в разгаре блокады, было терпимым в том смысле, что были обеспечены сырье, топливо, важная часть продуктов питания и других жизненно необходимых продуктов, наш сахар продавался по разумно выгодной цене. Но все изменилось.

Сейчас я думаю, что товарищи, которые разрабатывали проект конституции[19] и все эти законы в то время, в 1976 году, питали определенные иллюзии. Так что смертная казнь всегда существовала, и этот вопрос не подлежал обсуждению как раз в силу тридцатилетней истории актов агрессии, угроз войны, даже опасности ядерной войны, блокады, многих тысяч убитых, в том числе жертв террористических актов, совершаемых в течение долгого времени и которые продолжали иметь место до очень недавнего времени официально со стороны Соединенных Штатов, а затем неофициально, то есть американские власти их принимали, разрешали и даже подстрекали к ним в зависимости от обстоятельств.

Были приняты во внимание, например, более 600 планов покушений на меня, некоторые из них прямые, а некоторые побуждаемые, о которых я уже говорил. Люди наивны, они стремятся упрощать вещи, но в любом случае это убийство, организуется ли заговор с целью кого-то убить или создаются условия и психологические обстоятельства, чтобы побудить многих людей к убийству. Я говорю о побуждающих планах — целая пропаганда побуждения, побуждения и еще раз побуждения.

Я уверен, что вы в Европе не разрешили бы проводить пропаганду с использованием всех средств информации, побуждающую убивать, которая бы гласила: «Послушайте, убейте того, кто ворует в вашем доме, кто обижает вашего сына, кто обижает вашу жену или жену за то, что она не следует всем правилам поведения в браке». Вы бы сказали: «Это нужно запретить». Но в Соединенных Штатах или, скажем, ответственные за американскую политику люди проводили время за побуждением к убийству. И я говорю, опираясь на действительные факты.

Уверяю Вас, меня это нисколько не беспокоит в том, что касается меня лично. Примером может служить высадка на Хироне на первом этапе Революции, когда страну атаковали самолеты с кубинскими знаками различия, принадлежавшие другой стране, — одно из самых грубых нарушений международных норм.

Смертная казнь была, скорее, выведена из всего того, что связано с уголовными наказаниями; можно сказать, что с самого начала ее применение приостановили и вынуждены были ввести вновь, потому что раскрывались возмутительные преступления, создавалась серьезная политическая обстановка. Но в действительности в начале Революции применение смертной казни было приостановлено.

Я представляю себе, что, поскольку вы не находитесь на военном положении, у вас не происходят случаи, подобные тем, которые происходят у нас, никто не пытается подорвать порядок в Европе, «холодная война» закончилась... Ваше существование не подвергается риску, миллионы европейских граждан не находятся в смертельной опасности.

О ней нет возвещения.

Нет возвещения, нет примет, существует НАТО, сверхНАТО, закончилась так называемая «холодная война», нет угроз. Несмотря на то что произошли страшные теракты в Мадриде, в Лондоне. У меня к Вам вопрос: с какого года вы добились отмены смертной казни?

Во Франции ее отменил Франсуа Миттеран более двадцати лет назад, в 1981 году. Общественное мнение высказывалось за смертную казнь, но президент Миттеран отстоял свое решение, и мы, я хочу сказать, как интеллигенция, как граждане, боролись в поддержку отмены смертной казни. Ее отменили, в частности, потому, что был процесс, в ходе которого двое заключенных, Буффе и Бонтемп, находившиеся в тюрьме в 1971 году, взяли в заложники охранника и медсестру и перерезали им горло; оба заключенных были осуждены за «убийство», оба приговорены к смертной казни и оба казнены на гильотине в 1972 году; но началась широкая полемика, потому что горло перерезал только один из них. Тогда возражали: «Как можно приговаривать к смертной казни того, кто не убивал?», один из них убивал, а другой мог быть сообщником, но не убивал и потому не мог быть приговорен к смерти. Началась очень серьезная полемика, и потом произошли еще два или три случая, вызвавшие полемику; и на основании этих споров было вынесено постановление об отмене смертной казни. И в конечном итоге Миттеран принял решение о ее отмене.

Сначала во Франции и потом во всех остальных странах?

Нет, другие страны ее уже отменили, не помню хронологического порядка[20]; Испания ее отменила позднее.

Когда она ее отменила?

Практически в Испании ее отменили на основании демократической конституции 1978 года. А официально в 1995 году.

А в каких европейских странах еще сохраняется смертная казнь?

Ни в одной, из членов Европейского союза — ни в одной.

А из тех, кто вступит в Евросоюз?

Из тех, кто вступит, если она применяется в этих странах, они не могут ее сохранить, потому что по протоколу 6 от 28 апреля 1983 года Европейской конвенции по правам человека требуется отмена смертной казни.

Но она у них есть?

Не думаю, что она у них есть, а если есть, даже только официально, они должны ее отменить, чтобы войти в состав Европейского Союза.

Есть она в Чешской Республике[21], Венгрии[22], Польше[23]?

Совет Европы в Страсбурге требует, чтобы в силу уважения прав человека смертную казнь отменили. Чтобы стать членом Европейского Союза, нужно отменить смертную казнь. Это одна из проблем, с которой столкнулась Турция. В Турции существовала смертная казнь, но, поскольку она намеревается стать членом

Европейского союза, к ней обратились с требованием ее отменить. Помните, когда задержали Абдуллу Окапана[1], главу КПТ— Курдской партии трудящихся, — который был руководителем группы, совершившей многочисленные теракты? Европа попросила Турцию не приговаривать его к смертной казни.

Я только что Вам объяснил: вопрос о смертной казни никогда не снимался за все это время, потому что всегда был связан с историей, о которой я говорил.

В нашей стране смертная казнь не увязывалась с политической деятельностью; она была связана главным образом с преступлениями общего характера. Смертную казнь перестали применять по причинам, связанным с контрреволюционной деятельностью.

Должно пройти по крайней мере более десяти или намного более десяти лет, может быть, двадцать, двадцать пять.

Вы мне сказали, что, практически, ее не применяют.

Я должен посмотреть точные данные. Применили один раз, случай, который пытались представить политическим, но он не был в действительности политическим.

Дело Очоа?

Да, дело Очоа. Я Вам говорил, что это была деятельность обычного характера. Но занимались этой деятельностью люди, облеченные высокой ответственностью, даже имеющие большие заслуги, ведь Очоа добился больших заслуг в заданиях Революции, в миссиях по выполнению интернационального долга. Фактически, его действия переросли в предательство, это поставило страну в крайне сложную ситуацию, чреватую даже неожиданными действиями; они могли носить политический характер, разрушительный или даже военный, хотя и в ограниченном масштабе. Сочли, что в нашей стране, в наших условиях, касательно лиц с такой ответственностью, независимо от характера их ответственности, подобные действия расцениваются как предательство; они были лишены политического смысла, но соответствовали в одинаковой степени или более предательскому акту в отношении страны. И это было определено как предательство.

Поэтому его отдали под военный трибунал?

Да, потому что он и другие были офицерами вооруженных сил и сил государственной безопасности. Думаю, немногим было так больно, как всем нам от расстрелов Очоа, Тони де ла Гуардия и еще двоих. Вы знаете, что вражеская пропаганда, пропаганда Соединенных Штатов, попыталась представить тот случай как проблему соперничества, борьбы за власть. Каждый раз, когда происходит что-то подобное, оно неизбежно увязывается с ложью, честолюбием, страхом, соперничеством. Так что в течение 46 лет все, что происходит — события любого толка, — используется с политической подоплекой.

По политическим мотивам вы уже не применяете смертную казнь?

За контрреволюционную деятельность она не применяется. Не знаю, что бы здесь произошло, если бы взяли Посаду Каррилеса или кого-нибудь из тех, кто подкладывал бомбы и совершил столько терактов. Мы столкнулись с несогласием многих людей в случаях контрреволюционеров, которые высадились с оружием, и были даже человеческие жертвы, но мы проявляли терпимость, с тем чтобы не дойти до применения смертной казни.

Такие факты не только осложняются серьезностью намерений; они сами по себе были серьезными, то есть не только как акты аморальные, циничные и подлые. Думаю, у этих людей не было оснований для высадки, они заслуживали смертной казни, согласно закону и согласно мнению подавляющего большинства населения, и мы даже столкнулись со сложностями политического характера из-за неприменения смертной казни, которой они заслуживали, будучи наемниками на службе у империалистической державы геноцида.

Я вот что собирался Вам сказать: есть факты, которые независимо от намерений обладают большей или меньшей значимостью; когда значимость выше, возрастают трудности в принятии того или иного решения. Не следует забывать об этом нюансе.

В действительности высшая мера наказания входит в компетенцию Государственного совета, это придает Государственному совету статус коллективного верховного трибунала. В Европе такая ответственность может вменяться одному человеку, но в нашем случае она коллективная: Государственный совет состоит из 31 члена. Преступления, заслуживающие смертную казнь, это как раз мерзкие и чудовищные уголовные преступления: преднамеренное убийство, изнасилование девочки. Изнасиловать, а затем убить девочку настолько мерзко, что неприменение высшей меры наказания в подобном случае может привести к серьезным проблемам политического толка среди населения.

Вы знаете, что здесь не предаются огласке случаи кровопролития; здесь не существует то, что называется «красной хроникой»; не разрешаются репортажи случаев кровопролития, которые, в свою очередь, побуждают к подобным актам. Раньше это было обычным явлением: разрезанный на куски труп, страшная шумиха, а потом, через короткое время, еще один труп, разрезанный еще более варварским способом; сумасшедшие, полностью отчужденные люди существуют, а огласка таких случаев в относительно высокой степени побуждает к совершению подобных же преступлений.

С 1976 года, когда была принята конституция, все приговоры к смертной казни должны передаваться в Государственный совет в официальном порядке или по апелляции. Видели бы Вы, как все члены Совета ломают голову над каждым делом, детально изучают факты перед тем, как выдать свое решение, из чувства ответственности и потому что, как партизанским командирам на войне, никому из них не по душе смертная казнь, каким бы отвратительным ни было совершенное преступление. Члены Совета изучают также и общественную точку зрения по каждому случаю.

Нет случаев, о которых люди не узнают, даже когда не публикуются их ужасающие подробности. Человек много общается; пусть нет «красной хроники», факты становятся известными широким кругам, и осуждение зачастую становится единодушным.

А сколько бывает жалоб. Они всегда представляют собой двойную, даже тройную головную боль: это и мерзость преступления, и решение, которое покажется более правильным и адекватным в рамках представления о том, что наказания являются сдерживающим фактором преступности и защитным механизмом общества.

Государственный совет устанавливает разницу между преступлением политического характера и обычным уголовным?

Между этими преступлениями разница устанавливалась. Противники смертной казни среди прочих аргументов выдвигали и такие, что ее применение не предупреждает совершения преступления, его воспроизведения.

В сложившейся ситуации вначале процесс рассмотрения этого вопроса затягивался, а потом стал сознательно затягиваться и процесс применения этого наказания. Таким было зарождающееся движение в течение долгих лет.

С другой стороны, существует осознание того, что противление смертной казни становится все более распространенной позицией во всем мире; существует естественное противление, если хотите, противление людей, воспитанных не в духе ненависти, мести, что недопустимо для политического руководителя. Мы, по крайней мере, не обуреваемы духом мести. У нас есть опыт войны; я Вам рассказывал, когда началась вспышка бандитизма в Повстанческой армии, пришлось применять суровые революционные законы и расстреливать. Случаев было очень немного. Но бандитизм был искоренен и никогда больше не проявлялся.

Все это независимо от чувств, которые могут быть философскими, могут быть религиозными, и мне кажется, они являются намного более весомыми аргументами, чем спорный аргумент об эффективности или неэффективности этой меры. Я считаю, что в некоторых категориях преступлений эта мера действительно неэффективна, но я также думаю, что при некоторых обстоятельствах решительная мера подобного рода действенна даже в течение продолжительного времени.

1

Очевидно, имеется в виду Абдулла Оджалан — лидер Курдской рабочей партии (КПР) — Примеч. ред.

22. Угоны самолетов и катеров в апреле 2003 года

Воздушное пиратство — На пути к миграционной вспышке? — Угон катера в районе Регла — Переговоры — Отношение американских властей — Революция, социализм и преступность — Казнь трех угонщиков — Декларация Хосе Сарамаго

В связи со всем этим я хотел Вас спросить о том случае, когда имели место три расстрела в апреле 2003 года. Поразил приговор к смертной казни и расстрел троих, которые, несмотря на захват и угон судна и другие действия, в действительности никого не убивали и никого не ранили. В этом случае вызывает удивление то обстоятельство, что в отношении этих троих была применена смертная казнь[1].

Совершенное преступление — тот случай, когда это было необходимо. Существовала высокая опасность начала волны захвата и угонов под предлогом неизбежной агрессии, объявления войны стране в рамках всей этой философии «превентивной войны».

Уже произошли террористические акты в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года и заявило о себе воинственное движение, которое мы считаем национал-фашистским. Хорошо, что мы упомянули 5 августа 1994 года. Я помню этот случай, ведь в то время мы оказались в ситуации, когда шла миграционная волна и в бухте Гаваны уже не было безопасных судов, безопасных катеров, безопасного морского туризма, рыбной ловли, чего бы там ни было.

К 1994 году мы уже прожили три года в рамках стесненной экономической ситуации, на особом положении, при огромном дефиците; подавляющее большинство кубинцев было настроено на защиту Революции, но были и такие, кто поддался подстрекательству уехать в Соединенные Штаты; я уже говорил, что существовало миграционное соглашение, которое не выполнялось. Я говорил Вам, что люди,

пожелавшие эмигрировать, могли это сделать в соответствии с законом, и, вообще, к нелегальным путям, чтобы уехать в Соединенные Штаты, прибегали люмпены, преступники и во многих случаях лица, имевшие судимость.

Что они намеревались сделать в тот раз, в апреле 2003 года? Создать ситуацию, подобную той, которая сложилась в августе 1994 года, когда американцы, сократив количество виз до менее одной тысячи в год, объявили об отправке судов, предназначенных подбирать людей, пожелавших эмигрировать.

Ситуация как в кастрюле-скороварке.

Да. К тому времени американцы должны были выдать 10 тысяч виз, а выдали около 500. В этой новой ситуации, уже при администрации Буша, у наиболее экстремистски настроенных лиц, подобных Отто Райхам, Рожерам Норьега и прочим бандитам, зародилась идея спровоцировать эмиграционную волну, чтобы оправдать конфликт.

Мы знали, что такие идеи вынашивались, хотя не были известны многие подробности о том, каким образом они собирались спровоцировать кризис. План был разработан по определенной схеме. По-моему, с моральной точки зрения более тяжкими являются преступления, именуемые диссидентством, когда разрабатывается заговор и заговорщики получают зарплату из США, нежели преступление этих людей, к которым применилась высшая мера наказания. Вы хотите знать именно это, а также причины, поскольку ссылаетесь на то, что не было кровопролития, не было жертв, не так ли?

В тот момент захват судна произошел в ситуации, которую я описал, и потому это явилось крайне тяжким, тяжелейшим преступлением; но, обратите внимание, оно не было бы таким тяжким, если бы до этого не случилось то, что произошло. За два часа до начала войны в Ираке, в 7.00 часов вечера, произошло событие, подобного которому не имелось места в течение десяти предыдущих лет, почти с тех пор как подписали миграционные соглашения.

До этого случая захватов и угонов самолетов и катеров не было в течение десяти лет?

Здесь в течение долгого времени захватывали и угоняли корабли, фу-мигационные самолеты, предназначенные для промышленных целей. Но уже десять лет, после подписания соглашений 1994 года, не было захвата и угонов самолетов с пассажирами на борту. И так странно, примерно за два часа до начала войны в Ираке, в среду, 19 марта 2003 года, пассажирский самолет, прибывающий с острова Хувентуд, что находится в 80—100 километрах к югу, совершающий последний рейс за день и готовый к посадке в аэропорту Бойерос, сообщает о том, что захвачен. Шесть субъектов с холодным оружием в руках проникают в кабину и приставляют ножи к горлу капитана и штурмана; захват происходит точно таким же методом, который был применен в самолетах, взорвавших башни-близнецы в Нью-Йорке. Это довольно странно.

Они хотели уехать в Соединенные Штаты?

Да. Но на борту самолета топлива едва ли хватило бы на посадку в Кайо-Уэсо, США. Запас топлива был рассчитан на рейс до острова (Хувентуд) и обратно. Эти самолеты перевозят чуть больше сорока пассажиров. Похитителей было несколько, они все запланировали задолго: совершали перелеты, прилетали, возвращались, наблюдали, как обмануть охрану и силы безопасности, они даже привели в негодность фотосъемку. Была допущена некоторая халатность, потому что это был обычный рейс, рутина, и, как я сказал, уже десять лет не происходило ничего подобного.

Их принимают в Соединенных Штатах. И что же делают власти? Арестовывают всех шестерых, вооруженных ножами; сообщникам тут же предоставляют вид на жительство в силу регламентирующего закона для кубинских граждан. Начинается расследование, пока идет расследование, задержана часть кубинского экипажа; самолет оставлен в США, и создались условия, чтобы террористская мафия из Майами его конфисковала; они конфисковали самолет. Имели место грубое обращение с остальными пассажирами, которые хотели вернуться, хамство, призывы остаться; в отношении пассажиров того самолета допустили все возможное свинство.

Американские самолеты не угоняются с тех пор, как более двадцати лет назад Куба приняла меры и решила эту проблему раз и навсегда. Сюда часто прибывали угнанные американские самолеты с 200 и даже 300 пассажирами на борту. Самолеты захватывали, показывая бутылку с водой, к которой подводили запал и говорили, что это зажигательная смесь; действовали часто психически неуравновешенные люди, и даже не из политических убеждений... Некоторые из них, беглые преступники или авантюристы, люди с психологическими нарушениями. Бывали недели когда ничего подобного не происходило, потом имел место один случай, и сразу еще три-четыре на неделе, как своего рода психологическая эпидемия среди тех, кто имел склонность к подобным авантюрам.

Мы старались уберечь самолеты и заботились о похищенных пассажирах. Мы давали топливо, когда возникала необходимость, и сразу возвращали самолет и пассажиров. Насчитывались многие десятки случаев. Именно американцы придумали такой враждебный способ агрессии против Кубы в первые годы после Революции: они принимали угонщиков самолетов как патриотов и придавали широкую огласку этим случаям, чтобы спровоцировать их повторение. Так зародился в мире захват и угон самолетов.

Куба и эту проблему решила. А американцы, наоборот, не наказывали угонщиков наших самолетов и судов. Напротив, освобождали их от всякой ответственности. Никто не мог представить себе, что после подписания миграционного соглашения в 1994 году в 2003 году будет захвачен пассажирский самолет накануне войны.

На Кубе прошла волна возмущений по поводу этого инцидента, но самое серьезное нарушение было в том, что через несколько дней судья в Майами вынес решение об освобождении под залог всех угонщиков — их не сочли опасными. Более того, предполагают, что здесь они были «диссидентами», хотя их причины не имели ничего общего с политикой. Такие люди используют политическое положение, но, как правило, не являются политическими активистами. Стоит изучить их мотивацию, сразу узнаешь, что почти во всех случаях они привлекались к уголовной ответственности, или у них есть судебные проблемы, или это люди, привлекающие внимание разборками или тунеядством. Не все они таковы, но есть лица, получившие наказания. Это тип людей, которые не работают и живут за счет антиобщественных занятий; для них — это идеальные условия для такого рода действий. Одним словом, они — авантюристы.

Мы принимаем меры и в последнее время приобщили социальных работников к мероприятиям, направленным на возвращение к нормальной жизни лиц, освобожденных из тюремного заключения, помогаем им найти работу; ведь в действительности, если кто-то совершает то или иное преступление, если кто-то привлекался к суду, такому человеку трудно потом найти работу, вот социальные работники и заботятся о том, чтобы им дали работу, и следят за положением дел... Тем не менее тот случай был настолько странным, что никто не мог утверждать, будто такого рода субъекты не были использованы врагом. Слишком большое совпадение и весьма необычное решение почти незамедлительно выпустить преступников на свободу, несмотря на чрезвычайную тяжесть совершенного.

Что здесь произошло, когда люди узнали о том, что во Флориде выпустили на свободу шестерых угонщиков самолета?

Новость об освобождении угонщиков приходит 29 марта, когда уже десять дней идет война в Ираке, и очень скоро, 31-го числа, захватывают другой самолет с большим числа пассажиров на борту. Самолет тоже следовал прямым рейсом с острова, но в нем было больше посадочных мест — для 45 пассажиров.

Субъект, сидевший в хвосте самолета, симулировал, что у него граната, заявлял, что подорвет ее. Он хотел, чтобы поменяли курс на Майами. Топлива было недостаточно, и командир решил приземлиться — он не хотел потерять самолет, все что угодно, только не потерять самолет, — он приземляется в гаванском аэропорту, но посередине полосы, потому что она с того момента была перекрыта на всю ночь.

И тогда мы смогли подтвердить, что в Соединенных Штатах были противники того, чтобы самолет прибыл во Флориду. Они проявили заинтересованность, начали действовать; мы незамедлительно проинформировали их о происходящем, и тогда они прислали заявление, в котором указывали, что были против, даже попросили его опубликовать, переговорили с нами.

Этот второй самолет был захвачен приблизительно в то же время, что и первый, во время последнего рейса с острова Хувентуд. Навели справки, попытались убедить того, кто захватил самолет, проинформировали Государственный департамент, появился ответственный из Уполномоченного представительства. И тогда они прислали довольно положительный ответ: они были против того, чтобы самолет прибыл на американскую территорию.

После этого заявления мы обратились к американцам с просьбой прислать кого-нибудь, чтобы передать послание захватившему самолет. Они тут же отправили шефа Уполномоченного представительства, того самого Джеймса Кейсона, чтобы передать сообщение, и, как-то странно, несмотря на факты, известные об этом человеке, Кейсон выполнил поручение. Его приняли в аэропорту, и он связался с командиром. Единственный способ связи был через командира, захвативший — тот, с гранатой, — не желая вступать в переговоры, спросил, как ему докажут, что это действительно Кейсон, а Кейсон ответил, что готов показать паспорт для подтверждения своей личности, и сделал все возможное, чтобы ее подтвердить и положить конец инциденту.

Возник даже другой вариант решения проблемы: самолет приземлится не во Флориде, а в каком-нибудь другом штате. Сложность заключалась в том, что не хватило бы топлива, и даже дополнительной заправки не хватило бы, чтобы долететь до другого штата. Американцы знали, какая возникла проблема, потому что во Флориде всем заправляет антикубинская мафия. Это была долгая борьба, она длилась всю ночь.

Вы лично принимали участие в операции?

Я не находился рядом с самолетом, когда прибыл господин Кейсон, потому что его я не хотел видеть и за версту. Я ушел в кабину службы контроля полетом. Рядом с самолетом находились товарищи из ИГАК [Института гражданской авиации Кубы], которые пытались найти решение в той сложной ситуации; приехали также из Министерства иностранных дел. Рядом с Кейсоном находился один из сотрудников Министерства иностранных дел. Когда из Вашингтона ему приказали поехать, был час ночи или полвторого, он, вероятно, спал. Он подошел с Кейсоном к борту самолета, оттуда можно было общаться с захватившим самолет напрямую, без помощи командира, но тот тип с гранатой отказался, сказал нет — и все.

Просматривались две тенденции. Представитель министерства ушел спать в полтретьего, а я остался там, пытаясь этого типа переубедить.

Вы разговаривали с человеком, захватившим самолет?

Нет, он общался только через командира самолета. В какой-то момент я попросил командира подсоединить меня к динамикам внутри самолета, чтобы переговорить с членами экипажа. Я сказал, чтобы они не поддавались панике в связи с угрозами преступника взорвать гранату и во всем обвинил его. Так и сказал: «Он — безответственный человек». То, что он делал, у всех было перед глазами, и в таких случаях лучше поближе познакомиться с психологией преступника.

Он толкает мужчин вперед, в грузовой отсек, а женщин и детей отводит назад. Он сам находился сзади.

Он был один или у него был сообщник?

Он действовал один, но у него было две гранаты, он их сжимал в руках и угрожал. Повторял: «Если за столько-то минут меня не заправят, я подорву самолет». Я давал командиру указания: скажи ему то, скажи ему это. Когда преступник переходил к угрозам, я разговаривал с ним резко: «Вы совершенно сошли с ума, если пойдете на это». Все вопросы были направлены на то, чтобы выявить степень опасности субъекта.

Ну, а потом рассвело. Кейсон спал, а тем временем самолет приближался к Майами, мы же его отпустили, — он не мог лететь в другое место. Долгая борьба... Были моменты, когда открывалась дверь, чтобы вышли мужчины, но, поскольку на борту было несколько женщин, а мужчины по-рыцарски не хотели их оставлять одних, они отказались.

Так продолжались переговоры. Мы ставили перед собой цель защитить пассажиров, чтобы они смогли выйти из самолета через дверь кабины, даже если преступник угонит его во Флориду. Сам командир отказывался управлять самолетом, потому что, как он говорил, там бы у него конфисковали самолет, а он не желает попадать в такое положение.

Я, разумеется, говорил ему: «Послушай, ты будешь выполнять наши приказы», вкладывая в эти слова всю свою энергию. Он умолкал, а я повторял: «Вы будете делать то, что вам скажут», потому что командир объявил забастовку.

В определенный момент — а пока я изучаю обстановку, субъекта, его действия — он отводит женщин и сына в одну сторону, всех остальных в другую; я говорю Рохелио Асеведо [президенту ИТАК], который стоит рядом со мной: «Обратись к людям по динамику, скажи им, что это преступник». Инструктирую, чтобы он дал пассажирам разъяснения и призвал их сохранять спокойствие, но его обращение должно было быть направлено прежде всего на то, чтобы пассажиры захватили преступника.

Разумеется, обращение Асеведо должно было длиться полминуты, а когда он закончил, я сказал ему: «Послушай, все, что ты сказал и в какой форме ты это сделал, направлено на то, чтобы преступник действовал прямо противоположным образом». И тогда я должен был решиться переговорить с экипажем, со всеми людьми, с пассажирами.

Вы обратились к пассажирам?

Да, я сказал: «Вы знаете мой голос, вы его слышали, — конечно, спокойно, неторопливо, — этот субъект упорно подвергает опасности жизни женщин и детей. Есть риск», я призвал пассажиров отнять у него гранату и предотвратить взрыв, если они увидят, что он собирается ее взорвать. Я обращаюсь к ним, даю инструкции, объясняю, что ничего не обещали преступнику, но мы обсуждаем выход из создавшегося положения; сообщаю, что американцы не хотят, чтобы этот самолет летел к ним, и добавляю то, что они говорили по этому поводу: что захвативший самолет человек отказался вести переговоры даже с шефом УП; он действовал мерзко и подло. Я говорил резко, дабы утихомирить его и привести пассажиров в готовность, чтобы в последний момент, в момент опасности, они действовали. Суть дела заключалась в том, чтобы изучить субъекта, чтобы принять правильные решения.

Чтобы он отпустил людей, да?

Да, чтобы он отпустил людей и заправить самолет для приземления в каком-нибудь другом месте. В это время, на рассвете, мы были вынуждены позвать географов для изучения других карт, потому что авианавигационные карты не включают эту информацию. Позвонили им: найдите на карте и сообщите, каково точное расстояние до такого-то пункта, до такого-то аэропорта, — чтобы знать, куда он сможет улететь. Топлива у него оставалось, по крайней мере, на 100 и более километров, чтобы долететь до крайней посадочной точки другого аэропорта. Мы все просчитали, но полной уверенности быстро решить эту проблему не было.

В какой-то момент этот тип в отчаянии просит Асеведо: «Скажи им, чтобы они дали самолету вылет». Асеведо отвечает: «До Багамских островов топлива не хватит». А до Багамских островов топлива хватило бы, и можно было связаться с ответственными там людьми. Но мы не знали, как они отреагируют, а Багамские острова — очень уязвимое место, и для этой страны имеет большое значение соглашение с нами о нелегальных иммигрантах... Они их отправляют обратно, но на их территории очень много островов, и контрабандисты не признают никакого суверенитета...

В тот момент можно было позвонить — незадолго до инцидента прошло совещание руководителей государств Карибского бассейна, и их можно было попросить арестовать угонщика и передать его нам, если самолет направится именно туда. Но в чем заключалась трудность в той ситуации? Во-первых, найти первого министра, был ли он на месте, убедить его и прочее; во-вторых, то, что мы делали, могло оказаться неразумным, потому что важно было заставить американцев выполнить свои обязательства, чтобы они не бросили там самолет, не задержали экипаж; нас не устраивала конфискация самолета, и, если у преступника был сообщник, мы не хотели, чтобы он скрылся. Конечно, все эти условия ставили именно мы, и американцы, похоже, тоже не хотели, чтобы произошло то, что произошло.

Против решения проблемы на Багамских островах было одно обстоятельство; на Багамских островах самолет заправили бы топливом, но туда он не долетел бы; на Багамах можно было бы найти решение. Мы могли бы сказать: заправьте самолет и пусть он летит в один из этих американских штатов. Но чего мы боялись в таком случае? Мы.опасались, что, несмотря на заправку на Багамских островах, самолет ни в какой штат не долетит, а упадет в море. Выдвинули идею, что, возможно, он долетит до Ямайки, потому что у самолетов всегда есть резерв; дотянул бы до Ямайки, но там на них бы свалилось это темное дело, и тогда мы решили, что нет. Захватившему самолет мы ответили отказом.

Вы установили личность захватившего самолет?

Мы просмотрели список пассажиров, чтобы предположить, кто это, потому что была ведь женщина с ребенком... Что и говорить, с самого начала была допущена ошибка, в списке фигурировал разумный человек, врач с женой возвращались из поездки, и в какой-то момент мнение о том, кто мог захватить самолет, оказалось ошибочным. В течение трех-четырех часов прорабатывалась версия о предполагаемом преступнике, а утром поступила информация, что преступник — совсем другой человек.

Установили его адрес. И обнаружили, что дома у него даже были формы для лепки гранат из гипса; но это могла быть промежуточная операция в производстве настоящих гранат, и мы не знали, отливал ли их этот тип или нет... Там тоже, кажется, были найдены какие-то предметы из пластмассы, поэтому можно было заподозрить, что его гранаты были настоящими, хотя 100-процентной уверенности не было. Проанализировав его ответы и реакцию на обстоятельства, я все больше и больше склонялся к мысли о том, что его гранаты не были настоящими.

Мы установили, что брат угонщика работал в Министерстве внутренних дел. Брата нашли в провинции Матансас; он тоже прибыл в аэропорт и оказал нам помощь. Я предложил: «Пусть приедет, может быть, убедит его». Брат приехал попробовать, сумеет ли он договориться и объяснить, что, если тот отступится, получит приговор в соответствии с линией поведения. Всем сообщили, что угонщик будет наказан, и его брат мог помочь найти какое-то решение. Мы за это боролись. И между тем дожидались вестей из Соединенных Штатов.

А тем временем Кейсон вернулся в аэропорт?

Почти на рассвете мы сказали Кейсону, что топлива хватит только до штата Флориды, ни до какого другого, чтобы подумал о другом месте, какой-нибудь авиабазе, которая может принять самолет и предоставить больше возможностей, чтобы вернуть самолет с экипажем и пассажирами. Они занимались этим вопросом, похоже, утром Госдепартамент или другая инстанция провели много времени за обсуждением.

Использовались все аргументы, но с самим типом велись переговоры о том, чтобы он сошел с самолета. В переговорах мы соглашались снабдить его топливом, чтобы он продолжил путь, но разъясняли всякого рода сложности, чтобы протянуть время до получения ответа из Госдепартамента, который должен был поступить часов в одиннадцать утра. А пока мы тянули время, пытаясь добиться, чтобы с самолета сошла часть пассажиров и чтобы его заправить. Время шло, этот тип устал, возникали другие сложности, и в полный разгар операции мы смогли передать воду детям, и в какой-то момент благодаря нашим усилиям из самолета выходят 22 человека. Вес уменьшился, и топлива уже хватало.

Тогда опять звоним Кейсону: «Есть новости?» — «Нет». И еще раз: «Есть новости?» — «Нет». Еще не определили точное место, где бы позволили самолету приземлиться. Мы сообщили Кейсону, что добились освобождения 22 пассажиров и самолет может лететь в любой штат: «Проконсультируйтесь с ними, самолет уже может лететь, опасности нет». Ему было предоставлено достаточно времени, потому что освобождения 22 пассажиров мы добились часов в девять утра, дали ему еще два часа, и пока ничего... Ждем: «Есть ответ?» — «Нет». «Есть ответ?» — «Нет». К одиннадцати часам мы договорились с угонщиком подогнать цистерну с топливом и заправить самолет; подсчитали время, которое уйдет на заправку — минут двадцать, или час, или полтора часа, — все необходимое для этого время. Делалось все, чтобы устранить опасность подрыва гранаты и добиться, чтобы разрешили посадку в другом штате; мы задавались вопросом, настроены ли действительно американские власти изменить политику. Я думаю, что в этом случае просматривались две политические линии.

Противостояние двух тенденций в Вашингтоне?

Да. Там, без сомнения, были две политические линии, и мы не знали, какая из них одержит верх. Между тем часов в одиннадцать подошло время вылета, мы были вынуждены искать предлоги, должен был прилететь брат, ему позвонили, он вот-вот появится, а хлопоты продолжаются. Самолет, на борту которого находился брат, вылетел из Барадеро, не помню, самолет или вертолет, а я с нетерпением смотрел на часы; они задержались чуть больше предусмотренного времени, но прибыли; думаю, что брат прилетел почти в это время. Да, субъект уже попросил воды, все необходимое для него и остальных людей и даже деньги — надо же, менталитет! Просил, чтобы мы одолжили ему тысячу долларов, хотел дать кое-что тем людям, кого он выпустит из самолета... А мы все ждем ответа из Вашингтона. Хорошо еще, что самолет с братом прилетел с опозданием. В конце концов прилетает, разговаривает с ним, но тот тип относится ко всему с недоверием. И так мы тянули время, а те, в 10.55: «Есть ответ?» — «Нет». Где посадить самолет? Неизвестно.

А Вы информировали Кейсона о всем происходящем, о развитии ситуации?

Кейсону мы объясняли каждый предпринятый нами шаг смотрите, мы сделали это, мы сделали то, мы говорили о том, мы добились освобождения стольких-то, сейчас приедет брат... Вся информация. Мы дождались времени вылета. «Потянем еще немного»: с братом, еще что-нибудь, приготовить сэндвичи, деньги. Шеф гражданской авиации Рохелио Асеведо не испытывал особенного желания... Я спрашиваю его: «У тебя с собой деньги?» Он был возмущен. Не то чтобы возмущен, он переживал. Я повторяю: «Послушай, у тебя есть-наличные деньги?» — «Да». — «Тогда давай передадим этому типу 500 долларов. Не тысячу, а 500 долларов, чтобы он там остался, чтобы протянуть время». Ему передают деньги. А он в ответ: «Уже все готово? Когда вылетаем?» Он был энергично настроен. «Скоро уже, скоро».

Тогда мы сказали лоцману с полосы: «Поезжай медленно». И они выруливали медленно. Туда мы посадили двух командиров, двух штурманов. Они вошли через переднюю дверь, через которую выходят летчики, причем так, чтобы он их не увидел. Те два летчика провели там всю ночь и перелет. Ответ не приходит. Тогда мы говорим летчикам: «Приготовьтесь», и они тронулись в 11.54, час спустя после того, как пришли к договоренности, а из УП ответа все не было. Я говорю: ладно, подождите немного в воздухе. И когда самолет был уже в воздухе, Кейсон получает ответ: пусть приземлится в Кайо-Уэсо... худшее из всех мест! Хуже, чем любая другая обычная база.

Таким образом, с нашими людьми опять жестоко обошлись. Того субъекта арестовали. Да, ведь с ним были его жена и сын, сын не его, а жены; на следующий день выпустили жену и ребенка. Она тоже была виновна как соучастница, помогла внести гранату или какие-то пластмассовые элементы гранаты, не стальные механизмы.

Чтобы их нельзя было обнаружить?

Да. Но американцы выпустили женщину на следующий день. Угонщик все еще находится там. Открыто расследование — жестокое обращение с пассажирами; прилагаются все усилия, чтобы некоторые люди остались в Соединенных Штатах, оказывается давление; некоторые члены экипажа в ожидании соответствующих расследований оставили самолет. Американцы делают все в разрез обещаниям[2].

На следующий день, 1 апреля 2003 года, в гаванской бухте происходит захват катера с пассажирами и даже с несколькими туристами на борту.

Действительно, очень странный случай. На следующий день, утром, новость: катер, направляющийся в район Гаваны Регла, был захвачен субъектами, вооруженными пистолетами и ножами... Мы всегда придерживаемся принципа: никто не должен пытаться перехватить. И они выходят из бухты в открытое море. Угонщики катера установили связь по рации и, когда находились еще на расстоянии шестисеми миль от кубинского берега, потребовали корабль, чтобы уйти на нем в Майами со всеми пассажирами. Говорят: «Здесь пятьдесят пассажиров». Сказали пятьдесят, их было немногим меньше, на борту были и дети...

Главарь угонщиков сообщает, сколько у них на борту детей, сколько иностранных туристов. Шесть или восемь детей и приблизительно шесть туристов. Они немного преувеличили; на самом деле, как выяснилось потом, был только один ребенок. Странно, что не было больше детей, всегда есть детские группы.

Куда направлялся этот корабль?

Это был паром, катер на сто посадочных мест; он перевозит по воде людей, проживающих в старой Гаване или других районах столицы, с одного конца бухты на другой.

В район Регла?

Да. Это корабль для спокойных вод. У него плоское дно, такие катера не годятся для плавания в бурных водах. Так вот, они его захватывают, говорят, что на борту пятьдесят пассажиров, и угоняют на рассвете. Я узнал об этом к полудню; угонщики начинают угрожать. Требуют более быстроходное судно и запугивают, что начнут бросать в воду заложников одного за другим, если требуемое им судно не будет предоставлено. Это — первая угроза, они ее подтверждают, разговаривают по открытой связи по рации. Я запрашиваю пограничную службу, и мне сообщают, что, как всегда, угонщики связались с американской береговой охраной.

Через какое время после захвата самолета, о котором мы говорили, произошел этот случай?

Через двадцать четыре часа.

Вы только что закончили переговоры с самолетом?

Самолет был захвачен 30 марта, 31 марта проходят все переговоры, а в первые часы на рассвете 1 апреля происходит угон катера, метод тот же... Населению уже сообщили о случае с первым самолетом, возможно, 31-го числа. Вероятно, когда распространились первые сообщения о том, что во Флориде угонщикам самолета дали условный срок, тем, которые были с ножами 19 марта, здешние угонщики принялись за разработку плана захвата катера. Все они встретились накануне ночью у кого-то в доме. Они слишком импровизировали. Не могу точно сказать, но я уверен, что новость о втором самолете послужила толчком для реализации плана, и на этот раз они избрали своей целью реглинский катер.

Их было девять человек?

Действительно, многочисленная группа, все они были сообщниками. Может быть, их было одиннадцать-двенадцать человек, среди них несколько женщин. С ними в заговоре была и женщина с ребенком.

Вы думали, что эти события — захват катера плюс два предыдущих случая угонов самолетов — и прочие события могли вызвать новую миграционную волну, новый миграционный кризис?

Это было очевидно, все было проверено, примером тому захват реглинского катера, ведь это признак того, что ехать нельзя, и как раз на это толкают американские власти.

Первый захват происходит 19 марта, и американцы принимают угонщиков и делают то, что сделали; больше они ничего не могли сказать: «Мы их выпускаем на свободу». Стало известно, что, когда судья принимал решение, прокуратура — если это не было актом лицемерия — распорядилась, чтобы их не освобождали, и тогда судья обращается в трибунал Атланты, юрисдикция которого стоит выше судебных властей в Майами, а Атланта предоставляет судье все права в ведении этого дела. Сейчас, после терактов 11 сентября, заметны какие-то усилия, потому что американцы находятся в очень затруднительном положении: выпускать на свободу или задерживать пиратов? Но в конечном счете они и не могут этому воспрепятствовать...

Я уже говорил, что во Флориде встречали 90 процентов нелегальных эмигрантов. Только 10 процентов подыскивали себе плот или угоняли судно. Из того, что я рассказывал, можно судить, что эта практика стоила жизни многим, потому что такие катера перегружены пассажирами, ими занимаются контрабандисты иммиграции... а когда они прибывают туда, американские власти виновных не наказывают. Мы были вынуждены принять жесткие меры, применить жесткие наказания. Потом американские президенты постепенно меняли методы, занимали разные позиции по миграционному вопросу.

При Президенте Буше опять начались осложнения в миграционном вопросе?

Что они делают? Отменяют выдачу виз, то же самое, что и при администрации Рейгана, под разными предлогами, всегда находятся предлоги. Но факт налицо — визу отменяют. А чуть позже приезжает Джеймс Кейсон, и 19 марта происходит странное событие — за два часа до начала войны в Ираке вооруженные ножами люди угоняют самолет с пассажирами. И начинается целая серия похожих случаев.

1 апреля на рассвете захватывают катер в Регла. Несколько дней спустя нападают на рядового, отнимают у него оружие. Срывается третий случай захвата и более тридцати планов, предпринимаемых людьми, лишенными политических мотивов. Все эти случаи восходят к уголовному потенциалу, зародившемуся 5 августа 1994 года, когда в Гаване произошли беспорядки и создалась ситуация, практически вынудившая нас заявить американцам: «Мы не собираемся охранять вашу границу», — так мы объявили забастовку. В тот самый момент происходит массовое бегство нелегалов-плотоугонщиков, этого американцы боятся. При сложившихся в тот момент обстоятельствах, в начале войны в Ираке, они сочли это лучшим поводом для создания ситуации, которая могла оправдать агрессию.

Чем закончился захват катера в районе Регла?

У тех, кто в определенный момент угнал катер, закончилось топливо. И что же мы сделали? Отправили туда министра внутренних дел Абелардо Каломе Ибарра. К нему присоединяется начальник пограничной службы. Я говорю одному из помощников: «Найдите и отправьте туда паром с топливом и какие-нибудь дополнительные катера». Во избежание трагического крушения, как 13 июля 1994 года.

В тот день сложилась ситуация, которую следует иметь в виду. Береговая охрана Флориды, как всегда, обещает отправить суда... Они делали так каждый раз, когда мы сообщали, что к ним направляется нелегельно какое-то судно. Вдруг сообщают, что приказали своим судам вернуться, что существует закон неизвестно какого года — не знаю, упомянули ли 1988 год, — в силу которого в таких случаях улаживает проблему государство, под флагом которого находится захваченное судно. Говорят, что эту проблему должна решать Куба.

Они знают, что катер захвачен, там есть заложники и опасные преступники; береговая охрана могла сказать: «Мы им не дадим войти, отправим судно обратно при тех гарантиях, которые мы им всем дали». Несмотря на постоянные уклонения от выполнения своих обязательств, когда у них есть желание, они разрешают остаться в США 20 процентам нелегалов или более, немного, чтобы удовлетворить майамскую мафию, которая противится возврату в любом случае.

Присылают нам сообщение, что не собираются делать того, что положено в таких случаях: дождаться, подплыть, эскортировать и принять решение уже в американских территориальных водах. Предполагается, что они стремятся выполнять соглашение, а на самом деле отвечают: «Займитесь этим сами». И мы должны заниматься этим делом сами.

Так вот, катер угнали, пассажиров захватили, среди них дети, иностранцы. Я выдаю инструкции: «Обеспечьте их средствами». В море волнение доходит до трех баллов, все сильнее и сильнее. До того как они удалились на расстояние примерно 22 мили, я сказал: «Отправьте несколько катеров, спасательное оборудование, буксир — все, что нужно». Мы, конечно, не собирались нападать на катер, какая тупость; нужно было принять меры, чтобы он не потонул. Поэтому мы отправили министра внутренних дел. Инструкции были такими — у нас было три катера: «Установить один корабль справа на расстоянии 100 метров от захваченного судна, другой тоже на расстоянии 100 метров слева и третий сзади, примерно в одном километре от него; эскортируйте их на случай какой-нибудь аварии, чтобы оказать помощь без промедления. Оставайтесь в таком положении до вхождения в американские юрисдикционные воды. Охраняйте судно до тех пор, пока не доплывут».

Американские власти достаточно цинично заявили, что знают, как быть с угонщиками, когда те попадут к ним; вот так они нам ответили. Когда на угнанном катере закончилось топливо, судно легло в дрейф.

Угонщики продолжают угрожать группе женщин, которых они захватили в качестве заложников, приставляя ножи к горлу. Они всегда приставляли ножи к горлу некоторых женщин, и туристов тоже; они хорошо знали, они осознавали, что всем этим только причиняли вред. А когда у них кончалось топливо, соглашались, чтобы их взяли на буксир.

Тот кораблик только чудом не потонул. Если бы Вы все это видели... Судно с плоским дном, предназначенное для внутренних вод; те, с другой стороны, тоже это знали, только отказываются это признать. Когда закончилось топливо, угонщики с нами связались и согласились, чтобы буксир привязал канатом нос катера, но при этом они не отказывались от своей линии поведения. И так они прибывают в порт Мариэль, подходят к пристани, но не пристают к ней, только пришвартовываются к пирсу многометровым канатом.

Конечно, они подплыли за топливом, самолет тоже запросил топливо, все это в обстановке полнейшего недоверия.

Вы и за этими событиями следили лично?

Я занимался и этим делом. Объясню почему. Работа была в полном разгаре, время шло часам к одиннадцати ночи, и туда уже были стянуты все силы, пограничная служба... Вы знаете, что делается в Европе и повсюду, когда захватывают и угоняют самолет, — не останавливаются ни перед чем и даже нападают, стреляют, убивают.

Там находились люди из спецвойск и пограничная служба; для них задача заключалась в том, чтобы освободить судно. В первую очередь я сказал им, чтобы они не предпринимали каких-либо действий.

Вы приехали туда, в Мариэль?

Я давал инструкции по телефону и, как только покончил с другими делами, быстро поехал туда, чтобы приехать раньше, чем. согласно нашим предположениям, будут предприняты меры для освобождения заложников.

У них были выданные нами инструкции занять положение по обе стороны, подкрепление; но катер был почти пришвартован к пристани. Они надеялись на то, что, оказавшись там, угонщики одумаются. Поэтому я решаю ехать, озабочен... Отдаю приказ, чтобы ничего не предпринимали из-за последствий, которые обычно наносят ущерб пассажирам, угонщикам и всем остальным.

За некоторое время до 12.00 они уже поставили судно на якорь. При всем этом я устанавливаю связь по маленькому мобильнику — в коммуникациях следует соблюдать большую осторожность; как только я связываюсь с кем-то, в Соединенных Штатах уже все знают.

Они все слышат.

Говорю: «Скажите им, чтобы они ничего не делали». Они собираются предпринять меры, готовятся, чтобы освобождать заложников; они, скорее, составляют план; приезжаю, наблюдаю за ситуацией и

советую ничего не предпринимать. Еще не пришел катер с некоторыми начальниками, у пристани стояло даже рыболовецкое судно; говорю: «Не предпринимайте никаких действий», — потому что это опасно; нужно искать решение, которое позволит обойтись без кровопролития, чтобы не было жертв.

В действительности той ночью, при помощи рации одной из патрульных машин, мы изучали персонаж, который выполнял функции главаря; и он был по-настоящему опасен в отличие от того, другого, с гранатой в самолете.

Вы их опознали?

Сначала никто ничего не знает, нужно распорядиться о расследовании, потом изучить поведение, послушать, как он говорит, что говорит, какие приводит аргументы, какой у него уровень. Чувствовалось, что это были дикари. И судя по тому, как они прикладывали пистолеты к головам заложников, еще и очень опасные. Главарь выбирал француженок; там были две скандинавки и две француженки — четыре женщины.

Четыре туристки?

Тот главарь был опасен, мы пришли к такому выводу, и тогда постепенно приступили к решению проблемы в целом. Я был там и за всем наблюдал; все очень устали, не спали с часа ночи предыдущего дня; прошло уже 24 часа, неизвестно, кому больше требовался отдых, угонщикам или нашим людям. Говорю: «Всем отдыхать». Добились своего рода перемирия, чтобы все поспали. Детям переправили воду, говорили о «четырех — шести маленьких детях»; им переправили молоко, воду для заложников, угонщиков удалось убедить пойти на переговоры, чтобы найти какое-нибудь решение.

Я ушел, чтобы чуть-чуть поспать. Тот, кто был главарем угонщиков, согласился отправить на сушу одного из своих людей. Начались переговоры.

Человек, которого прислал главарь, вел себя очень нагло, даже злобно. После того как угонщики добились некоторого послабления, они стали жесткими, требовательными, начали угрожать, предъявлять ультиматум. В той ситуации мы поменяли тактику: мы перестали отвечать на их звонки и думали, как решить проблему, — не было возможности даже приступить к переговорам. Мы вынуждены были искать варианты, потому что заложники очень мучились.

В этот момент мы начали применять ряд тактических приемов, скорее психологического характера. Были способы с применением силы, которые мы могли применить; некоторые из них мы отклонили, хотя их главарь, самый опасный, был уязвим...

Вы предусматривали возможность активного вмешательства?

Да. Главарь приложил к голове туристки пистолет с поднятым курком и без предохранителя. Мы об этом узнали потом, потому что водолаз нашел пистолет в воде, и, когда пытался его достать, пистолет выстрелил. Сложилась очень опасная ситуация: речь шла о субъекте, который мог пустить в ход оружие. Но за это мы его не наказываем, не в этом заключалась проблема.

Ситуация действительно была опасной, и мы подготовились к ней. Не применялось никакого насилия, использовались различные методы психологического воздействия. Были созданы такие условия, чтобы снизить риск почти до нуля. Следует иметь в виду, что был полдень, прошло 12 часов после заключения перемирия на рассвете. Удалось достичь некоторых результатов. По кромке пристани напротив катера выстроились войска как элемент психологического воздействия, и одной из француженок удается почти незаметно подать сигнал нашим военным, находящимся очень близко, на пристани. А на нее был наставлен пистолет. Но тот тип устал, был раздражен, потому что прервалась наша связь: уже час им ничего не говорили и не отвечали.

Затем мы установили связь, чтобы изучить их поведение... Я говорю министру: «Скажи ему, что их единственный шанс — отпустить заложников». Днем мы были готовы прибегнуть к другому приему, чтобы гарантировать ненасильственное решение, но француженка начинает подавать сигналы... Она подает сигналы расчету спецназа, они совещаются, и мы говорим: «Да, это будет самое разумное. Дайте им знать, чтобы бросились в воду». И тогда обе француженки бросаются в воду. Одна из них была более решительной, она подвергалась большей опасности; другая была более напугана. Обе действовали смело, не знаю, под каким предлогом сначала в воду бросилась одна из них, потом другая; сразу же бросился в воду и тот, кто находился рядом с главарем угонщиков. Главарь бегает с пистолетом, пытаясь высмотреть, что происходит в воде. Один из заложников, сотрудник Министерства внутренних дел, схватил главаря, начинается борьба, и они оба падают в воду; сначала упал в воду пистолет, поэтому потом пришлось его искать. Его нашли часов через тридцать и достали. Еще в воде произошел выстрел. Главарь его зарядил и снял предохранитель; но он упал в море, и все на катере последовали его примеру: бросились в воду.

Раненых не было?

Нет, не было. Конечно же мы провели несколько психологических операций. Главарь, например, был очень напуган, когда к нему приближалась лодка. Теперь ему не на что было жаловаться, лодка кружила; чего мы только не делали, принимали все меры, посредством которых вызывали у него напряженное состояние; но француженка ускорила развязку — все заложники бросились в воду, и угонщики тоже, и мы всех подобрали.

Потом я с ними встретился, разговаривал с французскими туристками, задал обычные вопросы, поговорил с заложниками. С главарем угонщиков я не разговаривал, с остальными — да, задал им кое-какие вопросы. Среди сорока пассажиров были сообщники, их было около двенадцати человек, в том числе женщины; сама женщина с ребенком была сообщницей угонщиков, но 28 пассажиров были совершенно вне подозрений.

В переговорах с ними вы что-нибудь обещали, ну, скажем, свободу, американскую визу или что-нибудь подобное, если они освободят заложников в целости и сохранности?

Видите ли, они уже создали проблему. Даже попытка их переубедить была сопряжена с большими трудностями. Мне это не нравилось, и я сказал: «Объясните им, что они будут наказаны в соответствии со своим поведением», — в зависимости от того, окажут ли они содействие, чтобы найти решение. Об этом им откровенно сообщили, так как мы искали способ разрешить ситуацию, сложившуюся из-за циничного отношения американских властей.

В той ситуации действительно возникла необходимость найти решение, подобное принятому в случае угона американских самолетов; угнанные самолеты были возвращены, и тот угнанный американский самолет стал последним. За 24 года не произошло ни одного случая угона. Сейчас все сумасшедшие, полусумасшедшие имеют в виду, что не смогут достичь своей цели, потому что мы вернули самолеты, а как раз этого не хотели делать американские власти ни в одном из случаев угона кубинских самолетов или судов, поскольку стоило их только вернуть, как появилась бы надежда на решение вопроса.

В случае с Кубой было бы недостаточно только применить решительное наказание. Нужно было взять на себя ответственность за дополнительный риск, предупредить, что ни при каких обстоятельствах угонщик корабля или самолета не получит ни капли топлива, ни керосина, ни какого-либо содействия, ни судна, ни самолета. Необходимо заявлять, что лица, которые совершают подобные действия, будут наказаны и Государственный совет не проявит снисхождения.

Так что в действительности по вине американских властей здесь подвергаются риску потенциальные заложники. И тогда я спрашиваю: кто же несет ответственность за то, что в воздухе взрывается лайнер или самолет с сотней пассажиров на борту? Кто отвечает за жизнь этих жертв? Те люди, которые поощряют подобные действия оттуда. Поэтому я отвечаю многим нашим друзьям, которые иногда нас критикуют: постарайтесь понять, в каких условиях вынуждена защищаться наша страна.

Но даже при этих обстоятельствах угонщики могли быть приговорены к жестким мерам наказания. В любой другой стране так бы и поступили. Зачем же к смертной казни, да еще с приведением в исполнение в такие короткие сроки?

В действительности даже жесткая мера наказания оказалась бы недостаточной. Нам было очень сложно, и тем не менее мы были готовы пойти с тем типом, который был у них главарем — если он на самом деле был главарем, — на компромисс; мы ему сказали: «Вы будете наказаны, но мера наказания будет зависеть от того, окажете ли вы содействие или нет». И действительно, были приложены большие усилия к тому, чтобы тот тип оказал содействие. Но он поставил нас в очень сложное положение, потому что уже во время разбирательства имела место попытка украсть оружие, чтобы захватить другой самолет; разрабатывались десятки — было более тридцати — планов, отовсюду приходили сообщения о попытках захвата самолетов и кораблей со стороны такого рода людей, таких смельчаков, которые ничего не боятся.

И в тот момент проблему создают сами американцы. И уже знаешь по обстоятельствам, в которых они действуют, что это доказательство того, что проблема никак не решается. Было бы достаточно сказать, что они вернут любой угнанный самолет; если бы американцы вернули хотя бы одного угонщика, вопрос был бы решен. Мы для них вопрос решили, а они для нас нет. Остается в силе закон об иммиграции с Кубы, продолжаются захваты судов, воровство, пиратский угон самолетов-кукурузников, но уже не пассажирских самолетов. Никто не ожидал, что такое произойдет, это стало настоящей неожиданностью.

И подумайте только, угон самолета происходит накануне начала войны в Ираке. Возникает настоятельная необходимость, с нашей точки зрения, остановить процесс, и мы должны были его остановить, мы не видели другого способа остановить волну захватов и угонов. После того случая нужно было выступить с объяснениями, нужно было объявить: «Наша политика: ни капли топлива». Так что угонщики могли приземлиться тем или иным способом, но для них не было бы ни капли топлива, то есть никто бы не добился топлива, что бы ни делал. А также другие меры.

Так что, поскольку мы лишили их возможности достичь своей цели — хотя и могут еще угнать какую-нибудь лодку, — в настоящий момент уже не происходят захваты и угоны судов и самолетов с взятием заложников, этой возможности у них уже нет.

А теперь обратите внимание на аргументы, которые я привожу: с сентября 2002 года американцы отказываются выполнять соглашение, действовавшее в течение десяти лет. Мы не после этого случая поставили вопрос о курировании, это было за шесть месяцев, до того как был введен запрет на поездки; за шесть месяцев — кто знает почему? — прекращают выдачу виз и создают такую же ситуацию, которая сложилась в августе месяце 1994 года; создалось сложное положение, начинаются захваты и угоны судов и самолетов. Представьте себе, какую значимость мы должны были придать всем этим случаям, поставить их почти превыше всего.

Когда захватывают и угоняют самолет странным образом, никто не может этого объяснить; еще даже не началась война в Ираке, а все было запланировано заранее, потому что угонщики проделали несколько перелетов. Никто не знает, кто эти типы, возможно, их прислали; я думаю, это даже доказуемо, потому что было достаточно одного главаря, такое большое совпадение невозможно. Американцы все это запланировали, они постепенно стали отказывать в визах задолго до этого, у них уже были планы что-то сделать. Они уже добились угона первого самолета, и они — американцы — хорошо знают, как и мы, какой в этом смысл.

Когда вернулся Оливер Стоун[3], мы встретились с ним и всеми, кто его сопровождал; был и Фелипе Перес Роке, и все восемь типов, которые напали на рядового и отняли у него винтовку с намерением захватить и угнать самолет. Они отбывают наказание, хотя угон можно было предупредить. Эти типы побывали в аэропорту, разработали план и действовали по плану. Разумеется, никто из них не руководствовался политическими мотивами. Каждый из них рассказал свою историю; каждый раскрыл свои побудительные причины. Мы все беседовали почти так же, как мы с Вами сейчас: «Почему вы это сделали?» — «Потому-то». У всех девять классов образования, все закончили девять классов, у одного образование было чуть выше; здесь население умеет читать, и преступники здесь в большинстве заканчивают девять классов. Есть записи, видеопленка беседы с участием Оливера и его бригады, Оливер задавал вопросы, и я тоже их спросил и даже объяснил: «Вы должны быть наказаны; но, к счастью, ваше угон не удался».

Они, один за другим, объясняли, когда и почему решили пойти на захват и угон. Как-то раз мы решили: пойдем посмотрим на них. Они находились здесь, потому что совершенное преступление подлежало юрисдикции трибунала Гаваны. Ничего из этого не было опубликовано, а мы разговаривали с ними так, как сейчас беседуем мы с Вами.

И они сказали, почему хотели уехать?

Они сказали все. Но помимо этого есть еще более тридцати случаев...

Которые уже происходили?

Да, тридцать планов захватов и угонов, а сейчас их почти нет.

И Вы считаете, что применение смертной казни в этом случае было эффективным?

Это тот случай, когда я считаю, что мера такого характера устраняет проблему. И прецедентом явился тот факт, что за 25 лет в этой стране, в Соединенных Штатах, где так много сумасшедших и всякого рода психов, никто не угонял самолетов, тогда как раньше угонялись десятки самолетов, набитых пассажирами, несмотря на наши меры пресечения. И только одна-единственная мера окончательно положила этому конец. Если бы они сделали то же самое, все бы решилось. Если они отменят свой иммиграционный закон, отпадут такие проблемы, Рамоне. Вот такая история, я рассказал Вам ее полностью, почти забыл, что Вы у меня берете интервью.

Какие чувства Вы испытываете к людям, которые выразили свой протест по поводу тех трех расстрелов?

Мы полностью уважаем мнение людей, которые по религиозным, философским или гуманитарным мотивам выступают против смертной казни. Мы, кубинские революционеры, тоже питаем к ней отвращение и по более глубоким причинам, чем те, которые были включены в курс общественных наук о преступлении, находящийся на сей день на стадии рассмотрения в нашей стране. Наступит день, когда мы сможем удовлетворить пожелания всех друзей, которые советуют нам ее отменить, и Ваше пожелание тоже. Должен сказать, что мы переживали, в частности, оттого, что не смогли дать положительного ответа на благородное вмешательство Папы Иоана Павла II.

К этому Папе я испытывал искреннее и глубокое уважение. Я понимал и восхищался его благородной борьбой за жизнь и мир. Никто не высказывался против войны в Ираке с таким упорством как это делал он. Я абсолютно уверен, что он никогда бы не посоветовал жителям Ирака дать себя убить, не защищаясь; он никогда бы не посоветовал нечто подобное и кубинцам. Он прекрасно знал, что это не проблема между кубинцами; это проблема между кубинским народом и правительством Соединенных Штатов. Даже Христос, который изгнал кнутом торговцев из храма, не перестал бы защищать народ.

Вас удивило заявление Хосе Сарамаго?[4]

Да. Нам было очень больно. Думаю, что он немного поторопился. Не узнал детально ни ситуации, ни обстоятельств. Но я уважаю его убеждения. Многие из наших друзей были недовольны этими расстрелами. Мы уважаем их принципы. Но пропаганда особо усердствовала, и это породило большие заблуждения. Некоторые друзья, которые сначала выступили с критическими заявлениями, потом изменили свою точку зрения. Мы высоко ценим тот факт, что некоторые наши друзья приняли во внимание, по крайней мере частично, наши объяснения.

23. Куба и Испания

Фелипе Гонсалес — Хосе Мария Аснар — Испанские социалисты и Кубинская революция — Испанские левые — Разрыв с Фелипе

Гонсалесом — Франко и Аснар — Король Хуан Карлос — Принц Фелипе — Мануэль Фрага

После ареста диссидентов в марте 2003 года бывший председатель испанского правительства Фелипе Гонсалес выступил против Вас с крайне агрессивными заявлениями[1].

Полнейшая глупость. Ему не понравилось, что я сказал о казни без суда басков из ЭТА в Испании. Потому что я выступил с разоблачениями[2] того, как при правительстве Фелипе Гонсалеса, главы испанского правительства, без суда были подвергнуты смертной казни десятки членов этой организации, причем никто не выразил протеста, не заявил об этом в Комиссию по правам человека при ООН; более того, я сказал, что другой председатель того же правительства, Хосе Мария Аснар, в сложный момент, во время войны в Косово, посоветовал Президенту Соединенных Штатов усилить военные действия, увеличить бомбардировки и нападать на гражданские объекты, в особенности на телевидение, что привело бы к неисчислимым жертвам и гибели миллионов невинных людей. Пресса ограничилась сообщением: «Кастро выступил с нападками на Фелипе и Аснара». И ни слова о действительном содержании.

Я говорил об этом с предельной ясностью. Находящееся тогда у власти правительство было вовлечено в ту расправу. И его председатель, Фелипе Гонсалес, не мог об этом не знать. Никто не верит, что он не знал; даже люди с элементарными понятиями о государственной власти знают, что подобная операция не может быть выполнена без участия правительства. Его самые близкие сотрудники, министр внутренних дел, начальник полиции, безусловно, получали от него распоряжения. Эти соучастники были отданы под суд и наказаны[3], а он нет. Первое, что должен сделать любой человек, — это принять на себя ответственность за произошедшее. Если бы я повел себя подобным образом, то уже не мог бы дальше кому бы то ни было здесь приказывать.

С Фелипе Гонсалесом Вас связывала долгая дружбы, не так ли?

С Фелипе я познакомился в эпоху демократизации испанского общества, в 1976 году, задолго до того, как Социалистическая партия [ИСРП] обрела большую силу в стране. До первых выборов 1977 года, когда его избрали депутатом. Он приехал на Кубу в июне 1976 года, и мы долго беседовали. Потом, когда он совершал поездки по Латинской Америке, он часто останавливался на Кубе. Он ездил в Панаму, у него были хорошие отношения с Омаром Торрихосом, посещал различные места, потому что его всегда интересовала Латинская Америка. Приезжал сюда, ему нравилось море, ему нравилась рыбная ловля, он испытывал настоящую страсть к рыбной ловле удочкой. Как-то раз мы пробыли в море два дня. Мы много по-дружески беседовали. Приехал Гарсиа Маркес, приехал Гуайясамин, здесь находился перуанский писатель Альфредо Брисе Эченике, а также и Хавьер Солана, который был министром культуры, а позже стал «великим маршалом», Генеральным секретарем НАТО, и сегодня он своего рода министр иностранных дел Европейского союза[1]. Мы собрали несколько выдающихся людей и проводили время в тесном кругу, за разговорами на всевозможные темы очень плодотворно, с положительным настроем.

Потом в Испании на него набросилась пресса, потому что здесь находился в тюрьме тогдашний главарь одной террористической организации испанского происхождения.

Элой Гутьеррес Менойо?[4]

Да. Гутьеррес Менойо, которого мы решили освободить. Он практически отбыл срок заключения. Мы не хотели из-за этого причинять Фелипе беспокойство. Он с нами говорил об этом случае с большой осторожностью, с большим уважением. И мы проявили инициативу освободить Гутьерреса Менойо.

Вы поддерживали хорошие отношения с Фелипе Гонсалесом, когда он пришел к власти в октябре 1982 года, когда его назначили председателем правительства?

Мы сами желали Фелипе победы, потому что, несмотря на все его недостатки, это был человек, с которым можно было говорить, спорить, соблюдать какие-то формальности и какие-то формы благопристойности. Когда он стал Председателем правительства, положение изменилось и возникли некоторые разногласия. Нам казалось, что в ситуации «холодной войны» Испания играла положительную роль в отношениях со всеми странами: она занимала привилегированное положение проводника торгового сотрудничества и мира, — просто мы не были сторонниками ее вступления в НАТО.

В то время шло обсуждение этого вопроса; я сделал некоторые заявления испанскому информационному агентству. Гонсалес уже победил на выборах. Я прекрасно понимал, что вопрос заключается в экономической интеграции в рамках Европейского союза, и это произошло в 1986 году, это было выгодно Европе и, следовательно, Испании. Но мы полностью расходились в вопросе о НАТО. Я выступил с открытыми, откровенными и антинатовскими заявлениями; говорил о том, какой должна быть роль Испании на международной арене в той ситуации, в условиях открытой дипломатии, вместо того чтобы вступать в НАТО, ведь ранее Фелипе Гонсалес заявлял, что этого он никогда не допустит; я высказал свое мнение — можно в длинном интервью найти относительно вступления Испании в НАТО в мае 1982 года.

Вопрос о вступлении в НАТО охладил ваши отношения?

Да, Фелипе сильно изменился. Но мы были сторонниками победы Фелипе над Аснаром на выборах 1992 года. Я следил за предвыборными дебатами, наблюдал за Аснаром; Аснар был как робот, машина, в голову которой закладывали ряд данных и цифры. По телевидению транслировались дебаты с Фелипе; Фелипе не очень удался первый раунд. Я почувствовал тактику Аснара, его психологию, его манеру нападать, обвинять, повторять как машина, и, несмотря на это, Фелипе, чрезмерно уверенный в себе, не уделил достаточного внимания тому раунду. И естественно, результаты опросов, которые проводятся после таких трансляций, были не в его пользу. Я даже сам высказал некоторые комментарии и мягко предупредил его о необходимости принять всерьез следующий раунд и хорошенько подготовиться. Поскольку по своей культуре, опыту и умениям Фелипе превосходит Аснара, на этот раз он одержал над ним верх. Во втором круге дебатов Фелипе победил с большим отрывом и привел своего оппонента в замешательство: Фелипе нарушил сценарий выступления Аснара и одержал победу.

Но все ведь знают, что происходило в Испании во времена правления Фелипе Гонсалеса: коррупция, люди, ставшие миллионерами, даже случай с тем домом, в котором ее владелец установил, кажется, сорок биде; и так разбогатели многие люди, проводились различные сделки. Процесс коррупции и незаконного обогащения, утрата нравственных устоев[5].

Помню, в первые годы после победы Фелипе, на одном ужине в посольстве Испании в Гаване, обсуждали, сколько лет продержится Социалистическая партия у власти, и я сказал, что Социалистическая партия может находиться у власти неограниченное время, если будет проводить честную и в минимальном объеме искреннюю политику. Я не представлял, каким образом могли в Испании отнять у нее власть.

На мой взгляд, уклон вправо политики Фелипе привел к коррупции и всем негативным явлениям. Одно время у нас были хорошие отношения, а потом они постепенно стали ухудшаться. В определенный момент начались Ибероамериканские встречи на высшем уровне, и, когда Фелипе приезжал на эти встречи, мы нормально общались, с уважением. Но он все больше втягивался в политику Соединенных Штатов, НАТО и во все остальное. Фелипе обветшал, сильно обветшал, и победу одержал Аснар.

Когда произошел распад СССР, давал ли Фелипе Гонсалес Вам какой-нибудь совет о проведении реформ на Кубе во избежание подобного развала?

Я очень хорошо помню, как после распада СССР на меня набросились многие люди с советами проделать все те пакости, какие проделали все остальные. Еду я на какую-нибудь встречу, например инаугурацию, там всегда собираются определенные личности, Карлос Андрес Перес[6], Фелипе Гонсалес, приезжали другие латиноамериканские деятели — все с советами для меня, как нужно действовать, чтобы Куба смогла выжить...

Я их выслушивал с большим уважением, обсуждал так, как имело смысл обсуждать этот вопрос, и оставался непоколебимым. Тогда Фелипе сказал, что это «нумантийская позиция», по аналогии с Ну-мансией[7] и Магунсией, как бы говоря: «Это приводит к такому-то результату»; но мы выбрали этот путь.

Мы обсуждали этот вопрос, и я говорил с восхищением о тех ну-мантийцах, об их смелости и стойкости. Но я совершенно не собирался идти на уступки, которых от меня требовали и которые утопили многих одного за другим, среди них, Фелипе, Карлос Андрес и в первую очередь СССР.

Кажется, Карлос Сольчага — министр экономики Фелипе Гонсалеса — тоже приехал, не так ли?

Да, так как в те дни Фелипе Гонсалес собирался нам «помочь», представьте себе, будто мы дураки и не знаем, что такое Испания. Но он очень хотел «помочь» и предложил нам советника, а мы совершенно спокойно благодарим его за это. Я так и сказал: «Очень Вам благодарны», то есть мы напрямую не отказались.

Вы вежливо выслушивали.

Фелипе еще не сказал, кого он собирается послать, но мы хорошо знали, что ИСРП консультировала Горбачева. Первыми советниками Горбачева были люди Фелипе, и как-то раз Горбачев, разговаривая со мной по телефону или в письме, восторженно высказался о Фелипе Гонсалесе: «Фелипе — социалист». А я уже давным-давно знал, что никаким социалистом Фелипе вовсе не был. И Фелипе, довольный, отправлял к Горбачеву своих консультантов.

ИСРП нужно поставить памятник за то многое, что она сделала, чтобы СССР превратился в такую страну, какой является сегодня. Столько людей умирает сейчас из-за отсутствия медицинского обслуживания — оно никогда не было оптимальным, — повысилась детская смертность, сократилась продолжительность жизни, все те страшные события, которые потом произошли.

Вы считаете, что ИСРП несет за это определенную ответственность?

Да, ИСРП ответственна за то, что давала такие советы. Потом в Москву приехали американцы. Их с каждым разом становилось все больше и больше, и с каждым разом было все больше и больше уступок, а потом СССР просто распался.

Фелипе Гонсалес в свое время направлял к Вам тех же советников?

Да. Но только я отлично знал, что они собирались мне посоветовать. Идеи Фелипе не имеют ничего общего с нашими понятиями; даже как-то раз, когда в Испании остались без работы тысячи врачей, я сказал ему: «Почему бы вам не сделать то же самое, что делаем мы: выпускаем и размещаем семейных врачей в группах населения, налажено хорошо поставленное обслуживание во всех селах, повсеместно». Стоимость такая-то; обсудил с ним даже стоимость распределения на работу нескольких десятков тысяч врачей и стоимость услуг для населения.

И что он Вам ответил?

Он выслушал с большим интересом. В ноябре 1986 года Фелипе опять приехал, мы ушли в море рыбачить, провели там целый день, вернулись, пошли в «Тропикану». Туда тоже ходил Рауль Альфонсин, Президент Аргентины. Фелипе пожелал пойти в «Тропикану», и там ему показали великолепное шоу. С очень красивыми женщинами, в большинстве своем чернокожими, очень хорошими артистками.

Помню, я поднялся с Фелипе на сцену, чтобы их поприветствовать, и там мы все вместе фотографировались. Среди них была очень хорошая девушка, певица, звали ее Линда Мирабаль, которая в конце концов осталась в Испании, потому что вы, европейцы, наживаетесь на утечке мозгов...

Мозгов и тел, если я Вас правильно понял.

Да, сначала смотрят на тело, но я говорю об артистичном мозге. Артистичный мозг часто размещается в очень красивом теле, в зависимости от того, о каком виде искусства идет речь.

Фелипе с ней сфотографировали таким образом: женщина, очень красивая и очень революционно настроенная, вот так держит Фелипе за шею, а он смотрит на мулатку как завороженный. И в одном журнале, не знаю в каком из всех, на которые вы тратите неизвестно сколько бумаги, сколько денег на иллюстрированную бумагу, которые собирают со всей Европы сплетни о ее обществе, было опубликовано: «Кастро и Фелипе на большой гулянке. Вечеринка с диктатором в Гаване». Смешно, потому что Линда смотрела на Фелипе с самой обворожительной улыбкой, а Фелипе был ею очарован. Та фотография действительно была очень приятной.

Кажется, в том же самом издании опубликовали фотографию сына короля Хуана Карлоса во время кругосветного путешествия кадетов, листа два, посвященных сыну короля. Обо мне и Фелипе, но в основном о Фелипе, этот журнал написал: «Вечеринка с диктатором», так как он пошел в знаменитое варьете «Тропикана».

Такая обстановка была раньше; после распада СССР начался особый период, и все встречались со мной, чтобы давать советы, которые, последуй я им, покончили бы с Революцией за полгода.

Вы не последовали этим советам, но провели некоторые реформы, так ведь?

Разумеется, да, мы были вынуждены принять некоторые меры. Нам пришлось открыть валютные магазины, которые вызывали ненависть, — мы знали, что это значило — такие магазины, в которых разрешалось принимать валюту, присланную теми, кто уехал легально или нелегально. Но определенные обстоятельства заставили нас ее принимать.

Ну, а идея о совместных предприятиях зародилась у нас раньше, или, скорее, мы рассматривали ее как возможность развивать туризм.

Идея о развитии туризма зародилась еще раньше?

Да, и идея создания некоторых совместных предприятий тоже раньше; но главным образом тогда мы только приняли некоторые умеренные экономические меры, нельзя сломя голову ввязываться в такие авантюры. Мы создали несколько совместных предприятий с участием иностранного капитала, изучили характеристики — целесообразно или нет? С болью терпели открытие валютных магазинов. Мы понимали, какими недостатками чреват туризм, они у него есть, потому что туризм несет с собой определенные привычки... Необходимо бороться с коррупцией, могут ввозиться наркотики, хотя к нам приезжают, к счастью, вообще-то здоровые люди, и мы поощряли именно такой туризм — канадцы, европейцы из многих стран, приезжающие главным образом отдыхать.

Мы построили почти все отели, и тогда объявлялось: такое-то предприятие... такой-то отель в Гаване, — похоже, что какое-то иностранное предприятие вложило деньги, его построило. Нет. Многие были построены нами, но, поскольку у них есть опыт в туризме и в технической части, наши отели администрировали по контракту иностранные фирмы. Отелей, построенных на смешанные капиталовложения, мало, только несколько, на наши деньги и на их.

Более того, в строительстве этих отелей мы использовали много материалов, произведенных в стране, что позволяло экономить на прямых расходах в валюте. Сейчас, по мере того как возрастает качество наших материалов, следует постепенно включать импортируемые элементы... Но, во всяком случае, 80 процентов гостиничных комплексов создано Кубой на наши собственные средства.

Были и такие иностранные предприятия, которым не хватило денег, и мы были вынуждены закончить строительство. Сейчас они находятся в аренде по контракту, но на 80 процентов это кубинское имущество. Главным образом страна спаслась благодаря своему труду, благодаря своим ресурсам, своей самоотверженности, хотя мы заключили несколько полезных соглашений с некоторыми достойными предприятиями, хочу сказать, серьезными предприятиями. Конечно же четко определяя и оспаривания свои цели, потому что в противном случае за доллар скупят всю Республику.

Мы имеем ясное представление о том, в чем следует поддерживать стопроцентный контроль; мы заключили договоры в области электроэнергии, нефти, во всем, но мы не приватизируем госпитали, школы, основное экономическое или социальное обслуживание.

Как произошел разрыв с Фелипе Гонсалесом? Почему он сейчас так критично настроен?

Потому что все очень хорошо началось в то время, когда существовали социалистический лагерь, СССР и все остальные, — страна не находилась в таких трудных условиях. В то время поддерживались определенные дружеские отношения. Потом, после распада СССР, как я уже говорил, Фелипе и его друзья хотели «спасти» нас советами, которые утопили всех, кто им последовал; такими советами, как неолиберальная глобализация. Следуя им, никто не избежал гибели. Все эти советы в экономическом и политическом отношении привели к дестабилизации многих стран. У нас были очень прочные и очень твердые убеждения в наших идеях, наших намерениях, нашей цели, то есть в чем можно пойти на уступки, а в чем и нет, и всякий раз мы обогащали свой опыт.

Например, у смешанных предприятий, о которых мы говорили, иногда были машины, которые стоили миллион долларов или миллион с половиной; их можно оплатить за год или полтора года. Не нужно создавать такое смешанное предприятие, в котором одна сторона вносит пай машиной, а мы что-нибудь другое, иначе то, что окупается в течение года, еще двадцать лет будет выкачивать деньги из страны.

А теперь, если нужно делать скважины, добывать нефть, провести разведку — все это в области, в которой в силу монопольных явлений и по другим причинам рыночные цены во много раз превышают ее себестоимость, можно заключать контракты на свой страх и риск, если нет в наличии технологии или необходимых средств. Для этого следует хорошо ознакомиться с международными нормами, в соответствии с которыми заключаются договоры, обсудить их во всех подробностях и непреклонно. Здесь предприятия получают одобрение централизованно, и это очень целесообразно. Мы ознакомились с некоторыми высокорентабельными смешанными предприятиями. А также узнали о некоторых делишках и «палаточном» бизнесе, которые ничего не решают.

Что Вы называете делишками и «палаточным» бизнесом?

Я Вам рассказал историю о двух испанцах, которые приехали сюда с инвестициями на сто с лишним тысяч долларов и наладили механизм наркоторговли. Они покупали сырье в Колумбии, а рынок был в Испании. Они выглядели самыми энергичными администраторами: когда прибывал контейнер, ожидали его на пристани, отвозили его до фабрики; когда отгружали товар в Испанию, в тех же самых контейнерах, сопровождали его до пристани. И как я сказал, позднее мы обнаружили, что у контейнеров было двойное дно, в которое они складывали наркотики! Они производили какие-то предметы; у них работали человек двенадцать-тринадцать. Ну, разумеется, они были очень любезны со многими людьми, потом мы узнали, что контейнер отправлялся в Испанию с фигурками внутри и наркотиками в двойном дне на продажу в Европе или для отправки оттуда в Соединенные Штаты.

В какой-то момент трюк раскрывается, там же, в Колумбии, этих типов предупредили, и они остались в Испании. Там их обвинили, но они аргументировали это тем, что возникла проблема с Кубой, якобы здесь собирались «присвоить их фабрику, их товар», а они были простодушными инвесторами. И они на свободе, я говорил, несмотря на то что все знают, в Колумбии и на Кубе, что это была попытка организовать крупномасштабную наркоторговлю. Знаете, мы почувствовали себя оскорбленными, а типы остались безнаказанными в Испании, без каких-либо последствий, все об этом знают.

По телевидению[8] я видел, как Вы возмущались поведением господина Аснара. У меня создалось впечатление, что к бывшему Председателю испанского правительства Вы не испытываете особой симпатии.

К счастью. Но я не думал, что выглядел рассерженным, потому что вел себя спокойно; возможно, мое возмущение было вызвано той неуместной Декларацией европейцев, когда все уже видели бомбардировку в Ираке, падающие бомбы, зная, что миллионам людей нанесли травмы на всю жизнь. Часто погибшим завидуют оставшиеся в живых, особенно те, кому наносятся увечья. Я говорю о физических и психических увечьях: душевные калеки, травмированные на всю жизнь, дети 5, 6, 7 лет, взрослые 30, 60, 80 лет, если они доживут до девяноста; миллионы людей, психически искалеченных и травмированных теми бомбардировками, жертвы которых неисчислимы, потому что было столько раненых и столько погибших. Видеть разрушенные культурные ценности, разграбленные музеи — это тяжелая психологическая травма.

Значит, люди только что это увидели, и это привело к тому, что в Испании 92 процента граждан выступали против войны в Ираке, и во Франции тоже, и повсюду в мире люди были против войны. Наш народ тоже следил за событиями, и он почувствовал, что ему грозит возможная опасность, что с ним могут сотворить то же самое, потому что появляется декларация Европейского Союза[9], которая подпитывает арсенал аргументов, используемых правительством Соединенных Штатов, чтобы навязать всему миру свои законы и раздавить нашу страну, обиженную, оскорбленную, ущемленную в своем самолюбии, за то, что мы выстояли, не подчинились его приказам; в таких случаях нельзя избежать чувства отвращения. Возмущение было слишком сильным.

Потом я посмотрел ту передачу, о которой Вы говорите. И действительно, чувствовалось возмущение. Но без экзальтации или злобы.

Ваше выступление мне показалось довольно резким.

Я был резок, возможно, мое лицо выглядело суровым, но я говорил с юмором, с иронией. Я предпочитаю иронию и юмор злости или мрачному виду. Тогда, во время передачи, я был не раздражен, а возмущен, я так думаю. У Вас сложилось такое впечатление; у других нет, может быть потому, что они были рассержены или возмущены больше меня. Я всегда спрашиваю, мне рассказывают, и я знаю, что спокойствие производит гораздо больший эффект.

Конечно, иногда я должен выражаться с определенной эмоциональностью. Мне кажется, я говорил, скорее, эмоционально, с определенной горячностью, но не яростно и не гневно. Но реакция всего народа, которая проявилась на следующий день[10], была, естественно, возмущением, вызванным подобного рода заявлением и опасностью, которой оно грозило; ни одна из европейских стран не смогла его оправдать.

Да, у нас есть партия, есть диссиденты, есть заключенные, но мы не единственная партия и не единственная страна в мире... Почему у нас не может быть одной партии? У нас могут быть и диссиденты. Мы не можем применять никакие законы? Есть ряд вопросов, на которые не смогло бы ответить ни одно европейское правительство, относительно двойной морали, двойного мерила, дискриминации, когда речь идет о маленькой стране.

В этом выступлении Вы назвали господина Аснара «маленьким фюрером» и среди прочих эпитетов трусом. Вы думаете, что отношение господина Аснара, в частности, подтолкнуло Европейский Союз принять меры против Кубы?

Он был основным зачинщиком. Знаете, Аснар дружит с террористической кубинско-американской мафией из Майами; они дали ему деньги на предвыборную кампанию, он летал на их самолетах.

С друзьями Хорхе Маса Каносы[11] и Национальным кубинско-американским фондом?

Да. Хотя надо сказать, что Фелипе Гонсалес тоже начал делать им уступки экономического характера. Но Аснар был близким другом всех этих людей; когда он приезжал в Центральную Америку, летал наличном самолете Маса Каносы; они тоже ему помогли в предвыборной кампании общих выборов в 2000 году, и так он одержал верх над Фелипе.

Аснар пришел к власти в 1996 году со своими предрассудками, реакционной ненавистью, потому что Аснар генетически реакционер. Аснар — консерватор, реакционер.

Произошло еще одно событие, которое сыграло ему на руку: в апреле 1995 года, перед выборами, на него совершили покушение и этим, можно сказать, помогли победить на выборах. Он сделал благородный жест, я именно так считаю, поступил смело, как я читал. Он тут же пошел навестить раненых, а это всегда приятно народу. Сделал красивый жест, то есть воспользовался в полной мере тем покушением; к этому можно добавить все ошибки, несообразности, противоречия и разногласия в самих левых силах.

Поэтому, думаю, он решил, что сможет снова воспользоваться чудовищным террористическим актом 11 марта 2004 года на станции Аточа в Мадриде. Но ему этот теракт вышел боком, и его партия проиграла на выборах. Победил Хосе Луис Родригес Сапатеро, он вывел испанские войска из Ирака, и мы порадовались.

Вы считаете, что в Испании левые силы слишком разобщены?

Я должен сказать правду. Я не апологет испанских левых сил. Мы поддерживали отношения с Объединенными левыми, но они были очень разобщены. Я не могу обвинять тех левых в расколе, потому что именно ИСРП нетерпимо противилась поискам какой-либо формы соглашения с остальными левыми.

О том, что думали Аснар и его партия, все знали. И разумеется, мы не испытывали к нему никакой симпатии, у нас не было желания, чтобы он победил на выборах, потому что более или менее могли предвидеть последствия на основании его идей и отношений с мафией из Майами; Аснар был человек мафии, то есть получавший с ее стороны поддержку, а мафия возлагала большие надежды на политику Аснара.

Когда Аснар приходит к власти в 1996 году, он вскоре начинает выступать с критикой против Кубы довольно систематически.

В мадридском конгрессе начинается мощная полемика вокруг политики Аснара, потому что он назначает послом Хосе Кодерча; обычно послы дожидаются согласия со стороны принимающей страны, а тот посол сразу начал выступать с заявлениями о том, что бы он сделал и переделал здесь, на Кубе, и мы попросту не дали согласия на этого посла со словами: «Мы не принимаем его в качестве посла и не даем на него нашего согласия, поищите другого». Все это вызвало волну дебатов в мадридском конгрессе.

В том выступлении по телевидению, когда Вы раскритиковали позицию господина Аснара, кажется, дословно Вы сказали что-то вроде: «Даже Франко в конечном итоге придерживался более корректной позиции относительно Кубы».

Во всяком случае, более достойной.

Более достойной? В каком смысле?

Сейчас объясню. Мы, в силу нашей доктрины после победы Революции, были неистовыми антифранкистами. Янки начинают принимать против нас всякого рода меры, и вся Европа тоже. Кубинская революция уже свершилась без вмешательства Европы и уверенно может идти вперед без нее, потому что в то время, в 1960 году, еще не прошло много времени после окончания войны и существовало НАТО, шла «холодная война», блокада янки и прочее.

Соединенные Штаты обязали почти все латиноамериканские страны порвать отношения с Кубой и потребовали этого от своих европейских союзников также. Мы критиковали Франко и нападали на Франко, а он был единственным, кто не уступил требованиям Вашингтона. Наша позиция была абсолютно доктринарной. Не было места, где бы я ни выступал с нападками против Франко.

Как-то раз, думаю, это было в январе 1960 года, посол Испании, Хуан Пабло де Лохендио, маркиз... В то время мы не принимали много организационных мер, мер безопасности тоже, было часов двенадцать ночи, и в здании Телемундо, откуда меня транслировали по телевидению, я критиковал Франко, послышался хриплый звук, и вбегает кто-то наподобие свирепого быка, который наступает как танк, потому что он был довольно упитанный, и начинается ужасный скандал с ругательствами и тому подобными вещами. Не помню, что я тогда ему сказал, скорее, я должен был защитить его от последствий подобной провокации, которые могли вызвать реакцию с применением силы, и говорю: «Выведите этого грубияна отсюда!», это было нелегко. Он был смелым, я должен признать. Я даже не обиделся, конечно, этот посол проявил такую смелость, я даже смеялся над тем, что произошло. Но нам пришлось его выдворить, другого выхода не было.

Но отношения не были прерваны, не так ли?

Нет, не было человека, способного порвать наши отношения с Франко. Испания покупала наш табак, Испания покупала наш сахар, и кубинский ром покупала тоже Испания; и тем не менее у нас была самая настоящая антифранкистская лихорадка, и мы постоянно критиковали Франко. Более того, мы открыто поддерживали отношения с испанскими коммунистами, с Пассионарией \Долорес Ибаррури], Сантьяго Каррильо — со всеми.

Некоторые из участников Гражданской войны в Испании, которые потом уехали в СССР, стали военнослужащими, как генерал Энрике Листер и другие, рангом пониже; эти люди обладали военным опытом; они приезжали на Кубу, помогали нам организовать милицию и все такое. Но Франко отношений не прервал.

Отношение Франко к нам достойно похвалы, оно достойно нашего уважения и даже в каком-то смысле нашей благодарности. Он не уступил под давлением американцев. Действовал с галисийским упрямством. Он не порвал отношений с Кубой. Его позиция в этом вопросе была самой стойкой.

Чем Вы это объясняете?

Есть какие-то объяснения. Франко был родом из Эль-Ферроля, в эскадру Серверы входили люди оттуда, из Эль-Ферроля.

Адмирал Сервера, известный по битве за Сантьяго-де-Куба в 1898 году?

Та битва была полной бессмыслицей, бесполезным самопожертвованием. Сервера должен был покинуть суда и высадить моряков на берег сражаться как пехота. Пушки на защиту города; пехота на защиту города. Ему отдают тупой приказ, такой, которые отдают политики, ничего не понимающие в военном деле, как сегодня в Ираке, потому что в военном деле не разбираются ни Аснар, ни Буш.

Оттуда, из Мадрида, какой-то политик отдал ему приказ вывести эскадру из бухты Сантьяго, и эскадра была расстреляна, один корабль за другим. Одно из самых жестоких событий, которое вспоминаешь с болью; смелость тех испанских моряков достойна восхищения. Тогда они в высшей степени продемонстрировали испанское донкихотство и героизм. Мы их почитаем, отдаем дань их мужеству. Говорят, Франко из Эль-Ферроля, откуда была эскадра, и то, что произошло на Кубе, явилось очень большой травмой, огромной травмой для испанских военных.

В тех условиях Соединенные Штаты вели против Испании крайне неравную войну, и Испания потерпела одно из самых позорных поражений за всю свою историю. Они уничтожили испанскую эскадру в легком сражении и нанесли сокрушительный удар по испанской военной и национальной гордости. Это произошло, когда Франко был мальчишкой в Эль-Ферроле. Франко наверняка рос и воспитывался на том горьком опыте, в атмосфере подавленности и жажды мести. Возможно, он видел, как привезли останки побежденной эскадры, как возвращались униженные и пережившие поражение солдаты и офицеры. Такие события, должно быть, оставили глубокую отметину в его сознании.

И то, чего добилась Кубинская революция начиная с 1959 года, выдерживая натиск Соединенных Штатов, восставая против империи и нанося ей поражение в Хироне, могло быть воспринято им как форма исторического реванша Испании. В конце концов, мы, кубинцы, поскольку смогли противостоять Соединенным Штатам и выдержать их агрессию, таким образом восстановили национальные чувства и честь испанцев. На позицию Франко, должно быть, повлиял этот исторический, почти сентиментальный, фактор.

Затем, в 1920-е годы, Франко участвует в колониальной войне в Марокко, там армия несет огромные потери; в 1921 году в битве при Аннуале испанцы потеряли более трех тысяч солдат. Я прочитал всю историю той войны. Франко выделяется как военачальник, пользуется славой смелого воина и авторитетом среди военнослужащих. В 1934 году его отправляют в Астуриас на подавление стачки горняков, таким образом он обретает авторитет в реакционных кругах. Он, несомненно, был хитрец — не знаю, потому ли что был галисийцем, которых считают хитрыми, а всю остальную историю все знают, повторять ее не нужно: участие Муссолини и Гитлера в Гражданской войне в Испании, Герника, битва при Гвадалахаре, в которой потерпели поражение итальянцы. Все знают, как все произошло. Франко хитрил, когда его хотели втянуть в мировую войну.

Муссолини вступает в войну после того, как немцы наносят поражение французам, успешно оккупируют Францию и вытесняют англичан. Муссолини объявляет войну, надеясь на римские легионы. Он забыл, что римские легионы в позднейшие времена состояли из варварских племен и что первоначального римлянина — эпохи Юлия Цезаря — уже не существовал. Итальянцы были миролюбивым народом, у них были другая культура, другой менталитет, они не поддерживали военные традиции, которые всегда существовали у римлян, — немцы их сохраняли. Муссолини вступает в войну, как Вы знаете, терпит одно поражение за другим: его разгромили в Эфиопии, разгромили в Ливии, разгромили в Эль-Аламейне; итальянцы в конце концов превращаются для самих немцев в тяжелое бремя в войне, и немцы вынуждены были отправить Роммеля в Северную Африку. Он стал известен, не пользовался славой карателя; похоже, он был благородным военнослужащим.

Ну так вот, Гитлер на пике власти, в октябре 1940 года, встречается с Франко в Эндайе и не может его убедить. Франко был хитрец.

Здравомыслящим — не ввязывается в войну.

Тогда Франко обязуется отправить одну дивизию, Голубую дивизию, но не участвует, как я сказал, в мировой войне и поддерживает такую ситуацию до конца. Потом американцы, следуя своей традиции «глубоких убеждений», в силу которых они развязывают войны, становятся союзниками Франко, который в свою очередь находится под защитой Соединенных Штатов с 1953 года.

Если изучить жизнь Франко, скажем число убитых им людей, его репрессии, то его имя связывается с трагической эпохой в истории Испании. На деле он привез из Марокко мавров, как их в то время называли, тех самых, против которых он сражался; он их привез, они были первыми приехавшими войсками и все время служили ему личной гвардией.

Не думаю, что Аснар на месте Франко был бы менее жестоким. Думаю, что он был бы даже более жестоким; вполне вероятно, что он мог ввязаться во Вторую мировую войну, как это сделал Муссолини. Без всякой надобности Аснар отдался янки и превратился в слугу Соединенных Штатов.

Вы считаете, что у него было менее тонкое политическое чутье, чем у Франко?

По своим способностям он намного ниже Франко как личность, как государственный деятель, вот что я хочу сказать. Аснар как политик в подметки Франко не годится; в конечном итоге Франко показал свои политические способности. Аснар оказался бы безответным и к тому же, возможно, более жестоким, потому что у него полно комплексов и ненависти.

У Франко были реакционные идеи... В течение всей жизни он занимает свое место, и Аснар — наследник Франко, потому что, как известно, Народная партия зародилась в рядах франкистов, а не в рядах социалистов. Аснар вышел не из рядов симпатизирующих учению Карла Маркса, он пришел из рядов франкистов, и у него франкистский менталитет.

И еще, я не слышал, чтобы Франко присвоил себе столько денег, сколько присвоили себе другие. Его поддерживали богатеи, но, похоже, его администрация была менее коррумпированной. Если мы сопоставим их жизни и проведем между ними параллель, с одной стороны Франко, а с другой стороны — этот «джентльменчик»...

У Франко были газеты; Аснар более или менее сделал то же самое — он их просто купил. В Испании главные национальные средства массовой информации, крупные телевизионные каналы находились под контролем Аснара и его группировки. В чем разница?

И потом, мне кажется, что Франко, хоть и был маленького роста, не тяготился комплексами. В отличие от него, Аснар мал с моральной и политической точки зрения. Когда я впервые встретился с ним в Сантьяго-де-Чили, я заметил его странное поведение неуверенного в себе человека.

Вначале, когда происходили дебаты в Кортесах, наступил период значительного ухудшения в отношениях между Кубой и правительством Аснара. Но в какой-то день они договорились с министром иностранных дел Кубы и пришли к соглашению; Аснар собирался мне позвонить. Утром я жду в течение часа, и звонит Аснар, вежливо разговаривает — в тот момент кризис накалился, потому что мы не давали согласия на посла, шли дебаты об этом, и тогда он беседует, соблюдая правила приличия, — похоже, он не всегда может так разговаривать, но иногда все-таки может, и сообщает, что они хотят улучшить отношения, что собираются назначить другого посла, и тогда в разговоре создается нормальная атмосфера отношений между двумя государствами. Я думаю: «Да, похоже, он одумался; может быть, осознал, что Кубу нельзя ни пинать, ни навязывать ей условия». Мы были открыты, приняли нового посла, Эдуардо Хунко Бонета. Рзумеется, он прислал к нам франкиста, не мог послать никого другого кроме человека с фашистскими идеями[12].

Все это время, да и раньше тоже, посольство Испании на Кубе действовало как инструмент заговора на службе УП. Не могу сказать того же о периоде правления Фелипе Гонсалеса, но сам Фелипе на определенном этапе, по мере того как он деградировал в своих идеях, мыслях, уже сотрудничал с янки.

Испанское посольство сотрудничало с Соединенными Штатами в сговоре с Джеймсом Кейсоном и пресловутыми диссидентами и прочими. Неприятностей не причиняло ни одно европейское посольство. Я уж не упоминаю чешское, потому что не считаю его европейским, или польское. Скандинавские страны, их так называемые левые силы; Социал-демократическая партия уже перестала быть партией Улофа Пальме; он был прекрасным человеком и хорошим другом, которого искренне беспокоило положение стран «третьего мира». Сегодня все уже совсем не так; они повернули вспять в сторону правых, почти так же, как и господин Блэр, человек «Нового пути», лидер лейбористской партии в период после Тэтчер, когда произошла настоящая либерализация экономики; как оказалось, Блэр — яростный милитарист.

Вы знакомы сТони Блэром?

С Блэром я виделся как-то в Женеве, на совещании ВОЗ [Всемирной организации здравоохранения], наблюдал за ним: высокомерная манера держаться, гордец, из тех, кто смотрит на остальных сверху вниз. Мы перекинулись короткими, но едкими фразами. Я действительно с некоторым отвращением думал о той политике взаимопонимания с Соединенными Штатами; это произошло в те дни, когда европейцы в обмен на свое трусливое положение договаривались о неприменении определенных мер закона Хелмса-Бертона и, в свою очередь, предоставлении им разрешения на некоторые инвестиции в нефть в Ливии или каких-нибудь других точках на Ближнем Востоке, может быть в Иране. Согласовали абсолютно аморальный пакт о выгоде.

Между англичанами и американцами?

Между всеми, и европейцами тоже, но американский посол обсуждал все эти вопросы с Блэром. Я не почувствовал особого удовлетворения, когда его там увидел. Я не принимаю того, что они сделали, рассматриваю это как предательство, беспринципный и аморальный сговор.

Он говорил о найме труда детей, и я возразил ему: «Знаете, я слышал, как Вы выступали против того, что дети во всем мире работают, но, насколько мне известно, в Англии два миллиона работающих детей». Вот так спокойно я ему сказал. Думаю, что мое замечание было воспринято им как наглая выходка ограниченного человека, невежды из «третьего мира», но я сказал ему правду[13].

Блэр пришел на совещание первым, сновали много людей, все непринужденно общались между собой. Клинтон покинул здание, но Клинтон не сделал бы того, что сделал Блэр. Этот выглядел высокомерным, надменным, но не более того. Кто-то может мне нравиться больше или меньше, это не имеет никакого значения; меня интересует то, что люди думают, что они делают.

Я прочел книгу Энтони Гидденса, в которой сформулирована теория, послужившая, как говорят, основой для предполагаемого «третьего пути»[14]. В нем нет ничего от третьего пути, по этому пути пробегали все ренегаты этого мира. Да, он ясно видел, что эта теория была направлена против положения о социальном обеспечении, которого добились европейцы: меньше ресурсов для пенсий, меньше помощи безработным. Так, согласно этим теориям, люди, которые не работают, становятся бездельниками, и их необходимо каким-то образом заставить работать. Допускаю, людей надо воспитывать, но не обязывать к чему-либо посредством экономических схем, а я видел, что он принадлежал к этой школе.

Блэр видел в Клинтоне alter ego2. Что и говорить, Клинтон — культурный, умный человек, с идеями. Мне казалось, что англичанин преклонялся перед Клинтоном, но я просто не в состоянии представить себе, что когда-нибудь Блэр может превратиться в другое alter ego Буша. И именно это он сделал.

Я всегда был осторожным, мне не нравится без надобности нападать на кого-то; я сейчас просто вспоминаю, рассказывая все откровенно и беседуя на эти темы.

Все же Блэр мне представляется более открытым человеком, чем этот франкист — наследник Франко — Аснар. К тому же в Англии не было никого вроде Франко. Известно, что на протяжении истории там было допущено много ошибок, всякого рода злоупотреблений, но я вижу разницу между Блэром и Аснаром. В Аснаре и в Сильвио Берлускони я вижу двух больших лакеев, двух крупных последователей фашизма, оба они такими и являются.

Берлускони к тому же владелец всех средств радиовещания, он ими манипулирует. Всем хорошо известно, что владелец средств информации создает мнение и навязывает свою точку зрения. В распоряжении у Берлускони все эти средства, поэтому он пришел туда, куда пришел, и творил то, что хотел.

Возвращаясь к Испании и ее политике... Вы, напротив, всегда очень хвалебно отзывались о Короле Испании. Считаете ли Вы, что он занимал, в общем, правильную позицию в отношениях с Кубой?

Да. Думаю, что во всем. Я начну с высказывания уважения к королю Хуану Карлосу, который, как Вы знаете, сформировался в эпоху Франко. За Франко можно признать определенное достоинство; по крайней мере, он способствовал образованию короля. То есть получению им знаний в военном деле, военно-морском... Применял хорошие методы в воспитании короля Испании, Короля, который, без сомнения, благородный человек.

В отношениях с Вами?

Я думаю, что он благороден вообще, потому что, знаете, никто его особенно не ценил, не было повода. Он был королем, и все знали причину, по которой он занимал трон, но он оказал огромную услугу Испании, когда произошло то событие — государственный переворот.

Государственный переворот 23 февраля 1981 года.

И заговор. Король при поддержке нескольких разумных военнослужащих — не помню сейчас все их имена — добивается установления дисциплины и предупреждает государственный переворот, который мог иметь роковые последствия. Все это происходит после событий в Греции, потому что в Греции в 1967 году военные тоже устроили государственный переворот, ставший настоящим бедствием.

Тот переворот стоил трона его шурину, королю Греции Константину.

Кому?

Король Греции, поддержавший тот переворот в Афинах, Константин, брат королевы Софии и шурин короля Испании. Потом Константин попытался свергнуть военную хунту, но потерпел поражение, потерял трон, и в 1973 году полковники установили республику. По-видимому, Хуан Карлос получил хороший урок того, что нужно делать в подобных обстоятельствах и что военных путчистов поддерживать нельзя.

Помню, я находился на каком-то конгрессе в Москве и там узнал о перевороте Техеро в Мадриде. Потом я много читал, знаю всю историю и то, какую роль сыграл каждый из них. Да, король показал характер, убежденность, способности и влияние. Он оказал огромную услугу Испании, потому что, очевидно, многих жертв избежала страна благодаря ему. До этого события у нас не было каких-либо оснований иметь о нем неблагоприятное мнение, но, когда произошел этот эпизод, все его высоко оценили и ценят до сих пор.

В тот день Хуан Карлос стал королем Испании; до этого его провозгласили королем, а в тот момент он стал королем и всегда придерживался принципов благородства в своем поведении, принципа уважения; никогда не видел, чтобы он выходил за рамки этого, несмотря на свой огромный авторитет. Он всегда строго придерживался норм, конституции. Он — порядочный человек. Я бы добавил, что в определенный момент некоторые люди даже пытались его шантажировать.

Шантажировать?

Я ничего не скажу больше, но есть люди, которые пытались оказать на него давление, чтобы подорвать его авторитет, его престиж. Что и говорить, их не устраивает король, пользующийся признанием и авторитетом, да еще такой уважительный. Вот, послушайте, когда его спросили: «Поедете на Кубу?», он ответил: «Мне бы хотелось вернуться», но он так и не вернулся на Кубу, потому что...

Господин Аснар ему этого не позволил?

Конечно. Это было установлено, что Аснар не хотел, поэтому и ответил: «Ну, он поедет, когда настанет момент», — достаточно грубо сказал.

Потом я познакомился с Хуаном Карлосом, мы много раз беседовали, очень симпатичный человек, хороший собеседник, с ярко выраженной харизмой. Воспитал сына. Монархию Великобритании упрекают в том, что она не воспитала принца; о Короле Испании такого сказать нельзя, потому что он, по крайней мере, попытался воспитать и подготовить принца Фелипе. Принц тоже учился в школе, обладает знаниями в военном и военно-морском деле, очень корректный молодой человек; я видел его на встречах на высшем уровне и инаугурациях, на которых присутствовал сам. Должен сказать, что король Хуан Карлос обладает еще одним достоинством: воспитав сына, он отправляет его от своего имени на многие международные мероприятия. Поэтому я высокого мнения о Короле.

Я усматриваю в трагической авиакатастрофе в мае 2003 года в Турции[15], в которой погибли испанские солдаты, что Испании нечего было делать на той войне, но господину Аснару понадобилось сыграть роль лакея и придать себе веса на международном уровне.

Нечто подобное произошло в 1991 году, когда аргентинский Президент Карлос Менем отправил военный корабль в Персидский залив, чтобы посмотреть по телевизору войну в Ираке. Ну, а Аснар отправил солдат туда, в Афганистан, чтобы они погибли вместо солдат-захватчиков Буша.

Видите, как обстоят дела и как заинтересованы янки в том, чтобы всех втянуть в свои авантюры: солдаты из Гондураса, Никарагуа, Сальвадора и Доминиканской Республики под командованием испанских офицеров выполняли роль полицейских, или саперов, или кто его знает, кого еще там, в Ираке. Это уже слишком! Это как в XVII веке.

Испанцы командуют латиноамериканскими солдатами, это как в сказке «Тысяча и одна ночь», правда? Там, в Ираке, — как полицейские, чтобы посмотреть, как гибнут латиноамериканцы и испанцы. Во-первых, этим людям там нечего было делать. Во-вторых, их погрузили на самолеты, которые, как все знают, принадлежат фирмам, созданным, чтобы рыскать повсюду в поисках денег, а я думаю, что у Испании достаточно денег и самолетов.

Аснар в значительной степени виновен за те людские потери; авиакатастрофа может произойти независимо от принимаемых мер, чтобы ее избежать, это понятно, но у нас, например, не было ни одной аварии за все пятнадцать лет, когда мы перебрасывали по воздуху сотни тысяч бойцов в Африку. В значительной степени благодаря тем мерам, которые мы принимали, чтобы обезопасить эти рейсы.

А вот арендовать у какой-то фирмы самолеты... Какие они, эти фирмы, всем должно было быть хорошо известно, они только и заинтересованы в том, чтобы сэкономить деньги; если можно сэкономить на запчастях, экономят на запчастях, потому что они руководствуются только жаждой наживы. Наняли такие фирмы и отправили военнослужащих на их самолетах. Так что я не сомневаюсь, за это кто-то должен нести ответственность.

Вы направили телеграмму с выражением соболезнований Королю Испании, а не Председателю правительства.

Да, потому что считаю этих солдат и офицеров жертвами. Они летели туда, потому что их послали, об этом они никого не просили. Все наши бойцы, участники международных миссий, ехали добровольцами. А эти испанские военнослужащие выполняли приказы... И что они делали в Ираке? Чем досадил Ирак Испании?

Нет, те погибшие в авиакатастрофе военнослужащие находились в Афганистане.

Извините, я хотел сказать — Афганистан. Это еще дальше, не знаю, многие ли из них знали, где находится Афганистан, потому что на самом деле, когда молодых американцев спросили, где находится Афганистан, кажется, всего лишь 12 процентов знали ответ, то есть молодых американцев отправляют на военные действия в страны, о которых им даже неизвестно, где они находятся, разве что-то о них слышали.

Поэтому я счел корректным отправить соболезнования. Я не собирался отправлять телеграмму лицемеру Аснару, повинному в смерти тех военных, и отправил ее Королю. Хорошо, что в Испании есть Король, потому что в противном случае и телеграмму было бы некому послать.

В Испании у Вас хорошие отношения и с Мануэлем Фрага, бывшим Председателем правительства Галисии.

Да, это умный и хитрый галисиец. Не подумайте, что причина в том, что я наполовину галисиец, нет; Фрага уделяет много внимания друзьям, он пытается установить контакт со всеми галисийцами. Он внес изменения, работал на благо Испании, был хорошим администратором. У меня в Галисии есть родственники, и я с ними общаюсь.

Ну, конечно, в чем-то ему не хватает воспитания; например, с одной стороны он очень любезен, а с другой — может допустить некорректность.

В каком смысле?

Фрага из тех, кто вместе с Фелипе Гонсалесом и другими — не хочу всех их перечислять — участвовал в концерте советчиков, которые любой ценой пытались меня переубедить после распада СССР. В 1992 году, во время Олимпийских игр в Барселоне, он повел меня как-то ночью в очень элегантный ресторан, чтобы предложить свои рецепты. Знаете, что он мне предложил? Да простит меня дон Мануэль Фрага. Знаете, какое он предложил мне решение для Кубы? «Формула Никарагуа» — именно так, дословно. Несмотря на это, я его ценю и уважаю.

А что означает эта фраза?

Эта фраза означает, что на Кубе нужно провести все, что было сделано в Никарагуа после сандинистов... Все то, что привело Никарагуа к бездонной пропасти, коррупции, воровству, капитуляции, — ужас! Такой была его формула[16]. Только подумайте, какая формула — как та, что Фелипе и его элитные советники предложили Горбачеву, а другие — всем остальным. И ничего не осталось. Все те, кто советовал бескомпромиссный неолиберализм, приватизацию, строгое выполнение правил Международного валютного фонда, подвели к пропасти многие страны и их население.

Когда Вы думаете вернуться в Испанию с визитом?

Пока у власти был «джентльменчик» Аснар, это было невозможно. А сейчас, когда его нет, думаю, представится возможность.

Я впервые побывал в Испании в феврале 1984 года, когда мы вместе с Даниэлем Ортега возвращались из Москвы с похорон Юрия Андропова[17], у нас была техническая посадка. Я встретился с Фелипе Гонсалесом в президиуме правительства. Сели в Мадриде, был страшный туман, но, несмотря на это, нас перебросили на вертолете в Мон-клоа. Поговорил с королем Хуаном Карлосом по телефону. Нас встретил Фелипе, гостеприимный хозяин, и, поскольку он чистокровный севилиец, нам подали херес, хабугский окорок, сыр манчего... Затем мы направились в резиденцию — она находилась рядом — на обед, херес вызвал у меня аппетит. Помню, подают нам обед: овощи, грудинку перепелки, — я думал, это закуски. И вдруг нам приносят десерт! Было забавно. Это был мой первый визит в Испанию. Я почти не видел Мадрида. Мы находились там всего несколько часов. Позднее я приезжал на более долгий срок и тогда съездил в Галисию.

1

Хавьер Солана — Верховный комиссар Евросоюза по внешней политике и безопасности. — Примеч. ред.

2

Alter ego — другое я (лат.). — Пр имен. ред.

24. Фидель и Франция

Французское воспитание — Революция 1789 года — Виктор Гюго и «Отверженные» — Бальзак и «Человеческая комедия» — Жан Поль Сартр — Генерал де Голль — Командир Кусто — Режи Дебре — Франсуа и Даниэль Миттеран — Жорж Марше — Жерар Депардье

Вы мне говорили[1], что в детстве, в доме учительницы Эуфрасии Фелыо, в Сантьяго, получили «французское воспитание». Вы считаете, что этот факт оставил заметный след на Вашем поведении?

Разумеется. Что-то должно было остаться. Как я рассказывал, учительница и ее семья были родом с Гаити. Во всяком случае, ее отец долго жил в Гаити, соседней с Кубой стране, которая была французской колонией. До восстания рабов в 1791 году там сложились буржуазия французского происхождения и немногочисленная аристократия с чистокровной родословной. Вспомним, что, например, Жозефина де Богарне происходила из буржуа, хоть и не с Гаити, но с Мартиники, и позднее не могла противостоять наполеоновским желаниям превратить ее в императрицу. Наполеон стал императором, отказавшись от идеалов Французской революции 1789 года, но для консервативной европейской аристократии продолжал оставаться шарлатаном.

Учительница и ее сестры — учительница музыки и врач — получили высшее образование во Франции или на Гаити, им привили очень строгое французское воспитание. Они придерживались кодекса и ритуалов этого воспитания. В семье между собой говорили по-французски. И что-то от этого языка у меня осталось, потому что в таком возрасте дети быстро овладевают иностранными языками. Я до сих помню некоторые слова, которые тогда выучил и не забыл: bonjour, bonsoir,fourchette, merci beaucoup... Позднее, в средней школе,

я изучал французский язык и, страстно увлеченный Французской революцией, заучил политический лозунг, переданный в наследство человечеству революционерами 1789 года: «liberte, egalite, fratemite (свобода, равенство, братство)». Впервые в истории человечества философы и мыслители предсказали и теоретически обосновали классовую борьбу, а также впервые заговорили об этих трех понятиях, таких прекрасных и революционных. Они считались идеалом человечества. Этого никто не мог оспорить. Однако теоретики не могли предвидеть, что объективное развитие нового общества сделает невозможным применение этих трех понятий.

Кроме слов, в Вашем поведении и привычках что-нибудь осталось оттого «французского воспитания»?

Крестная мать Белен очень старалась научить нас хорошим манерам. Так, она требовала, чтобы во время еды — ну и мало же ели в том доме! — мы правильно вели себя за столом. Нам следовало вести себя должным образом в соответствии с буржуазными канонами — уметь пользоваться разными приборами, не разговаривать с полным ртом, прожевывать пищу с закрытым ртом, не прихлебывать суп, не класть локти на стол, не повышать голоса — все эти основные правила, которые в Биране не казались такими уж важными.

В той деревне, Вы уже слышали, я жил почти при полной свободе, без правил, ограничивающих какие-то действия, всегда вне дома, играя, бегая, проказничая. Мои родители всегда были очень заняты сельскохозяйственными работами и торговлей. Они не тратили время на то, чтобы за нами следить или поправлять, и запрещали они нам совсем немногое. Поэтому ограничения и обязательства в доме учительницы принесли мне глубокие, травмирующие переживания.

Сейчас результаты налицо. Я родом из сельской местности и не привык есть растительную пищу. Только в течение долгих лет жизни я познал ее особую ценность в питании и для человеческого здоровья.

Позднее я осознал, что то «формальное французское воспитание» было очень полезным. И даже потом, на Сьерре, несмотря на тысячу и одну сложность военно-полевой жизни, мы всегда старались придерживаться определенных правил поведения, сохранять достойные манеры из уважения к самим себе и к другим. Никогда, ни под каким предлогом или оправданием вроде того, что жизнь в горах была очень тяжелой, мы не вели себя как дикари.

Оказала ли какое-нибудь влияние французская культура на Ваше интеллектуальное формирование и созревание политических идей?

Без сомнения, очень большое влияние. Я Вам уже рассказал, что учился в школе Ла Саль католического французского ордена. Хотя соответствует действительности и то, что я большей частью учился в католических колледжах, где почти все учителя были испанцы, настроенные крайне националистически, и преподавали в основном испанскую литературу и только немного, совсем немного, кубинскую.

Но я самостоятельно с самого раннего возраста читал многих французских авторов, которые сыграли решающую роль в моем интеллектуальном формировании и помогли мне понять мир и человеческие страсти. Например, Виктор Гюго оказал на меня особое влияние. Это гигант. Гигант в литературе, в мышлении, в политике. С очень прогрессивными идеями для своего времени. Гуманист и революционер. Он защищал повстанцев Парижской коммуны и требовал их амнистии. Отстаивал право на голоса для женщин.

Я прочитал роман Виктора Гюго «Отверженные», когда был подростком, и он произвел на меня огромное впечатление не только красноречием, но и общественно-политическим содержанием тоже. Без всякого сомнения, это произведение косвенно оказало влияние на мое видение мира, осознание его несправедливости и необходимости вести борьбу за его изменение. Я сказал «косвенно оказало влияние», потому что авторы политических произведений, такие как Маркс, оказали на меня непосредственное влияние, самое непосредственное влияние, а литература формирует мировоззрение по-другому. В любом случае «Отверженные», наряду с «Дон Кихотом» Сервантеса, возможно, это те прозаические произведения, которые произвели на меня наибольшее впечатление. В частности, помню, как меня поразило подробное описание битвы при Ватерлоо.

Недавно Президент Венесуэлы Чавес, который много читает и которого, между прочим, тоже зовут Гюго (Hugo по-испански), как Виктора, читал, перечитывал это произведение и цитировал многие эпизоды из «Отверженных» в своих речах и публичных выступлениях. Беседуя, мы долго обсуждали этот замечательный роман, который продолжает оставаться невероятно актуальным, если принять во внимание некоторые социальные и политические ситуации в Латинской Америке, на сегодняшний день схожие с теми, что существовали во Франции в начале промышленной эры в середине XIX века.

Вы читали, вероятно, Оноре де Бальзака, еще одного великого французского автора той эпохи?

Довольно много. Я особенно много его читал в течение двух лет [1953—1955], будучи в заключении. Я почти скучаю о том времени, которое провел в тюрьме, потому что никогда в жизни у меня не было столько времени для чтения. Я читал непрерывно по двенадцать — пятнадцать часов в день. Читал все. Хотя преимущественно политические эссе, книги по истории, многое из Марти, но также всякого рода литературу и романы. То время было для меня настоящим культурным университетом. «Плодотворным заточением» — как сказал один историк[2].

Там, как я помню, прочитал несколько романов Бальзака — «Отец Горио», «Евгения Гранде», «Полковник Шабер», из его знаменитой эпопеи Человеческая комедия. До этого я читал «Шагреневую кожу» — восхитительная история о человеке, заключившем пакт с дьяволом за странную кожу, которая позволяет ему осуществить три желания, уменьшаясь при этом в размерах.

Согласно некоторым исследователям, Карлу Марксу нравился реалистический стиль Бальзака. Он восхищался этим писателем и также, нужно подчеркнуть, Сервантесом и «Дон Кихотом». Кажется, Маркс собирался написать критический труд о «Человеческой комедии» по окончании своих экономических и политических произведений. В «Коммунистическом манифесте» чувствуется стилистическое влияние Бальзака — в ясности прозы, действенности и изысканности простых выражений. Бальзак писал свои романы по частям для публикации в многотиражных популярных журналах, он умел писать на широкую публику, для масс. Возможно, не будь Бальзака, «Манифест» не обрел бы такого успеха и такого широкого распространения. Парадокс, правда? Потому что в Бальзаке не было ничего от марксиста, и, хотя он был одним из первых романистов-критиков буржуазного общества, которое находилось в стадии укрепления, в нем довольно глубоко укоренились монархические идеи. Самым большим желанием Бальзака было получить благородный титул, несмотря на то что он почти голодал на те крохи, которые ему платили. Это было великой иллюзией его жизни, но отнюдь не умаляет его литературных достоинств, потому что Бальзак, несомненно, вместе с Достоевским, Толстым, Гальдосом[3] и Виктором Гюго, был одним из европейских писателей XIX века, которыми я больше всего восхищаюсь.

Вы также восхищаетесь другим французским романистом, Роменом Ролланом[4]. Не так ли?

Какой замечательный писатель! Ромен Роллан был великим гуманистом, пацифистом, и его проза обладает несравненными качествами. Ромен Роллан познакомился с Ганди и стал поборником ненасильственных методов борьбы. Выступал против Первой мировой войны. Защищал зарождающийся Советский Союз. Восхищался музыкой. С огромным удовольствием я прочел все десять томов его эпопеи «Жан-Кристоф». Настоящий шедевр. Это необыкновенное повествование о возвышении человека, урок человечности. Жаль, что его немного забыли. Его меньше читают, возможно, даже во Франции.

Да, сегодня его мало читают. Я хотел спросить, поскольку Вас так увлекают исторические произведения: Вы знакомы с французскими историками Революции 1789 года?

Я читал «Социалистическую историю Французской революции» Жана Жореса, выдающегося руководителя левых, которого убили накануне Первой мировой войны. Читал «Историю Французской революции» и другого автора. Помню, я ее читал, когда готовился к выпускным школьным экзаменам. Автором единственного варианта, который я сумел достать, оказался Тьер — десять томов, хотя и менее объемных. Позднее я узнал, что Тьер подавил Парижскую комунну в 1871 году с помощью прусской армии, которая оккупировала Париж. Я читал и Ламартина, еще одного консерватора, который написал «Историю жирондистов», правого крыла революции.

Меня интересует все, что связано с 1789 годом — это первый стук в дверь, первое победное вторжение народа в современную историю. В течение десятилетий Франция была единственной республикой в монархической и реакционной Европе XIX века. И эта политическая особенность стоила ей многих нападок и осад. Были попытки задушить эту мятежную нацию. Французы оказались в окружении и ненависти соседних империй на долгие годы за то, что Франция совершила Революцию и стала маяком свободы.

Позднее, и это следует иметь в виду, Революция, наподобие Сатурна, поглотила своих собственных сыновей.

К тому же французы дали миру Марсельезу, один из самых прекрасных и всеобщих гимнов. Не помню сейчас имени ее автора.

Руже де Лиль.

Да. Я не забываю и о том, что Интернационал, еще один гимн впечатляющий, мобилизующий, революционный, общее достояние пролетариата и всех мятежников в мире, тоже французское произведение[5].

Вы знакомы с новыми французскими историками, например представителями школы Анналь, которые придают большее значение продолжительным периодам и материальным факторам повседневной жизни простого народа, нежели великим подвигам некоторых мифических героев?

Мне нравится история, она всегда мне нравилась, и в частности и по необходимости — история войн, военных дел. Я прочитал почти все, что написано о Второй мировой войне. Но я совсем не специалист в области историографии и не знаком с разными школами. Я читал многих блестящих советских историков, которые подходят к истории следующим образом: материальная и конкретная жизнь народа, медленная эволюция нравов.

И возможно, к упомянутой Вами школе относится увлекательное произведение, которое я прочитал несколько лет назад; его написал современный французский историк Жорж Дюби. Превосходная «История частной жизни» в нескольких томах, переведенная на испанский язык, содержит неимоверно обширный материал — начиная с истории Греции и Рима до современной эпохи, — как изменились отношения в семье, права детей, роль матери и отца, статус женщины, правила заключения браков и разводов, домашний быт, вопросы о смерти и наследстве и т. д. Это коллективное произведение нескольких историков, многие из которых, думаю, французы.

Какие у Вас воспоминания о французском философе Жане Поле Сартре?

Я познакомился с Сартром во время его визита сюда в 1960 году. Он приехал вместе с Симоной де Бовуар. Я мало с ними виделся, принял их, поговорили, жаль, что у меня не было достаточного времени, чтобы поговорить с ними и обменяться мнениями. Он написал дружественное произведение, Huracdn sobre el azucar, сердечный репортаж для одной парижской газеты [Франсуа] о первых годах Революции.

Генерал Шарль де Голль — один из деятелей, который оказал наибольшее влияние на историю Франции в XX веке. К тому времени когда на Кубе победила Революция, в январе 1959 года, де Голль уже несколько месяцев находился у власти во Франции и собирался основать Пятую Республику. Можно считать, что Кубинская революция и французская Пятая Республика — ровесники, обеим исполнится 50 лет6. Какое у Вас мнение о де Голле?

Несмотря на то что наши отношения не были очень хорошими из-за войны с алжирцами, которых мы поддерживали, де Голль был великим человеком. Несмотря на весь свой авторитет и власть, ему стоило огромных усилий найти решение по алжирскому вопросу в связи с многочисленной французской колонией в этой стране.

Нужно оценить по достоинству де Голля с военной точки зрения: у него зародилась идея собрать танки и создать бронированные дивизии. Он предвидел поражение, которое потерпели французы от немцев. Хотя у французов и было больше танков, но немцы попросту объединили свои в бронированные дивизии.

Я также восхищаюсь его бескомпромиссной непокорностью Соединенным Штатам, англичанам и всем остальным. Он спас Францию после той ужасной войны, в результате которой эта нация могла оказаться уровнем чуть ли не ниже Испании или Италии. Он спас традиции, национальную гордость, французскую мятежность.

В 1958 году наступает очень серьезный критический момент в связи с войной в Алжире, возникает опасность государственного переворота. В этой ситуации пригласили де Голля: «Придите, пожалуйста, нам на помощь, помогите выйти из этой ситуации». А кто еще мог это сделать? Только он, потому что пользовался огромным авторитетом.

В 1971 году де Голль воспротивился американцам, когда Президент Никсон решил положить конец конвертируемости доллара в золото. Он знал, что выпускать валюту без обеспечения золотом представляло собой невероятное преимущество.

Де Голль оказал великие услуги Франции — борьбой против нацизма в конце войны ему удалось обеспечить Франции место среди пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН. Франция, пользуясь уважением, обретенным во время войны, и отчасти благодаря роли де Голля, приложила усилия и произвела ядерное оружие. В то время никто не мог ей запретить это, хотя сегодня это запрещается всем. Разумеется, стране, тесно связанной с Соединенными Штатами, и врагу всех арабских народов — Израилю — помогли стать ядер-ной державой.

Де Голль не изменился до гробовой доски. Вот, что я могу о нем сказать. Я прочитал все три тома его «Воспоминаний о войне», очень интересную книгу. С ним можно было соглашаться или нет, но во Франции он сыграл историческую роль. Те, кто читал историю этой нации — тема, с которой мы должны были ознакомиться по той или иной причине, так как эта нация выполняла в течение веков и продолжает выполнять важнейшую роль во всем мире, — знают, что было именно так. Де Голль — движение Сопротивления, де Голль, создавший Пятую Республику, де Голль, снова спасающий Францию в 1968 году. Хотя неизвестно, что и от чего он спас, потому что у вас всегда происходят политические кризисы и было время, когда правительство менялось каждые полгода.

Во время Четвертой Республики, с 1944 по 1958 год.

Ошибки вроде тех, что были допущены с Гитлером и фашизмом, позволить оккупировать Рур и миллион других непозволительных действий; аннексия Австрии, когда у Гитлера еще не было достаточной власти и Генеральный штаб его армии был против; аннексия Судетов после пораженческого пакта в Мюнхене в 1938 году. Все это было позволено Гитлеру. А после этого он нападает на Францию своими сгруппированными танками, как этого опасался де Голль.

Де Голль подвел под это теоретическую базу в одной книге[7].

О бронированных дивизиях. У французов танки были разбросаны, они действовали в поддержку подразделений пехоты; немцы прорвали эти ряды, и для такого менталитета нет ничего ужаснее, чем новость: «Танки с тыла!» У русских уже были танковые дивизии, но они допустили другие ошибки с военной точки зрения.

Де Голль был способен командовать Сопротивлением из Лондона, несмотря на своих союзников янки, которым он отказался подчиниться. Франция потом взяла на себя роль важной державы, которую получила благодаря де Голлю, при этом де Голль не был левым, не был социалистом; он был французским патриотом, военным человеком и стратегом.

Однако что произошло в мае 1968 года, когда нависла опасность дестабилизации? Де Голль направился в Германию, где находились французские войска, чтобы обеспечить их поддержку и подавить любую попытку народного мятежа. Так мне показалось, и с этим я не мог согласиться.

Вероятно, из всех французов Вы ближе всего знакомы с Режи Дебре, не так ли?

Я познакомился со многими французами, замечательными людьми: один из них инженер-агроном Андрэ Войзин, большой специалист в технологии сельскохозяйственных пастбищ, о котором я уже говорил. На Кубе мы его очень любили. Он умер здесь во время одного из визитов. Для нас он был великолепным преподавателем; я прочитал все его книги о пастбищах для выпаса скота и удобрениях. Провозвестник опасности пестицидов. Книги этого мудрого француза, которого мы очень хорошо знали, распространялись здесь десятками тысяч экземпляров. Наша страна ему многим обязана.

Я был хорошо знаком и с другим французским деятелем, командиром Кусто [Жак Ив], выдающимся океанографом. Он часто сюда приезжал, исследовал наши берега на своем знаменитом судне «Калипсо». Ему нравилась Куба, и он всегда выказывал нам дружеское расположение и солидарность. Я много беседовал с ним на разные темы. Мне предоставилась исключительная привилегия разделить с ним обеспокоенность по поводу опасности, нависшей над окружающей средой. Мы многому от него научились. На Кубе он снял некоторые из своих популярных документальных фильмов. Он был пламенным защитником природного наследия человечества. Крупнейший эколог. Его смерть в 1977 году явилась огромной потерей для нашей планеты.

Приезжал и французский агроном Рене Дюмон, но он написал весьма критические статьи об аграрной реформе на Кубе.

Дюмон критиковал всех, и в частности все страны «третьего мира». Он утверждал, что все аграрные реформы повсюду провалились. Дюмон был здесь в первые годы Революции, я с ним долго беседовал, потому что в то время дела в сельском хозяйстве вызывали у меня повышенный интерес. Дюмон был очень уверенный в себе человек и очень неприветливый, хотя отличался интуицией, которую сегодня мы могли бы назвать экологической, очень прогрессивной для того времени. Но его отношение не было конструктивным. Его слишком пессимистичный диагноз не оказался нам полезным.

Вернемся к Режи Дебре. Как Вы с ним познакомились?

Кажется, он был здесь во время кампании по ликвидации безграмотности в начале шестидесятых годов. Он участвовал в ней как доброволец и объехал всю страну. Затем вернулся во Францию, где, думаю, преподавал философию и написал произведение с анализом нашего революционного процесса, который заинтересовал некоторых товарищей[8]. Произведение было переведено и получило достаточное распространение на Кубе. Я прочитал его с интересом. Потом Режи сюда вернулся, мы с ним беседовали, он помогал здесь.

Он получил здесь военную подготовку?

У Режи появилось много друзей, с которыми он постоянно встречался. Они добровольно хотели получить какую-нибудь подготовку. Но он, прежде всего, был интеллектуалом, типичным французским интеллектуалом, очень рациональным, сражаться он не собирался. Я с ним много разговаривал. Режи был образованным и культурным. Он хотел помочь. Как я говорил, мы отправили его в Боливию для подготовки приезда Че, собрать информацию, карты зоны, где предполагалось размещение главного военного лагеря. Потом, как известно, Режи арестовали. Мы мобилизовались и мобилизовали наших друзей по всему свету, чтобы добиться его освобождения. И добились этого.

Потом Режи был в Чили, следил на развитием Народного единства. А затем, как советник Президента Миттерана, я говорил Вам об этом, приехал сюда с просьбой выпустить того лжепоэта и лжепара-литика Вальядареса.

Вы познакомились с Президентом Миттераном?

Первый раз я разговаривал с ним, кажется, в Чили в ноябре 1971 года, вместе с Сальвадором Альенде. Они, без сомнения, были знакомы по Социалистическому Интернационалу.

За несколько месяцев до этого Миттеран был избран первым секретарем Социалистической партии Франции; он укрепил отношения с Коммунистической партией, которая в то время была очень сильна во Франции, и мобилизовал социалистов на международное движение протеста против войны во Вьетнаме. Миттеран выразил свою солидарность с Кубой.

Какое он произвел на Вас впечатление?

Бесспорно, это была личность. Умный и образованный. Было видно, что он руководитель с многолетним политическим опытом и очень искусный. В тот момент Миттеран ступил на долгий политический путь, который десять лет спустя привел его на президентский пост. Мы установили хорошие отношения.

Вы встречались с ним в других случаях?

Мы пригласили Миттерана на Кубу, и он приехал вместе с женой Даниэль в 1974 году. Они посетили страну и имели возможность наблюдать, чем мы здесь занимаемся: программы в образовании, медицинском обслуживании, социальные достижения. Мы часами беседовали. За год до этого уже произошла трагедия в Чили, а также Революция «красных гвоздик» в Португалии. Миттеран провел превосходную избирательную кампанию во Франции и получил 49 процентов голосов, выступая противником кандидата от правых [Валери Жискар д’Эстена]. Я думаю, что уже в тот момент он продумывал общую программу для всех левых сил Франции.

Он так и сделал, и в 1981 году был избран. Вы встречались с ним, после того как он стал Президентом?

Когда Миттерана избрали Президентом, окрепли отношения между нашими странами. Это явилось положительным фактом. Свидетельство доверия и дружбы: прислал сюда свою дочь, Мазарин, от первого брака.

Мазарин сюда приехала в конце 1991 года, я с ней познакомился, беседовал с ней в доме посла Франции [Жана Рафаэля Дюфо]. Кстати, смелый дипломат, спасший жизнь Президента Гаити Аристида во время государственного переворота в этой стране в сентябре 1991 года.

С Миттераном я встретился снова во время своей поездки во Францию в марте 1995 года. Я возвращался из Копенгагена с встречи на высшем уровне по социальному развитию и получил официальное приглашение от ЮНЕСКО, штаб-квартира которого находится в Париже. Но Миттеран, несмотря на оппозицию правых — это был момент «полюбовного сосуществования», то есть его премьер-министр [Эдуард Валадюр] входил в правую оппозицию, — оказал мне прием как гостю Республики.

Оставалось менее года до его смерти. Как он Вам показался?

Было заметно, что он болен и очень устал. Но он противостоял судьбе мужественно и с достоинством. Несмотря на критику в прессе, он очень радушно меня встретил на официальном обеде в Елисейском дворце, был приятен и дружелюбен, преодолевая боль.

По окончании обеда, когда мы прощались на дворцовой лестнице, Даниэль, нарушая протокол, сделала жест, чтобы меня обнять и по-дружески поцеловать в щеку. Сколько ее критиковали за это выражение дружбы! На нее свирепо накинулась пресса.

Даниэль очень любезно встретила меня в частной резиденции Миттеранов на исторической улице Бьевр, в Латинском квартале, и оттуда мы пошли пешком, разгуливая по очаровательным переулкам поблизости от Сены и собора Парижской Богоматери, чтобы посетить близлежащий оффис ассоциации Франс-Либерте.

Вы впервые были в Париже?

Впервые. Я хотел все посмотреть: Бастилию, Тюильри, Площадь Согласия, — потому что вспоминал события Французской Революции. И конечно, вечные памятники Парижа: Эйфелеву башню, собор Парижской Богоматери, Триумфальную арку, Елисейские Поля... Я посетил музей Лувр в компании с бывшим министром культуры Миттерана.

Жак Ланж.

Да, он в дружеских отношениях с [Габриэлем] Гарсиа Маркесом тоже. У меня также состоялась встреча с бывшим в то время председателем Национальной ассамблеи [Филиппом Сегин]. Встречался с предпринимателями и, более того, в Доме Латинской Америки посетил собрание друзей Кубы во Франции.

Франсуа Миттеран скончался через десять месяцев после Вашего визита, 8 января 1996 года. Вы ездили на похороны?

Меня пригласили, и я ездил. Я смог лично выразить соболезнования Даниэль, которая, естественно, сильно переживала. Я присутствовал на религиозной церемонии (отпевании) в соборе Парижской Богоматери. Впечатляюще. Там находились десятки руководителей государств и правительств. Среди многих там были Президент Франции Жак Ширак, Борис Ельцин тоже, король Хуан Карлос, Нородом Сианук из Камбоджи и тогдашний американский вице-президент Альберт Гор, у которого [Джордж Буш] украл пальму первенства на выборах 2000 года.

По протоколу меня посадили в первом ряду, неподалеку от канцлера Германии Гельмута Коля, который плакал во время церемонии. Несмотря на то что он был правым, от Христианско-демократической партии, у него были прекрасные отношения с Миттераном, которые помогали укрепить связи между Берлином и Парижем и забыть старые распри после стольких жестоких войн между этими странами.

Вы близко знакомы с Даниэль Миттеран, не так ли?

Это замечательный человек. Энтузиастка, щедрый человек, неутомимая защитница справедливости во всем мире. Я ее очень ценю и уважаю. За все, что она сделала, и за то, что делает. Она много раз приезжала на Кубу, хорошо ознакомилась с процессами в нашей стране, в других странах Латинской Америки, с интересом следит за событиями в Венесуэле, Бразилии, Боливии. Как и Вы, она побывала в Чиапас (Мексика), чтобы ознакомиться с делами индейцев, беседовала с «субкоманданте» Маркосом.

Она когда-нибудь просила Вас пересмотреть дело кого-либо из задержанных?

Да. И мы уполномочили комиссию из представителей международных ассоциаций под ее руководством приехать сюда и представить дела — их было несколько десятков, — которые могли их заинтересовать, совершенно свободно и даже посетить тюрьмы, выбранные по их усмотрению. Мы не чинили никаких препятствий, потому что знали — они действуют без предубеждений и руководствуются действительно альтруистическими побуждениями.

И в некоторых случаях мы смогли дать им удовлетворительный ответ. Мы должны были запросить у них список всех лиц, которым могла благоприятствовать та акция. Потом они опубликовали очень корректный, объективный отчет, который вступает в противоречие с аргументами нападок, коим мы постоянно подвергаемся в отношении этих дел.

Даниэль всегда выражала высокую солидарность с Кубой.

Фонд, которым она руководит [Франс-Либерте], много раз предпринимал конкретные действия солидарности с нами. Мы много с ней беседовали. И могу Вас уверить, Даниэль — сильная личность. Да Вы ее знаете, она всегда говорит прямо, что думает. У нас бывали разногласия. Даниэль совершенно откровенно говорит о своем несогласии. И мы всегда прислушиваемся к ней с уважением, потому что она человек искренний и честный.

Вы были знакомы с Жоржем Марше, Генеральным секретарем Коммунистической партии Франции, не так ли?

Да. Жорж Марше часто приезжал на Кубу. Он приезжал сюда в отпуск с детьми и женой Лилиан почти каждый год. В то время мне еще нравилось заниматься (рыболовной) охотой, и я приглашал его охотиться на южное побережье, неподалеку от города Тринидад. Это была благоприятная обстановка для обмена мнениями по многим темам. Каждый раз, когда Жорж Марше приезжал, он дарил мне несколько бутылок превосходного французского вина, замечательный сыр и какую-нибудь foie gras[1]. Французские вина, сыры и foie gras — лучшие в мире. Какое изобилие! Какое разнообразие! Какой вкус!

Как-то я спрашиваю Марше: «Что вы собираетесь делать, когда придете к власти?» Он отвечает: «Мы национализируем ряд банков и больших предприятий». Хорошо, говорю, но ни в коем случае не национализируйте сельское хозяйство. Оставьте в покое мелких производителей, не трогайте их. В противном случае можете распрощаться с хорошим вином, хорошим сыром и замечательным foiegras\

Хорошее вино нравится и вашему другу, французскому актеру Жерару Депардье, правда?

Действительно, Жерару Депардье нравятся все приятные вещи в жизни. Он энтузиаст. Я не знаю никого, кто бы так быстро, как он, распознавал хорошее вино. Он исключительный дегустатор. Он сам производит вино, у него собственные виноградники на юге Франции. Производит белое вино, кажется, его марка называется «Президент». Сладкое, хотя я всегда предпочитал красное.

С 1992 года Депардье часто приезжал сюда со своим другом [Жераром] Бургонем, деловым человеком, увлеченным самолетами и автокроссами Париж — Дакар, в которых он эксперт. Несмотря на частые аварии, он чудом спасался. Мы убедили его, Депардье и других вложить инвестиции в разведку нефти. В то время это дело было в полном разгаре. Несмотря на то что ни мы, ни они особенно не разбирались в этом вопросе, и мы, и они научились и добились определенных успехов. В этой области мы еще являемся партнерами.

Вы ездили в Бургундию в сопровождении Жерара Бургоня, когда были во Франции в 1995 году?

Да, мы ездили с ним в местечко Шайе (Chailley), рядом с Осер (Auxerre), навестили его предприятие и этот чудесный регион, Бургундию. Потом мы объездили предместья Шабли, где производят одну из лучших в мире марок белого вина, разговаривали там с крестьянами. Визит был коротким, но теплым, незабываемым.

Напоследок, чтобы подойти к концу рассуждений о Франции, расскажите мне о Жане Эдерне Алье, современном, но недавно скончавшемся писателе, который питал к Вам очень большую симпатию; он написал очень оригинальное произведение о Вас и о Кубе[9]. Помните?

Конечно! Я очень хорошо его помню, он был здесь в 1990 году. До этого он написал книгу, которая мне очень понравилась, «Евангелие сумасшедшего»[10] или что-то подобное. Он был талантливый полемист и свирепый памфлетист, наделенный бурным воображением. Настоящий агитатор. Нас объединяло кельтское происхождение — у меня оно по линии отца, родившегося в Галисии; Жан Алье очень гордился своим происхождением. Он был мятежник, который ни с кем не мог ужиться. Меня очень привлекала эта личность. Мы говорили почти всю ночь напролет. Он относился к нам дружественно, с большой солидарностью. Когда мы узнали, что он потерял зрение, мы глубоко переживали и выразили ему сочувствие. А потом узнали, что он скончался в 1997 году. Как жаль, такой молодой и такой талантливый.

1

Foie gras — «жирная печень» (фр.) — это печень усиленно откормленного гуся или утки. — Примеч. ред.

25. Латинская Америка

«Субкоманданте» Маркос — Борьба индейцев — Эво Моралес — Уго Чавес и Венесуэла — Государственный переворот против Чавеса — Прогрессивные военные — Кирчнер и аргентинский символ — Лула и Бразилия

Команданте, хочу задать Вам один вопрос о «субкоманданте» Маркосе. В январе 2004 года исполнилось десять лет со дня вторжения сапатистов[1] в Чиапас по случаю вступления в силу Договора о свободной торговле между Мексикой и Соединенными Штатами и Канадой. Я хотел бы знать, что Вы думаете об этой своеобразной личности и насколько он популярен в движении altermundializaci6n2. Вы с ним знакомы, читали его труды?

Я не могу о нем судить, но читал некоторые Ваши материалы о Маркосе[1], и все, что о нем говорят, действительно очень интересно, помогает понять его личностные качества и почему он присвоил себе такое звание «субкоманданте». Раньше все, кто в Латинской Америке затевал войны или участвовал в кампаниях, носили звание генерала. После Кубинской революции был введен обычай давать лидерам звание «субкоманданте». Это звание было у меня на Гранме. Поскольку я руководил небольшой повстанческой армией, а в горах Сьерра Маэстра мы должны были принять систему военной организации и не говорить «генеральный секретарь повстанческой колонны», я получил звание верховного главнокомандующего. Команданте — довольно скромное звание в традиционной армии, но можно было добавить «верховный», и в этом действительно заключалось его преимущество.

С тех пор уже никогда ни в одном революционном движении не использовалось звание генерала. Но Маркос назвался «субкоманданте». Я никогда не мог этого понять, я увидел в этом выражение скромности.

Да, Маркос говорит: «Народ — команданте — командующий, а я — субкоманданте, потому что нахожусь на службе у народа».

Поясним еще раз: Маркос — субкоманданте, а команданте — это народ. Очень хорошо. Из Вашей книги о нем, о Ваших беседах я узнал много подробностей, идей, его представлений о борьбе за дело индейцев. Я испытывал огромное уважение к нему, когда читал книгу, и меня радует возможность располагать информацией такого рода о личностных качествах Маркоса и положении в Чиапасе.

Несомненно, он — отважный человек, поскольку потом предпринял ту поездку. Можно поспорить, стоило ли это делать или нет, но в любом случае я слежу за ним с большим интересом.

Вы имеете в виду «поход за мир» по Мексике, который Маркос совершил в апреле 2001 года?[2]

Да. Я наблюдал за этим с большим интересом, я вижу в Маркосе цельную натуру; без сомнения, он — человек с цельным характером, убеждениями и талантом. Он — интеллектуал, что бы ни говорили о нем, когда его мало знали. Я недостаточно проинформирован, но это неважно; важны его идеи, постоянство, знания революционного бойца.

Я понимаю, почему может появиться такой Маркос не раз и не два, может быть, сто раз, потому что знаю, осознаю, в каком положении живут индейские народы уже в течение веков; я знаю это по Боливии, Эквадору, Перу и другим странам. И скажу Вам, что испытываю искреннюю симпатию с политической, чисто человеческой и революционной точки зрения к индейским народам нашего полушария.

Вы с интересом следите за борьбой индейских народов в Латинской Америке?

С большим интересом. Как Вы знаете, я был большим другом художника Гуайясамина. Он, а я часто с ним беседовал, вызывал у меня огромное восхищение. Он часто рассказывал мне о проблемах и трагедиях индейцев. Из истории известно также, что веками проводилась политика геноцида, но сейчас уже происходит становление сознания. Борьба Маркоса и мексиканских индейцев является еще одним доказательством готовности индейского населения к борьбе.

Вот что я могу сказать Вам о Маркосе. Мы с большим уважением наблюдаем, какой линии он придерживается, так же как уважаем позицию каждой организации, каждой прогрессивной партии, каждой демократической партии. У меня никогда не было возможности, просто не представился удобный случай, чтобы побеседовать с Маркосом лично, я не знаком с ним лично, я его знаю только из того, что передают новости и что о нем пишут. Но мне известно, что многие люди, среди них много интеллектуалов, испытывают к нему чувство огромного восхищения.

В Эквадоре тоже имеет место сильное индейское движение, не так ли?

Я, разумеется, восхищаюсь индейскими организациями Эквадора, Конфедерацией индейских народов [CONAI] и Пачакутик [Наша Земля], их социальной и политической организацией, а также ее лидерами — и мужчинами, и женщинами. Я познакомился также с очень достойными руководителями в Боливии, там чувствуется удивительный бойцовский дух; я знаком с главным боливийским лидером на сегодня, Эво Моралесом, он — замечательный человек, выдающийся деятель.

Я представляю, как Вы порадовались победе Эво Моралеса на президентских выборах в Боливии 18 декабря 2005 года.

Очень порадовался. Результаты этих выборов, сокрушительные, бесспорные, взволновали мир, потому что впервые Президентом Боливии избран индеец, это уже является исключительным фактом. Эво наделен всеми качествами, чтобы руководить своей страной и народом в такое особо трудное время.

Боливия находится в центре Латинской Америки, название страны происходит от имени Освободителя Симона Боливара. Ее первым правителем был маршал Антонио Хосе де Сукре. Страна, богатая людьми и подземными ресурсами, но на сегодняшний день она считается самой бедной в регионе; ее население насчитывает почти девять миллионов человек, расселенных в основном по гористой территории протяженностью более миллиона квадратных километров.

Таковы ее рамки, и в этих рамках Эво Моралес стремится к будущему, он надежда для большинства своего народа. Он являет собой подтверждение краха политической системы, традиционно применяемой в регионе, и твердую решимость масс завоевать свою настоящую независимость. Его избрание означает, что на политической карте Латинской Америки происходят изменения. В этом полушарии дуют новые ветры.

Вначале не было уверенности в преимуществе Эво на выборах 18 декабря, и возникла озабоченность, что может произойти нечто непредвиденное. Но, одержав победу с количеством голосов почти 54% в первом туре, и в Палате депутатов также, он устранил всякие основания для полемики.

Это были чудо-выборы, избрание, которое потрясло мир, потрясло империю и нестерпимый порядок, навязанный Соединенными Штатами. Это доказывает, что Вашингтон уже не может прибегнуть к диктатуре, как в старые времена, что империализм уже лишен старых инструментов и не может их применять.

Куба была первой страной, которую посетил Эво Моралес 30 декабря 2005 года, сразу после избрания Президентом, еще до его инаугурации 22 января 2006 года. Считаете ли Вы, что этот визит осложнил ему отношения с Соединенными Штатами?

Дружественный визит брата Эво, избранного Президентом Боливии, вписывается в исторические рамки глубоких отношений на основе братства и солидарности между кубинским и боливийским народами. Это ни у кого не может вызвать недовольства. И подписанные соглашения тоже[3]. Эти соглашения ратуют за жизнь, за человечность, они не являются преступлением. Не думаем, что даже для американцев они могут считаться преступлением. Как может обидеться правительство Соединенных Штатов, если Куба помогает продлить процент выживания новорожденных боливийских детей? Разве может кого-то обидеть снижение детской смертности или искоренение безграмотности?

Считаете ли Вы, что в других латиноамериканских странах станет необходимым учет индейского компонента населения?

В трех странах, где индейский компонент многочислен и очень силен: в Перу, Эквадоре, и в Боливии также, — сложилась довольно критическая социальная ситуация. В Гватемале тоже многочисленный индейский компонент, но там обстоятельства складываются иначе, чем в других странах. Численность индейского компонента в Мексике тоже довольно большая. Я могу только добавить, что в этом полушарии воспринимается как вполне естественный факт появление Маркоса, который борется за права индейских народов; таких людей может быть и десять, и сто. На меня производит впечатление, в частности, серьезность намерений тех индейских руководителей, которых я знаю. Я много беседовал с эквадорцами. Они серьезно рассуждают, вызывают уважение и доверие, это цельные натуры. И в Эквадоре, и в Перу, и в других странах следует иметь это в виду.

Вы сказали, что восхищаетесь Уго Чавесом, Президентом Венесуэлы.

Да, конечно, вот и еще один индеец, Уго Чавес, новый индеец, который, по его же словам, является «смесью индейца и метиса»; он говорит, что в нем немного от черного, немного от белого и немного от индейца. Когда смотришь на Чавеса, видишь настоящего сына Венесуэлы, сына той Венесуэлы, в которой произошло смешение рас, со всеми их благородными чертами и исключительными талантами. Я всегда слушаю его выступления; он гордится своим простым и смешанно-этническим происхождением, в котором всего понемножку, в основном от туземных индейцев или от рабов, привезенных из Африки. Может быть, в нем гены и белого человека, и в этом нет ничего плохого; смешение указанных этносов всегда положительно и обогащает человечество.

Вы с близкого расстояния следили за развитием событий в Венесуэле, в частности за попытками дестабилизировать ситуацию в ущерб президенту Чавесу?

Да, мы очень внимательно следили за событиями. Чавес приезжал к нам в 1994 году, через девять месяцев после выхода из тюрьмы и за четыре года до его первого избрания президентом. Это был очень смелый поступок, потому что его сильно упрекали в том, что он ездил на Кубу. Приехал, и мы побеседовали. Нам представился культурный, умный, очень прогрессивный человек, истинный последователь Боливара. Потом Чавес одержал победу на выборах. Несколько раз. Изменил Конституцию. При потрясающей народной поддержке. Противники пытались его уничтожить путем силовых или экономических переворотов. Он смог противостоять всем нападкам со стороны олигархии и империализма, направленным против процесса «боливаризации».

Из Венесуэлы в течение известного сорокалетнего демократического периода, предшествовавшего Чавесу, согласно подсчетам, которые мы провели с помощью самых опытных кадров — специалистов в банковской системе, за границу утекло около 300 миллиардов долларов. Венесуэла могла бы стать промышленно более развитой страной, чем Швеция, а ее народ получить аналогичное шведскому образование, если бы в системе распределения существовала настоящая демократия, если бы эти механизмы слаженно работали, если бы было что-то достоверное и правдоподобное во всей этой демагогии и широкой рекламе.

С тех пор как к власти пришло правительство Чавеса, до установления контроля на обмен валюты в январе 2003 года, из Венесуэлы, как мы подсчитали, дополнительно утекло примерно 30 миллиардов долларов. Как мы заявляли, в силу всех этих явлений существующий в нашем полушарии порядок вещей становится нетерпимым.

11 апреля 2002 года в Каракасе произошел государственный переворот против Чавеса. Вы следили за теми событиями?

Когда в полдень 11 апреля мы увидели, как организованная оппозицией манифестация участников переворота направляется в сторону дворца Мирафлорес[4] и приближается к президентскому дворцу, я сразу понял, что вскоре произойдут серьезные события. Мы наблюдали за демонстрацией по венесуэльскому телевидению, которое еще вело трансляцию. Почти сразу произошли провокации, выстрелы, были жертвы. А несколько минут спустя Венесуэла де Телевисион прерывает трансляцию. Новости начинают поступать урывками и различными путями. Мы узнали, что некоторые высшие чины армии публично выступили против президента. Утверждали, что президентский гарнизон покинул свой пост и армия собирается ударить по дворцу Мирафлорес. Некоторые венесуэльские деятели звонили по телефону своим друзьям на Кубе, чтобы попрощаться, так как были готовы сопротивляться и умереть; они конкретно говорили о принесении себя в жертву.

В ту ночь я собрал в зале Дворца Конгрессов исполнительный комитет Совета министров. С полудня со мной находилась официальная делегация страны басков во главе слендакари [руководитель], которая была приглашена на обед, когда никто еще не мог представить себе, что произойдет в тот трагический день. 11 апреля они стали свидетелями событий, которые произошли с 1.00 до 17.00.

Сразу после полудня я попытался соединиться по телефону с венесуэльским президентом. Это было невозможно! После полуночи, в 12.38 12 апреля сообщают, что Чавес у телефона.

Спрашиваю его о положении на тот момент. Отвечает: «Мы засели здесь во дворце. Потеряны военные силы, которые могли оказаться решающими. Нам прервали телевизионную связь. Я не располагаю силами для защиты и анализирую ситуацию». Я быстро спросил: «Какими ты располагаешь силами?».

«От 200 до 300 совсем измотанных людей», — отвечает он.

«У тебя есть танки?» — спрашиваю.

«Нет, танки были, но они ушли в казармы».

Снова спрашиваю: «Кто еще у тебя есть?»

Он отвечает: «Есть еще люди, но они далеко, и у меня нет с ними связи». Он имел в виду генерала Рауля Исаиаса Бадуэля и парашютистов, бронированную дивизию и другие силы, верные ему и делу Боливара, с которыми он потерял всякую связь.

Я очень тактично спрашиваю: «Ты разрешишь мне высказать свое мнение?» «Да», — отвечает он.

И я говорю самым убедительным тоном: «Поставь условия честного и достойного договора и сохрани жизнь всем людям, которые с тобой находятся; это самые верные тебе люди. Не приноси в жертву ни их, ни себя».

Он взволнованно отвечает: «Они все готовы здесь умереть».

Не теряя ни секунды, добавляю: «Я знаю, но думаю, что способен думать с большим спокойствием, чем ты в этот момент. Не отказывайся, требуй честных условий с гарантией не стать жертвой коварства; я думаю, что ты должен себя сохранить. К тому же у тебя долг перед товарищами. Не приноси себя в жертву!»

Я четко представлял себе коренную разницу между положением Альенде 11 сентября 1973 года и положением Чавеса 12 апреля 2002 года. У Альенде не было ни одного солдата. Чавес мог рассчитывать на значительную часть солдат и офицеров армии, особенно тех, кто помоложе.

«Воспользуйся этой возможностью! Не отказывайся!», — подтвердил я.

Мы поговорили на другие темы: о том, что я думаю о том, как ему выехать на время из страны, как связаться с каким-нибудь военнослужащим, имеющим действительный вес среди участников переворота, сообщить ему о готовности выехать из страны, но не отказываться. На Кубе мы постарались бы мобилизовать дипломатический корпус в нашей стране и в Венесуэле, отправили бы два самолета с нашим министром иностранных дел и группой дипломатов, чтобы его забрать. Чавес подумал несколько секунд и в конечном итоге принял мое предложение. Теперь все зависело от командующего мятежными войсками.

В интервью авторов книги «Наш Чавес» с Хосе Висенте Ранхелем, тогдашним министром обороны и нынешним вице-президентом, который находился рядом с Чавесом в те моменты, можно прочитать: «Звонок Фиделя явился решающим фактором, предотвратившим кровопролитие. Он определил развязку. Его совет пролил для нас свет на обстановку. Он нам очень помог».

Вы побуждали его сопротивляться с оружием в руках?

Нет, наоборот. С оружием в руках сопротивлялся Альенде, и, как мне кажется, правильно сделал в тех условиях; он героически поплатился за это собственной жизнью, как и обещал.

У Чавеса было три варианта: засесть во дворце Мирафлорес и стоять насмерть; выйти из дворца и попытаться объединиться с народом, чтобы организовать национальное сопротивление, имея ничтожные шансы на успех в тех условиях; или выехать из страны, не отказавшись от своих прав, не уходя в отставку, чтобы возобновить борьбу с реальными перспективами на быстрый успех. Мы рекомендовали ему третий путь.

Моими последними словами в том телефонном разговоре, чтобы убедить его, по сути дела, были следующие: «Спаси таких смелых людей, которые находятся с тобой сейчас, участвуя в этой бесполезной битве». Эта идея зародилась из убеждения в том, что такого популярного и харизматического руководителя, как Чавес, низложенного предательским образом в тех обстоятельствах, в случае если его не убыот, народ при поддержке лучшего состава Вооруженных сил затребует обратно с еще большей силой, и его возврат станет неизбежным. Поэтому я взял на себя ответственность предложить ему то, что я предложил.

Как раз в тот момент, когда существовала реальная альтернатива победного и быстрого возврата, призыв умереть в бою был неприемлемым, не как в случае с Сальвадором Альенде. И действительно, произошел победный возврат, к тому же намного раньше, чем я мог себе представить.

В тот момент вы пытались каким-то образом помочь Чавесу?

Мы в тот момент могли действовать, прибегая только к средствам дипломатии. На рассвете мы созвали всех послов, аккредитованных в Гаване, и предложили им поехать вместе с Фелипе [Фелипе Роке], нашим Министром иностранных дел, в Каракас, чтобы мирным путем вызволить живым Чавеса, законного Президента Венесуэлы.

У меня не было ни малейшего сомнения в том, что Чавес в очень скором времени вернется на плечах солдат и народа. В тот момент было необходимо спасти его от смерти.

Мы предложили отправить два самолета, чтобы привезти Чавеса сюда, на тот случай если путчисты согласятся его выпустить. Но их военный глава отверг такой вариант и добавил, что передаст его в военный трибунал. Чавес надел военную форму десантника и в сопровождении только своего верного помощника Хесуса Суареса Чоурио направился к форту Тиуна — штаб и военный командный пункт участников путча.

Когда, как мы договорились, через два часа я позвонил ему снова, Чавес уже находился в плену у военных участников путча, и всякая связь с ним была прервана. Телевидение постоянно распространяло новость о его отставке, чтобы демобилизировать его сторонников и весь народ.

Через несколько часов, уже средь бела дня 12 апреля, в какой-то момент он устроил дело так, что смог позвонить и поговорить со своей дочерью, Марией Габриэлой. Он заверил ее, что не подавал в отставку и находится в положении «захваченного президента». Он попросил ее сообщить об этом мне, чтобы я передал эту информацию всему миру.

Его дочь тотчас же позвонила мне 12 апреля в 10.02 и передала слова отца. Я сразу спросил: «Ты готова сама передать эту новость миру?» «Я все сделаю ради отца», — отвечает она мне такими восхитительно-решительными и точными словами.

Не теряя ни секунды, я связываюсь с Ранди Алонсо — журналистом и режиссером Круглого стола известной телевизионной программы. С телефоном и магнитофоном в руках Ранди звонит на мобильный, который мне дала Мария Габриэла. Было почти одиннадцать часов утра. Записываются прочувствованные, ясные и убедительные слова дочери Чавеса, которые моментально передаются телеграфным агентствам, аккредитованным на Кубе, а в 12.40 того же дня, 12 апреля 2002 года, выступление Габриэлы транслируется в национальном выпуске теленовостей. Запись также передается международным телевизионным агентствам, аккредитованным на Кубе. Си-эн-эн с видимым удовольствием передавало из Венесуэлы новости на основании источников путчистов, а их корреспондентка в Гаване, в свою очередь, с Кубы быстро, в полдень, обнародовала разъяснительные слова Марии Габриэлы.

И какие это имело последствия?

То, что эту новость услышали миллионы венесуэльцев, в подавляющем большинстве антипутчистов, и верные Чавесу военнослужащие, которых пытались ввести в заблуждение и парализовать наглой ложью о его мнимой отставке.

Ночью, в 11.15, опять звонит Мария Габриэла. В ее голосе чувствовались тревожные ноты. Я ее перебиваю и спрашиваю: «Что случилось?» Отвечает: «Ночью отца увезли на вертолете в неизвестном направлении». «Быстро, — говорю я, — через несколько минут тебе лично надо сообщить об этом».

Ранди находился со мной на совещании по программам «Битва идей» с руководителями (Коммунистической) молодежи и другими кадрами; у него был с собой магнитофон, и тут же повторяется то, что произошло в полдень. Таким образом венесуэльская и мировая общественность была проинформирована о странной ночной переброске Чавеса в неизвестном направлении. Это происходит в ночь с 12-го на 13 апреля.

В субботу, 13-го, рано утром, созывается Открытая Трибуна в Гуира-де-Мелена, муниципальном округе провинции Гавана. Когда возвращаюсь в офис, до 10.00 утра, звонит Мария Габриэла. Сообщает, что «родители Чавеса обеспокоены», хотят со мной поговорить из Баринаса, сделать заявление.

Я ей говорю, что телеграмма одного международного пресс-агентства сообщает, что Чавес был переброшен в Туриамо, военно-морской пост в Арагуа на северном побережье Венесуэлы. И высказываю ей свое мнение: по типу информации и деталям новость, похоже, достоверна. Советую ей навести справки со всеми возможными подробностями. Она добавляет, что генерал Лукас Ринкон, генеральный инспектор Вооруженных сил, желает поговорить со мной, а также собирается сделать публичное заявление.

Со мной разговаривают отец и мать Чавеса: все в порядке в штате Баринас. Мать Чавеса сообщает мне, что командующий гарнизоном только что переговорил с ее мужем, Уго де л ос Рейес Чавесом, губернатором Баринаса и отцом Чавеса.

Звонит также мэр Сабанеты, поселка, в котором родился Чавес, в Баринасе. Собирается сделать заявление. Между делом рассказывает, что все гарнизоны верны президенту. Чувствуется, что он настроен очень оптимистично.

Разговариваю с Лукасом Ринконом. Утверждает, что десантная бригада, бронированная дивизия и база истребителей-бомбардировщиков (перехватчиков) Ф-16 настроены против путча и готовы действовать. Я отважился порекомендовать ему сделать все возможное, чтобы найти решение без военных действий. Было очевидно, что путч провалился. Генеральный инспектор не смог сделать заявление, потому что связь прервалась и не была восстановлена.

Через несколько минут снова звонит Мария Габриэла: говорит мне, что генералу Бадуэлю, командующему десантной бригадой, нужно связаться со мной, а верные президенту силы в Мачасау собираются выступить с обращением к народу и международному общественному мнению.

Нестерпимое желание узнать новости побуждает меня спросить у Бадуэля о трех-четырех деталях по ситуации, прежде чем продолжить разговор. Он корректно удовлетворяет мое любопытство, в каждой фразе чувствуется бойцовский настрой. Я сразу же сообщаю ему: «Все готово для Вашего заявления». Отвечает: «Подождите минуту, я соединю Вас с генералом дивизии Хулио Гарсиа Монтойя, постоянным секретарем Национального совета безопасности и обороны. Он прибыл сюда для оказания поддержки нашим позициям». Этот офицер с большей выслугой, чем молодые командующие в Маракае, в тот момент не командовал войсками.

Бадуэль, чья десантная бригада представляла собой один из главных стержней мощной силы танков, бронированной пехоты и истребителей-бомбардировщиков (перехватчиков), находящейся в Маракае, штат Арагуа, придерживаясь военной иерархии, передает трубку генералу Монтойе. Слова этого офицера высокого ранга были действительно разумными, убедительными и уместными в той ситуации. По сути, он сказал, что Вооруженные силы хранили верность Конституции. Этим все было сказано.

Я превратился в своего рода репортера: получал и передавал новости и публичные послания, пользуясь при этом только мобильным телефоном и магнитофоном в руках Ранди. Я стал свидетелем потрясающего антипутча народа и Вооруженных сил Боливара Венесуэлы.

В тот момент складывалась отличная ситуация. Путч 11 апреля был обречен на провал. Но на братскую страну еще надвигалась страшная опасность. Жизнь Чавеса находилась под серьезной угрозой. Поскольку его похитили путчисты, это единственное, что оставалось в руках у олигархов и империалистов от фашистской авантюры. Что они с ним сделают? Убьют? Удовлетворят жажду мести и ненависти к такому мятежному и смелому борцу — поборнику дела Боливара, другу бедняков, непокорному защитнику достоинства и суверенитета Венесуэлы? Что произойдет, если до народа дойдет весть об убийстве Чавеса, как случилось в Боготе в связи с убийством Гайтана? У меня не выходила из головы мысль о подобной трагедии и ее кровавых и разрушительных последствиях.

По мере того как время шло, в полдень, после упомянутых сообщений, отовсюду начали поступать другие новости — о народном возмущении и протесте. В Каракасе, центре основных событий, толпы людей направлялись по улицам и проспектам ко дворцу Мираф-лорес и центральному штабу путчистов. Я, как друг и брат захваченного, находился в отчаянии, и в голове возникали тысячи идей. Что могли мы сделать с помощью нашего маленького мобильника? Я чуть было не позвонил по собственному почину самому генералу Васкесу Веласко[5]. Я никогда с ним не разговаривал и не знал, что это за человек. Я не знал, ответит ли он мне и как. И в этом особом деле я не мог не рассчитывать на ценные услуги Марии Габриэлы. Я еще задумывался о целесообразности звонка. В 16.15 позвонил нашему послу в Венесуэле Херману Санчесу. Спросил, что он думает по поводу того, ответит ли Васкес Веласко или нет. Он сказал, что, возможно, ответит.

«Позвони ему, — попросил я его, — от моего имени, передай, что, по моему мнению, в Венесуэле могут пролиться реки крови вследствие всего происходящего. Что только один человек может это предотвратить — Уго Чавес. Призови его к тому, чтобы они незамедлительно освободили Уго в целях предупреждения возможного поворота событий».

Генерал Васкес Веласко ответил на звонок. Подтвердил, что Чавес находится в его власти, и гарантировал ему жизнь, но он не может пойти на то, о чем его просят. Наш посол настаивал, приводил аргументы, пытался его убедить. Генерал, раздосадованный, прервал связь, повесил трубку.

Я сразу звоню Марии Габриэле и передаю ей слова Васкеса Веласко, в особенности относящиеся к обязательству гарантировать Чавесу жизнь. Прошу ее еще раз соединить меня с Бадуэлем. В 16.49 устанавливается контакт. Детально рассказываю о разговоре между Херманом и Васкесом Веласко. Объясняю, насколько считаю важным тот факт, что Васкес Веласко признает, что Чавес в его власти. Эти обстоятельства благоприятствовали тому, чтобы оказать на него максимальное давление.

В тот момент на Кубе не знали точно, был ли Чавес переброшен или нет и куда. Уже несколько часов шли слухи о том, что пленника отправили на остров Орчила. Когда я связался с Бадуэлем, почти в 17.00, командующий бригадой отбирал людей и готовил вертолеты для операции освобождения Президента Чавеса. Я представлял себе, как трудно будет для Бадуэля и десантников добиться точных достоверных данных для такой сложной миссии.

Всю оставшуюся часть дня до 12.00 ночи 13 апреля я посвятил задаче переговорить со всеми людьми, с которыми мог созвониться, по поводу спасения жизни Чавеса. И поговорил со многими, потому что в течение дня народ при помощи командиров и рядовых армии постепенно брал ситуацию под контроль. Я до сих пор не знаю, в какое время и каким образом Кармона, Скоротечный[6], покинул дворец Мирафлорес. Я только узнал, что гарнизон под руководством Чоурио и бойцы президентской охраны вошли в здание и постепенно занимают его стратегические точки, а Ранхель, который все время стойко держался, вернулся в Министерство обороны.

Я даже связался по телефону с Диосдадо Кабельо[7], как только он занял президентское место. Когда связь прервалась по техническим причинам, я передал ему послание через Эктора Наварро, министра высшего образования, с рекомендациями выступить в качестве конституционного президента и приказать Васкесу Веласко освободить Чавеса с предупреждением о тяжкой ответственности, которую повлечет невыполнение приказа.

Я переговорил почти со всеми, я ощущал себя участником драмы, в которую поверг меня звонок Марии Габриэлы утром 12 апреля. Только когда стали известны подробности всех испытаний, выпавших на долю Уго Чавеса с того момента, как его увезли в неизвестном направлении ночью 12 апреля подтвердилось, какой страшной опасности подвергалась его жизнь, когда ему потребовалось все спокойствие духа и хладнокровие, помог проницательный ум и революционный инстинкт. Еще более чудовищным кажется то, что путчисты до последней минуты продержали его в полном неведении относительно того, что происходит в стране, и до последней минуты настаивали, чтобы он подписал отставку, чего он никогда не делал.

Частный самолет, говорят, собственность одного известного олигарха, чье имя не упоминаю ввиду отсутствия полной уверенности в этих данных, ожидал, чтобы перебросить Чавеса неизвестно куда и неизвестно кем.

Я рассказал Вам все, что знаю; как-нибудь кто-то другой опишет во всех подробностях то, чего не хватает в моем рассказе.

Чавес является представителем прогрессивно настроенных военнослужащих, но в Европе и в Латинской Америке тоже его укоряют как раз в том, что он — военнослужащий. Что Вы думаете об этом кажущемся противоречии между прогрессивным настроем и военной формой?

В Панаме Омар Торрихос явил собой образ военнослужащего, наделенного острым чувством социальной справедливости и патриотизма. Хуан Веласко Альварадо[8] в Перу тоже провел в жизнь важные прогрессивные реформы. Следует помнить, к примеру, что среди бразильских руководителей Луис Карлос Престес был революционным офицером, он организовал героический поход в 1924—1926 годах, почти такой как поход Мао Цзэдуна в период с 1934 по 1935 год.

Жоржи Амаду[9] в своих замечательных литературных произведениях описал поход Престеса в прекрасной биографии Рыцарь надежды. Тот военный подвиг явился впечатляющим фактом; он продлился более двух с половиной лет; при этом они обошли огромную территорию своей страны без единого поражения.

В только что закончившемся XX веке военнослужащие осуществили важнейшие революционные деяния. Среди них могу упомянуть имена таких прославленных военных, как Ласаро Карденас, генерал Мексиканской революции, который провел национализацию нефти, аграрные реформы и завоевал народную поддержку навсегда.

Среди первых восставших в Центральной Америке в XX веке есть группа военных Гватемалы 1950-х годов, которые, сплотившись вокруг Хакобо Арбенса, офицера высокого ранга армии Гватемалы, участвовали в исторических революционных действиях, в том числе благородной и смелой аграрной реформе, в связи с которой началось вторжение наемников, организованное — подобно высадке на Плая-Хирон и по той же причине, — империализмом против правительства, достойного по полному праву быть определенным как прогрессивное.

Прогрессивных военных достаточно много. Хуан Доминго Перон в Аргентине тоже был из военных. Давайте посмотрим, когда он появился: в 1943 году его назначили министром труда, и он проводит такие законы в пользу трудящихся, что, когда его везут в заключение, народ в знак признания его освобождает.

Перон допускает некоторые ошибки: обижает аргентинскую олигархию, он ее унижает, национализирует театр и другие символы класса богатеев, но не посягает на его политическую и экономическую власть, и в подходящий момент они его свергают при соучастии и поддержке Соединенных Штатов. Величие Перона в том, что он обратился к резервам и ресурсам, которыми обладала эта богатая страна, и сделал все, что мог, для улучшения условий жизни трудящихся. Этот социальный класс, всегда верный и благодарный, превратил Перона до последних дней его жизни в идола простого народа.

Генерал Либер Серегни, который до некоторого времени был президентом Широкого Фронта Уругвая, является одним из самых прогрессивных и самых уважаемых лидеров из всех, кого когда-либо знала Латинская Америка. Его честность, порядочность, твердость и упорство способствовали победе этого благородного и солидарного народа, который избрал Табаре Васкеса, последователя Серегни, Президентом Восточной Республики Уругвая и провел уругвайских левых в правительство, когда страна находилась на краю пропасти. Куба благодарна Либеру Серегни за прочный фундамент, который он смог создать вместе с другими выдающимися уругвайцами, чтобы заложить отношения братства и солидарности между Уругваем и Кубой, существующие по сей день.

Мы не имеем права забывать Франсиско Кааманьо, молодого доминиканского офицера, который в течение нескольких месяцев героически сражался против 40 тысяч американских солдат, высадившихся по приказу Президента Джонсона в Доминиканской Республике в 1965 году с целью не допустить возвращения конституционного президента Хуана Боша. Такое упорное сопротивление захватчикам во главе горстки военных и гражданских, длившееся несколько месяцев, является одним из самых славных революционных эпизодов, которые когда-либо имели место в этом полушарии. Кааманьо после перемирия, которое он вырвал у империи, вернулся к себе на родину и отдал жизнь, сражаясь за освобождение своего народа.

Без такого человека, как Уго Чавес, рожденного в бедной семье и воспитанного в строгой дисциплине военных академий Венесуэлы, где Боливар посеял столько идей о свободе, единстве и латиноамериканской интеграции в решающий момент для сегодняшней Америки, в этой братской стране не начался бы такой важный исторический и международный процесс, как нынешний революционный процесс. Я не вижу в этом никакого противоречия.

В Аргентине Перон и перонизм продолжают пользоваться значительным политическим влиянием. В Аргентине, где в декабре 2001 года в какой-то мере с треском провалилась модель неолиберализма. Что Вы думаете о недавних событиях в Аргентине?

Когда в мае 2003 года поступили сообщения о результатах выборов в Аргентине, о победе Нестора Кирчнера и поражении Карлоса Мене-ма, я получил огромное удовлетворение. Почему? Есть одна важная причина: потерпело поражение худшее, что есть в диком капитализме, как сказал бы Чавес, худшее, что есть в неолиберальной глобализации в латиноамериканской стране, которая превратилась в символ неолиберализма высшей степени.

Аргентинцы, хотя и далеки от самых желаемых целей, не осознают, какую они оказали услугу Латинской Америке и миру, отправив в самую глубину Тихого океана — более 8 тысяч метров — важнейший символ неолиберальной глобализации. Они придали могучую силу постоянно растущей группе людей, которые постепенно осознавали по всей нашей Америке, как ужасно и смертельно опасно то, что называется неолиберальной глобализацией.

Если хотите, можем вспомнить, что говорил о «глобализации солидарности», когда находился с визитом в нашей стране в 1998 году, Папа Иоанн Павел II, который повсюду пользовался уважением. Кто выступил бы против такой глобализации в самом строгом понимании этого слова, которое относится не только к отношениям между теми, кто живет в пределах одной страны, но и теми, кто населяет всю планету; против того, чтобы завтра так же проводили политику солидарности в мире настоящей свободы, равенства и справедливости те, кто сегодня проматывает, разрушает и злоупотребляет природными ресурсами, приговаривая к смерти население нашей планеты?

За день до неба не доберешься, но, поверьте мне, аргентинцы нанесли символу сокрушительный удар, и в этом огромная ценность всего, что там произошло.

Латинская Америка по-прежнему сталкивается с проблемой внешнего долга.

Этот долг во всем мире вырос пропорционально росту населения. Сейчас общий внешний долг составляет 2,5 или 2,6 триллиона долларов! Развитые страны в этом году предлагают странам «третьего мира» в качестве официальной помощи на развитие примерно 53 миллиарда долларов. В обмен на это они получат от них в счет процентов с внешнего долга более 350 миллиардов!

В Латинской Америке этот долг постоянно увеличивается и сейчас составляет приблизительно 800 миллиардов долларов. Никто не может его оплатить, и это делает невозможным проведение какой-либо серьезной политики, направленной на развитие. В Латинской Америке всегда будет голод, пока правительства латиноамериканских стран будут вынуждены выделять четвертую часть своих поступлений от импорта на оплату долга, который они уже оплатили почти в двойном размере и который сейчас стал почти вдвое больше того, что он составлял десять лет назад.

Сейчас Соединенные Штаты предлагают в качестве решения Американскую зону свободной торговли (АЛКА). Что Вы думаете об этом договоре?

Это катастрофа. Но катастрофа, которую можно избежать. Потому что мы были свидетелями битвы, разразившейся в Мар-дель-Плата 4 и 5 ноября 2005 года по случаю так называемой «встречи на высшем уровне глав американских государств». То было великое сражение против АЛКА. Было два: одно — на улице и стадионе, другое — в помещении, где собрались главы государств.

В Мар дель Плата роковой проект АЛКА потерпел окончательное поражение. АЛКА заключается в том, чтобы открыть границы стран с очень низким уровнем технического развития для продукции тех стран, которые достигли самого высокого уровня развития технологии и производительности и производят самолеты последней модели, а также господствуют в международных коммуникациях. Эти страны хотят получить от нас три вещи: сырье, дешевую рабочую силу, клиентов и рынок. Новая форма безжалостной колонизации.

Вы думаете, что это может усугубить зависимость Латинской Америки от Соединенных Штатов?

Если империя сумеет поглотить Латинскую Америку, если она нас проглотит, как тот кит, что проглотил пророка Иону и не смог его переварить, она рано или поздно должна будет нас извергнуть, и в нашем полушарии Латинская Америка вновь возродится. Но я не думаю, что нас легко проглотить, и надеюсь, что империя не сможет этого сделать. Это доказывают события последних лет: нельзя править миром, приставив по солдату со штыком к каждой школе, к каждому дому, к каждому парку. Я всегда говорил, что нужно полагаться на самих американцев, на американских интеллектуалов и на американский народ. Этот народ можно обмануть, но когда они узнают правду, как в случае с мальчиком Эльяном[10]... Тогда 80 процентов американского населения поддержали возврат кубинского мальчика Эльяна Гонсалеса его отцу на Кубе.

Сегодня этот народ противится блокаде Кубы. С каждым днем увеличивается численность и крепнет оппозиция доктрине внезапной войны, интервенции, несмотря на коварную атаку на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года. Следует положиться на этот народ.

Нужно также положиться и на европейских интеллектуалов, потому что такие люди, как Вы, приложили огромные усилия к формированию необходимого сознания и в значительной степени способствовали его становлению.

Более того, сейчас есть правительства в ряде стран — Венесуэле, Бразилии, Аргентине, Уругвае и других странах, — которые предпринимают прогрессивные действия. Что Вы думаете о деятельности Президента Лула в Бразилии, например?

Ясное дело, я очень симпатизирую тому, что делает Лула. У него нет достаточного большинства в парламенте; он был вынужден опереться на другие силы, даже консерваторов, чтобы провести некоторые реформы. Средства информации придали огромную огласку скандалу в связи с коррупцией парламентариев, но не смогли и его втянуть. Лула — народный руководитель. Я его знаю уже много лет, мы следили за его продвижением, много с ним беседовали; это человек с убеждениями, умный, прогрессивный, патриот, родом из очень простых слоев населения, который не забывает своих корней; родом из народа, который всегда его поддерживал. Полагаю, что все о нем так думают. Ведь речь идет не о том, чтобы свершить революцию; речь идет о том, чтобы победить в вызове, брошенном обществу, победить голод. Лула может этого добиться. Речь идет о том, чтобы ликвидировать безграмотность. И этого он тоже может добиться. Я думаю, что мы все должны его поддержать".

Команданте, Вы думаете, что в Латинской Америке закончилась эра революций и вооруженной борьбы?

Видите ли, никто не может утверждать, что сегодня в Латинской Америке произойдут революционные изменения. Но никто не может также утверждать, что они не произойдут в любой момент в одной или нескольких странах. Если объективно проанализировать экономическую и социальную обстановку в некоторых странах, не остается никаких сомнений, что нынешняя ситуация чревата взрывами. Например, в нескольких из этих стран показатель детской смертности составляет 65 случаев из каждой тысячи новорожденных; в нашей стране он менее 6,5; в среднем по Латинской Америке умирает в десять раз больше детей, чем на Кубе. Истощение получают в некоторых случаях более 40 процентов населения, безграмотность или полубезграмотность продолжают оставаться слишком высокими; в нашей Америке безработица затрагивает десятки миллионов взрослых граждан и существует проблема покинутых детей, которых миллионы. Президент ЮНИСЕФ мне сказал как-то, что, если бы в Латинской Америке медицинское обслуживание и здравоохранение находились на том же уровне, как на Кубе, каждый год были бы спасены 700 тысяч детей.

Если для решения всех этих проблем срочно не будет найдено решение — АЛКА не может быть этим решением, и неолиберальная глобализация тоже, — в Латинской Америке может произойти не одна революция, когда этого меньше всего ожидают Соединенные Штаты. И они никого не смогут обвинить в подстрекательских действиях к этим революциям.

1

Сапатисты — участники национально-освободительного движения в Мексике. — Примеч. ред.

2

Altermundializacidn — создание иного мира (исп.). — Примеч. ред.

26. Куба сегодня

Права человека — Экономическое эмбарго — Пресса и информация — Террористические акты 11 сентября 2001 года — Агрессивность Президента Буша — Война в Ираке — «Превентивная война» против Кубы? — О терроризме

Что Вас как главу государства беспокоит в основном в настоящее время?

Сегодня наше внимание сосредоточено на борьбе против терроризма, на борьбе против шпионажа. Наша страна добивается освобождения пяти Героев, находящихся в заключении в Соединенных Штатах. Во внутренних делах мы ведем борьбу против различных проявлений коррупции, проводим усиленную кампанию за еще большую экономию энергетических ресурсов и преобразование всей системы производства энергии в стране — то, что мы называем настоящей энергетической революцией, — а также за еще большее повышение качества и эффективности в наших системах образования и здравоохранения. Мы уделили много внимания и приложили все усилия для развития наших программ интернационального сотрудничества, таких как присутствие многих тысяч кубинских врачей и медицинского персонала в различных точках мира. Например, в Пакистане, где землетрясение унесло жизни стольких людей и причинило большие разрушения. Или «Операция Чудо», в ходе которой мы добились поразительных результатов[1].

Страна обеспокоена кризисом в международной экономике, обеспокоена проблемами с нефтью, ищет пути, чтобы противостоять мерам экономической и политической войны; страна сосредоточила внимание на битвах там, в Женеве, в Комиссии по правам человека ООН, где, как все знают, из года в год разыгрываются спектакли, полные лжи и клеветы против нас. Людям не говорят, что Куба предлагает 80 процентов мер в защиту прав человека, одобряемых этой Комиссией.

В Комиссии по правам человека в Женеве?

Да. Предложения, внесенные Кубой и поддержанные многими странами за исключением США — всегда 30, 35, 40 голосами. Есть одна тема, на которой Соединенные Штаты настаивают, оказывают давление, угрожают.

На кубинском вопросе?

На кубинском вопросе. Чтобы осудить Кубу за «нарушения прав человека». И каждый год там происходит ожесточенное дипломатическое сражение.

Другое сражение происходит на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций, на которой Куба получает с каждым разом все больше голосов против блокады. В этом году [2005] их число превысило 180; только четыре страны проголосовали против резолюции, осуждающей блокаду: Соединенные Штаты, разумеется, Израиль, их безоговорочный союзник, и два крошечных островных государства в Тихом океане, чье существование полностью зависит от Соединенных Штатов. То есть блокаду осуждают более 90 процентов членов Организации Объединенных Наций[2].

90 процентов стран — членов ООН поддерживают разоблачительное заявление Кубы против экономической блокады?

Да. Немногие страны воздерживаются, и только три поддерживают Соединенные Штаты: Маршалловы острова[3], островки — я уважаю страны независимо от их величины, но это крошечные тихоокеанские островки, которые раньше были протекторатом янки; Палау, другой островок, находящийся в таком же положении, и Израиль, который, к сожалению, берет на себя неблаговидную роль партнера Соединенных Штатов, поддерживая блокаду против Кубы в противовес мнению подавляющего большинства стран мира. Те немногие, которые воздерживаются, делают это не потому, что согласны с блокадой, а главным образом из-за того, чтобы не возникли осложнения в отношениях с Соединенными Штатами.

Достойны восхищения многие десятки стран, у которых не оплачен долг Международному валютному фонду или Всемирному банку или имеется какая-нибудь другая экономическая потребность или зависимость от Соединенных Штатов, но там [в ООН] они голосуют против блокады. Это не тайное голосование, оно открытое; если бы все голосования в ООН были тайными, если бы в Женеве голосования были тайными, в пользу США никто не проголосовал бы ни по одному вопросу.

Разумеется, следует отдать «честь Европе», которая всегда голосует в Женеве как мафия наряду с Соединенными Штатами. Я должен об этом сказать, это мой долг. Но это никогда не ставилось под сомнение. Весь НАТО голосует, и те страны, которые не входят в НАТО. Когда существовал социалистический лагерь, ни одному из этих маневров в Женеве не давали хода; но они сменили политическую окраску, переметнулись, перешли на ту сторону — и даже при таком раскладе допустили небольшой промах и остались в меньшинстве.

Никогда не случалось того, что произошло с Соединенными Штатами: страны, которые выбирают членов Комиссии по правам человека, не выбрали США. На выяснения, кто в тайном голосовании был против, ушли месяцы...

Вот так все там делается и проводятся разные кампании, а их много, за 46 лет всегда их было достаточно, одна и другая, и так еще и еще.

Упрек, который чаще всего бросают Кубе, связан с тюремным заключением лиц, находящихся в политической оппозиции.

Кто досрочно освободил тысячи и тысячи контрреволюционеров? Правительство Кубы. Не правительство Соединенных Штатов. Соединенные Штаты использовали любой арест, который здесь происходит в силу применения закона, просто в целях разжигания пропагандистских кампаний против нас.

У вас в Европе очень жесткие законы против политических преступлений, более жесткие, чем наши. В Англии тюрьмы были забиты здключенными ирландцами, у которых была политическая и патриотическая мотивация. Помню, как однажды заключенные объявили голодовку, и англичане дали умереть от голода многочисленным ирландцам. Испанцы применяют очень жесткие законы против заключенных басков, которые борются там за свое политическое дело. Итальянское правительство еще содержит в тюрьме членов «Красных бригад», действовавших более тридцати лет назад. Мы знаем, как сурово отнеслось немецкое правительство к членам группы Баадер[4], почти все они умерли в тюрьме. Сколько заключенных корсиканцев во Франции, они тоже борются по политическим причинам.

А почему не освобождают в Соединенных Штатах пуэрториканцев, которые отстаивают независимость Пуэрто-Рико?[5] Почему они не освобождают журналиста Мумиа Абу-Джамала, который находится в тюрьме более 23 лет? Почему не выпускают на свободу индейского лидера Леонарда Пелтиера, который в тюрьме уже более 25 лет?

Я Вам рассказывал, что после Плая-Хирон мы сразу освободили 1200 заключенных. Тогда существовало около 300 контрреволюционных организаций, это было время разгула терроризма и саботажа, и в стране появилось около пятнадцати тысяч заключенных.

Пятнадцать тысяч политических заключенных после Революции?

Если хотите, называйте их политическими. Я уже Вам рассказывал о тех годах: Хирон, октябрьский кризис, операция «Мангуст». Были разработаны десятки планов операций против нас, согласно которым совершались тысячи саботажей и террористических актов, создавались вооруженные банды, велась грязная война — нам это стоило огромных жертв, численность которых превышала количество погибших в самой войне.

В 1976 году произошел террористический акт против кубинского пассажирского самолета, который взорвался в воздухе.

И все погибли. На фотографиях того времени миллионы протестующих людей. А исполнителя этого преступления, международного террориста, осужденного и признавшего свою вину, Луиса Посаду Каррилеса, в марте 2005 года принимают в Соединенных Штатах. В полный разгар так называемой «войны против международного терроризма» предоставляют убежище одному из самых опасных международных террористов! Разве есть два вида терроризма? Хороший и плохой? Мы много раз задавали президенту Бушу, «Бушику», конкретные и очень простые вопросы: как въехал Посада Каррилес в Соединенные Штаты? на каком судне? через какой порт? кто из наследных принцев выдал ему разрешение? Может, толстенький брат из Флориды [губернатор Джеб Буш]? И пусть он простит меня за этот эпитет, это не критика, а рекомендация заняться физическими упражнениями и сесть на диету, я пекусь о здоровье этого господина. Кто принял Посаду Каррилеса? Кто выдал ему разрешение? Почему человек, который так нагло переправил его в Соединенные Штаты, преспокойно разгуливает по улицам Флориды и Майами? А этот маленький бесстыдник, «Бушик», до сих пор не удосужился ответить, сидит там, помалкивает. Власти братской страны Мексики тоже не нашли время — похоже, они очень заняты, чтобы ответить на этот вопрос[6].

Только посмотрите, какая наглость: несут чистое вранье, а когда им задают такой наивный вопрос, такой простенький вопрос, проходят месяцы, а они ничего не отвечают. Так что же Кубе надо было делать перед натиском агрессии и стольких заговоров за все эти годы? Да, существовали законы, суровые законы, но из заключенных здесь никогда никто не умирал, казней без суда здесь не было. Нам больше приходилось защищаться. Я не думаю, что самозащита — это преступление. Не было ни одного исторического процесса, который бы не защищался тем или иным образом. Это самое законное, что можно сделать, потому что в противном случае бросай все и катись к черту, становись проповедником, пастором, проповедуй исключительно Евангелие. Я не против религиозных учений, потому что они содержат большой положительный заряд, только мы ведь не выбрали путь пастора или проповедника, мы выбрали путь революционной политики в рамках определенной этики.

На венесуэльского Президента Чавеса тоже были нападки.

И Вы это знаете, и весь мир знает. Государство, которое не защищается, стирают в порошок. Посмотрите, что происходит в Венесуэле. Мы уже об этом говорили. Нет человека, который бы так уважал и защищал демократические права и права человека, как это делал Чавес. Устроили государственный переворот, похитили президента, его жизнь подверглась опасности. Путчисты назначили человека, который через несколько часов попрал, грубо нарушил все политические, человеческие права и свободы, распустил парламент, отменил юридическую власть, закрыл радио, арестовал патриотов; все это сделал фашист Кармона, который был председателем Федекамарас (Федеральных палат), патронажной камарильи олигархов. Затем они разыграли нефтяную забастовку. И там нет ни одного политического заключенного.

Вас возмущает, в частности, обвинение в нарушении прав человека, которое систематически предъявляют Кубе?

Видите ли, думаю, что нет другой страны с таким чистым историческим прошлым в отношении прав человека, как Куба. То, что сделала для нашего народа Революция, можно выразить в цифрах, которые никакое другое государство не способно представить. За эти 46 лет с момента Революции спасена жизнь не менее 450 тысяч детей, которые бы здесь умерли, не будь достижений, которых мы добились в результате Революции. Продолжительность жизни кубинских граждан сегодня почти на 18 лет превышает то, что было в 1959 году, тоже благодаря победе Революции.

Всем детям мы дали возможность стать грамотными, ходить в школу, а всем гражданам — учиться. В области образования и здравоохранения нет страны в «третьем мире» и даже в странах развитого капитализма, которая бы добилась того, что имеем мы в этих областях в целях благосостояния населения. Нет нищеты и безработицы. Искоренены пороки, употребление наркотиков, азартные игры. Вы здесь не встретите детей, просящих подаяние, или детей, спящих на улице, разутых или голодающих детей, или детей, которые не ходят в школу.

Я не хочу пускаться в рассуждения о помощи, предоставленной десяткам стран «третьего мира». Кубинские врачи безвозмездно работают в более чем сорока странах, они спасли тысячи человеческих жизней. Мы приняли и провели бесплатное лечение тысячам чернобыльских детей, которых не принимала ни одна другая страна. Думаю, что ни в каком другом месте на земле нигде не проявляли такое милосердие к человеку, как на Кубе. И это страна, которую собираются обвинить в нарушениях прав человека? Только ложь и клевета могут стать содержанием таких глубоко бесчестных обвинений.

Я не думаю, что Кубу критикуют за ее политику в области здравоохранения; скорее, наоборот, этому, как правило, дается высокая оценка. Хотя, полагаю, точные цифры несколько искажаются, и то, что Вы говорите о помощи странам «третьего мира», тоже. Могли бы Вы привести некоторые данные?

Относительно политики здравоохранения. На Кубе зафиксированы показатели детской смертности в течение первого года жизни — менее шести случаев на каждую тысячу новорожденных, ниже, чем в Канаде, с небольшой разницей. Намечается тенденция снизить такие случаи до пяти, и возможно, добьемся еще большего снижения случаев смертности — менее четырех — в недалеком будущем, и тогда по этому показателю мы займем первое место на континенте. Хочу отметить, что Швеция и Япония потратили много времени, чтобы добиться увеличения продолжительности жизни от 70 до 80 лет, которая на сегодня составляет на Кубе 77,5 года. Медицинское обслуживание увеличило продолжительность жизни почти на 18 лет с показателя приблизительно 60 лет, зафиксированного к 1959 году, когда победила Революция.

В настоящее время численность в стране увеличилась и по крайней мере в 15 раз превышает зарегистрированную цифру в 1959 году, когда часть врачей покинула Кубу; намного улучшилось распределение и оказание медицинских услуг. Еще десятки тысяч врачей находятся за границей на службе солидарной помощи. На Кубе уже более 70 тысяч врачей. В настоящий момент — и это точная цифра — 25 тысяч студентов медицинских факультетов. Я даже не говорю о десятках тысяч, которые обучаются по другим медицинским специальностям. Если включить всех, кто обучается сейчас на фельдшерских факультетах, и тех, кто получает образование по смежным со здравоохранением специальностям, то в стране насчитывается приблизительно 90 тысяч молодых людей, которые проходят подготовку в медицинской области.

Откроется много медицинских школ (факультетов) и в других кубинских городах для 400—450 студентов, с проживанием в домах уважаемых семей, имеющих высокий профессиональный и культурный уровень, психологический климат которых нам известен, так же как и психология будущих студентов. Это новый уникальный опыт. Школы, оснащенные превосходной материальной базой, необходимым для занятий оборудованием, аудиовизуальными средствами, интерактивными программами. Это означает, что врач за шесть лет обучения получит знания, которые традиционным методом он получил бы в течение двадцати лет.

Мы стремимся создать лучший медицинский капитал в мире. И не только для себя, но и для латиноамериканских стран и других народов мира. Численность лиц, зачисленных в ЛШМ (Латиноамериканскую школу медицины), превосходит уже 10 тысяч студентов. К примеру, среди них есть 2 тысячи боливийских выпускников школ.

И многие страны обращаются к нам с просьбой подготовить им врачей; мы можем это сделать, и никто их не подготовит лучше. Мы разработали такие педагогические методы, о которых раньше даже не могли мечтать. Мы еще это увидим, и скоро. К нам приедут десятки тысяч студентов из стран Латинской Америки для обучения в медицинских школах. В ближайшие десять лет Куба подготовит примерно 100 тысяч врачей для стран Латинской Америки и Карибского бассейна, следуя принципам АЛБА (Боливарийская альтернатива для Латинской Америки), зафиксированным в соглашении между Кубой и Венесуэлой, которая внесет свой вклад такого же размера в дело интеграции наших народов.

Президент Уго Чавес и я от имени наших народов взяли обязательства по важным социальным и экономическим проектам, содержащим великий человеческий и интеграционный потенциал в нашем регионе. В частности, помощь в ликвидации безграмотности, образовании, Петрокарибе (Карибская нефть), Электрокарибе, а также борьба против вируса ВИЧ и СПИДа, здравоохранение.

Вы также решили предпринять «Операцию Чудо».

Да. В этих рамках началась «Операция Чудо», громадная задача, не имеющая прецедентов в мире, — за десять лет сохранить и вернуть зрение не менее чем шести миллионам латиноамериканцев и жителей стран Карибского бассейна. «Операция Чудо» началась в Венесуэле, и мы решили включить в «Операцию Чудо» страны Карибского бассейна. В сентябре 2005 года число жителей стран Карибского бассейна, перенесших операцию на зрение в нашей стране, доходило уже до 4212, а число венесуэльцев — до 79 450, и эта цифра с каждым днем увеличивается[7].

Куба отправляет бригады врачей в места бедствий, не так ли?

Так и есть. Мы создали Международный контингент врачей, специализирующихся на ситуациях бедствий и тяжелых эпидемий, контингент имени Генри Рива. Никакая другая страна не смогла бы отправить тысячу врачей на помощь братскому народу Гватемалы, пострадавшему от урагана, как это сделали мы осенью 2005 года. Напомню о помощи и тем, которые в настоящий момент [зимой 2005 года] находятся в противоположной точке Земли, в 18 часах лета от Гаваны, в Кашмире, Пакистане. Боль и смерть, лицом к лицу с самым крупным стихийным бедствием в мире за долгое время. Я не помню дру-того места, где бы происходило бедствие такого масштаба, когда жертвой стал бедный народ, пастухи, живущие на высочайших горах. И это произошло накануне зимы и там, где сильнее чувствуется холод и царит нищета.

Я разговаривал с каждой из этих бригад, когда я провожал их. Мы знаем, что делают повсюду наши соотечественники, у нас постоянная связь с ними, мы поддерживаем связи со специалистами из контингента «Генри Рив» и многими другими. Сейчас, когда начался особый период в нашей Революции, по ходу событий вписывается новая прекрасная глава в историю ее развития.

Вы показали мне впечатляющие документы, которые читаете и проверяете каждое утро, чтобы лично следить за событиями в мире; десятки телеграмм и переведенных статей из международной прессы. В связи с этим я хотел бы поговорить с Вами о том, как распространяется информация на Кубе. Сложилось впечатление, что, несмотря на работу прекрасных журналистов, сообщается очень мало критической информации о том, что происходит на Кубе. Что Вы думаете по этому поводу?

Откровенно говоря, наши органы печати находятся не в руках врагов Революции и не в руках агентов Соединенных Штатов. Они в руках революционеров, наши журналисты, работающие на радио и телевидении, — революционеры. У нас много газет, каждая организация располагает своим печатным органом: трудящиеся, молодежь (Комсомол), Партия, крестьяне, Вооруженные силы. Есть десятки газет, и все они революционные.

Когда читаешь прессу, слушаешь радио и новости по телевидению, создается впечатление, что дела идут хорошо, что вы добиваетесь только успехов и побед, что трудностей нет, что недовольных нет. Немного странно, потому что, как я себе представляю, внутри самой партии проходят дебаты, имеются разногласия и споры, содержащие сильную критику.

Видите ли, в течение долгого времени здесь сложилась тенденция полагать, что критические замечания, разоблачения отрицательных фактов играют на руку врагу, помогают ему и контрреволюции. Иногда появляется страх о чем-то сообщить, потому что существует мнение, будто враг может использовать это в своих целях. Мы обнаружили, что в борьбе против отрицательных фактов очень важна работа органов печати. И мы стимулировали критический настрой. Мы пришли к убеждению, что необходимо развивать в гораздо большей степени критический настрой. Я его стимулировал в максимальной степени, так как это и есть главный фактор в совершенствовании нашей системы.

Мы знаем, что существуют препятствия, но мы хотим обоснованной критики. Несмотря на возможные последствия, что угодно, только не ее отсутствие.

Конечно, вопросы следует разбирать с особой ответственностью и не преподносить врагу той информации, которая может оказаться полезной в его планах уничтожить Революцию. В этом и заключается трудность задач, стоящих перед революционерами.

Это стремление к обоснованной критике может распространиться даже на разрешение свободы печати, которую многие требуют?

Если Вы называете свободой прессы право контрреволюции и врагов Кубы свободно говорить и писать против социализма и против Революции, клеветать, лгать и вызывать определенные рефлексы на Кубу, отвечу, что мы не стоим за такую «свободу». Пока Куба находится в блокаде по вине империи, пока она является жертвой злодейских законов типа Хелмса-Бертона или Иммиграционного закона (Ley de Ajuste Cubano) и в наш адрес поступают угрозы со стороны самого Президента Соединенных Штатов, мы не можем предоставить такую «свободу» союзникам наших врагов, чья цель заключается в борьбе против самого факта существования социализма.

Некоторые свободные средства информации могут считаться несовместимыми с Революцией?

Кто говорит в этих «свободных» средствах? О чем говорят? Кто пишет? Говорят то, что хотят владельцы газет или телевизионных каналов. И пишет тот, кого они для этого приставляют. Вы хорошо это знаете. Говорят о «свободе слова», но в действительности защищается главным образом право частной собственности средств массовой информации. Здесь, на Кубе, я Вам откровенно скажу, частной соб^ ственности на эти средства нет. Но различные массовые организации располагают своими собственными средствами: студенты, рабочие, профсоюзы, крестьяне, даже военнослужащие. У всех свои органы информации, и, поверьте, они совершенно свободно публикуют то, что считают целесообразным опубликовать.

Вместо того чтобы ставить под вопрос наши методы, которые являются результатом, следствием более сорока лет сопротивления нашему могучему соседу, стоило бы спросить у наших граждан, чувствуют ли они себя свободными или нет.

Есть иностранные газеты, которые тоже запрещены цензурой и не распространяются на Кубе.

Послушайте, здесь продается много иностранных газет, американских и европейских. Важные серьезные газеты. В этом отношении мы терпимее, чем пишут о нас. Газеты находятся в продаже во многих торговых точках, и их можно купить на валюту. Их покупают туристы, и каждый кубинец, у которого есть валюта, может их купить и распространять. Здесь никто не боится того, что могут напечатать против Революции эти газеты или передать телевизионные каналы вроде Си-эн-эн, которые многие ловят без проблем.

Но мы не можем тратить наши ресурсы на импорт иностранной прессы, потому что у нас другие приоритеты, такие как экономия энергии, питание, здравоохранение. Такого рода импорт ни в коей мере не является нашим приоритетом. И может произойти так, что продажа той или иной публикации ограничивается, потому что в ней систематически проводятся кампании против нас, контрреволюционные кампании. Распространяются клевета, ложь, допускается искажение фактов, пытаются внести раскол, создать конфликты. Этого мы не можем допустить. А почему мы должны допускать продажу здесь контрреволюционной газеты?

Наши противники так много говорят о свободе прессы, но когда их не устраивает, чтобы стали известными некоторые из фактов, разоблаченные Кубой, они их тоже не публикуют. Вы знаете, что каждый орган придерживается определенной позиции, которую проводят собственники этих средств информации; одни предоставляют большую свободу, другие меньшую, хотя нельзя отрицать, что есть много и независимых средств информации.

Вас удовлетворяет уровень критики средств информации на Кубе?

Не знаю, могли ли Вы следить во всех подробностях за нашими средствами информации, но скажу: для меня самый важный источник информации о том, что происходит в стране, — это газеты; они лучше докладов, которые мне передают партия и государственные органы, они иногда больше помогают. Газеты держат меня в курсе всех дел и событий. Я их читаю каждый день, в конце дня.

Вы говорите о критическом настрое, но я задаюсь вопросом: где критический настрой прессы в стольких странах, которые претендуют на большую демократичность, чем мы? Где критический настрой этих газет и этих телевизионных каналов в Соединенных Штатах, которые поддержали как настоящие проводники пропаганды войну Президента Буша против Ирака?

Правда и этика, которые должны быть первым долгом или качеством человека, занимают всякий раз все меньше места в этих средствах. Сообщения в печати, по радио, на телевидении, по мобильным телефонам и на страницах Интернета выдают каждую минуту поток информации отовсюду. И совсем непросто для любого гражданина следить за ходом событий. Человеческий разум с трудом может ориентироваться в подобном урагане новостей.

Тем органам информации, которые претендуют на свободу и критичность, но зависят от рекламы, а рекламистов они никогда не критикуют, я задаю вопрос: почему политическая и социальная система, которую они защищают, тратит баснословные деньги на рекламу? Сколько полезного можно было сделать на триллион долларов, которые тратятся впустую на рекламу? Здесь перед Вами страна, в ВВП [валовой внутренний продукт] которой не входит ни копейки на рекламу ни в газетах, ни на телевидении, ни на радио. На Кубе на рекламу мы не тратим ни копейки.

А какую роль играли эти средства массовой информации в Соединенных Штатах и многих других странах мира? Я на них не нападаю. Такие люди, как Вы, осведомленные о том, какой эффект могут оказать средства массовой информации на сознание, способны понять, что здесь, на Кубе, они используются, чтобы обучать, воспитывать, создавать ценности. По нажитому опыту я полностью убежден, что в душу, разум и сердце человека можно сеять ценности.

Мы никоим образом не лицемерим, когда говорим о «свободе» европейской прессы. Мы мечтаем о настоящей свободной прессе в стране, воспитанной на достоверной информации, обладающей общей интегральной культурой, способной общаться с миром. Потому что те, кто боится свободного мышления, не воспитывают народ, не обогащают его, не стараются способствовать тому, чтобы он получал в максимальной степени культуру, глубокие исторические и политические знания, чтобы люди ценили вещи по их стоимости, приходили к собственным рассуждениям, но для этого у них должны быть необходимые исходные данные.

Когда средства массовой информации только появились, они завладели умами и правили не только посредством лжи, но и определенных условных рефлексов. Ложь отличается от условного рефлекса. Ложь затрагивает познание; условный рефлекс — способность мыслить. Одно дело — быть дезинформированным, а другое — потерять эту способность, потому что в твоем мозгу преобладают рефлексы: «Социализм плох, социализм плох, он отнимает у тебя родительские права, отнимает у тебя дом, жену». И все невежды, все безграмотные, все бедняки, все эксплуатируемые повторяют: «Социализм плох, социализм плох». Так учат говорить попугаев, танцевать медведей и делать реверанс львов.

Эти средства информации не учат массы читать и писать, каждый год тратят триллион на рекламу, чтобы водить за нос огромное большинство человечества, превращая людей в существа, которые, похоже, никогда не обладали способностью мыслить и поэтому соглашаются потреблять одни и те же товары с разными ярлыками; они должны обманывать, так как этот триллион платят не предприятия, его оплачивают те люди, которые приобретают товары в силу эффекта рекламы. Один купил Пальмолив, другой Колгейт, еще кто-то мыло Кандадо только потому, что им это сказали сто раз, и у них возникла ассоциация с красивым образом; это им вдалбливали в голову, постепенно обрабатывали. Средства информации так часто говорят о «промывании мозгов», а сами их промывают и обтесывают таким образом, что лишают личность самого ценного дара: способности думать.

Как могут говорить о «свободе слова» страны, в которых 20 или 30 процентов населения полностью безграмотны и 50 процентов безграмотны функционально? Какие у них критерии или исходные мотивы, чтобы высказывать свое мнение, и где они высказываются? Когда многие культурные и умные люди собираются опубликовать свои статьи, им закрыты все пути для этого, их игнорируют, подавляют, дискредитируют. Эти великие средства превратились в инструмент манипуляций.

У нас есть СМИ, но мы их используем, чтобы пополнять знания граждан. Средства информации сыграли определенную роль в Революции, они подняли сознание, создали понятия и ценности, хотя мы не применяли их самым оптимальным образом. Но мы знаем, каков их потенциал и чего может достичь общество в области знаний, культуры, качества жизни и мира с помощью этих средств в общественных целях.

Не будем верить в сказку о том, что средства информации на Западе предназначены для создания таких ценностей, как солидарность, братские чувства, чувство справедливости. Они преподносят ценности системы, которая по своей природе эгоистична и индивидуалистична. Когда у человека больше подготовки, он лучше понимает, что проблемы в этом мире становятся все сложнее и не будут решены нерациональными способами.

Несмотря на Вашу неприязнь к культу личности, который Вы часто разоблачали, СМИ на Кубе часто упоминают Ваше имя, и Вы занимаете важное место в их содержании. Вам это неприятно?

Вот что я Вам скажу: не знаю, что думают некоторые, но я не часто бываю на публике. У меня нет обыкновения выступать каждый день в теленовостях, и даже новости, связанные со мной, могут не появляться в прессе в течение двух недель. Я появляюсь, когда речь идет о каком-либо памятном событии, в котором я должен участвовать. Или когда на Кубу приезжает какой-нибудь гость, руководитель государства. Или когда происходит что-то весьма чрезвычайное, например разрушительный ураган.

Уверяю Вас, что мне не очень нравится появляться на страницах газет, на телевидении или выступать по радио. Здесь нет места культу новостей о руководителе государства. Пишут достаточно бездарно. Я бы сказал, что СМИ говорят обо мне с уважением, но непринужденно. Никто не видит во мне персонажа с Олимпа. Многие относятся ко мне как к соседу, беседуют со мной.

Я по своему характеру не приемлю все, что может показаться культом личности, и Вы можете в этом удостовериться: я уже говорил, что на Кубе нет ни одной школы, больницы, ни одного завода или здания, которые носили бы мое имя. Нет скульптур, фактически нет моих портретов. Здесь официальных портретов не пишут. Воз-< можно, в каком-нибудь офисе кто-то поставил мою фотографию, но по личной инициативе, это ни в коем случае не официальный портрет. Здесь ни один государственный орган не тратит деньги и время на выполнение и раздачу официальных фотографий, моих или какого-нибудь другого руководителя. В нашей стране этого нет.

Известно, что я делаю все возможное, чтобы не появляться в печати или новостях. Я иду на это только в тех случаях, когда это абсолютно необходимо. Вы можете заметить, что я — глава государства, один из тех лидеров, которые меньше всего появляются в СМИ своей страны. Мне не нравится, когда мое имя сопровождают звания и должности. К счастью, люди зовут меня Фиделем.

Люди, знающие меня и мои идеи, которые читали мои выступления, знают также, что я критичен и самокритичен, что я всегда принципиально боролся с любым проявлением культа личности или обожествления.

Средства массовой информации, находящиеся под контролем государства, много раз служили для распространения пропаганды.

Посредством СМИ мы информируем народ о событиях в стране и мире, а также стремимся применять их для расширения знаний и повышения общего культурного уровня народа, для борьбы с ложью во имя служения правде. Для этого мы создали новые образовательные каналы. По ним передается программа «Университет для всех», которая включает курсы иностранных языков и многие другие по различным предметам, дополняющие школьную программу. В 2003 году мы открыли третий телевизионный канал, образовательный, и в 2004 году — четвертый, тоже образовательный. Телевидение — прекрасный и недостаточно используемый способ массового распространения знаний.

Исчерпывающе применяя аудиовизуальные средства, мы вступили на путь массового распространения информации и знаний, но не с целью источать яд или распространять такую пропаганду, когда за человека думают другие. Если эти средства заведомо используются неправильно, как это происходит в капиталистическом обществе, гражданина лишают возможности думать, потому что думают за него и говорят ему, какого цвета должен быть костюм, какой длины юбку носить, какая ткань в моде — абсолютно все, что он должен делать с момента, когда утром встает, и до момента, когда ложится спать, включая марку зубной пасты и таблетку, чтобы принять на ночь и спокойно заснуть. Именно реклама — это пропаганда, и зачастую вредная и доводящая до безумия. Никто не хочет, чтобы его дети проводили время и развлекались, употребляя спиртные напитки и фастфуд, глядя на акты насилия и абсурдные вещи, которые отравляют детям мозги.

Думаете ли Вы, что в современном мире новых технологий государство еще может контролировать информацию?

Все меньше и меньше. Сейчас существуют новые формы передачи и получения сообщений. Есть спутники, которые ловят сигналы; есть Интернет, позволяющий отправлять послания в любой уголок мира, потому что, когда есть Интернет, это значит, есть и электричество, и телефон, и возможность коммуникаций.

Нельзя недооценивать интеллектуальный сектор, который во всем мире насчитывает десятки и десятки миллионов человек, которые не обязательно входят в класс экслуататоров и богачей. Вспомните, например, Сиэтл, вспомните Квебек, вспомните Геную, Флоренцию, Порто-Алегре; вспомните движение против неолиберальной глобализации в любой части света, которое через Интернет инициируют люди, обладающие культурой и знаниями. Сегодня и помимо войн многие другие явления угрожают жизни планеты: климатические изменения, разрушение озонового слоя, потепление атмосферы, отравление воздуха, которым мы дышим, а также рек и морей — все это подвергает нашу жизнь опасности. Все народы мира участвуют в движении против этих явлений, и у всех есть общее дело — у латиноамериканцев, североамериканцев и европейцев.

Сегодня, благодаря новым средствам коммуникаций с миром, мы меньше зависим от крупных СМИ, будь они частными или государственными, мы в меньшей степени являемся их жертвами, потому что к интернетной сети имеют доступ все, у кого есть какие-то стремления и цели, люди из слаборазвитых или богатых стран — все они могут участвовать в общем деле. Эту сеть можно использовать также и с самыми губительными намерениями, как планируют ЦРУ и Пентагон и как, похоже, ее использовали исполнители террористического акта 11 сентября.

Вы осудили теракты от 11 сентября 2001 года?

Мы без колебаний осудили преступление от 11 сентября. И подтвердили наше осуждение терроризма во всех его формах и проявлениях.

Правительство Соединенных Штатов цинично включило Кубу в список «стран, содействующих терроризму», но Куба никогда не позволит, чтобы ее территория использовалась в террористических целях против народа Соединенных Штатов или любой другой страны. Мы также осуждаем государственный терроризм. Мы предложили правительству США принять программу борьбы против терроризма в нашем регионе, но они ее отклонили.

Вы согласны с тем, чтобы считать терроризм самой серьезной угрозой современного мира?

Я согласен с тем, что терроризм является серьезной угрозой современного мира. Но считаю, что человечество подвергается другим угрозам, в равной или большей степени серьезным: ускоренное разрушение естественной среды и самих условий выживания человеческого рода, усугубление нищеты, нездоровых условий жизни, голода несчетного числа людей в мире... Кроме терроризма в современном мире есть много других серьезных проблем. Ко всему этому следует добавить претензии на гегемонию единственной сверхдержавы, которая стремится завладеть планетой и навязать высокомерную политику подавления.

Относительно терроризма. Американская администрация постоянно говорит о «войне против терроризма», но я бы употреблял это понятие с большой осторожностью. Потому что одно дело — теракты в Нью Йорке, Мадриде, Лондоне, другие случаи и необходимая борьба против этих чудовищных преступлений, и другое — когда на основании этой законной озабоченности происходят сомнительные, «экстраполированные» действия.

После 11 сентября 2001 года мы стали свидетелями того, как стремления многих народов — в Ираке или Иране — использовать атомную энергию в мирных целях начали считать «террористической деятельностью». Уже в 80-е годы, во времена Рейгана, американцы злоупотребляли термином «терроризм». Считали террористами бойцов (ANC), таких как Нельсон Мандела, которые вели борьбу против апартеида в Южной Африке. Или тех, кто сражался в Намибии за независимость; или палестинцев, которые боролись за свое собственное независимое государство, или сальвадорских патриотов. Рейган сравнивал никарагуанских контрреволюционеров с отцами отечества — основателями США, или с такими волонтерами, как Лафайет, или с французскими макй, которые сражались в Сопротивлении против нацистских оккупантов.

Но американцы не считают террористическими действиями бомбардировки гражданских кварталов в Газе вооруженными силами Израиля, в результате которых погибли невинные люди, и не называют терроризмом действия самой американской армии в Ираке, когда реактивные снаряды поражают без разбора детей и женщин.

Мы в войне против Батисты — Вы знаете, мы об этом уже говорили — всегда избегали по возможности такие действия, в результате которых могло пострадать гражданское население. Мы применяли насилие, но скажу Вам прямо: в нашем революционном насилии мы никогда не применяли таких методов.

Должен добавить, что во многих странах законная власть тоже применяет довольно насильственные методы и репрессии, кровавые репрессии, которые, кстати, никто не считает террористическими, что бы они ни делали.

Вас беспокоит позиция Президента Буша?

Видите ли, мы живем в трудные времена. Недавно нам стали известны вызывающие содрогание слова и понятия. В речи, произнесенной в июне 2002 года в военной академии Вест-Пойнт[8], Президент Соединенных Штатов дословно объявил военнослужащим, я цитирую: «В целях нашей безопасности мы должны преобразовать наши Вооруженные силы, которыми вы будете руководить, в вооруженные силы, готовые к незамедлительной атаке даже в самой отдаленной точке мира — любом темном углу мира».

В тот же день, впервые в политической истории мира, он провозгласил доктрину «превентивной и внезапной войны». Несколько месяцев спустя он утверждал относительно военных действий в Ираке: «Если нас вынудят к войне, мы будем бороться с использованием полной мощи наших Вооруженных сил».

С подобными заявлениями выступало не правительство какой-нибудь маленькой страны; выступал глава самой мощной военной державы, которая когда-либо существовала, — обладательницы многотысячного ядерного оружия с достаточным потенциалом, чтобы с легкостью уничтожить население всей планеты, а также имеющей и другие устрашающие системы традиционного вооружения или массового уничтожения.

По утверждению господина Буша, мы и есть тот самый «темный угол мира». У некоторых людей складывается такое представление о странах «третьего мира». Никто и никогда не давал нам такое определение, не отзывался о нас с таким презрением. Мы, бывшие колонии, которые державы поделили между собой и грабили в течение веков, сейчас представляем собой группу слаборазвитых стран. Ни одна из этих стран не является полностью независимой и не занимает справедливо заслуженное и достойное место; эти страны лишены какой-либо национальной безопасности; ни одна из них не является постоянным членом Совета Безопасности, не обладает правом вето и ничего не решает в международных финансовых организациях; такие страны не способны удержать свои таланты или преградить путь утечке капиталов, разрушению природных ресурсов и окружающей среды, причиняемых эгоистичным, ненасытным и расточительным потребительством стран с развитой экономикой.

В Совете Безопасности Соединенные Штаты снова заявили, что в будущем оставляют за собой право принимать решения по своему усмотрению относительно нападения на другие нации. И сейчас, в противовес духу и букве Устава ООН, говорят о «превентивной войне».

Организация Объединенных Наций не смогла предотвратить войну в Ираке. Вы считаете, что ООН должна быть преобразована?

Да, и в срочном порядке. Следует провести безотлагательно настоящую реформу и в особенности глубокий процесс демократизации ООН. Положение уже стало нестерпимым, это подтверждает и позорная неспособность Совета Безопасности предотвратить войну в Ираке.

Я думаю, что развязка международного кризиса, созданного войной в Ираке, определит судьбу ООН. Самая большая опасность, которая сейчас нас подстерегает, заключается в том, что современным миром до сих пор правят законы сельвы и в нем властвуют сильнейшие, а огромное большинство подвергается опасности агрессии и обречено на отставание в развитии и состояние безнадежности. Победит ли всеобщий диктаторский режим над нашими народами или сохранятся Объединенные Нации и многосторонний подход? Вот в чем вопрос.

Полагаю, что роль ООН сейчас, в 2005 году, когда исполняется 50 лет со дня ее образования, очень незначительная или, по крайней мере, скоро таковой станет. Но некоторые, как и мы, говорят об этом с беспокойством и желанием укрепить организацию. Другие говорят об этом с тайным удовольствием и питают надежды навязать миру свои намерения. Откровенно спрашиваю: какую роль выполняет сейчас Генеральная Ассамблея ООН? Почти никакую, в этом правда. Это только форум для дебатов, лишенный истинного влияния и какой-либо практической роли.

Задаю вопрос: соответствуют ли международные отношения целям и принципам, освященным в Уставе Организации Объединенных Наций? Нет. Почему сейчас, когда философия, искусство и науки достигли беспрецедентного уровня развития, опять провозглашается превосходство одних народов над другими и эти другие народы, отношения с которыми должны быть братскими, называются «темными углами планеты» или «евроатлантической периферией НАТО»?

Почему некоторые считают себя вправе развязать в одностороннем порядке войну, если Устав ООН провозглашает, что вооруженные силы применяются исключительно в «общих интересах» и для сохранения мира принимаются «коллективные меры»? Почему уже не говорят о мирных способах решения споров?

Когда в 1945 году на Конференции в Сан-Франциско был принят Устав, установился принцип суверенного равенства государств. Разве мы, все государства-члены, равны и пользуемся одинаковыми правами? По Уставу — да, но как показывает жестокая действительность — нет. Уважение принципов суверенного равенства между государствами, которое должно стать краеугольным камнем в современных международных отношениях, может быть установлено только в том случае, если наиболее могущественные страны согласятся признать права других стран, несмотря на отсутствие у этих стран военной силы и экономического могущества, чтобы защититься. Готовы ли самые могущественные страны уважать права других, если это, пусть в минимальной степени, но наносит ущерб их привилегиям? Боюсь, что нет.

Вы считали неизбежной войну в Ираке?

В феврале 2003 года, за несколько недель до начала войны, я был в Малайзии на Встрече на высшем уровне глав Неприсоединившихсй стран, и там, в Куала-Лумпуре, я долго беседовал с членами иракской делегации и с тогдашним вице-президентом Таха Ясим Рамаданом. Я им сказал: «Если у вас в действительности есть химическое оружие, уничтожьте его, чтобы облегчить работу инспекции от ООН». Для них это была единственная возможность избежать нападения. Я думаю, они так и сделали, если у них вообще оно когда-нибудь было. Нападение уже было предрешено, даже если бы у них не было химического оружия.

Какого мнения Вы о Саддаме Хусейне?

В 1991 году, после нападения на Кувейт, возымела действие логика, которая предсказывала серьезный кризис. Мы проголосовали за резолюцию ООН, осуждавшую вторжение. Я отправил Саддаму Хусейну с личными эмиссарами два письма с рекомендациями вступить в переговоры и вовремя покинуть Кувейт.

В первом послании от 2 августа 1990 года я написал:

Обращаюсь к Вам с чувством глубокой горечи от полученного сегодня сообщения относительно ввода Ваших войск в государство Кувейт.

Независимо от побудительных причин, приведших к такому трагическому решению, я не могу не выразить Вам нашей озабоченности по поводу серьезных последствий, к которым оно может привести, и в первую очередь для Ирака и Кувейта, а также для всех стран «третьего мира». Куба, несмотря на связывающие ее с Ираком дружественные связи, не может не воспротивиться военному решению конфликта, возникшему между Ираком и Кувейтом.

Незамедлительная реакция международного общественного мнения, проинформированного международными агентствами новостей, создает для Ирака крайне опасную и уязвимую ситуацию.

Считаю вполне вероятным, что Соединенные Штаты и их союзники воспользуются возможностью, чтобы вмешаться в конфликт вооруженным путем и нанести сильный удар по Ираку. Помимо того, Вашингтон изыщет способ укрепить своевольно принятую на себя роль международного жандарма в Персидском заливе.

В подобной ситуации время является решающим фактором, и я взываю к Вам, чтобы, используя высокое предназначение Лиги арабских государств и Движения Неприсоединившихся стран, к которым мы обращаемся с этой целью, Вы выразили готовность вывести иракские войска из Кувейта и незамедлительно приступить к поиску политического решения этой конфликтной ситуации путем переговоров. Такие действия будут способствовать укреплению международного положения стран «третьего мира» в противостоянии Соединенным Штатам как жандарму и в то же время укрепят положение Ирака в глазах международного общественного мнения.

Самое главное в этот момент заключается в том, чтобы предотвратить империалистическую интервенцию под предлогом защиты мира и суверенитета небольшой страны в регионе. Такой прецедент может оказаться роковым как для Ирака, так и для остальных стран «третьего мира».

Ясная позиция Ирака и его незамедлительные решительные шаги в сторону политического решения помогут предупредить и обречь на провал агрессивные планы вмешательства Соединенных Штатов.

Куба выражает готовность сотрудничать в любых действиях, способствующих достижению такого решения.

Я уверен, что излагаемую в этом письме точку зрения разделяют в настоящий момент десятки стран мира, которые всегда ценили и уважали Вашу страну.

Так заканчивалось наше воззвание к справедливому и рациональному решению.

Немного позже, 4 сентября того же 1990 года, в ответ на послание, полученное из Ирака, я подтвердил принципиальную позицию, выраженную ранее, и призвал к политическому урегулированию той тяжелой обстановки, которая могла еще больше усложниться с серьезными последствиями для всего мира.

Мы опять настаивали. В одном из параграфов второго письма говорилось:

Я решился написать это послание, над которым прошу Вас задуматься. Исходя из его содержания я обязан поделиться с Вами размыш* лениями о вызывающей сожаление действительности, в надежде что они окажутся полезными в такие моменты, когда Вы должны принять непростое решение.

Далее я написал:

По моему мнению, неизбежно разразится война, если Ирак не намерен достичь политического решения путем переговоров на основе вывода своих войск из Кувейта. Эта война может оказаться крайне разрушительной для региона, и в особенности для Ирака, несмотря на то что иракский народ полон отваги и готов сражаться.

Соединенные Штаты смогли образовать военный альянс, который, помимо НА ТО, включает арабские и мусульманские силы, а в политической области, с точки зрения большей части общественного мнения, создать крайне отрицательное представление об Ираке в результате имевших место упомянутых фактов, каждый из которых вызвал глубокую реакцию и враждебность со стороны Организации Объединенных Наций и большей части мира. Другими словами, создались идеальные условия для претворения гегемонистских и агрессивных планов Соединенных Штатов. С другой стороны, Ирак ведет борьбу в тяжелых политических и военных условиях, хуже которых не бывает. В подобных условиях война породит раздел между арабскими странами на долгие годы; Соединенные Штаты и западноевропейские страны обеспечат свое военное присутствие в регионе на неограниченный срок с разрушительными последствиями не только для арабской нации, но и для всего «третьего мира».

Ирак вступает в неравную борьбу без политически обоснованного оправдания и поддержки международного общественного мнения за исключением симпатий, разумеется, со стороны многих арабских государств.

Таким было наше видение положения дел, и мы не перестаем предупреждать Саддама о необходимости изменить свою позицию:

Не следует допускать, чтобы все достигнутое народом Ирака за долгие годы, а также его огромные будущие замыслы были разрушены изощренным империалистическим оружием. Если бы существовали оправданные и неоспоримые причины для этого, я бы не обратился к Вам с просьбой избежать это жертвоприношение.

Удовлетворить требование громадного большинства стран-членов ООН, настаивающих на выводе войск из Кувейта, никоим образом не должно восприниматься как бесчестье или унижение для Ирака.

Независимо от исторических факторов, которые Ирак считает обоснованными в отношении Кувейта, международное сообщество почти единодушно осуждает применяемые методы. И за этим широким международным единодушием скрывается намерение империализма разрушить Ирак и завладеть энергетическими ресурсами всего региона.

Но ни одно из усилий не увенчалось успехом.

Вы были лично знакомы с Саддамом Хусейном?

Да, с сентября 1973 года. Я находился в Алжире, на Встрече на высшем уровне глав правительств Неприсоединившихся стран, и направлялся в Ханой по приглашению вьетнамского правительства. Вьетнам еще не был полностью освобожден. Саддам Хусейн прибыл в аэропорт меня встречать. В то время он был вице-президентом — он еще не был президентом Ирака — и главой партии Баас. Мне он показался корректным человеком, вежливо меня принял, мы объехали город, очень красивый, с широкими проспектами, мостами над Тигром и Евфратом. Я там остался только на день. В Багдаде я узнал о военном перевороте в Чили против Альенде...

Как Вы оцениваете с военной точки зрения систему обороны, примененную иракскими силами в той войне?

Мы с пристальным вниманием следили за той войной с марта по май 2003 года. Почему Ирак не выдержал? Мистика. Почему они не подорвали мосты, чтобы сдержать наступление американских войск? Почему они не подорвали склады боеприпасов, аэропорты до того, как их захватил противник? Все это — большая загадка. Без сомнения, были руководители, которые предали самого Саддама.

Накануне войны все страны, кроме вашей, закрыли свои посольства в Ираке. До какого момента вы находились в Ираке?

Наше посольство оставалось в Багдаде последним. Да, еще Ватикан. Даже русские уехали. Только после входа американских сил в столицу Ирака мы отдали приказ покинуть Багдад. Мы не могли просить пятерых сотрудников нашего посольства защищать помещение от двух армий. Наши дипломаты получили охранные документы и смогли покинуть Багдад без проблем. Документы были выданы одной международной организацией, не американскими властями.

Как Вы оцениваете развитие событий в Ираке?

С моей точки зрения, народное сопротивление будет усиливаться, пока не прекратится оккупация Ирака. Там будет сущий ад, и так будет продолжаться. Поэтому первоочередной задачей должна стать незамедлительная передача ООН реального контроля и начало процесса восстановления суверенитета Ирака, установление законного правительства в результате решения иракского народа. Но решения подлинного и законного, а не выборов, проведенных в самый разгар военной неоколониальной оккупации. Должен также незамедлительно прекратиться возмутительный раздел богатств Ирака.

В «войне против терроризма» администрация Президента Буша использует базу в Гуантанамо на Кубе как тюрьму строгого режима для «пленных на поле боя». На какие мысли наводит Вас этот факт?

Прошло более века, а Соединенные Штаты все еще силой занимают этот кусок земли кубинской территории, внушающий сегодня страх и чувство стыда всему свету, поскольку стали известны сведения о том, что с января 2002 года Гуантанамо превратили в лагерь пыток для сотен людей, захваченных в любой точке земного шара. Американские власти не везут пленных на свою территорию, так как там, возможно, существуют некоторые законы, которые могут создать для них трудности удерживать незаконно, силой и в течение многих лет, без применения законодательства — какого-либо судебного разбирательства или формальностей, — фактически похищенных людей, которые и так, на удивление всей планеты, подвергались садистским и бесчеловечным пыткам.

Об этом мир узнает, когда там, в иракской тюрьме в пригороде Абу-Гхариб, пытают сотни арестованных, граждан страны, оккупированной всей мощью этой колоссальной империи, уже после того, как погибли сотни тысяч гражданских жителей Ирака. В Гуантанамо находятся в заключении примерно 500 человек, от подростков до пожилых людей, подвергающихся нестерпимым оскорблениям. Их полностью лишили всякой защиты, провозглашенной международным правом, и поместили в жестокие, нечеловеческие и унизительные условия.

И каждый день раскрываются новые факты. Недавно распространилась весть о том, что правительство Соединенных Штатов содержало тайные тюрьмы в тех самых странах-сателлитах в Восточной Европе, которые в Женеве голосуют против Кубы и обвиняют ее в нарушении прав человека. В эти тайные тюрьмы они отправляют похищенных людей под предлогом борьбы против терроризма. И не трлько в пригороде Абу-Гхариб или в Гуантанамо, но и в любой другой точке земного шара существуют тайные тюрьмы, где пытки применяют «защитники прав человека».

Но на этом дело не заканчивается. Поступили также известия об использовании чистого фосфора в Фаллудже, там, где империя обнаружила, что в одном селе, практически безоружном, не может одолеть население. Оккупанты оказались в этом селе в такой ситуации, когда невозможно ни уйти, ни остаться: если бы они ушли, вернулись бы бойцы; если бы остались, то оголили бы другие точки, где требовались американские войска. Чистый фосфор в Фаллудже! После разоблачения этого преступления правительство Соединенных Штатов заявило, что чистый фосфор — «обычное оружие». Если это обычное оружие, почему они сами этого не опубликовали? Почему никто не знал, что они использовали оружие, запрещенное международными конвенциями? Если запретили напалм, куда большие запреты налагаются на чистый фосфор.

Погибло свыше двух тысяч молодых американских солдат, и некоторые уже задаются вопросом: до каких пор они будут умирать на несправедливой войне, которую оправдывают грубой ложью?

Даже американские высокие военные чины признают, что эта война [в Ираке] проиграна и они должны вывести войска. Это пойдет на пользу Соединенным Штатам, поскольку там умирают молодые люди, их граждане, на несправедливой и бесславной войне, с такими позорными и аморальными действиями, как пытки; это пойдет на пользу Ираку, чей народ сможет начать новый этап в своей истории; все пойдет и на пользу Организации Объединенных Наций, которая тоже оказалась жертвой этой войны; это пойдет и на пользу всем нашим странам, которые обречены пережить международный экономический застой и чувство растущей опасности, которые угрожают всем нам.

Вы опасаетесь, что может иметь место вторжение, или «превентивная война» против Кубы?

Если бы президент Буш принял решение напасть на Кубу, разразилась бы страшная война. Американцы столкнулись бы со всем нашим организованным и вооруженным населением, упорным народным сопротивлением. Нам это вторжение обошлось бы высокой ценой, но чтобы напасть на Кубу и поддерживать ее оккупацию, по нашим расчетам, понадобились бы миллионы солдат. В Ираке у них примерно 150 тысяч человек, и, как Вы видите, американцы мало чего добились. Если проанализировать соотношение сил того времени, когда мы сражались против Батисты — восемьдесят тысяч человек против трех тысяч, — становится ясно, что у них сил было в 25 с лишним раз больше, чем у нас. Поэтому я и говорю, что они должны были бы напасть на остров и оккупировать его силами миллионов солдат, которых у них нет.

У нас есть средства, чтобы значительно осложнить жизнь захватчику. Кроме регулярных войск и резервистов, у нас естъмилисъянос — народное ополчение. Миллионы людей, мужчин и женщин, — все без исключения готовы вести борьбу без передышки в защиту своей родины. Из расчета, что войскам янки, чтобы покончить с нашей страной, пришлось бы приставить двух своих солдат против одного нашего бойца, им понадобилась бы сила не менее пяти миллионов человек. И я Вас уверяю, они понесли бы весьма чувствительные потери. Мы можем гарантировать, что здесь существуют все условия, чтобы Куба превратилась для них в ад, в смертельную ловушку.

Они знают, что пришлось бы вступить в рукопашный бой — человек против человека, а не механизированные дивизии против механизированных дивизий, или воздушные силы против воздушных сил, или морской флот против морского флота. В традиционной войне на их стороне было бы много преимуществ. Но в войне народного сопротивления, организованного по всей стране, где не было бы ни фронта, ни тыла, вся их технология свелась бы к нулю. Посмотрите, что происходит в Ираке. К чему американцам все их превосходство в тяжелом и изощренном оружии? Каждый мужчина и каждая женщина на Кубе предпочитает умереть, чем жить под сапогом Соединенных Штатов.

Назвали ли бы Вы внешнюю политику администрации президента Джорджа В. Буша «милитаристской» или «опасной» для всего мира и для Кубы?

Куба, я уже Вам говорил, была первой страной, которая выразила свою солидарность с американским народом 11 сентября 2001 года; она также первой предупредила мир об опасности, которую несла с собой политика Соединенных Штатов в руках крайне правых сил, пришедших к власти обманным путем в январе 2001 года. Политика Президента Буша не является следствием террористического акта, совершенного против американского народа членами фанатической организации, которая в прошлом находилась на службе предыдущих американских правительств. Я убежден в том, что это продукт хладнокровного расчета, который дает основания для перевооружения и колоссальных расходов на оружие в то время, когда уже перестала существовать «холодная война», и задолго до событий 11 сентября. Теракт 11-го числа того зловещего месяца 2001 года послужил идеальным поводом для приведения в действие того проекта.

20 сентября того года Президент Буш открыто заявил об этом в Вашингтоне перед Конгрессом, потрясенным трагическими событиями, произошедшими девять дней назад. Он, прибегая к странной терминологии, говорил о «бесконечной справедливости» как цели войны, которая, похоже, тоже могла стать бесконечной: «Страну ждет не только одна битва, но длительная кампания, кампания без прецедентов в нашей истории»; «Мы прибегнем к любому боевому оружию, в котором возникнет необходимость»; «Народы всех стран должны сейчас принять решение: или они с нами, или они на стороне терроризма»; «Я просил вооруженные силы прийти в состояние готовности, и для этого есть причина: приближается час, когда мы начнем действия»; «Это борьба цивилизации»; «От нас зависят достижения нашего времени и надежды всех времен»; «Мы не знаем, какой курс примет этот конфликт, но мы знаем, какой будет развязка <...>, и знаем, что Господь не беспристрастен».

Говорил ли это государственный деятель или неудержимый фанатик? Через два дня, 22 сентября, Куба указала на эту речь как проект воплощения идеи мировой военной диктатуры под эгидой грубой силы, при беззаконии и отсутствии всякого рода международных организаций.

Несколько месяцев спустя, при праздновании 200-летней годовщины военной академии Вест-Пойнт, во время церемонии присвоения званий 958 кадетам 1 июня 2002 года, я Вам уже говорил, Президент Буш развил свою мысль в пламенной речи, обращенной к молодым выпускникам — офицерам. В этой речи он выразил свои навязчивые идеи: «Наша безопасность требует от нас готовности к превентивному нападению, когда понадобится защищать нашу свободу и наши жизни»; «Мы должны раскрыть террористические ячейки в шестидесяти странах или более...»; «Мы отправим вас, наших солдат, туда, где вы будете нужны»; «Мы не отдадим безопасное^ Америки и мир на планете на милость кучки террористов и сумасшедших тиранов. Мы устраним эту мрачную опасность в нашей стране и во всем мире»; «Некоторых беспокоит, что ставить вопрос в таком ракурсе, как о добре и зле, не очень дипломатично и невежливо. Я не согласен <...>. Это конфликт между добром и злом, и Америка всегда будет называть зло своим именем. В противостоянии злу и анархическим режимам мы не создаем проблем, мы их выявляем. И будем руководить миром в борьбе с такими проблемами».

Но все эти заявления, преследовали цель, во имя войны против терроризма, подготовить военные действия против Афганистана и Ирака. Почему Вы считаете, что Кубе тоже угрожают?

Видите ли, политика правительства Соединенных Штатов настолько провокационная, что 25 апреля 2003 года, после угона самолетов, реглинского пассажирского катера и арестов диссидентов, господин Кевин Уайтейкер, в то время шеф (Бюро по Кубе) Госдепартамента США, заявил начальнику нашего Уполномоченного представительства в Вашингтоне, что Совет национальной безопасности считает, что «постоянные угоны на Кубе» представляют собой «серьезную угрозу для национальной безопасности Соединенных Штатов», и обращается к кубинскому правительству с просьбой «принять все необходимые меры во избежание подобных фактов.

Как будто это не они провоцировали и стимулировали похищения! И будто это не мы в целях сохранения жизни и безопасности пассажиров, уже давно зная о преступных антикубинских планах крайне правых, приняли решительные меры для их предотвращения. Стало известно, что после 25 апреля произошел переполох в террористической мафии Флориды. Сегодня в Майами и в Вашингтоне обсуждают, где, как и когда напасть на Кубу — и тогда проблема Революции разрешится.

На ближайшем этапе они приняли экономические меры, ужесто-чающие бесчеловечную блокаду[9]. Если бы была принята схема атаки на Кубу, как на Ирак, мне было бы очень больно оттого, сколько бы это стоило жизней и громадных разрушений в нашей стране. Но, возможно, это была бы последняя атака нынешней администрации СД1А, потому что борьба продлилась бы долго, я Вас уверяю, и агрессоры столкнулись бы не с одной армией, а с тысячами армий, которые бы постоянно восстанавливались, и противник понес бы громадные потери, несоизмеримо превосходящие численность, которую американский народ готов принести в жертву, отдав своих детей ради авантюр й капризов Президента Буша.

Американская администрация несколько раз выступала с заявлениями, обвиняющими Кубу в подготовке биологического оружия. Что вы им ответили?

Эти обвинения выглядят еще более циничными и более тошнотворными, если принять во внимание, что мы сами стали жертвами применения вируса и бактерий с целью разрушить наше сельское хозяйство и даже уничтожить наше население. Я Вас уверяю и нисколько не преувеличиваю; ни стыда ни совести не надо иметь, чтобы такое сказать, если хоть что-то из сказанного мной неправда. Нам известны некоторые вещи, и всему есть подтверждения, когда мы упоминаем некоторые из этих проблем.

У нашей страны нет ни ядерного, ни химического, ни, ясное дело, биологического оружия. Десятки тысяч ученых и врачей, которые живут и работают в нашей стране, были воспитаны на идее спасать жизни. Затея поручить какому-нибудь ученому или врачу произвести смертоносные для людей вещества, бактерии или вирусы вступила бы в полное противоречие с их понятиями и представлениями.

Действительно, разоблачений по поводу проводимых Кубой исследований в области биологического оружия всегда хватало. В нашей стране проводятся исследования с целью излечения таких серьезных заболеваний, как менингококковый менингит и гепатит, посредством вакцин, производимых методами генной инженерии, или в поисках вакцин или терапевтического лечения при помощи молекулярной иммунологии — это очень важно. Извините, что я употребляю технический термин; он означает: при помощи методов, которые непосредственно воздействуют на злокачественные клетки, некоторые болезни можно предупредить, а некоторые даже излечить, и мы идем вперед именно по такому пути, и это является предметов гордости д ля наших врачей и исследовательских центров.

Десятки тысяч кубинских врачей, как я Вам рассказывал, выполняли свой интернациональный долг, работая в самых отдаленных точках и в суровых условиях. Как-то раз я сказал, что мы не можем осуществить и никогда не осуществим превентивное и внезапное нападение на какой-нибудь «темный угол в мире», но зато наша страна может отправить в самые «темные углы в мире» своих врачей, если

они там понадобятся. Врачей, а не бомбы, врачей, а не умное оружие с метким прицелом, потому что, в конце концов, предательски убивающее оружие ни в коей мере не является умным.

Вы полагаете, что Соединенные Штаты при администрации Буша могут отклониться в сторону авторитарного режима?

Всего две трети века назад человечество испытало трагический опыт нацизма. Вы ведь знаете, у Гитлера был постоянный союзник — страх, который он сумел внушить своим противникам. Располагая устрашающей военной силой, он развязал войну, которая охватила пожаром весь мир. Отсутствие прозорливости и трусость государственных деятелей самых могучих европейских держав того времени дали свершиться величайшей трагедии.

Я не думаю, что в Соединенных Штатах может установиться режим фашистского толка. В рамках этой политической системы допускались серьезные ошибки и акты несправедливости, многие из которых происходят и до сих пор, но американский народ располагает определенными институтами власти, традициями, воспитательными, культурными и политическими ценностями, сводящими такую возможность почти к нулю. Риск существует в международной сфере. У американского президента такие полномочия и прерогативы, у этого государства такая мощная сеть военной, экономической и технологической власти, что мир находится в опасности в силу обстоятельств, способных возникнуть совершенно независимо от воли американского народа.

Вы боитесь покушений на свою жизнь?

Близкий друг и советник президента Буша по фамилии Диас-Баларт, а по мало ему соответствующему имени Линкольн, выразился относительно меня в 2003 году в интервью телевизионному каналу Майами в следующих загадочных терминах: «Не могу привести подробностей, но мы пытаемся прорвать этот порочный круг».

О каком из методов «прорыва порочного круга» он говорит? Уничтожить меня физически с помощью изощренных современных методов, которые они разработали, как обещал им президент Буш в Майами перед выборами?[10] Если так, меня это совершенно не беспокоит. Хотя я думаю, что они действительно снова попытаются совершить покушения. Известно, что они хотят убить Чавеса. И думают, что решат вопрос, если убьют меня. Идеи, за которые я всю жизнь боролся, не могут умереть и еще долго будут живы. Мы усилили меры предосторожности. Но ведь разговариваю я сейчас с Вами... Приняли меры предосторожности, но я повсюду нахожусь среди народа.

А что касается вторжения в эту страну, на сегодняшний день совершенно невозможно развязать войну таким образом, как это можно было сделать в 1959 или 1961 году, или во время октябрьского кризиса, или позднее. Тогда воевали дивизии против дивизий. Мы об этом помнили и пришли к понятию о «войне всего народа»; по старым академическим понятиям, у тебя шесть дивизий, а у американцев сто, да сколько угодно. И в таком классическом столкновении народ следит за войной, как следит за военными событиями по Си-эн-эн и ни в чем не участвует. У противника большой контингент войск, он уничтожает твои войска, он располагает большей технологией, у него превосходство в воздухе и т. д., и если будешь защищать свою страну по академической тактике, тогда войну проиграешь.

Уж в этом-то вопросе мы разбираемся лучше, чем в других, я Вам говорил. Мы часто возвращались к этой мысли, потому что уже давно, после октябрьского кризиса, знаем, что в случае нападения на Кубу нам бы пришлось воевать одним, и сюда бы ни одной пули не дошло. Нам эта истина известна уже с давнего времени, поэтому мы продвигали идею «войны всего народа», всенародной организации; ведь уже не раз было доказано, что борющийся народ никто не сможет подавить...

Вы имеете в виду Вьетнам?

Видите ли, есть и другие весьма значительные события, к примеру, Западная Сахара: их, обитателей пустыни, где нет лесов, никто не смог одолеть.

Сегодня Чечня тоже может стать примером*.

Да, эту другую действительность можно наблюдать и в Чечне. С их средствами и методами согласиться нельзя, потому что с благородным русским народом они ведут себя безжалостно; тем не менее такая могучая и опытная армия не смогла разгромить чеченских экстремистов.

Смотрите, что произошло в Косово. Сопротивление сербов вызывает восхищение, и их силы были практически не тронуты, когда закончилась война.

Фидель Кастро, лидер Кубинской революции, и его команда в горах Сьерра-Маэстра 7 июня 1957 г.

Справа: капитан Хуан Альмейда, капитан Джордж Сотус (оба сидят, в правом углу), капитан Креценсио Перес, лидер кубинской революции Фидель Кастро; капитан Рауль Кастро, младший брат Фиделя (сидящий на переднем плане); лейтенант Универсо Санчес, адъютант Кастро; доктор Эрнесто Че Гевара, врач повстанческой армии и капитан Гильермо Гарсия.

Фидель Кастро на своей базе в горах Сьерра-Маэстра на Кубе.

Фидель Кастро в январе 1959 г. в Гаване (Куба) через несколько недель после победы над кубинским диктатором Фульхенсио Батистой.

Кубинский лидер Фидель Кастро (слева) с иконой революции Эрнесто Че Геварой 2 августа 1961 г. в Гаване (Куба).

Фидель Кастро (второй слева) с первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым (второй справа) в Москве 30 апреля 1963 г. Также на фотографии председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Брежнев (слева) и секретарь национального руководства объединенной партии социалистической революции Эмилио А. Наварра (справа).

Фидель Кастро и Никита Хрущев.

Фидель Кастро играет в пинг-понг в 1972 г. в Польше.

Фидель Кастро, Краков (Польша), 1972 г.

Фидель Кастро играет в баскетбол в Польше 1972. Краков, 1972 г.

Кубинский президент Фидель Кастро (в центре) с Константином Черненко (слева) и с генеральным секретарем ЦК Коммунистической партии Леонидом Брежневым (справа) в Москве 26 февраля 1981 г.

Палестинский лидер Ясир Арафат на встрече с кубинским президентом Фиделем Кастро в Дурбане, Южная Африка. 31 августа 2001 г.

Один из последних гаванских снимков кубинского лидера Фиделя Кастро. Фидель в первый раз после 40 дней молчания обратился к кубинскому телевидению с просьбой прекратить слухи о его смерти.

Вы провели анализ этих недавних войн?

Мы изучили все. И очень внимательно. От войны во Вьетнаме до последней войны в Ираке, включая войну в Персидском заливе, Боснии, Косово и другие.

В ходе этих последних войн народы, оказывавшие сопротивление оккупации, в Палестине, Чечне, Афганистане, Ираке, часто прибегали к строго осуждаемым террористическим методам. Вы могли бы прибегнуть к таким методам?

Нет. Я уже говорил и снова повторяю, что мы не отстранились от понятий, которые у нас были, когда мы были солдатами, и я Вам говорил, что мы никогда не применим методы, приносящие в жертву невинных людей. В борьбе против противника, против солдата, военного, мы будем придерживаться нашей всегдашней политики, но никогда не станем воевать против граждан страны, откуда прибудут возможные захватчики; мы всегда будем воевать главным образом против бойцов.

Ну и есть оружие, от которого мы не отказываемся, единственное наше оружие — это народ, и мы не откажемся от войны силами всего народа.

С другой стороны, повторяю то, что уже сказал, мы не пойдем на такое безумие или дурость, как производство биологического оружия. Мы учили людей производить только вакцины и бороться со смертью и болезнями. Наших ученых мы воспитали в духе этики и не скажем им: «Займитесь производством черной оспы» или нечто подобного. К тому же зачем? В борьбе с врагом, у которого оружия в сто раз больше?

И производством химического оружия мы тоже заниматься не будем. Как его транспортировать? Против кого его использовать? Против американского народа? Нет! Это было бы несправедливо и бессмысленно. Производить ядерное оружие? Разоришься. Ядерное оружие в определенный момент годится только для самоубийства: «Господа, настал момент, сейчас мы все погибнем, а для этого имеется ядерное оружие». Производить ядерное оружие, чтобы разорить страну? Против страны, у которой его, по-видимому, по крайней мере тридцать тысяч боеголовок. Я не говорю о стратегическом оружии; тактическое оружие, атомное; в Соединенных Штатах его хранят чуть ли не в чемоданах, потому что во времена «холодной войны» как советские, так и американцы произвели чемоданы — атомные бомбы для саботажей... Не осталось варварства, которого бы они не выдумали.

Переносные атомные бомбы?

Да. И что же? Произвести три? Разоришься, восстановишь против себя международное общественное мнение. Мы не подписали...

Договор о нераспространении ядерного оружия.

Это потому что нам не хотелось отказываться от самого права; мы никогда, просто никогда не замышляли производство атомного оружия, но говорили: «Почему же такая несправедливость — кто-то ведь оставляет за собой право его производить?» А сейчас мы даже об этом забыли.

И вы его подписали?

Да, подписали. В знак нашей очевидной поддержки реального процесса разоружения, который обеспечит мир во всем мире, и нашего желания, чтобы в конце концов разрушение всех видов атомного оружия приняло конкретную форму, к тому же при самой строгой международной проверке. Мы также подписали и ратифицировали все двенадцать международных соглашений относительно борьбы против терроризма, разработанные ООН. И мы также приняли решение ратифицировать договор о запрещении ядерного оружия в Латинской Америке и Карибском бассейне, известный как Договор Тлателолко, который мы уже подписали в 1995 году...

Но вы не подписали договор о запрещении антиперсональных мин.

Нет, против мин не подписывали. Мы воевали минами и винтовками; у них были самолеты, артиллерия, танки, все. А у нас были противотанковые мины и мины против боевого состава, который шел вперед; они не были автоматическими и приводились в действие электрическим устройством.

Но мины могут привести к гибели гражданское население...

Не помню ни одного случая гибели какого-нибудь гражданского от наших мин; мы их использовали против войск в действиях.

Надеемся, что вам не придется их снова использовать. И все равно, в случае возможного вторжения на Кубу, я думаю, тысячи людей во всем мире мобилизовались бы в знак солидарности с вами.

Кубинская Революция имеет много друзей во многих странах; она пользуется большой симпатией, и после угроз, поступивших в наш адрес со стороны Президента Буша, многие выразили нам свою солидарность. Нас в свою очередь интересует, сколько людей из тех, кто, исходя из предполагаемых левых и гуманистических позиций, нападал в последнее время на наш народ из-за законных мер, которые мы вынуждены были принять в качестве законной защиты, смогли уловить эти угрозы против нас, осознать и разоблачить политику, провозглашенную против Кубы в речах господина Буша...

Тем не менее никто не вступит за нас в борьбу. Только мы сами при поддержке народов стран «третьего мира» и миллионов трудящихся, работников физического и умственного труда самих развитых стран, которые тоже видят, как надвигается на их народы катастрофа неолиберальной глобализации; мы сможем оказать сопротивление только при поддержке тех, кто сеет идеи, помогает осознать, мобилизует общественное мнение во всем мире и мнение самого американского народа.

27. Итог одной жизни и одной революции

Красноречие и речи — Любовь и ненависть — О предательстве — Диктатор? — Привязанность к военной форме — Раскаяние — Конец монокультуры сахара — Успехи Революции — Суд истории — Деятели, оставившие свой след в памяти

Вы пользуетесь славой непревзойденного политического оратора, но я заметил разницу между более или менее импровизированными выступлениями, впечатляющими своим красноречием, и зачитываемыми речами, которые, скажем так, не столь блестящи. Как Вы готовите свои речи?

У меня иногда и времени нет, чтобы проверить свои речи, и я скажу Вам, устная речь не то же самое, что письменная; звучание, тон, когда говоришь. Когда просматриваешь написанное, повторение одного и того же слова в параграфе может показаться ненужным. А в устной речи повторением ты выделяешь сказанное, это правильно. В письменной речи повторения не нужны. Я, как правило, еще раз просматриваю импровизированные речи, я их проверяю. Иногда какое-то высказывание может прозвучать лучше.

А речи, Вы их сами пишете или у Вас есть помощники, которые их готовят?

Чаще, когда я прошу кого-нибудь написать для меня речь или, по крайней мере, подготовить черновик, как правило, получается обратный эффект: выделяются малозначащие факты при пустом содержании. И мне приходится все переписывать. Я беседовал с несколькими помощниками американских президентов, написавшими сотни речей. И все равно это продолжает оставаться для меня загадкой. Я никогда не мог произнести речь, которую либо не сам написал, либо, по крайней мере, не сам подготовил. Что делают французские президенты?

Это зависит от президента, но, вообще, у них штат советников и консультантов, которые пишут им речи. Одни работают над содержанием, другие над формой, а третьи наводят блеск и доводят итог до совершенства. Потом речь проверяет президент и добавляет что-нибудь от себя, какую-нибудь фразу, слово... Так делают почти все.

Правда, что Режи Дебре писал речи для Миттерана?

Да. В частности, он написал знаменитую речь в Канкуне в 1981 году, воззвание в поддержку стран «третьего мира».

А чьи были идеи, Миттерана или Дебре?

Думаю, что Дебре.

Вот как!..

Перейдем к другой теме. Вами восхищаются и Вас очень любят не только на Кубе, но и во многих других странах тоже; в этом можно было убедиться в конце мая 2003 года, когда Вы были в Аргентине.

Я бы ограничил это Кубой.

В Аргентине это было налицо, и я сам видел в Эквадоре, в январе 2003 года, народные демонстрации с проявлениями симпатии к Вам. Но в то же время Вы один из тех людей, кого больше всего ненавидят многочисленные противники и враги, обвиняющие Вас в том, что Вы — «жестокий диктатор». Как Вы относитесь к такой полярности—любовь и ненависть?

Видите ли, я даже над этим никогда не задумывался. Я живу совершенно спокойно. Ненависть я могу объяснить идеологическими причинами, из-за провалов в нападках или способности сопротивления маленького народа таким могущественным силам, как те, которые пытались нас уничтожить. Ну, к примеру, японцам не за что меня ненавидеть, я не сбрасывал бомб над Хиросимой и Нагасаки, ни один японец не умер по моей вине ни в какой точке земного шара. Значит, японцы меня не могут ненавидеть, они, скорее, могут быть безразличны ко мне.

Ненависть к Кубинской революции сохраняется, в некоторых латиноамериканских странах, в США, и она объяснима пропагандой, которая ни перед чем не останавливается. Я Вам уже рассказал несколько случаев. Обратите внимание, недавно в одном документе с безграничным бесстыдством нас обвинили в том, что мы занимаемся «незаконным использованием людей, потому что получаем прибыль от сексуальной эксплуатации детей», включив, таким образом, Кубу в категорию подобных стран. Может что-нибудь вызывать большее раздражение или отвращение?

Я также не могу объяснить, почему меня считают диктатором. Что представляет собой диктатор? Это человек, который следует во всем своим капризам или своей воле, самоуправно, единолично принимает решения, действует в обход института власти, в обход законов. В таком случае можно назвать диктатором Папу Иоанна Павла II, который всегда выступал против войн, и, наоборот, считать Буша защитником мира, другом бедных и самым демократичным из всех правителей. Таково отношение к нему промышленно развитых европейских стран. Но они обходят вниманием тот факт, что Буш может принимать жуткие решения, ни с кем не советуясь; он даже может развязать ядерную войну, не считаясь с Сенатом, не считаясь с Палатой представителей, не считаясь даже со своим кабинетом. Римские императоры не обладали такой властью, как Президент Соединенных Штатов. В его власти отдавать приказы решающие и грандиозные. И во власти гораздо большей, чем в моей.

Я не принимаю единоличных решений. Здесь нет даже президентской власти. У нас есть Государственный совет, в который я вхожу как руководитель со своими функциями. В нашей стране все главные и важные решения изучаются, обсуждаются и принимаются в коллективной форме. Здесь всегда существовал коллективный руководящий орган и управление осуществлялось коллективно. В нашей стране я не имею права назначать министров, послов или назначить самого скромного государственного служащего. Да, у меня действительно есть авторитет и есть влияние в силу исторических причин, но я не отдаю приказы и не издаю декреты власти.

Что касается жестокости... На самом деле, мне думается, что человек, посвятивший всю свою жизнь борьбе против несправедливости, служению другим и борьбе за их счастье, человек, который провозглашает солидарность и осуществляет ее на практике, — как все это может быть совместимо с жестокостью?

Есть много людей, которые любят и защищают Кубу.

Да, есть много людей, особенно в Африке и Латинской Америке, которые любят нашу страну. Ведь какая другая страна проявила бблыиую солидарность с Африкой, чем Куба? Какая страна была единственной, пролившей свою кровь в борьбе против фашизма и расизма политики апартеида, содействуя таким образом устранению этой ненавистной системы? Мы создали культуру интернационализма в противовес шовинизму, и на Кубе сегодня существует культура интернационализма. Более полумиллиона кубинцев выполняли миссии подобного рода как специалисты и как бойцы.

Кто отправил своих врачей, своих учителей и предоставил большую безвозмездную помощь, будучи такой бедной страной? В какой другой, такой же маленькой стране обучаются бесплатно на медицинских факультетах десять тысяч молодых латиноамериканцев? И эта цифра постоянно увеличивается. Мы это делаем не от роскоши, а исключительно из чувства солидарности.

Если тебе говорят, что какой-то человек хуже Сатаны, в тебе зарождается ненависть к этому человеку. Именно в таком случае ненависть может носить идеологический характер, как пролитый яд, пропитавший все. Теперь-то я знаю, что вся их пропаганда основывается на ненависти и лжи. Как они могут утверждать, что на Кубе кого-то пытали? Или что я приказал кого-то пытать?..

Здесь никогда и никого не наказывали за то, что он диссидент, или за то, что у него другие взгляды, отличные от революционных. Наши трибуналы наказывают по закону и наказывают за контрреволюционные акты. За всю историю человечества, во все времена, действия против своей страны людей, находящихся на службе у иностранной державы, считались в высшей степени серьезным проступком.

Нелепа сама идея о том, что здесь кого-то наказывают за то, что у него другие убеждения, отличные от идей Революции. Здесь наказываются действия, а не идеи. На Кубе живут десятки тысяч людей, чьи убеждения и понятия отличаются от идей Революции. Им предоставляются все гарантии, они пользуются уважением.

С другой стороны, я Вам говорил, что мы придерживались линии абсолютного уважения к физической неприкосновенности личности. И пусть клевещут на нас наши враги, за всю историю Революции не было ни одного случая нанесения физических повреждений или пыток. Никто не может указать на случаи «пропавшего без вести», пыток или убийства, что является обычным явлением по всей Латинской Америке.

Здесь никогда не вводилось чрезвычайное или осадное положение, войска здесь никогда не разгоняли демонстраций. За все 46 лет ни один полицейский никогда не избивал граждан на демонстрации, не разгонял ее слезоточивыми газами, не натравлял на демонстрацию дрессированных собак. Подобные события каждый день происходят во многих латиноамериканских странах, да и в самих Соединенных Штатах тоже.

А почему? Потому что эту Революцию поддерживает и защищает народ. Сам народ является защитником Революции.

Тем не менее те, кто критикует Революцию, во всем обвиняют Вас, они говорят о «кастристской Кубе».

Эти люди проявляют тенденцию перекладывать все на одного человека, будто народа не существует. Существует только лидер. Нет миллионов людей, боровшихся и защищавших Кубу вчера. Нет сотен тысяч врачей, специалистов — тех, которые обрабатывают землю, производят и учатся. Существует только злодей по имени Кастро, который думает о том, как сделать, чтобы у людей было больше культуры.

Здесь чем лучше подготовка у людей, тем больше они восхищаются Революцией. Они видят множество фактов, накопленных в течение многих лет, ценят достоинство и ясность. Мы прошли через очень трудные моменты, стараясь не совершать ненужных ошибок.

Если на Кубе начнется война, так это потому, что нам ее навязывают. Если нас поставят перед альтернативой сдаться или воевать — начнется война. И другой альтернативы для нас нет.

Но я скажу Вам, что обвинений много, и обвинения разного толка. Сейчас говорят, что «Кастро использует детей», но умалчивают тот факт, что мы готовим учителей, что мы создаем условия, чтобы в начальной школе в каждом классе было по двадцать учеников и по пятнадцать в старших классах; не говорят обо всем, что мы делаем в здравоохранении. И все это ради людей. Наоборот, они имеют наглость отнести нас к категории стран, торгующих людьми или «коммерчески использующих секс для сбора фондов»... Скажи такое даже человеку, привыкшему слышать подобное и верить в это, так он подумает: «Послушайте, что же это за бандит такой! Какой же он лицемер!» Да, правда, распространяют много клеветы, но действительность ее разрушает.

Я знаю, что клевета причиняет вред. Но мы пережили очень тяжелые моменты и выжили. Мы поднялись на одну ступеньку и спустились на одну, но мы поднялись на две во всем, что касается уважения и международного признания.

Вы не можете себе представить, сколько я должен разослать автографов. Когда я встречаюсь с американцами, которые приезжают, чтобы побеседовать, мы серьезно разговариваем на разные темы, мне даже почти не дают говорить. Иногда приходят по пятьдесят человек, дарят мне цветы или что-нибудь еще, а я подписываю книги, открытки, разные предметы, я должен принимать кучу фотографий, и меня ослепляют вспышки фотоаппаратов — невероятно! И тогда приходит ощущение себя каким-то странным, нереальным персонажем.

Звездой?

Да, кем нужно поскорее воспользоваться, хотя бы для того, чтобы сказать — людям нравится говорить семье — «Смотри, с кем я сфотографировался».

Некоторые думают, что мы не те, кем являемся на самом деле. Только мы знаем, кто мы такие; только мы можем о себе судить. И можете мне верить, когда я говорю, что строг и самокритичен по отношению к себе. Когда я говорю что-то лишнее или у меня с языка срывается такое, что может показаться признаком тщеславия, поверьте — я весьма и весьма строг к себе. Каждый человек должен следить за собой. Я отдаю предпочтение фактам, слава меня не интересует.

Со временем власть и влияние, вместо того чтобы постепенно превратить меня в честолюбивого зазнайку, наоборот, делают меня с каждым днем все менее честолюбивым, менее самодовольным, менее самодостаточным. Это борьба против инстинктов. Считаю, что только образование или упорное самообразование превращают зверька в человека.

Я часто наблюдаю, как люди, у которых не так много власти, начинают возноситься и стремятся воспользоваться этой малой властью. Иногда это даже похоже на наркотик. Если ты знаешь об этом, то должен бороться. И знаете, хотя годы идут, энтузиазма может быть не меньше, а больше. Энергии — не меньше, а больше. Энергия рождается из убеждений.

А теперь Ваш вопрос: как это на меня действует? Клянусь, что я об этом не думаю, я никогда не впадаю в уныние и верю в людей. Может быть, потому что никогда не чувствовал неблагодарности. А людям не нравится признавать, что они могут быть обязаны другим. Это обычный всемирный закон.

Хочу задать Вам другой вопрос того же толка. Вас окружала очень крепкая дружба и солидарность, но Вас предали некоторые из друзей. Какие чувства вызывает у Вас предательство?

Должен сказать, что предательств в моей жизни было просто минимум, самый минимум. В определенный момент, предательство одного проводника, который был с нами[1]. Его арестовали, он находился в плену армии Батисты, увидел разницу между нашим маленьким оборванным войском и теми, оснащенными впечатляющей техникой и силой, ему наобещали и предложили деньги. То было большое предательство, и не единственное в ходе нашей борьбы.

Были политические предательства? Да. Сейчас я пытаюсь вспомнить значительные...

Например, Карлоса Франки[2], Уберто Матоса[3], Мануэля Уррутиа... Знаете, Карлос Франки не был моим другом. Я по-настоящему познакомился с Карлосом Франки на Сьерра-Маэстре. Франки послала организация с равнины после провала забастовки в апреле 1958 года — последствие ошибочной тактики «Движения 26 июля». Я Вам говорил. После этого жуткого провала его отправляют в горы, на Сьерра. Франки руководил одной газетенкой, созданной организацией; он был раньше коммунистом; руководство нашего «Движения» в определенный момент приняло бывших коммунистов. И уж точно — нет ничего хуже ренегата.

Некоторые из тех бывших ненавидели коммунистов больше, чем кто бы то ни было. Нельзя сказать, что они были самим совершенством, тоже допускали много ошибок. Но они боролись за интересы трудящихся. Их борьба была обозначена рамками экономического сектора. Но от них ничего больше нельзя было требовать, потому что это было время «холодной войны» и маккартизма. Быть коммунистом — означало навлечь на себя несчастья, но на Кубе, несмотря на это, было более ста тысяч, записанных, известных и честных. Трудности заключались в другом — сектаризм, в определенном смысле оппортунизм, исходя из сектаризма. Некоторыми руководил принцип: пусть воюют эти мелкие буржуа из «26 июля», после войны мы придем к власти.

Как мы боролись с бешеным антикоммунизмом, посеянным в сознание людей в начале Революции? В некоторых случаях антикоммунизм послужил предлогом для дезертирства, а дезертиры на самом деле по своему менталитету были мелкобуржуазными элементами, их сознание было отравлено. В массах еще не было социалистического сознания и культуры. Это сознание создавали законы, примеры и проповедование. 90 процентов наших товарищей по борьбе не были коммунистами, они не принадлежали к Коммунистической партии, среди бойцов и командиров их было немного... Такие, как Че или я, стали коммунистами сами по себе. Некоторые из тех, кого прислала партия, были хорошими и стойкими. 90 процентов командиров были из «Движения 26 июля», и почти никто из них не предал. 90 процентов продолжили свой путь с Революцией и погибли во время Революции.

Так что я лично мало знаком с предательством. Уберто Матос примкнул, когда война уже была в самом разгаре. Мне не было больно. Я его знал. Его честолюбие и прокапиталистическое нутро были видны сразу. Дело в том, что мы потеряли много кадров в последнем наступлении, и Уберто Матосу во время наступления поручили командование расчетом, нужно было возводить укрепления. Мы вынуждены были дать ему хорошо вооруженную колонну из нескольких десятков человек, но уже тогда он производил впечатление высокомерного и честолюбивого человека. Почти по необходимости я передал ему колонну на последнем этапе войны. То есть он не был ни в казармах Монкада, ни на «Гранме». Все те люди, которые были на штурме казарм Монкада и на «Гранме», сплотились, как Че, Камило, Рауль, Альмейда и многие другие. А Уберто Матос не принадлежал к той старой гвардии.

А Мануэль Уррутиа не был предателем. Уррутиа был хорошим судьей, и мы, в стремлении показать, что не боролись за должности и не честолюбивы, предложили ему президентское место в какой-то момент, когда дело шло к неразумному договору между «Движением 26 июля» и силами предыдущего правительства. Он не был предателем, он был оппортунистом, скорее даже, недалеким типом.

А генерал Дель Пино?[4]

Да, это действительно был акт предательства. Генерал Пино отличился в действиях на Плая-Хирон как хороший боец, и предательства мы от него не ожидали... Но я не то чтобы переживал по поводу того, что можно назвать большим предательством со стороны бойца, перешедшего на сторону виновных в смерти его товарищей на Хироне. Я с ним был знаком, как со всеми, признавал его заслуги, как признавал заслуги других героев. Я Вам рассказывал о деле Очоа, в котором оказался втянутым в коррупцию офицер.

Знаете, я не помню ни одного человека, наделенного настоящими революционными качествами, который бы оказался предателем. Если бы мне сказали: предал Че... Это ужас! Послушай, предал Рауль, предал Хуан Альмейда, предал Рамиро Вальдес, предал Гильермо Гарсиа... Все наши командиры — командантес Революции, все эти ценнейшие люди, из тех, кто выжил, были на штурме казарм Монкада, были на «Гранме», были в горах Сьерра-Маэстры и пережили решающие моменты, не дрогнув ни на минуту.

Появились многие новые ценные кадры. Возьмем, к примеру, Фелипе Переса Роке. Он еще не родился, когда победила Революция. Есть множество новых кадров, которые родились из пролитой героями крови.

Сейчас есть военные командиры, отличившиеся в военных действиях, и случаев настоящего предательства у нас не было. У нас был позорный случай с Очоа, правда, это, скорее, дело о коррупции, деградации. Очоа не обладал широкими познаниями или культурой, но это смельчак с боевыми заслугами, и я не отрицаю ни одного из его достоинств. В нас отозвалось болью то зло, которое он нам причинил. Но что действительно имело место, Рамоне, так это вражеское толкование всех самых малейших инцидентов.

Теперь возьмем этих ребят, которые сидят в тюрьме в Соединенных Штатах, — пятеро Героев, какие люди! Какое мужество!

Вы несколько раз наказывали руководителей, занимающих очень высокое положение. За последнее время — Карлоса Аль-дану, Роберто Робайну...

Их не приговорили. С их стороны допущено несколько грубых ошибок, но их не приговаривали к наказаниям; скорее, эти дела разрекламированы врагом. Своего рода политические манипуляции на примере одного случая. Мы сожалеем, что они допустили ошибки. И нанесли ущерб прежде всего самим себе.

Их просто сняли с должности?

Скажем, не было предательства. Были серьезные и грубые ошибки.

В поведении, этические?

Скажем, из честолюбия искали пути к получению большей власти.

За последние несколько лет, особенно в случаях Ваших выступлений на международных встречах, Вас видели в гражданской одежде и в галстуке, а здесь, на Кубе, Вы всегда в военной форме. Почему Вы так привязаны к зелено-оливковому цвету военной формы?

Это, прежде всего, из практических соображений, потому что в военной форме нет необходимости надевать галстук. Устраняется проблема выбора, какой надеть костюм, какую рубашку, какие носки, чтобы все подходило. Я одеваюсь в гражданское только по очень особому случаю, на какую-нибудь международную конференцию, или когда приезжал Папа, или на встречу с каким-нибудь главой государства, хотя такой протокол очень упростился на Кубе.

Если не ошибаюсь, думаю, что впервые я появился в гражданском на иберо-американской встрече на высшем уровне в Картахене (де Индиас) в 1994 году, потому что принимающие гостей колумбийцы обратились с просьбой ко всем главам государств и правительств — участникам встречи надеть гуайаверы[1]. С тех пор, как Вы говорите, я одевался в гражданское на других международных встречах и в особых случаях здесь, на Кубе.

Но в этой форме, которую я всегда носил со времен на Сьерра-Маэстры, я чувствую себя очень комфортно и привык к ней. Это не какая-нибудь изысканная форма. Она очень проста, почти такая же, какую я носил на войне. Ее только немного подогнали, ничего больше. У меня есть военная форма для приемов, которую я ношу в особых случаях, с воротничком и галстуком. Она немного официальнее, но именно в этой я чувствую себя удобно.

Вы были заядлым курильщиком, и одно время, в первые годы Революции, Вы почти всегда появлялись с впечатляющей гаванской сигарой. Вы жалеете о том, что так много курили?

Впервые табак мне предложил мой родной отец, там, в Биране. Мне тогда было лет четырнадцать-пятнадцать. Помню, я выкурил свою первую сигару, но не научился, как надо курить. К счастью, я не вдыхал дыма, я его не втягивал. Хотя небольшое количество никотина всегда попадает внутрь, как бы ты ни пытался не вдыхать.

Да, Вы правы, в жизни я слишком много курил. До тех пор, пока как-то раз, двадцать лет назад, не решил бросить. Никто меня не принуждал. Я сам решил положить конец курению. Оставить эту привычку я посчитал необходимой жертвой во имя здоровья народа. После стольких разговоров о необходимости бороться с избыточным весом, малоподвижным образом жизни и привычкой курить я убедился, что должен принести последнюю жертву в пользу общественного здравоохранения — бросить курить. Наставлять личным примером. Я оставил табак и по нему не скучаю.

С высоты Вашего возраста, в 79 лет, когда Вы окидываете взглядом всю жизнь, жалеете ли Вы о чем-нибудь, чего не смогли сделать?

Только то, что не знал раньше все то, что нам известно сегодня, и тогда мы только за половину времени успели бы сделать гораздо больше, чем сделали за 46 лет.

О чем из сделанного Вы сожалеете?

Дайте подумать, о чем бы я мог пожалеть, в чем бы мог раскаяться...

Я допускал ошибки, но ни одна из них не была стратегической, просто тактические ошибки. Человек жалеет о многом, иногда даже о какой-нибудь речи... Но у меня нет ни капли сожаления о том, что мы сделали в нашей стране и как организовали наше общество.

Вы сожалеете, например, о том, что одобрили ввод танков Варшавского пакта в Прагу в августе 1968 года[5], что вызвало огромное недоумение у сторонников кубинской Революции?

Знаете, скажу Вам, что мы считали — и историй признала нашу правоту, — что Чехословакия направлялась в сторону контрреволюционной ситуации, к капитализму, проще говоря, в объятия империализма. Мы были против всех либеральных экономических реформ, которые имели место там и в других странах социалистического лагеря. Определенные меры, которые все больше и больше выявляли меркантильные отношения в лоне социалистического общества: прибыли, выгоду, барыши, материальные стимулы — все это явления, которые поощряют индивидуализм и эгоизм. Поэтому мы признали горестную необходимость отправки войск в Чехословакию и не осуждали те социалистические страны, которые приняли такое решение.

Однако в то же время мы считали, что социалистические страны должны были придерживаться последовательной линии и взять на себя обязательство принимать такую же позицию в случае угроз социалистическому строю в других точках мира. С другой стороны, с нашей точки зрения, первые поставленные Чехословакией проблемы оспорить было невозможно, поскольку они были направлены на усовершенствование социализма. Разоблачение методов правительства, его бюрократической политики, обвинения в отрыве от масс, без сомнения, были правильными. Но от справедливых лозунгов они перешли к откровенно реакционной политике. И мы, с чувством горечи, с болью, вынуждены были одобрить военное вмешательство. Для нас приоритетным и жизненно важным вопросом стало сохранение единства и силы социализма перед империализмом.

Другой пример: «битва за 10 миллионов»[6]. Думаете ли Вы, что она явилась важной экономической битвой или Вы сожалеете о том, что потребовали такое колоссальное напряжение сил от страны в 1970 году?

Та битва — героический подвиг. В некоторых областях мы достигли поставленных целей, о которых не могли даже мечтать, а в других выполнили на две трети, на три четверти или наполовину. Но все эти битвы стали желанием дать толчок экономике, чтобы помочь народу. Ошибка могли быть и были, я этого не отрицаю, но их никогда не было в принципах.

В последнее время вы решили сократить площади под сахарным тростником и закрыть также многие сахарные заводы. Без работы остаются тысячи людей... Не перешли ли вы из одной крайности в другую?

Сахарная промышленность достигла стабильного производства в объеме восьми миллионов тонн, а на сегодняшний день едва производит полтора миллиона. Мы были вынуждены радикально приостановить вспашку земли и засев, поскольку цена на топливо достигла 40 долларов за баррель. Это вело к разорению страны. В особенности когда случались все более частые циклоны или все более продолжительные засухи. Или поле сахарного тростника давало урожай только года четыре или пять — раньше урожайность длилась пятнадцать лет и более, когда за посевами ухаживали вручную, не использовалась тяжелая техника. При этом цена на сахар на мировом рынке упала до семи центов. Как-то раз я задал вопрос о цене на сахар и о стоимости его производства одному торговому предприятию по сбыту сахара. Они даже не знали, сколько сахара производили сахарные заводы! Мне никто не ответил, когда я спросил о стоимости одной тонны сахара в валюте. Они дали ответ только месяца полтора спустя. Какие тут комментарии.

Да, просто мы были вынуждены закрыть сахарные заводы, мы шли прямиком в яму Бартлетта[7]. В стране было много экономистов, очень много, и я не пытаюсь их критиковать, но с той же откровенностью, как я говорю об ошибках Революции, я могу спросить: почему мы не обнаружили, что поддержание производства сахара было абсолютно разорительным? К тому моменту уже давно распался Советский Союз, нефть тогда стоила сорок долларов за баррель, и цены на сахар упали до самого низкого уровня. Почему в этом производстве не была проведена рационализация? Зачем нужно было засевать двадцать тысяч кабальерия в тот год, то есть почти 270 тысяч гектаров? Для этого нужно было поднимать целинные земли с помощью тракторов и тяжелых плугов, засевать тростник, который потом нужно было очищать механизированным способом, удобрять, использовать дорогостоящие гербициды, и так далее, и тому подобное.

Похоже, ни один из экономистов этого не заметил. И просто понадобилось выдать инструкции, почти приказ, остановить вспашку под засев. Это как если бы тебе сказали: «В страну вторглись захватчики». Ты не можешь сказать: «Подожди-ка, я проведу тридцать собраний с сотней людей, чтобы решить, что делать». Это как если бы на Хироне, когда империя бомбардировала воздушные базы и напала на нас с этой стороны со своими наемниками, мы бы сказали: «Устроим собрание, чтобы обсудить в течение трех дней меры по оказанию сопротивления захватчикам». Я уверяю Вас, что в течение всей своей истории Революция была настоящей войной против врага, который постоянно нас подстерегал, готовый нанести удар. И враг наносил эти удары каждый раз, когда мы давали ему такую возможность.

Наделе, я позвонил министру и спросил: «Послушай, скажи, пожалуйста, сколько у тебя вспахано земли?» Отвечает: «Восемьдесят тысяч». Я говорю: «Ни одного гектара больше». Это была для меня необычная роль, но у меня не оставалось другого выхода, нельзя допускать, чтобы страна разорилась.

Сколько сахарных заводов вы закрыли?

Семьдесят сахарных заводов перестали работать, самые непроизводительные, стоимость,которых в конвертируемой валюте превышала поступления от продажи сахара. И то, что мы сэкономили от закрытия сахарных заводов, которые обходились нам в конвертируемой валюте дороже того, что вносили, используя только часть этой валюты, можно было обеспечить рабочим этих объектов выплату той же зарплаты, которую они получали до того момента. Такие возможности существуют в нашем обществе. Но, возможно, самым смелым решением, которое мы недавно приняли, стало превращение учебы в форму трудовой занятости в интересах многих рабочих этих заводов. После сокращения штата сейчас проходят обучение как форму труда почти сорок тысяч рабочих.

Более ста тысяч молодых людей в возрасте от 17 до 30 лет, которые раньше не учились и не имели работы, сегодня с энтузиазмом ходят на курсы, где освежают и пополняют свои знания и за это получают какую-то зарплату. Наша страна в условиях блокады фактически достигла полной трудовой занятости. Это когда показатели безработицы ниже двух процентов. Мы, похоже, находимся очень близко от этой отметки или скоро ее достигнем.

Помимо этого, примерно семидесяти тысячам рабочих, занятых в сахарной промышленности, которых не затронула перестройка сектора, представилась возможность учиться в конце рабочего дня ежедневно. Речь в действительности идет о чем-то исключительном. Весьма высокий показатель рабочих, занятых в сахарной промышленности, которые ходят на курсы, отличные от их работы. Это рабочие, занятые в производстве, в промышленности и сельском хозяйстве.

Вы спросили, есть ли мне о чем пожалеть. Я могу только пожалеть о том, что не продолжил учебу. На том этапе жизни, когда я учился на трех факультетах — права, общественных наук и международного права, трех связанных между собой дисциплин, — я хотел и намеревался углубить свои знания по другим предметам, особенно в области экономики. То есть я жалею, что не учился больше. Но если бы я продолжил учебу, то потерял бы возможность участвовать в революционной борьбе, которая меня ожидала и была гораздо ближе, чем я себе это представлял.

Больно осознавать, что не жил в эпоху с лучшим образованием. На самом деле, больно, что не было наставника, и я только по своему опыту мог принимать и принимал многие решения с самого раннего возраста. Моя семья жила в сельской местности, Вы знаете, я учился в школах-интернатах, от этого мне больно, но я в этом не виноват. Так что я ни о чем не жалею.

Когда прошло полвека, Вы думали тогда, что будет так трудно и вы встретитесь со столькими препятствиями?

В действительности я знал, что будет трудно. Я думал, что основные трудности заключались во взятии власти для осуществления Революции. Сначала свергнуть Батисту. Но свергать Батисту не ради того, чтобы все оставалось по-прежнему, а вообще все изменить. Ведь когда я шел на казармы Монкада, у меня уже сформировались основные воззрения; вопрос заключался в том, чтобы этого добиться, развить тактику и стратегию.

Если бы мы победили в тот день, 26 июля 1953 года, нас бы сейчас здесь не было. Международное соотношение сил в 1953 году не позволило бы нам выстоять. Сталин умер совсем недавно, в марте 1953 года, — и тройка, которая пришла после него[8], не предоставила бы Кубе той помощи, которую дал ей Хрущев, скажем, семь лет спустя, когда Советский Союз если и не мог еще сравниться с Соединенными Штатами, но уже обладал экономической и военной мощью.

Исполнились ли мечты, которые у Вас были, когда Вы шли на штурм казарм Монкада?

Это то, о чем я собирался сказать. Я Вам говорил, что нужно было решить проблемы другого рода. Управлять труднее, и я это знал; именно это я сказал 8 января 1959 года, когда мы вошли в Гавану, и я произнес речь в окружении голубей[9]. Я даже почувствовал ностальгию в день победы. Чувство, похожее на то, что я ощутил в тот момент, когда мы почти победили, после разгрома крупного наступления врага летом 1958 года. У меня сложилось впечатление, что мы чему-то научились, но все было по-другому.

Я почувствовал это 1 января 1959 года. И сказал себе: «Ладно, мы этому научились, но теперь перед нами другая задача, более грандиозная». Когда я был в Гаване и столкнулся с некоторыми сложностями, тогда понял, что после победы все будет гораздо труднее.

Мы ничего не знали, у нас было много хороших идей, но очень мало опыта. Правда, был опыт в людях, некоторые критерии, без которых мы не смогли бы разработать стратегию, которая привела нас к победе... Но я смог выжить. Выживание — это привилегия, это не заслуга, потому что опыт нельзя недооценивать, весь тот груз от накопленного опыта.

И сегодня, через 46 лет после победы и более пятидесяти после штурма казарм Монкада, достигнутое намного превосходит наши мечты того времени. Несмотря на то, что тогда мы были большими мечтателями.

Некоторые обвинители приумножают обвинения против Революции и постоянно обвиняют ее во многих деяниях. Вы, как адвокат, выдвинули ли какие-то аргументы в пользу Революции?

Буду многословен. И вновь приведу аргументы, упомянутые в речи по поводу пятидесятой годовщины штурма казарм Монкада. Давайте посмотрим — в чем виновата Куба? У какого честного человека будут основания для подобных нападок?

Ценой собственной крови и оружием, вырванным из рук врага, кубинский народ сверг жестокую тиранию Батисты, навязанную правительством Соединенных Штатов, на вооружении у которого было восемьдесят тысяч человек. Это была первая территория, свободная от господства империализма в Латинской Америке и Кариб-ском бассейне, и единственная страна полушария, где за всю постколониальную историю мучители, убийцы и военные преступники, лишившие жизни десятков тысяч человек, были осуждены и образцово наказаны.

Революция вернула себе землю и полностью ее передала крестьянам и сельскохозяйственным рабочим. Природные ресурсы, промышленность и главные услуги были переданы в руки единственного настоящего владельца: кубинского народа. За менее чем 72 часа в постоянной борьбе, днем и ночью, Куба разбила нашествие наемников на Хироне, организованное правительством Соединенных Штатов. Это предотвратило прямое военное вмешательство, последствия которого в нашей стране непредсказуемы. На службе Революции находилась Повстанческая армия, располагавшая оружием 400 тысяч единиц и численностью в сотни тысяч милисъянос. Она с честью и без всякого рода уступок противостояла опасности стать жертвой нападения с применением ядерного оружия в 1962 году. Эта армия одержала победу в грязной войне, охватившей всю страну, ценой жертв, превосходящих численность павших в войне за освобождение. Стойко противостояла тысячам актов саботажа и террористическим актам, организованным правительством Соединенных Штатов. Обрекла на провал сотни планов покушений на жизнь лидеров Революции.

В условиях строжайшей блокады и экономической войны, которые длятся уже почти полвека, Куба смогла за один год искоренить безграмотность, что не удалось сделать за сорок лет остальным странам Латинской Америки — за исключением Венесуэлы благодаря выдающимся успехам боливарийской революции — и Соединенным Штатам. Куба охватила бесплатным обучением сто процентов детей. Страна обладает самым высоким в полушарии показателем законченного среднего образования — более 99 процентов детей проходят обучение от дошкольного уровня до девятого класса школы. Кубинские ученики начальной школы занимают первое место в мире по знанию родного языка и математики. Страна также занимает первое место в мире по численности учителей на душу населения и по наименьшему количеству учеников в классе. Все дети с физическими или умственными дефектами обучаются в специальных школах. Интенсивное обучение информатике, использование аудиовизуальных средств широко применяется в учебном процессе детей, подростков, молодых людей и в городе, и в сельской местности.

Обучение при оказании экономической помощи со стороны государства впервые в мире стало действительностью для всех молодых людей от 17 до 30 лет, которые не учились и не имели работы. Каждому гражданину предоставляется возможность пройти курс обучения от дошкольного образования до докторантуры, не тратя при этом ни гроша. Численность специалистов с дипломом о высшем образовании, интеллектуалов и профессиональных артистов выросла в тридцать раз по сравнению с дореволюционным временем. В среднем уровень знаний кубинского гражданина не ниже объема девяти классов средней школы. На Кубе нет даже функциональной безграмотности.

Во всех провинциях страны работают школы по профессиональной подготовке артистов и мастеров искусств, где обучаются и развивают свои таланты более двадцати тысяч молодых людей. Десятки тысяч проходят подготовку в центрах по призванию, в профессиональных школах искусств. Во всех муниципалитетах открываются филиалы университетов. Никогда и нигде в мире не достигала таких колоссальных масштабов революция в образовании и культуре. Революция, которая, с огромным опережением по сравнению с другими странами, уже сегодня в состоянии превратить Кубу в страну с наиболее высоким в мире уровнем знаний и культуры. Это соответствует истине, высказанной Хосе Марти, что «без культуры нет свободы».

Детская смертность сократилась с 60 случаев на каждую тысячу новорожденных детей до цифры между 6 и 6,510. Это самый низкий показатель в полушарии, за исключением Канады, от Соединенных Штатов до Патагонии. Продолжительность жизни увеличилась более чем на 15 лет. Искоренены такие инфекционные и заразные заболевания, как полиомелит, малярия, столбняк новорожденных, дифтерия, корь, краснуха, свинка, коклюш и лихорадка денге. А такие, как столбняк, менингококковый менингит, гепатит В, проказа, гемофильный менингит и туберкулез полностью находятся под контролем. Сегодня в нашей стране люди умирают от тех же болезней, что и в самых развитых странах: от сердечно-сосудистых заболеваний, опухолевых, несчастных случаев и других.

Проводится глубокие революционные преобразования с целью приблизить медицинское обслуживание к населению, обеспечить ему доступ к медицинским учреждениям, сохранить жизнь и облегчить страдания. Ведутся глубокие исследования, направленные на ослабление или сведение до минимума проблем генетического характера, врожденных болезней или родовых травм. Сегодня Куба является страной с самой высокой численностью врачей на душу населения, и по этому показателю она почти вдвое опережает те страны, которые за ней следуют.

Научно-исследовательские центры беспрерывно ведут работу в поисках профилактических и терапевтических средств для самых тяжелых недугов. Кубинцам будет предоставлена лучшая в мире система медицинского обслуживания, услугами которой они, как и прежде, будут пользоваться совершенно бесплатно. Социальное обеспечение охватывает сто процентов населения страны.

85 процентов населения являются владельцами жилья, свободного от всяких налогов. Остальные 15 процентов платят чисто символическую арендную плату, которая едва достигает 10 процентов зарплаты.

Наркомании подвержено ничтожное количество людей, но против наркозависимости ведется решительная борьба. В первые годы Революции были запрещены лотерея и прочие виды доходных игр, чтобы никто не связывал возможность улучшить условия жизни с азартными играми.

В нашем телевидении, на радио и в прессе нет места коммерческой рекламе. Вся популяризация направлена на здравоохранение, образование, культуру, физкультуру и спорт, здоровый образ жизни, защиту окружающей среды, борьбу с наркозависимостью, предупреждение несчастных случаев и прочие явления общественной значимости. Наши средства массовой информации воспитывают, а не отравляют и не затуманивают сознания. Не создаются культы и не восхваляются ценности прогнившего общества потребления.

Нет поклонения ни одному здравствующему выдающемуся революционеру в виде скульптур, официальных фотографий, наименований улиц или учреждений. Мужчины и женщины, занимающие руководящие должности, — живые люди, а не боги.

В нашей стране не существуют ни промилитаристские группировки, ни эскадроны смерти, никогда не применялись пытки или насилие против народа, никогда не было случаев внесудебной расправы. Поощряются братство и солидарность между людьми и народами внутри страны и за ее пределами.

Новые поколения и весь народ воспитываются в духе заботы об окружающей среде. Средства массовой информации участвуют в формировании экологической сознательности. Наша страна стойко защищает свою культурную самобытность, принимает лучшее из других культур и решительно борется против всего, что искажает, доводит до безумия и ведет к деградации. Развитие здорового, не профессионального спорта позволило нашему народу достигнуть самых высоких показателей и получать медали и знаки отличия на международном уровне.

В сотни раз увеличилось число научных исследований, поставленных на службу нашему народу и всему человечеству. В результате этих усилий эффективные медицинские препараты спасают жизни на Кубе и других странах. Здесь никогда не проводились исследования по разработке какого-либо биологического оружия — это бы вошло в полное противоречие с сознанием и принципами, в согласии с которыми велась и ведется подготовка наших научных кадров.

Нив какой другой стране так не укоренился дух международной солидарности. Наша страна оказала поддержку алжирским патриотам в их борьбе против французского колониализма, поступившись добрыми политическими и экономическими отношениями с такой важной европейской страной, как Франция. Мы отправляли оружие и бойцов, чтобы защитить Алжир от марокканского экспансионизма, когда король Хассан II хотел захватить железные рудники в Гара Ебилете (Gara Yebilet), в окрестностях города Тиндуфа на юго-западе Алжира.

В период между 1973 и 1975 годами, по просьбе сирийского народа, полный состав кубинской танковой бригады занял сторожевой пост напротив Голанских высот, когда у этой страны несправедливо отняли эту часть ее территории.

Получил нашу политическую поддержку лидер Республики Конго Патрис Лумумба, преследуемый из-за рубежа, когда его страна только что добилась своей независимости. Мы оказали помощь его последователям после убийства Лумумбы в январе 1961 года, организованного колониальными державами. Четыре года спустя, в 1965 году, кровь кубинцев была пролита в западной зоне озера Танганьика, где Че вместе с более чем сотней кубинских инструкторов поддержал конголезских повстанцев, ведущих борьбу против белых наемников западного ставленника Мобуту, чьи сорок миллиардов украденных долларов неизвестно в каких европейских банках хранятся и в чьей власти находятся.

Кубинские инструкторы проливали свою кровь при подготовке кадров и оказании поддержки бойцам Африканской партии за независимость Гвинеи и Островов Зеленого Мыса, которые под командованием Амилкара Кабрала боролись за независимость этих старых португальских колоний.

Подобные этим события имели место в течение десяти лет совместной борьбы с Народным движением за освобождение Анголы (MPLA) во главе с Агостиньо Нето. После объявления независимости этой страны в последующие пятнадцать лет сотни тысяч кубинских добровольцев участвовали в обороне Анголы перед натиском расистских южноафриканских войск, пособников Соединенных Штатов, которые в ходе грязной войны установили миллионы мин, полностью опустошили деревни и убили более полумиллиона ангольских мужчин, женщин и детей. В Куито-Куанавале и на границе с Намибией, на юго-западе Анголы, силы этой страны, Намибии и сорок тысяч кубинских солдат совместно нанесли окончательный удар южноафриканским войскам, у которых уже тогда на вооружении имелись атомные бомбы, поставляемые Израилем или производимые с его помощью при полной осведомленности и пособничестве со стороны правительства Соединенных Штатов. Эти события означали незамедлительное освобождение Намибии и ускорили, может быть, на двадцать или двадцать пять лет конец аппартеида.

В течение почти пятнадцати лет Куба занимала почетное место в солидарной поддержке героическому народу Вьетнама, жертве варварской и дикой войны, развязанной Соединенными Штатами, в результате которой погибли два миллиона вьетнамцев, не считая раненых и изувеченных войной людей, не учитывая неисчислимого ущерба, причиненного этой стране химическими веществами, усеявшими ее почву.

Кубинская кровь была пролита вместе с кровью граждан других латиноамериканских государств, вместе с кровью кубинского и латиноамериканского героя Че, убитого по приказу агентов США в Боливии, когда он был ранен и взят в плен из-за пришедшего в негодность в ходе боя оружия.

Кровь кубинских рабочих, завершающих строительство международного аэропорта, жизненно важного объекта в экономике крохотного островка, существующего за счет туризма, была пролита, когда они встали на защиту Гранады во время вторжения туда Соединенных Штатов под разными циничными предлогами.

Кубинская кровь была пролита в Никарагуа, когда инструкторы наших Вооруженных сил проводили подготовку смелых никарагуанских солдат и в то же время противостояли грязной войне против Сандинистской революции, организованной и обеспеченной оружием Соединенными Штатами.

Я привел еще не все примеры. Численность героических кубинских бойцов-интернационалистов, отдавших жизни при выполнении священного долга оказывать поддержку другим братским народам в их освободительной борьбе за независимость, превосходит две тысячи. Ни в одной из этих стран нет кубинской собственности. В наше время никакая другая страна не вписала такую блестящую страницу в истории самой искренней и бескорыстной солидарности.

Куба всегда наставляла личным примером. Она никогда не отступалась. Никогда не предавала дело других народов. Никогда не шла на уступки. Никогда не отходила от принципов. Поэтому в июле 2003 года в Экономическом и Социальном совете ООН с всеобщего одобрения она вновь еще на трехлетний период была избрана членом Комиссии по правам человека, органа, в котором состоит пятнадцать лет подряд.

Более полмиллиона кубинцев выполняли миссии интернационализма как бойцы, как учителя, технические специалисты, врачи и работники здравоохранения. Десятки тысяч медицинских специалистов оказали услуги и спасли миллионы жизней в течение более сорока лет. В настоящее время более трех тысяч специалистов в общей интегральной медицине и прочие медицинские работники трудятся в самых отдаленных точках 18 стран «третьего мира», применяя профилактические и терапевтические методы, спасают каждый год сотни тысяч жизней и сохраняют или возвращают здоровье миллионам людей совершенно безвозмездно.

Без кубинских врачей, предложивших свои услуги, при условии поступления необходимых средств в ООН — без которых целые нации и даже целые регионы Нижней Сахары находятся под угрозой гибели, — обязательные и неотложные программы борьбы против СПИДа не смогли бы осуществиться.

Куба разработала технические приемы, чтобы научить читать и писать с помощью радио по текстам, составленным на пяти языках: креольском, португальском, французском, английском и испанском; такие курсы уже применяются в некоторых странах. Мы закончили подобную исключительного качества программу на испанском языке, чтобы обучать грамоте по телевидению. Это подлинно кубинские программы, задуманные и разработанные в нашей стране. Нас не интересует эксклюзивность патента. Мы готовы поделиться ими со всеми странами «третьего мира», в которых проживает наибольшее количество безграмотных, и ни копейки за них не просим. В течение пяти лет за минимальную плату цифра безграмотности восемьсот миллионов сократится на 80 процентов.

И здесь я остановлюсь, чтобы Вас не утомлять, но мог бы продолжить...

Баланс впечатляет. Как, Вы думаете, оценит Вас история?

Об этом не имеет смысла беспокоиться. И знаете почему? Потому что человечество совершило столько ошибок, столько бессмысленных действий, что, если оно выживет (а это еще под вопросом), через сто лет люди будут смотреть на нас нас как на племя нецивилизованных варваров, о которых и помнить не стоит.

Возможно, вспомнят об историческом этапе, на котором человечество находилось на грани исчезновения, в тот период, когда произошло нечто страшное; все это, когда мы еще были нецивилизованными варварами. Такое представление сложится о нас у будущего поколения, в 2100 году. Они будут смотреть на нас так, как мы недавно смотрели на первобытных людей, я в этом убежден. В этом случае каждое десятилетие этого решающего XXI века по своей ценности будет равно тысячелетию.

И тогда не будет смысла говорить о будущем суде истории. Откровенно говоря, я так думаю. Меня больше интересует престиж, который обретет страна за свою борьбу, за его сегодняшнее сражение, не обязательно увязывая их со мной.

Дело в том, что я много читал о выдающихся людях, которые говорили о славе. О славе говорил Наполеон, он постоянно о ней беспокоился. Ну, а сегодня во многих странах больше знакомо это имя по марке коньяка, чем по всем его деяниям на поле боя. И тогда я спрашиваю: зачем беспокоиться?

Такие люди, как Боливар, тоже много говорили о славе. Я всегда был его большим почитателем. Как-то раз, выступая в Центральном университете Венесуэлы, я сказал: «Боливар говорил о славе, но он был не завоевателем народов, а их освободителем». Александр [Македонский] был завоевателем народов и основателем империй. Есть и другие великие исторические деятели, которыми восхищался мир во все века: Ганнибал, Юлий Цезарь, — и все они являлись завоевателями и воителями.

Если проанализировать: сравнительно недавно стали учить детей, что Шекспир был великим писателем и драматургом; что кто-то создавал великие произведения живописи, кто-то был блестящим философом, необыкновенным поэтом, которых, думаю, не превзошли до сегодняшнего дня.

Одним словом, лишь немногие знали о людях, наделенных великими интеллектуальными достоинствами, о создателях музыкальных, художественных, театральных, литературных произведений. Нам преподавали историю, в которой они едва упоминались; говорили только о Христофоре Колумбе, Эрнане Кортесе, Писарро, Магеллане, который объездил свет; Наполеоне, пирате Дрейке, персидском императоре Ксерксе, который сражался с Леонидосом в Фермопилах; Юлии Цезаре, Ганнибале. Все воины, и из западных стран, потому что из восточных стран никого не знали.

Или только «плохих», Аттилу, например.

Да, но он пришел на Запад. Если бы Христофор Колумб оказался прав и не было бы континента между Европой и Азией, он приплыл бы в Китай, а потом, если бы захотел, попытался бы его завоевать с двенадцатью лошадьми и несколькими аркебузами, как, мне кажется, он завоевал Кубу. Если бы он встретился с монгольскими конными войсками из сотен тысяч солдат. И Колумб остался бы в истории не более чем бедолагой которому пришла в голову сумасшедшая идея плыть в Китай и который исчез бы через пятнадцать минут после высадки, если бы на самом деле попытался завладеть этими землями. Известно, что таких, как Марко Поло, встречают; если же едешь завоевывать от имени католического короля, с крестом и мечом, проживешь только пятнадцать минут. И Кортес, и все те люди, с ними было то же самое.

Но, вообще, о других людях история умалчивает. О великих ученых, великих изобретателях, которые внесли особый вклад в развитие человечества... Можно сказать, история о них умалчивает. Только некоторых, может быть, помнят. Ну, а у политиков нет достоинств, чтобы их помнили.

Какой политический деятель из многих знакомых Вам произвел на Вас большее впечатление?

Дайте подумать. Я всегда вспоминаю Че как одного из самых замечательных людей из всех, кого я знал. Самый благородный, самый бескорыстный из всех, кого я знал. Нельсон Мандела тоже из тех, кем я всегда восхищаюсь за его заслуги и историю жизни, за его борьбу. Из современных иностранных лидеров я больше всего ценю Цзян Цзэ-миня". Ведь я с ним давно знаком, не день, не два, много лет в контакте с ним; он очень способный человек.

В наши дни, на Западе, я бы сказал, что Вилли Брандт, немецкий канцлер, — один из самых способных государственных деятелей. Я с ним познакомился, мы много беседовали. Он был перспективный, человек высоких мыслей; беспокоился за мир и положение в «третьем мире».

Если говорить о Западе, другим руководителем, которого я хорошо знал, считал ответственным, честным и способным государственным деятелем, был Улоф Пальме. Я испытывал к нему глубокое чувство симпатии, и его смерть — его убийство при странных обстоятельствах — явилась большой потерей.

Вы не были лично знакомы с Президентом Кеннеди?

Нет, но я думаю, что Кеннеди был большим энтузиастом, очень умным человеком, с харизмой, который пытался предпринимать положительные шаги. Может быть, после Франклина Рузвельта он стал одним из самых блестящих деятелей Соединенных Штатов. Он допускал ошибки: дал зеленый свет на вторжение на Плая-Хирон в 1961 году, но эта операция была подготовлена не им, а предшествующими правительствами Эйзенхауэра и Никсона. Он не смог приостановить ее вовремя. Более того, он терпимо относился к деятельности ЦРУ; во время его правления были подготовлены первые планы покушений на меня и других международных руководителей. Нет бесспорных доказательств его личной сопричастности, но трудно себе представить, чтобы кто-то из ЦРУ самостоятельно принял решение о проведении подобной акции, во всяком случае без молчаливого согласия со стороны президента. Возможно, он был терпимым или допустил, чтобы его двусмысленные слова были восприняты ЦРУ таким образом.

Но в то же время я нахожу, потому что ясно это вижу, что, несмотря на ошибки — некоторые из них этического характера, — Кеннеди был человеком, способным их исправить и достаточно смелым, чтобы внести изменения в политику Соединенных Штатов. Среди его ошибок была война во Вьетнаме. Он, со всем энтузиазмом, своей неотвязной симпатией к «зеленым беретам» и переоценкой мощи Соединенных Штатов, сделал первые шаги к тому, чтобы втянуть свою страну в войну во Вьетнаме.

Повторяю, Кеннеди допустил ошибки, но он был умный, в некоторых случаях блестящий, смелый человек, и я считаю — как уже говорил об этом раньше, — что, если бы Кеннеди выжил, возможно, отношения между Кубой и Соединенными Штатами улучшились[12]. На него произвели большое впечатление события на Хироне и октябрьский кризис. Я не думаю, что он недооценивал кубинский народ, возможно, он даже в какой-то степени восхищался стойкостью и отвагой нашего народа.

Как раз в тот день, когда его убили, я беседовал с одним французским журналистом, Жаном Даниэлем[13], которого направил ко мне Кеннеди, чтобы переговорить. Так что устанавливалась связь, которая, вероятно, могла бы благоприятствовать улучшению наших отношений.

Я переживал по поводу его смерти. Пусть он был противником, но я сожалел о его гибели. Как будто я потерял достойного оппонента. Мне неприятен сам факт его убийства — трусливое покушение, политическое преступление. В этом случае я испытывал чувство возмущения, неприятия, грусти по противнику, который не заслуживал подобного конца.

Убийство Кеннеди вызвало у меня также беспокойство, потому что он ушел со сцены, когда обладал достаточной властью в стране, чтобы начать улучшение в отношениях с Кубой. И это явствовало из разговора, который у меня состоялся с французским журналистом, Жаном Даниэлем, который передавал мне важные рассуждения и слова Кеннеди в связи с ужасом пережитых им дней во время октябрьского кризиса, как он выразился; в тот самый момент мы услышали новость о смерти Кеннеди. «Поговори с Кастро и возвращайся, чтобы передать мне, что он думает», — только успел передать мне Жан Даниэль.

Вы хорошо знали Эрнеста Хемингуэя?

Мне бы хотелось с ним познакомиться поближе. Ему Куба нравилась. Он любил этот остров. Он здесь жил, оставил нам много вещей, свою библиотеку, дом, в котором сейчас музей. В первый год после Революции я смог дважды с ним поговорить, очень коротко. Если бы Хемингуэй пожил еще несколько лет, я бы выкроил время, чтобы побеседовать с ним намного дольше. Поближе с ним сойтись.

Некоторые из его романов я перечитывал. И во многих из них — «По ком звонит колокол», «Прощай, оружие» — он всегда заставляет своего главного героя разговаривать как бы с самим собой. Это мне больше всего нравится в Хемингуэе — монологи, когда его персонажи высказывают мысли вслух. Как в произведении «Старик и море», за которое он получил Нобелевскую премию.

Насколько я знал Хемингуэя, мне казалось, что он был очень человечным, по своим привычкам, по своим вещам, по тому, чем он занимался. Мне всегда нравились его произведения. В своих книгах он описал самого себя, пережитые им события и то, что он хотел бы пережить, но не смог; я, честно говоря, восхищался его жаждой приключений.

Вы были знакомы с Мао Цзэдуном?

Нет, с Мао не знаком. Я также не удостоился привилегии познакомиться с Хо Ши Мином, которого я отношу к правителям с наиболее чистыми рассуждениями.

У Мао Цзэдуна большие исторические заслуги. Он, без сомнения, был организатором и вдохновителем Китайской революции, одной из великих революций двадцатого века. Человек с политическим и военным талантом, который положил начало, развил и осуществил победную борьбу против японского империализма, против марионеточного правительства Чан Кайши; несомненно, он вписал ряд блестящих страниц в историю Китая.

Но в то же время я абсолютно уверен, что на последнем этапе жизни Мао совершил большие политические ошибки. Это не были отклонения вправо, это были уклоны влево или, лучше сказать, левые экстремистские идеи. Методы проведения этих идей в жизнь были жесткими, несправедливыми, как во время так называемой «культурной революции», и, я думаю, вследствие левой экстремистской политики в революционном процессе в Китае потом произошел поворот вправо, потому что такие большие ошибки ведут к другой крайности: левый экстремизм в определенный момент ведет к политике и уклону вправо.

Я не говорю, что революция в Китае проиграна. Эта страна ищет правильный путь. Мао был великим революционером, с большими историческими заслугами, великим талантом, но он допустил серьезные ошибки на конечном этапе своей жизни. В действительности уровень, которого достиг культ личности, производил особое впечатление.

Вы знали некоторых марксистских лидеров, которые, находясь у власти, вели себя отвратительно и преступно. Я имею в виду, например, Хафизуллу Амина в Афганистане и Йенг Сари в Кампучии, соавтора геноцида в 1975 году в Камбодже. Какие у Вас о них воспоминания?

В Афганистане в 1979 году Амин, в то время премьер-министр, возглавлял тайную группировку, которая готовила заговор против президента Мухаммеда Тараки, пока он находился как раз с визитом в Гаване. Несколько дней спустя, в июле того же года, Амин совершил в Кабуле дворцовый переворот, закончившийся смертью Тараки, которого тайно убили, и захватом власти Амином, ставшим Президентом. Это убийство, осужденное Брежневым, ведет к вводу советских войск в декабре 1979 года.

Амин чем-то походил на Пол Пота. У нас была возможность познакомиться с Амином в апреле 1978 года после победы Революции в Афганистане. Вы не можете себе представить, какая любезность! Такая же, как у Йенга Сари, который тоже нанес нам визит после революции в Кампучии.

Я действительно имел странную привилегию познакомиться с некоторыми людьми, которые казались совершенно нормальными, хорошо воспитанными, с западной культурой, учились в Европе или США и потом совершали нечто страшное и отвратительное. Будто в определенный момент люди сходят с ума. Похоже, есть люди, у которых мозговые клетки не приспособлены к сложности проблем, возникающих в революционном процессе. И они совершают позорные акты безумия, которые не перестают меня удивлять.

Вы знакомы с Дэн Сяопином?

Нет. Я бы хотел с ним познакомиться.

В начале этого интервью Вы меня спросили, какие лидеры произвели на меня впечатление. Я начал рассказывать о Че, латиноамериканце, и забыл упомянуть другого выдающегося латиноамериканца, Уго Чавеса, который тоже произвел на меня большое впечатление с нашей первой встречи.

А с каким руководителем второй половины XX века Вы не познакомились лично и сожалеете об этом?

Одного я уже упомянул, Хо Ши Мина. Мне бы хотелось познакомиться с Мао. Это стало невозможно, потому что вскоре начались проблемы и разногласия из-за китайско-советского конфликта. Мао Цзэдуна следует включить в число великих политических стратегов и великих военачальников всех времен. Я не забываю посмертного письма, в котором Хо Ши Мин призывает Китай и СССР преодолеть соперничество и объединиться.

1

Гуайавер (guayabera) — крестьянская рубашка, предмет одежды населения на колумбийском побережье Карибского моря. — Примеч. ред.

28. А что после Фиделя?

Оппонент номер одцн — Коррупция — Единственная партия — Зарплата Фиделя — Социализм — бесповоротный выбор? — Смена — Рауль Кастро — Революционный процесс может прерваться ? — Будущее Революции

Мне бы хотелось поговорить сейчас о внутренней обстановке на Кубе. Во всех странах есть недовольные, и на Кубе тоже, и у Вас, кажется, была привычка систематически узнавать о трудностях повседневной жизни людей и первым заявлять о них в своих выступлениях: что-то не срабатывает, что-то нужно улучшить, — и народ именно в Ваших словах находил выражение того, что они сами чувствовали. Но уже с какого-то времени Вы больше не упоминаете в своих речах о недостатках кубинского общества, и многие люди с грустью вспоминают о том времени, когда Вы были «оппонентом номер один» в этой стране.

Действительно, я был оппонентом номер один, но не страны в целом, а допущенных ошибок. Но сейчас у нас есть методы, которые позволяют узнавать, как под микроскопом, общественное мнение. Надо признать, что в нашей стране люди имеют обыкновение свободно высказываться; эта черта заложена в наших традициях, и потому люди выражают свою точку зрения.

Мы уже много лет после каждого события собираем спонтанно высказанные мнения, и среди них есть мнения неблагоприятные. Как я говорил, даже выдаются инструкции о том, что каждое неблагоприятное мнение всегда должно получать огласку. Я никогда не зачитываю публично мнения, которые как-то связаны со мной лично, ведь они могут быть очень хвалебными, и зачитывать их неприятно и трудно, это самодовольство. Я начинаю беспокоиться, когда среди миллионов сограждан недовольны только несколько тысяч. Доста-

точно, к примеру, если даже 16 тысяч человек высказывают недовольство, тогда на деле нужно позаботиться не о проценте, а о том, что это может оказаться рациональной и справедливой критикой или высказываниями откровенно враждебных элементов, не симпатизирующих Революции.

Ведь уже знаешь, когда говорят: «Это может очень дорого обойтись» или «Эта телепередача должна делаться так-то и так-то», — это не советы врагов, хотя и такие тоже есть: «Говорить о том-то, а не о продуктах питания», «Говорить об этой проблеме, а не той». Другими словами, информация о состоянии общественного мнения дается широко и в полном объеме, и руководит этим стремление отразить мнения в их истинном свете. Включается все, что негативно. К неблагоприятным мнениям нужно относиться более внимательно. Негативное мнение помогает своей самопроизвольностью.

Сейчас в действительности я более критичен и более непреклонен. Нужно ознакомиться с тем, что я говорю. И я говорю это публично.

Как раз в выступлении 17 ноября 2005 года Вы объявили «беспощадную войну» некоторым порокам, которые разъедают страну — малая коррупция, обворовывание государства, незаконное обогащение — и которые до сих пор так строго не разоблачались публично.

Да. Мы приглашаем весь народ участвовать в великом сражении против всех недостатков, в том числе с мелким воровством и крупными растратами любого толка, в любом месте. Причина этому — отсутствие глубокого осознания экономики, которое мы до сих пор не смогли привить всему народу.

Об этом мы думаем больше, чем обо всем другом: о наших недостатках, наших ошибках, нашем неравенстве, нашей несправедливости. Мы вовлечены в сражение против пороков, против утечки ресурсов, против некоторых общепринятых нравов. Мы находимся перед началом великого сражения, и мы будем вести его с большей силой и большим опытом, чем когда-либо, и мы выиграем это сражение.

Потому что здесь есть, и мы должны это сказать, несколько десятков тысяч паразитов, которые ничего не производят и, тем не менее, обогащаются. Например, покупая и воруя топливо. Некоторые ходят со своим шлангом, заливая бензин в «альмендро-миндаль» [американские автомобили образца с 1920 по 1950 г.], и получают денежки от новых богатеев. Это большой беспорядок, который, среди прочего, ведет к утечке десятков миллионов долларов...

Как Вы объясняете тот факт, что Вы должны были выступить лично? Почему не сработала обычная система коллективной критики и самокритики?

Да, мы возлагали надежды на критику и самокритику. Но это уже не действовало. Тот метод в том виде, как он применялся, уже практически не годился. Ведь критика обычно проводится в лоне одной маленькой группы; она никогда не проводится в более широком масштабе, например в театре в присутствии сотен или тысяч человек. Если сотрудник здравоохранения, скажем, исказил данные о существовании комара Aedes Aegypti, так он называется, его критикуют. Хорошо. Но я знаю людей, которые говорят: «Да, я признаю свои ошибки», успокаиваются и посмеиваются! Они довольны. А весь причиненный ими вред? И все растраченные миллионы из-за небрежного отношения или в результате осознанных действий?

Необходимо заниматься критикой и самокритикой в студенческих аудиториях, в самом ядре и потом вне этого ядра, в стране. Мы должны играть на чувстве стыда, которым, без сомнения, обладают люди. Я знаю многих людей, справедливо осуждаемых как «бесстыдники», но, когда в местной газете публикуют статью о том, что они натворили, они по-настоящему испытывают чувство стыда за содеянное. В этом сражении против пороков мы никому не дадим перемирия, все назовем своими именами и прибегнем к чувству достоинства в каждом секторе. В конце концов, те, кто отказывается понимать, сами исправятся, но по-другому; да, они сами испачкаются своей собственной грязью. Каждый человек наделен высокой дозой стыда, уж в этом-то мы уверены. И первым долгом революционера является крайняя строгость к самому себе.

Мы дадим сражение, и нашим оружием будут крупнокалиберные снаряды. Революция должна использовать это оружие, и при необходимости она его использует. Революция установит контроль повсюду, где будет необходимо. Это не капиталистическая страна, где все предоставлено воле случая.

Вы считаете, что сложности и дефицит «особого периода» способствовали коррупции и воровству?

Да. Хотя кражи материалов и ресурсов появились не только сейчас или во время особого периода. Особый период их обострил, конечно, потому что создал неравенство и сделал возможным накопление крупных денежных средств у определенной части населения. Но это не ново. Помню, как в 1990 году — еще не разрушился Советский Союз — мы строили в Бехукаль [в предместьях Гаваны] очень важный биотехнологический центр. Там поблизости было кладбище. Как-то раз я прошелся по кладбищу и обнаружил подпольный рынок, где начальники строительства и другой персонал организовали продажу материалов: цемента, дерева, краски — всего, что используется при строительстве...

Сколько здесь наворовали, даже зачастую на больших заводах продукции, пользующейся большим спросом? На заводах, которые, к примеру, производят лекарственные препараты? Я знаю один такой завод в Ла Лиса [район в Гаване], где вынуждены были уволить администратора и других людей, десятки человек. В воровстве лекарств были замешаны люди из самой администрации завода и довольно большое число других. Десятки были уволены: уволь этого, замени его тем. Увольнение не является ни достаточным, ни единственным решением. Нужно искать, насколько укоренились определенные пороки. Как расточительствовали, как утекали средства, как воровали.

Как Вы все это объясняете?

Здесь во время «особого периода» появилось глубокое неравенство. Сколько горести было в тот день, когда открыли валютные магазины, чтобы собрать часть денег, которые некоторые граждане получали из-за границы и тратили их на дефицитные товары в этих магазинах, когда по всей стране существовал дефицит. Цены там были и неизбежно будут высокими, потому что таким образом делается вклад в удовлетворение жизненно важных потребностей тех, кто абсолютно ничего не получает из-за границы.

Более того, некоторые, устанавливая для населения очень высокие цены на те товары, которые сами производили, в месяц зарабатывали в несколько раз больше того, что зарабывает каждый из наших врачей, которые спасают жизни в горах Гватемалы, или отдаленных уголках Африки, или в Кашмире, на высоте в несколько тысяч метров на Гималайском хребте. И эти врачи зарабатывают 5—10 процентов от того, что зарабатывает воришка, который продает бензин новых богатеям; который уводит ресурсы прямо из порта на грузовиках — и тоннами; который ворует в валютных магазинах; который крадет государственные продукты в пятизвездочной гостинице, чего доброго, заменяя бутылочку рома другой, купленной в валютном магазине, ставит эту бутылку и получает прибыль с мохито и дайкири, которые можно приготовить из одной бутылки рома высокого качества. Сколько еще форм воровства в этой стране?

Похоже, что больше всего воровали на заправочных станциях. Вот, послушайте, мы начали с Пинар-дель-Рио, чтобы понаблюдать, что происходит на сервисных станциях, где топливо продается на валюту. И вскоре открылось, что там воровали столько, сколько к ним поступало. Они крали почти половину! А в некоторых других местах более половины!

В Гаване многие научились воровать без удержу, как безрассудные. Вы удивитесь, если я расскажу все, что происходит на сервисных центрах в столице; здесь ситуация намного хуже, настоящий хаос. Каждому министерству пришло в голову создать свою собственную [станцию], и они занимаются себе продажей бензина тут и там. Положение катастрофическое, всемирный хаос. К тому же все старые грузовики, которые расходуют больше бензина, были переданы народной власти. Когда думали, что было достигнуто рациональное использование грузовиков, оказалось, что на самом деле страну закладывали на все времена. Ведь известно, что многие государственные грузовики идут туда или сюда, но только не по назначению. Кто-то едет на этом грузовике проведать родственника, друга, семью, подружку.

Вскоре с помощью технических средств [ГПС — Глобальной системы навигации и определения положения], как это делается во многих развитых странах, можно будет увидеть, где находится каждый грузовик, и обнаружить его в любом месте, на любой улице. Никто не сможет смыться на грузовике к тете, другу или подружке. Ничего плохого нет в том, чтобы повидаться с семьей, друзьями или девушкой, но не на грузовике, предназначенном для работы.

Помню, как-то раз, за несколько лет до «особого периода», увидел, как по Пятой авеню в Гаване быстро шел только что купленный, новенький фронтальный погрузчик марки Volvo, который в то время стоил тысяч пятьдесят — шестьдесят долларов. Меня разобрало любопытство, куда это он ехал на такой скорости, и я попросил телохранителя: «Подожди, ну-ка спроси у него, куда это он едет, пусть честно скажет». И водитель признался, что на том Volvo, который шел на полной скорости по Пятой авеню, он собирался навестить свою девушку... Чего только не увидишь, друг мой Сид.

Вот такие вещи происходили. И мы знаем об этом, а многие думали: «Революции не под силу все это исправить; нет никого, кто бы мог навести в этом порядок». Ну, так вот, наведет в этом порядок сам народ, порядок наведет Революция.

Как?

Это вопрос этики. Я много размышлял о роли этики. В чем заключается этика революционера? Каждая революционная мысль начинается с определенной этики. Но это также и жизненно важный экономический вопрос. Наш народ больше всех в мире тратит попусту электроэнергию и топливо. Здесь никто не знает, чего стоит горючее, чего стоит электроэнергия, никто не знает их истинную цену на рынке. Даже дома здесь просто дарили, в конечном счете. Может ли Куба решить свой жилищный вопрос, раздаривая дома? Некоторые покупали дома, становились их владельцами, заплатив 50 песо в месяц, ладно, 80 песо, по обменной ставке, если им присылали валюту из Майами, что-то вроде трех долларов. Через несколько лет они оплачивали их полную стоимость, что-то менее 500 долларов, а некоторые потом продавали эти дома за 15 тысяч, 20 тысяч долларов... А кто их покупал? Пролетариат? Неимущие? Много было неимущих, которые получали дом бесплатно, а потом продавали его новому богатею. Разве это социализм?

Это парадоксально, хотя в рамках законности. Кубинцы, которые получают валюту из-за рубежа, пользуются ббльшими преимуществами, чем граждане, у которых никого там нет. И это породило недовольство.

Да, но обратите внимание, какая непоследовательность; они обладают этими преимуществами в основном благодаря субсидированию со стороны государства. Например, что делает человек за границей, у которого доллар в кармане? Они отправляют его сюда... У меня есть родственники, которым их присылают. Я к этому не имею никакого отношения. Как-то раз мы провели опрос, и выяснилось, что есть провинции, где 30—40 процентов населения что-то получает из-за границы, пусть даже совсем немножко. Но ведь это замечательный бизнес — переправлять доллары, такой выгодный бизнес! Они могли бы нас полностью разорить, переправляя доллары, благодаря огромной покупательной способности долларов в стране, находящейся в блокаде, с нормированным распределением продуктов, в высшей степени субсидированных государством и бесплатными или крайне дешевыми коммунальными услугами.

Сколько тратит кубинский народ по вине этого высланного из-за границы доллара? Это ведь не доллар, который ты здесь заработал. Оттуда тебе его присылает человек, который уехал отсюда в добром здравии, вся его учеба была бесплатной, он здоров, это самые здоровые иммигранты, приезжающие в Соединенные Штаты. Так, чтобы субсидировать этот присланный из США доллар, Куба, в свою очередь, тратит в среднем примерно 44 доллара. Это уже изучено.

Это благородная страна, субсидирует доллары тех, кто находится там; они говорят: «Послушай, я пришлю тебе два доллара на субсидированную электроэнергию. Я пришлю тебе в придачу холодильник или деньги на его покупку, когда пойдешь на шопинг». Щедрый отправитель долларов дальше добавляет: «Не беспокойся, я буду присылать тебе все, что необходимо, я гарантирую тебе 300 киловатт субсидированной электроэнергии, которые ты потребляешь у этого глупого социалистического государства». Мы народ хороший, но может появиться некий гражданин, который подумает, и на полном основании, что мы — дураки. Он в чем-то окажется прав. Осторожно!

Помню, как, занимаясь вопросом о расходе электроэнергии, мы обнаружили, что некто тратил 11 тысяч киловатт в месяц, и эта дура — государство — субсидировала этого частного предпринимателя, которому так нравилось давать на дегустацию своим посетителям, буржуа, лангусты и креветки и представлять это как чудо частного предпринимательства. Все это было украдено кем-то из Батабано. Разумеется, это «тоталитарное и злоупотребляющее государство», «противник прогресса», потому что оно — противник грабежа.

Тогда государство субсидировало этого некоего на сумму свыше тысячи долларов ежемесячно. Я это узнал, когда спросил его, сколько он потреблял электроэнергии, сколько стоило то, что он потреблял, и сколько он платил за электричество по субсидированному тарифу: 11 тысяч киловатт! Кажется, при потреблении свыше 300 киловатт он платил 30 сентаво за киловатт, то есть 3 тысячи кубинских песо, или примерно 120 долларов. Но государству это стоило — в тот раз я подсчитал, исходя из 10 центов за киловатт, — 1250 долларов. И это свобода коммерции, и это прогресс, развитие, движение вперед...

А что вы собираетесь делать? Отменить субсидирование?

Нет, но мы уже подняли тариф на электричество для тех, кто его больше потребляет. Чтобы приостановить избыток потребления у тех, кто тратит электричество попусту, независимо от того, какой у них экономический статус. С другой стороны, необходимо постепенно отходить от политики субсидирования, которая уже сегодня может стать обременительной.

Поэтому отныне субсидии или бесплатные услуги — только в главном и жизненно важном. Медицинское обслуживание, образование и подобные услуги будут бесплатными. Но за жилье нужно взимать плату. Мы посмотрим сколько. Можно оставить кое-какие субсидии, но объем выплат в счет аренды через столько-то лет должен приблизиться к стоимости жилья. Все нам доступно, все принадлежит народу, запрещено только эгоистично и безответственно разбазаривать богатства.

Мы также создаем условия, чтобы отменить систему распределения по талонам. Мы создаем условия, чтобы талонная книжка, которая в определенных условиях оказалась необходимой, а сейчас тормозит, была заменена. Не злоупотребляя, не обрекая никого на голодную смерть, только на основании простейших правил. Талонная книжка должна исчезнуть. С другой стороны, некоторые, самые низкие, заработки и пенсии были повышены. Те, кто работает и производит, будут получать больше, смогут приобрести больше продуктов и услуг; те, кто работал десятилетия, получат больше, у них будет больше материальных благ. Будет положен конец многочисленным злоупотреблениям. Будут устранены условия, почва, способствующие проявлению неравенства. Когда мы достаточно продвинемся в направлении к справедливому и достойному обществу, не будет людей, нуждающихся в субсидировании.

В этом отношении Вы признаете определенные ошибки Революции. Некоторые люди за границей порадуются, и, возможно, здесь кто-то сочтет Вашу критику слишком суровой.

Да, это суровая критика. И я буду критиковать столько раз, сколько понадобится. Я не боюсь брать на себя полную ответственность. Мы не можем быть мягкотелыми. Пусть на меня нападают, пусть меня критикуют. Да, многих это, наверное, ранит... Мы должны отважиться, у нас должно быть мужество, чтобы сказать правду. Неважно, что скажут бандиты за границей и телеграммы, которые придут завтра или послезавтра с ироническими комментариями... Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Но это не означает плохо говорить о Революции. Это означает хорошо говорить о Революции, потому что мы говорим о такой Революции, которая может приступить к решению этих проблем и может взять быка за рога получше любого мадридского тореадора. Мы должны иметь мужество признавать собственные ошибки как раз поэтому — только так можно достичь намеченной цели.

Чтобы бороться с воровством, в частности на заправочных станциях, вы прибегаете к молодым социальным работникам, не так ли?

Да. Этими вопросами всерьез занимаются молодые социальные работники, и вы не представляете, с каким энтузиазмом. Они уже выполняют многочисленные задания. Я никогда в жизни не видел такого энтузиазма и серьезности, такого достоинства и гордости, такого осознания блага, во имя которого они трудятся для страны. Сегодня социальные работники находятся на нефтеперерабатывающих заводах, садятся в машины-цистерны вместимостью по 20— 30 тысяч литров и наблюдают, куда едут эти машины, какая из них сворачивает в другую сторону... Так постепенно обнаруживались частные сервисные станции, которые подпитывают бензином водители цистерн.

В случае необходимости будут наняты 28 тысяч социальных работников, которые есть в стране, некоторые из которых уже работают над созданием антикоррупционных ячеек. Каждый пункт под наблюдением одной ячейки. В них работают также члены Хувентуд — Коммунистической молодежи, других массовых организаций и бойцы Революции... И тем, кто ворует бензин, лучше одуматься, и тогда нам не придется обнаруживать, сколько топлива и в каком пункте каждый из них ворует.

Иногда бригады социальных работников должны были действовать неожиданно, быстро, дисциплинированно и оперативно. Нанося сокрушительный удар. В Гаване, например, были задействованы многие тысячи, и мы мобилизовали еще несколько тысяч в качестве резерва. Когда они появились, неожиданно в Гаване из сервисных станций государству стало поступать вдвое больше средств. Почему раньше этого не было? Нужно было, чтобы там появились социальные работники. Я тогда сказал себе: «Неужели эти люди не извлекут урока и не исправятся?»

Гавана превратилась в грандиозную школу, в которой обучаются тому, как надо действовать, а социальные работники с каждым разом узнают все больше и больше. Мы готовы нанять 28 тысяч и еще 7 тысяч учатся. Если их окажется недостаточно, я уже сейчас Вам говорю, мы мобилизуем людей из Федерации университетских студентов и подключим еще 28 тысяч студентов; все они будут работать в паре с социальными работниками, которые уже набираются опыта. А если 56 тысяч будет недостаточно, мы найдем еще 56 тысяч для подкрепления.

Мы покажем коррумпированным элементам, что такое прогресс, что такое развитие, что такое справедливость и как положить конец воровству. При самой решительной народной поддержке. Наше общество в действительности станет совершенно новым обществом. И уже не будет таких, кто скажет: «В этом порядок навести нельзя, этому нет конца». Вместе с народом мы покажем, что можно. Мы должны быть настроены решительно: или мы покончим с воровством, утечкой [ресурсов], или мы погибнем.

Относительно политической структуры на Кубе. Я хотел спросить, считаете ли Вы, что однопартийная система является адекватной для кубинского общества, которое постепенно становится все более многообразным по составу?

Вы спрашиваете об однопартийной системе? Чем больше культуры обретает наш народ и больше узнает мир, тем больше он радуется единству и больше его ценит. В странах, где сто — сто двадцать партий, разыгрывается настоящий спектакль... Не думаю, что можно возводить такую действительность в идеальную форму правления или в идеальную форму демократии. Это безумие, проявление помешательства. Как может страна «третьего мира» организоваться и развиваться, если в ней сто партий? Такой порядок не несет с собой никакой здоровой формулы правления.

Во многих странах классическая, традиционная избирательная система, с множеством партий, превращается зачастую в конкурс симпатий, а не в конкурс компетентности, добросовестности или управленческого таланта. На подобных выборах в конечном итоге выбирают самого симпатичного, такого, кто лучше устанавливает контакт с массами, у которого даже более приятная внешность, лучшая реклама на телевидении, в прессе или по радио. Или в конечном счете и, скорее, как правило, того, у кого больше денег на рекламу.

Вы хорошо знаете, поскольку провели анализ этого явления в одной из своих книг, в некоторых странах нашего полушария, которые я не собираюсь называть, избирательные кампании стоят десятки, а иногда сотни миллионов долларов, по американскому образцу, и советники по имиджу учат кандидата, как он должен причесываться, одеваться, обращаться к населению, что и как он должен и чего не должен говорить. Все это настоящий карнавал, настоящий фарс, театр...

Иногда в этих выборах принимают участие только обладатели достаточных материальных средств, чтобы финансировалась реклама. Те люди, которым облегчен доступ к средствам массовой информации, почти всегда одерживают победу на выборах. Если кандидат от оппозиции не сумеет мобилизовать достаточных средств на проведение эффективной кампании — американские специалисты по рекламе называют это «научной рекламной кампанией», — он может проиграть выборы. Такова действительность. Результаты такого рода выборов очень странные, главным образом, из-за участия факторов, которые имеют мало общего со способностью кандидата управлять страной.

Далее, на Кубе партия существует не для того, чтобы выдвигать и избирать депутатов, как это происходит в других странах... Например, в Испании, в ИСРП, председатель Фелипе Гонсалес решал, кто войдет в парламент от ИСРП. Такой легкий способ провести простой опрос, подсчитать к тому же, какие у них денежки, на какую рекламу можно рассчитывать; неважно, если подсчитает, что у него 15 или 20 процентов в одной провинции, департаменте или регионе, он знает точное количество депутатов, которые этому соответствует, он их назначает кандидатами, и потом граждане голосуют за партию. Ведь партия — вещь абстрактная, какая-то организация, и избиратель голосует за эту абстракцию; именно партия конкретно избирает депутатов и их назначает.

Выборы в Англии или на Ямайке проходят по округам. Эта система немного лучше, потому что выдвигают по одному кандидату от каждой партии, их обычно два, и депутат приобретает многолетний опыт в парламенте. Как правило, политические кадры на островах Карибского бассейна более эффективные и более подготовленные, чем кадры, выдвинутые в президентской системе.

Для нас, на Кубе, один из первых принципов заключается в том, что партия не выдвигает кандидатов; кандидатов выдвигает народ, жители каждого избирательного округа собираются на ассамблею и выдвигают, то есть назначают, выбирают кандидатов, которые будут их представлять в парламенте. В этот процесс Партия не может вмешиваться, это категорически запрещается.

Трудно поверить, что Партия не вмешивается.

Наша Партия не выдвигает и не выбирает. Основой нашей системы являются делегаты от избирательных округов, их выдвигает народ на Ассамблее в каждом избирательном округе. От каждого избирательного округа может быть не менее двух, но не более восьмерых кандидатов, и этих делегатов от избирательных округов, которые входят в муниципальную ассамблею в каждом муниципалитете страны, выдвигает и избирает народ на выборах, в которых они должны набрать более 50 процентов голосов. Национальная ассамблея Кубы, в которую входят немногим более 600 депутатов, почти на 50 процентов состоит из делегатов от избирательных округов, которые не только создают муниципальные ассамблеи, но и выполняют функции по выдвижению кандидатов на ассамблеи провинций и в Национальную ассамблею.

Я не буду пускаться в рассуждения, но мне бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь мир узнал поподробнее, в чем заключается избирательная система на Кубе. Нас поражает, когда некоторые люди оттуда, с севера, иногда нас спрашивают: когда на Кубе будут выборы? Мы, кубинцы, могли бы задать тот же вопрос и сказать: «Каким надо быть супермиллионером, чтобы стать президентом Соединенных Штатов?», или пусть он не обязательно должен быть кандидатом-супермиллионером, а просто спросить: «Сколько миллиардов должно быть у кандидата, чтобы стать президентом?» и «Сколько стоит каждая должность, даже самая скромная, в муниципалитете?»

В нашей стране этого нет и быть не может. На стенах нет избирательных лозунгов, по телевидению не передают в массовом порядке эти сублиминальные доедания, кажется, они так называются.

Может быть два, три, до восьми кандидатов; как правило, два-три, почти всегда два; иногда трудно выбрать, потому что больше всего учитываются послужной список, продвижение, биография кандидатов, которые проводят избирательную кампанию вместе, и они всегда являются очень заслуженными людьми. Кубинский парламент почти наполовину состоит из этих людей, избранных на народных ассамблеях.

И эти люди — не члены Партии?

Они не должны ими быть ни в коем случае. То, что многие из них члены Партии, — случайность. Ну, и что это означает? Просто то, что многие из лучших людей являются членами Партии. В Партию могут вступать даже католики, протестанты. Религиозные верования не помеха. Вначале так было, как я рассказывал. А сегодня Партия открыта для людей с разными религиозными убеждениями.

Люди (их примерно 13 или 14 тысяч), которые выдвигаются народом и избираются народом на выборах, на которых кандидаты должны получить более 50 процентов голосов для избрания, в подавляющем большинстве являются членами Партии. Этот факт указывает на то, что мужчины и женщины, избранные Партией, не коррумпированны, это люди с чистой совестью, среди них много новых людей, много людей с высокой подготовкой. Могу Вас уверить, что с каждым днем в истории этой страны, в ее борьбе, столкновениях, сражениях, у этого народа все больше и больше культуры и он все больше ценит единство как нечто главное и необходимое.

Во многих странах исчезнувшего социалистического лагеря членство в Партии было способом обрести привилегии, пособия и услуги. В Партию вступали больше из корыстных побуждений, чем по убеждению и духу самопожертвования. Не происходит ли то же самое на Кубе?

Эта Партия не предоставляет привилегий. Если есть какое-то обязательство, член Партии должен быть первым для его выполнения. Партия не выдвигает и не выбирает кандидатов, этим занимается народ посредством более 10 тысяч избирательных округов. Партия руководит, я бы сказал, идеологически; намечает стратегии, разделяет эту ответственность с парламентом Республики, массовыми организациями и со всем народом. Это иная концепция.

Но мы уже видели, что здесь тоже существует коррупция. Вы полагаете, что на Кубе в среде руководства нет коррупции?

Были случаи, когда некоторые ответственные работники вели переговоры с иностранными предприятиями, и, скажем, иногда их приглашают в ресторан или съездить в Европу, чтобы разместить в доме владельца или в роскошном отеле... В конечном счете некоторые из наших ответственных работников покупали на миллионы, и, с одной стороны, покупатели на миллионы, а с другой — искусство разлагать, которым обычно владеют многие капиталисты, более проницательные, чем змеи, и иногда похуже крыс...

Немало таких, кто делал свое разложение очевидным, и многие о нем знали и подозревали, потому что видели, как менялся уровень жизни, иногда по глупости: этот купил новую машину, покрасил ее, установил на ней то-то, купил для нее красивые ремешки, так, из тщеславия. Мы раз двадцать это слышали тут и там и были вынуждены принимать меры. Но это решить непросто.

Мы постарались, и нам повезло, поскольку смогли в максимальной степени избежать — я не знаю ни одного другого случая — этих явлений коррупции или злоупотребления властью. Здесь это невообразимо. Коррупция может существовать, об этом мы уже говорили, и многие люди оказались в ней замешаны, но ее не может быть среди членов руководства Партии или государственного руководства: ни одному из них это не дозволено.

Где-то там даже меня включили в список самых богатых людей на планете. Это уже слишком. Я не стану затевать свару. На самом деле у меня ничего нет. У меня есть какая-то сумма денег, поскольку после оплаты установленных тарифов за каждую услугу с первых лет Революции, которые довольно умеренные, что-то остается. У меня всегда одна и та же зарплата, из которой нужно платить взносы в Партию, определенный процент за жилье плачу ежемесячно. И уже долгие годы не беру отпуска, уже долгие годы у меня нет выходных: ни суббот, ни воскресных дней. У меня нет недостатка в материальных благах. Есть все, что нужно. И многого мне не нужно...

Я объясняю основу, сущность этического поведения. Пусть поищут, есть ли счета в иностранных банках у какого-нибудь руководителя Революции; одарим любого, кто сумеет найти такого руководителя; у нас, руководителей Революции, таких счетов нет; может быть, накопилась какая-то сумма, еще что-то осталось, потому что нам оплачивают почти все расходы...

Скажите, пожалуйста, какая у Вас зарплата?

Моя зарплата, по ставке 25 песо за доллар, — 30 долларов в месяц. Но я не умираю с голода. Я плачу партийные взносы, еще кое-что, с самого начала я плачу какой-то процент за аренду, кажется, платил 10 процентов.

Вы понимаете, что преследуемый тут и там и повсюду человек не может находиться все время в одном месте. Ну, эти условия потихоньку менялись, мы набирались опыта.

Я помогаю одной тетке по матери, один из ее сыновей погиб на войне, еще до того как здесь ввели увольнение в запас, ведь Повстанческая армия не получала зарплату месяцев шесть.

И еще вот что, раз уж так много говорят по этому поводу, могу Вам сказать, что у меня накопилось много полученных мною подарков. Я не знаю, сколько миллионов долларов могут они стоить; помимо всего прочего, есть люди, которым нравится передавать вещи, принадлежавшие или принадлежащие кому-то. Как-то раз я передал примерно 17 тысяч подарков историку Гаваны Эусебио Леалю. Я не хотел об этом говорить, ведь некоторые люди могут подумать, что я не ценю эти подарки. Наоборот, именно по этой причине я передал их историку города. И только с одной оговоркой: «Оставь мне книги; когда я умру, они перейдут в публичное пользование». Но все остальные подарки я передал полностью. Рассказывают много анекдотов. И действительно, есть над чем посмеяться, потому что я передал пижамы, даже часы из тех, которые стоят 6 или 7 тысяч долларов, произведения искусства, самые разные: хорошую живопись, ценные предметы, антиквариат.

Я вовсе не пытаюсь защищаться, просто рассказываю Вам то, что вызывает смех. А меня уже два раза включали в тот список самых богатых людей в мире.

Я не знаю, зачем они это делают, что пытаются доказать этой нелепостью. У меня нет собственных денег. Скорее, административный орган государства распоряжается расходами президента вообще. Как в любой стране. В действительности, когда я куда-нибудь еду, мне нужно остановиться в каком-нибудь отеле, мне нужно где-то питаться, а у меня пустой карман.

Я могу сказать, что применяется принцип: от каждого по способностям, каждому по потребностям. У меня очень мало личных потребностей, и мне никогда не повышали зарплату. Я буду горд тем, что умру без единой монеты конвертируемой валюты в кармане. Мне предлагали миллионы за то, чтобы я написал воспоминания и книги, но я никогда этого не делал. Я всегда говорил: «Если я напишу, то только для школ». И чувствую себя спокойно, чувствую себя по-настоящему счастливым, сильным, придерживаясь этих норм.

Я уже говорил, что мести нет места в сердце революционера. Он обязан бороться со всей возможной стойкостью, но не может при этом руководствоваться ненавистью. Когда мы были на Сьерра-Маэстре, наблюдая за обстрелом, снаряды для которого бомбардировщикам Батисты поставляли американцы, в конце длинного письма я написал Селии[1]:

«Увидев, как снаряды обрушились на дом Марио, я поклялся себе, что американцы очень дорого заплатят за то, что делают. Когда закончится война, для меня начнется война гораздо более долгая и масштабная: война, которую я начну против них. Я осознаю, что именно в этом заключается мое настоящее предназначение».

Те бомбы стали для меня предзнаменованием.

И немного времени спустя я столько увидел... Я видел, как умирали миллионы вьетнамцев, видел миллионы искалеченных людей и как поливали напалмом джунгли такого утонченного, хрупкого народа с многовековой культурой; и эти бомбардировки велись за 20 тысяч километров от Соединенных Штатов. Я видел, что творилось, пытки в тюрьме в Абу Грэйб, применение чистого фосфора в Фаллудже... А навязанные ими диктатуры! А десятки тысяч истязателей, обученных пыткам в специально созданных для этого в Соединенных Штатах структурах! Или все же на чьей совести 10 тысяч, 20 тысяч, 30 тысяч «пропавших без вести» аргентинцев; все те, кто украл у них детей; я видел тех, по чьей вине «пропали без вести» более 100 тысяч гватемальцев! Если к этому добавить репрессии в Чили, Доминиканскую Республику, претерпевшую не одно вторжение и где существовал созданный и поддерживаемый американцами режим Трухильо, как режим Сомосы в Никарагуа...

Я видел столько ужасов с тех пор, как написал Селии то письмо, и думаю, что я написал совершенно правильно. Я не настроен против американского народа. Наоборот, Куба — страна, в которой радушнее всего в мире принимают американских граждан; здесь нет предубеждений, нет комплексов; из комплексов рождаются ненависть и презрение. Здесь нет презрения к гражданину Америки. Кубинский народ не воспитан в духе шовинизма, в духе фанатизма. Наш народ воспитан в духе справедливых идей; не будь так, мы не смогли бы выжить. Революция держится именно на этих идеях.

Что бы Вы сказали тем людям, которые, даже будучи сначала друзьями Кубы, после такой лавины критики против Революции в вас сомневаются и, в конечном итоге, вас осуждают?

Многим из тех, кто сомневается и осуждает нас на основании определенных идей, я бы сказал, чтобы они задумались над тем, как эта маленькая страна в течение почти полувека смогла оказывать сопротивление натиску самой могучей державы в мире. Этого можно добиться только на базе принципов, на базе идей, на базе этики. Это единственный способ.

Мы верим в человека, в человеческую сущность, в его способность овладеть этикой, верим в его сознание и способность пойти на большие жертвы... Человек жертвовал собой даже за неправое дело: во время Первой мировой войны, например, поля битв на Марне, в Вердене даже многие рабочие боролись за по-настоящему прекрасный французский гимн, за французский флаг. Массы людей шли умирать во имя символов, думая, что символы — достойная причина для того, чтобы отдать жизнь, и защищали интересы империй, крупных капиталистов, мощных колониальных держав в Африке, Азии и других частях света.

История знает людей, которые умирали из чувства собственного достоинства, во имя ценностей, которые они были способны принять. Кто-то им это внушил. Пусть так и будет, пусть всегда будет кто-то, кто сумеет донести идею ценности с точки зрения человечности, с точки зрения справедливости и братства.

Я Вам говорил, что из истории Французской революции мне очень нравится лозунг: «Свобода, равенство, братство». Он явился наставлением. Сегодня, в современном мире нельзя говорить ни об одном из трех принципов, ни о свободе после того, как мы видели, что повсюду происходит — в Организации Объединенных Наций, в Совете Безопасности, в политике Соединенных Штатов. Нельзя говорить о равенстве между людьми или между народами. О братстве тоже трудно говорить, сегодня восторжествовать в мире оно может с большим трудом. Однако свобода, равенство, братство восторжествуют, потому что зарождаются их ростки повсюду в чувствах людей.

Поэтому я объяснял, что роль интеллектуалов очень важна; ведь только люди с высоким интеллектуальным уровнем, кого мы называем работниками умственного труда, преподаватели, все те, кто организовывает по Интернету мощные движения протеста, как перед началом войны в Ираке, возникшее на базе Всемирного общественного форума в Порту-Алегри, как протест в Сиэтле и многих других местах, способны внушить страх владыкам мира.

Я убежден, что в Соединенных Штатах никогда не сможет надолго установиться фашистский режим, потому что там есть традиции, этические ценности, структуры... Как правило, американец, если что-то делает, верит в это; поэтому некоторые правители, в первую очередь, прибегают к обману. Как сказал Линкольн, можно все время обманывать часть народа и на какое-то время обмануть весь народ, но все время обманывать весь народ невозможно.

Мы считаем себя счастливчиками, поскольку осознали, что ненависть и предубеждения не могут служить политическим оружием. И политическое оружие существует; и мы на опыте доказали, что применение принципов является лучшим возможным политическим оружием.

Куба включила недавно в Конституцию положение о том, что социализм — это выбор...

Он необратим.

Вы думаете, что включение этого положения в Конституцию является достаточной гарантией для установления социализма на Кубе навсегда?

Нет. Для этого есть причины. Дело в том, что 20 мая 2002 года господин Буш потребовал от Кубы изменить общественно-политический строй, чтобы мы установили здесь капитализм, демократию в духе Никарагуа и других стран, упоминать которые нет необходимости. И ему был дан ответ. Массовое движение длилось два месяца, прошли огромные демонстрации, и в Национальную ассамблею было передано предложение, о котором я уже говорил, с реальными подписями, потому его подписали все, кто желал, за исключением людей с проблемами в области зрения или рук. Восемь миллионов подписей! И во многих местах прошли марши протеста, так как не могли поставить подпись те, кто не находился в своем избирательном округе. Например, житель Сантьяго, если находился в тот момент за пределами своего города, не мог поставить свою подпись в другом месте; поэтому возникло недовольство, многие говорили: «Я хочу подписать!» В выборах национальных депутатов (депутатов в Национальную ассамблею) это разрешено, но в тот раз установился такой порядок, как я объяснил.

По поводу подписей шли шумные споры — все произошло за четыре дня, — люди не понимали, почему им не давали подписывать. Это мог быть посол, который находился в стране по назначению, мог быть кто-то, кто работал или был в гостях... неизвестно, сколько сотен тысяч подписей не было собрано, потому что многие на тот момент находились вдали от места проживания.

Ну, так вот, я закончу объяснения. Поскольку от нас потребовали восстановить капитализм, мы дали великое сражение за нашу социалистическую систему. Впервые собрались представители всех массовых организаций, обсудили все ответы, и те восемь миллионов подписей единодушно поддержали этот шаг.

Спрашивается — как это может быть необратимым? Обратимо все. В нашей Конституции установлено, каким образом Национальная ассамблея может внести изменения в Конституцию; Ассамблея наделена конституционным правом на внесение изменений почти без ограничений, разумеется, при выполнении определенных требований в установленном порядке. И тогда мы решили провозгласить «необратимым» социалистический характер революции. Что это означает? Для того чтобы изменить, «обратить» социалистический характер, необходимо совершить революцию, вернее, контрреволюцию. Другими словами, нужно ее совершить, а совершить ее нелегко в условиях, когда народ полностью объединен и воспитан. Все это обрело характер достойного ответа тому, что от нас требовал Буш оттуда, из Соединенных Штатов. И на этом все закончилось.

Даже если враги Революции законным путем возьмут власть в правительстве Республики, останется еще одна теоретическая статья: они должны войти в Ассамблею и составить большинство; если они выдвигают делегатов от избирательных округов, если добиваются большинства, за них голосуют и — обратите внимание — они приходят к власти выборным путем. Так что при «необратимом» характере они могли бы прийти к власти и с этих позиций совершить контрреволюцию законным путем. Такие случаи были. И тогда проделать то же самое, собрать такое количество подписей, чего им никогда не удастся, и объявить по декрету отмену социализма.

Я говорю контрреволюция, потому что им необходимо взять власть в свои руки, чтобы этого добиться, причем не обязательно силой; они прекрасно могут, при нашей избирательной системе, прийти к власти законным путем. Если мы записали «необратимый», значит, он необратим. Значит даже Национальная ассамблея не может его «обратить». Потребуется изменение Конституции.

Ну, а они могут внести изменения, только если победят на выборах. Возьмут власть в свои руки, путь более долгий, но трудности в том и другом случае.

Вы смотрите с оптимизмом на будущее кубинского общества?

Вот, что я могу Вам сказать: мы — оптимисты, мы знаем, как может сложиться наша судьба, судьба суровая, но героическая и славная. Можно смело сказать, что этот народ никто и никогда не победит. Этот народ достигнет в среднем такого уровня знаний и культуры, что, как в марафоновском беге, вполне способен оказаться на несколько дорожек впереди любого другого народа в мире, следующего за ним в этом беге. Говорю Вам это без тени шовинизма. Я ненавижу шовинизм, предпочитаю критику и постоянно всякий раз, когда рассказываю о том, что мы сделали, испытываю стыд за то, что не было сделано больше; каждый раз, когда мы применяем наши открытия, или когда пользуемся новыми возможностями, у меня возникает чувство стыда и грусти по поводу того, что этого не произошло ранее. Сейчас, по крайней мере, мы набрались опыта.

Видите ли, это общество становится все более культурным; все больше повышается его уровень знаний; это общество движется вперед ускоренными темпами; быстрее, чем когда-либо, оно движется к расширению знаний во всех областях: философии, политики, истории, наук, искусства... Все развивается, потому что в последнее время мы осознали, какие возможности таят в себе современные технические средства для приумножения знаний.

Я привожу в пример программы обучения чтению и письму по радио и по телевидению, использование солнечных панелей, чтобы постоянно снабжать электричеством любой уголок в селе так, чтобы посредством телевидения и при мизерных расходах можно было нести эти знания, культуру и мастерство куда угодно.

Невежество — пособник зла. Знания должны стать главным союзником тех народов, которые стремятся, несмотря на обилие трагедий и сложностей, к настоящей свободе и построению лучшего мира. Я привожу эти примеры, но открытые нами возможности идут намного дальше и достигают невообразимых пределов; все это в наших руках, в руках объединенного народа.

У Вас сегодня было много дел. Вы даете наше последнее интервью глубокой ночью, уже за полночь, несмотря на усталость от всех Ваших многочисленных занятий...

Кроме обычных дел в конце дня у меня было еще два важных мероприятия: выступление по телевидению и встреча с одной нашей делегацией, которая отъезжает на очень важный международный форум. Две важные темы. Поэтому я немного опоздал на эту очень приятную беседу.

Вы по-прежнему проводите дни в интенсивной работе, а 13 августа 2005 года Вам уже исполнилось 79 лет. Я хотел спросить — как Ваше здоровье?

У меня со здоровьем хорошо. Как правило, я хорошо себя чувствую и ощущаю прилив энергии и энтузиазма в делах. Я очень хорошо себя чувствую физически и умственно. В этом мне наверняка помогает привычка делать физические упражнения; думаю, физические упражнения помогают не только мускулам, но и мозгу, потому что улучшают кровообращение и снабжение клеток кислородом, включая мозговые клетки.

23 июня 2001 года во время публичного выступления Вы упали в обморок, и 20 октября 2004 года Вы упали, тоже на людях, и при падении случился перелом колена. Как Вы пришли в себя после этих физических травм?

Видите ли, как всегда, им была предана слишком широкая огласка. Действительно, 23 июня 2001 года в одном из муниципалитетов Гаваны, в Которро, при очень высокой температуре воздуха во время выступления, которое продлилось более трех часов и передавалось прямой трансляцией по телевидению, я почувствовал легкий обморок. Что-то совсем незначительное. Легкое беспамятство, которое длилось всего несколько минут, из-за жары и слишком сильного солнца. Через несколько часов те, из Майами, которые уже праздновали, были удивлены, увидев меня снова в телевизионной программе, в которой я непосредственно смог дать народу истинную версию произошедшего. Это не было серьезным недомоганием. Могло произойти с любым человеком, если бы он пробыл столько времени под беспощадным солнцем.

А Ваше падение в Санта-Кларе?

О падении 20 октября 2004 года я уже имел возможность рассказать в письме к народу, отправленном на следующий день. Закончив выступление в Санта-Кларе, я упал случайно. Некоторые агентства и СМИ распространяли разные версии о причинах этого случая. Будучи главным действующим лицом, могу объяснить с предельной точностью, что произошло.

Я закончил свою речь около десяти вечера. Несколько товарищей поднялись на трибуну, чтобы меня поприветствовать. Мы там находились несколько минут и спустились опять по той же маленькой лесенке, по которой поднялись на трибуну. Я собирался сесть на тот же стул, на который меня посадили, и, пока шел по гранитовому покрытию, время от времени поднимал глаза и здоровался с приглашенными людьми.

Когда я подошел к бетоновому покрытию, в пятнадцати или двадцати метрах от первого ряда стульев, я не увидел, что между покрытием и сидящими людьми было достаточно высоко. Левой ногой я шагнул в пустоту из-за разницы в высоте. По инерции и в силу зако-

на тяготения, давно открыто Ньютоном, я оступился и упал ничком на покрытие за какие-то доли секунды. Инстинктивно я вытянул вперед руки, чтобы смягчить удар, в противном случае я бы ударился лицом и головой об пол.

В падении виноват только я. Мою невнимательность объясняет эмоциональность того дня, наполненного творческим подъемом. Меня уложили на носилки и около одиннадцати ночи на «Скорой помощи» доставили в столицу. Болеутоляющие средства помогли мне.

Помню, что президент Уго Чавес, как только узнал о случившемся, сразу позвонил.

Мы доехали до плошади Революции. Меня отправили в небольшой пункт «Скорой помощи». Был поставлен диагноз, что повреждено левое колено и верхняя часть правой руки, обнаружили трещину в плечевой кости. Коленная чашечка раздробилась на восемь частей. Специалисты и пациент пришли к совместному решению оперировать колено и обездвижить повязкой правую руку.

Операция длилась три часа пятнадцать минут. Врачи-ортопеды собирали и раскладывали по своим местам каждый обломок, а затем, связывали их между собой и сшивали тонкой нитью. Ювелирный труд.

Я попросил врачей не давать мне каких-либо транквилизаторов и анестезировать только нижнюю часть тела, не затрагивая всего организма. В сложившейся обстановке следовало избегать общей анестезии, чтобы быть в состоянии заниматься каким-нибудь срочным делом. Так я все время продолжал получать информацию и руководил ситуацией, создавшейся из-за неожиданной травмы.

По окончании операции мне обездвижили шиной левую ногу и сделали нечто подобное с правой рукой.

Процесс реабилитации и восстановления длился сравнительно недолго; я усиленно занимался плаванием и упражнениями, чтобы восстановить нормальную жизнедеятельность ноги и руки. Государственными делами я не прекращал заниматься ни на минуту. И вот я здесь, как видите, хожу, двигаюсь и веду нормальный образ жизни без всяких осложнений[2].

В этой связи я хотел бы перейти к теме о будущем. Вам когда-нибудь приходило в голову отойти отдел?

Видите ли, все мы знаем, что время идет и человеческая энергия иссякает. Но скажу Вам то, что я сказал товарищам из Национальной ассамблеи 6 марта 2003 года, когда меня переизбрали председателем Государственного совета. Я сказал им: «Сейчас я понимаю, что появился на свет не для того, чтобы отдыхать в конце жизни». И я обещал быть с ними — они этого хотели — все необходимое время, пока будет живо мое сознание и я смогу быть полезным. Ни минуты меньше, ни секунды больше.

С каждым годом я посвящаю больше времени Революции, я уделяю ей больше внимания, потому что у меня больше опыта, я больше рассуждаю, размышляю. Платон в книге «Республика» пишет, что идеальный возраст, чтобы занимать посты в правительстве, это возраст старше 55 лет. Думаю, что для него этот идеальный возраст наступал в 60 лет. И 60 лет во времена Платона соответствуют 80 годам сейчас или около того, я так думаю...

Вы меня спрашивает, сколько времени я буду заниматься государственной деятельностью. Скажу Вам правду, это решает Национальная ассамблея от имени народа. Это решает народ.

В ноябре 2005 года ЦРУ объявило, что Вы страдаете синдромом Паркинсона. Какие у Вас вызывает комментарии такая «новость»?

Они ожидают естественное и абсолютно закономерное явление — чью-то кончину. В данном случае они оказали мне высокую честь, подумав обо мне. Так они признаются в том, чего не смогли сделать в течение долгого времени: убить меня. Будь я честолюбив, я бы даже мог возгордиться тем, что эти субъекты говорят об ожидании моей смерти. Они выдумывают каждый день: у Кастро то, у Кастро это, а что если у него еще что-то. Последняя их выдумка — как раз о моей болезни Паркинсона. ЦРУ говорит, что они открыли у меня эту болезнь. Ладно, неважно, есть ли у меня «паркинсон». У Папы Иоанна Павла II был «паркинсон», и он еще долгие годы разъезжал по свету, он обладал огромной волей.

Я Вам рассказал, что в результате падения сильно ушибся и еще нахожусь в процессе реабилитации этой руки [правой]. Состояние улучшается, несмотря на потерю двух литров крови из плеча и верхней части руки. Потерю крови не показал рентгеновский снимок. С головой у меня ничего не случилось; ушибись я головой, наверняка здесь бы я перед Вами не сидел. Люди, которые меня столько раз убивали, были бы счастливы, но их разочарования следовали одно за другим.

Я благодарен случаю за то, что разбил руку, потому как эти обстоятельства меня быть более дисциплинированным. Я чувствую себя, как никогда, и больше занимаюсь упражнениями. Эти обстоятельства обязали меня также проделать тяжкий труд для восстановления колена, чтобы лучше работала коленная чашечка. Я понял, что до последнего вздоха буду делать упражнения. И строго за собой слежу. Теперь у меня столько воли, как никогда в жизни, чтобы есть то, что я должен есть, и не есть ни на грамм больше того, что должен.

Когда делаешь упражнения, конечно, руку нужно укреплять постепенно, мышцу за мышцей. Сколько раз я должен был пожать руку при приветствии? Многие тысячи, и некоторые подходят поздороваться и почти вырывают у тебя руку; ты не можешь отыграться. Нужно делать, как некоторые: когда ты до них дотрагиваешься, они подставляют свое твердое плечо, чтобы подумали — оно у них мощное, железное. Сейчас я так и делаю каждый раз, когда мне протягивают руку.

Вы всегда вооружены, и в результате падения Вы, как я думаю, уже не сможете действовать правой рукой и держать ею оружие. Вас это беспокоит?

Поскольку те, из ЦРУ, всегда замышляют покушения и тому подобное, предполагается, что я в любых обстоятельствах ношу при себе оружие и могу его применить. Я следую этому принципу. У меня браунинг на 15 патронов. В жизни я много стрелял. Я всегда был метким стрелком, по счастью, и сохраняю меткость до сих пор. Я не боюсь врага ни при каких обстоятельствах. Первое, что я хотел выяснить, — сохранила ли рука силу, чтобы держать оружие, которым я всегда пользовался. Оно всегда со мной. Посмотрел обойму, зарядил, установил предохранительный механизм, снял его, вынул обойму, вынул патрон и сказал себе: «Все в порядке». У меня были силы, чтобы стрелять.

Обычно на следующий день после падения отправляют в госпиталь, оттуда позже перевозят в другой госпиталь, а ты не протестуешь, но знаешь, что с тобой делают. Ведь я, если на деле не чувствую себя готовым к чему-то, звоню товарищам по партии и говорю: «Послушайте, я чувствую, что не могу». Были претензии к врачам, так как они немного приуменьшили серьезность некоторых вещей. А для руки я предпочел реабилитацию. Делать операцию с гвоздями было намного опаснее в моем возрасте. Это должны делать человеку

20—25 лет. А я сказал себе: «В конце концов, я не буду питчером в следующем чемпионате и не буду участвовать в Олимпиаде». Одним словом, нужно было действовать правильно.

Если чувствуешь, что не можешь исполнять свой долг, говоришь: «Со мной происходит то-то, пусть кто-то другой возьмет на себя руководство; в этих условиях я не могу». Умру — значит, умру. Если не умру и восстановлю способности, возьму на себя свои функции. Я бы отошел, если бы мне доказали, что так лучше и полезнее или что я приношу вред.

В тот момент я должен был позаботиться об этом. Не будем описывать, не будем рассказывать, какие предвидятся меры. Какие-то меры были приняты, какие-то меры предвидятся, чтобы не вызывать удивления; наш народ должен точно знать, что делать в каждом случае. Пусть не предаются иллюзиям наши враги; я завтра умру, а мое влияние может вырасти. Как-то раз я сказал, что в тот день, когда я действительно умру, никто этому не поверит. Я мог бы быть как доблестный Сид — он уже умер, а его везли на коне и одерживали победы.

В нескольких речах и интервью Вы мысленно возвращались к вопросу о возможном преемнике, к тому, что произойдет на Кубе, когда Вы перестанете руководить этой страной. Как Вы видите будущее Кубы без Фиделя Кастро?

Хорошо, постараюсь быть кратким в этом вопросе. Я рассказал Вам о планах физического устранения. Вначале моя роль была более решительной, потому что нужно было дать очень важное идейное сражение, нужно было убеждать. Я говорил, что существовали предрассудки и революционные законы их устраняли. Существовали расовые и антисоциалистические предрассудки — весь вылитый за долгие годы яд.

Вы хотите сказать, что уже давно предполагаете, что Вас могут убить, и должны были подумать над тем, что может произойти?..

Это уже почти вопрос о преемстве.

Да, да, о преемстве.

Видите ли, сначала все эти планы покушений строились, когда я играл решающую роль, роль, которой у меня нет сейчас. Возможно, сейчас я пользуюсь большим авторитетом и большим доверием со стороны населения, большим, чем когда-либо.

Я Вам говорил, что мы внимательно изучаем общественное мнение. Мы наблюдаем за общественным мнением как под микроскопом. И могу Вам рассказать, каково общественное мнение в столице, каково оно в других местах страны и каково оно повсюду. Даже если оно будет неблагоприятным. Но огромное большинство населения высказывается в нашу пользу.

После 46 лет борьбы и накопления опыта авторитет возрос по сравнению с тем, каким он был раньше. Мы, люди, которые боролись и воевали, привели к свержению тирании и к независимости страны, пользуемся высоким авторитетом.

Еще одно преимущество: возраст. Здесь имеет место игра случая: ведь можно умереть в силу естественных причин, потому что на роду написано — рано умереть, или пасть жертвой покушения. Не произошло ни то, ни другое.

Накопленный нами опыт не является большой заслугой. Если есть заслуги в чем-то, так это в нашей верности идеям и принципам; власть нам не вскружила голову, мы не поддались искушению злоупотребить властью, а это так часто наблюдается среди людей.

В те дни, разумеется, я отдавал себе отчет в том, к чему может привести теракт. Я, естественно, поставил вопрос о своей замене... Рауля считали более радикально настроенным, чем я. Я так не считаю, принимаю, что он также радикален, как я. Но поскольку он состоял в организации Коммунистической молодежи, его считали более радикальным. Я знал, это беспокоило и они боялись. Это одно обстоятельство.

Второе обстоятельство: по-моему, и я могу это повторить, Рауль был тот, кто пользовался наибольшим авторитетом, у него было больше опыта и способностей для выполнения обязанностей преемника. Я Вам рассказывал, как его схватили при штурме казарм Монкада и как он изменил ситуацию, как организовал колонну, отделившуюся на втором фронте, и проделал действительно превосходную работу как военный и политический организатор. Затем последовала его миссия в Вооруженных силах; он готовил людей, был очень уравновешенными и серьезным воспитателем. До сих пор он пользуется самым большим авторитетом, и люди ему очень доверяют.

В то время можно было говорить о людях, заменяющих других людей. Когда победила Революция, мне было 32 года; 1 января 1959 года Раулю было 28 — у него день рождения в июне; у нас была вся жизнь впереди.

Против него тоже строились планы покушений, хотя я представлял собой более притягательный объект в силу положения в иерархии и моих обязанностей. Рауль является вторым секретарем Партии и первым заместителем председателя Государственного совета; это придает ему более нравственный облик и большой авторитет.

Если Вы по какой-то причине уйдете, Рауль станет Вашим неоспоримым преемником?

Если со мной завтра что-нибудь произойдет, Национальная ассамблея соберется и наверняка его изберет, можете в этом не сомневаться. Соберется Политбюро и его изберет.

Но он догоняет меня по возрасту; это уже, скорее, проблема поколений. К счастью, те люди, которые сделали Революцию, воспитали три поколения. Нельзя забывать и тех, кто пришел раньше нас, старые активисты и руководители Социалистической Народной Партии, марксистко-ленинской партии, и в нашем лице пришло новое поколение. А потом, поколение, которое придет после нас и сразу после них — поколения кампаний по ликвидации безграмотности, борьбы против бандитизма, борьбы против блокады, против терроризма, битвы на Хироне, те, кто пережил октябрьский кризис, те, кто участвовал в интернациональных миссиях... Многочисленные люди с многочисленными достоинствами. И многие люди науки, техники, герои трудового фронта, интеллигенция, учителя. Это уже новое поколение. Добавьте к ним нынешних членов Коммунистической молодежи, университетских студентов и социальных работников, с которыми у нас самые тесные отношения. У нас всегда были тесные отношения с молодежью и студентами.

Другими словами, Вы думаете о своем настоящем преемнике, понимаемом в широком смысле — более чем один человек, более чем Рауль; скорее, как о поколении, как о нынешнем поколении?

Да, на смену нам придут несколько поколений. Я уверен, и я всегда об этом говорил, и мы также осознаем, что революционный процесс подстерегает большая опасность. Существуют ошибки субъективного характера... Ошибки были, и мы несем ответственность за то, что вовремя не сумели побороть определенные тенденции, заблуждались. На сегодняшний день мы все это попросту преодолели.

Я Вам рассказал, что произойдет завтра; но это дело новых поколений, потому что наше уже отходит от дел. Самый молодой из нас, как я сказал, Рауль, только на четыре года с небольшим моложе меня.

Наше первое поколение уже сотрудничает с новыми, которые придерживаются указаний немногих оставшихся из нас. Пришло второе поколение, и потом третье, и четвертое... У меня ясное представление о том, каким будет четвертое поколение, потому что стоит посмотреть на ребят шестого класса, как они выступают. Какие таланты мы открыли!

Мы открыли многие тысячи талантов, эти дети производят впечатление, они ошеломляют. Неизвестно, сколько гениальности и таланта заложено в народе. Я сторонник теории о том, что талант носит массовый характер; у одних он — к одному, у других — к другому: к компьютерной технике, музыке или механике. Развейте и воспитайте целое общество — что мы и делаем — и увидите, что получится. Это те восемь миллионов, которые по окончании нескольких лет особого периода подписались: «Я — социалист».

У меня большие надежды, потому что ясно вижу, что эти ребята, которых я называю четвертым поколением, овладеют в три-четыре раза большими знаниями, чем мы, первое поколение, и, более или менее, в три раза большими знаниями, чем второе поколение. При всем том что сейчас делается, четвертое поколение будет знать по крайней мере в два с половиной раза больше, чем третье.

Обратите внимание на то, что я Вам скажу: сюда больше будут приезжать для того, чтобы ознакомиться с социальным развитием страны, с общественными достижениями этой страны, нежели отдыхать на кубинских пляжах. И наша страна совершает впечатляющие действия. Такая маленькая страна, как наша, способна предоставить персонал для предложенной Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций тяжелой работы по искоренению СПИДа в Африке. Сегодня без кубинских врачей этого добиться нельзя. В Европе и США не соберут тысячу врачей, чтобы отправить их туда, где находятся наши. Говорю тысячу, но на самом деле неизвестно сколько... После шестой встречи на высшем уровне глав правительств Не-присоединившихся стран мы предложили ООН несколько тысяч врачей для сотрудничества в социальном развитии бедных стран. Сейчас только в Африке их уже более трех тысяч. И такие факты дают право гордиться стране, которая пережила более сорока лет блокады и десять лет «особого периода». Был создан человеческий капитал, а человеческий капитал не создается с эгоизмом, стимулируя индивидуализм в обществе.

Вы имеете в виду, что эта Революция еще себя не исчерпала?

Нам еще далеко до завершения, сейчас мы живем в лучшее время нашей истории, время надежд на все, и Вы это повсюду видите.

Да, это правда, я готов принять критику в том, что мы впадали в идеализм и допускали ошибки: может быть, потому что излишне спешили, может быть, недооценивали силы, груз привычек и прочие факторы. Но никакая другая страна не противостояла такому мощному и богатому противнику, его пропагандистской машине, блокаде. К этому следует добавить неожиданное разрушение точки опоры. Распался СССР, и мы остались одни, и не усомнились. Да, с нами оставалась большая часть народа. Не говорю весь народ, потому что некоторые падают духом, но мы были свидетелями того, что свершила эта страна, как она выносила тяготы, как она идет вперед, как снижается безработица, как растет сознание.

Наши выборы не надо мерить количеством голосов. Я их измеряю глубиной чувств, теплотой, я ощущал это в течение долгих лет. Я никогда не видел лица с выражением такой надежды, такой гордости. Все это следует иметь в виду, Рамоне.

Вы думаете, что смена произойдет без осложнений?

Сначала не будет никаких проблем, и потом тоже. Потому что Революция не основывается ни на идеях вождизма, ни на культе личности. Вождизму нет места в социалистическом обществе, как нет ему места вообще в современном обществе, в котором люди трудились бы только потому, что слепо верят начальнику, или потому, что начальник их об этом просит. Революция основывается на принципах. И мы защищаем идеи, которые уже давно принадлежат всему народу.

Вижу, что у Вас не вызывает беспокойство будущее Кубинской революции; тем не менее в последние годы Вы были свидетелем распада Советского Союза, распада Югославии, поражения Албанской революции; Северная Корея находится в плачевном состоянии, Камбоджа производит тоже невеселое впечатление, и даже в Китае революция принимает совсем другой оборот. Все это не вызывает у Вас тревогу?

Считаю, что опыт первого социалистического государства, СССР, страны, в которой нужно было навести порядок, но никак ее не разрушать, был очень горьким. Мы много раз задумывались над этим невероятным явлением, когда одна из самых мощных держав в мире, которая смогла приравняться по силе к другой сверхдержаве, страна, подавившая фашизм, рухнула так, как это случилось.

Были люди, которые верили, что смогут построить социализм капиталистическими методами. Это одна из самых больших ошибок истории. Я не хочу об этом говорить, не хочу заниматься теорией; но у меня неисчислимое количество примеров, когда те, кто считал себя теоретиком, в практической деятельности натворили много всяких глупостей, потому что неправильно истолковали учения Маркса, Энгельса и Ленина.

Как-то раз я сказал, что одной из наших самых больших ошибок в начале Революции и многие последующие годы было считать, что кто-то знал, как строится социализм. Сегодня, по-моему, у нас достаточно ясные идеи о том, как нужно строить социализм, но нам еще нужно выяснить и найти ответы на многие вопросы по поводу того, как сохранить социализм и как он сохранится в будущем.

Что касается Китая, это другое дело — огромная держава в момент выхода на арену; держава, не разрушившая свою историю и сохраняющая определенные главные принципы; она стремится к единству и не дробит свои силы.

Я в этом деле не судья, но скажу, что Китай — огромная экономическая и политическая держава, с которой сегодня надо считаться. И разумеется, каждой эпохе и для каждой нации необходимы руководители с постоянно обновляемыми знаниями, возрастающей подготовкой и способностями. Сейчас зарождается новый мир. Мы приспосабливаемся к этому миру и обнаруживаем новые возможности для своей деятельности. Мы воспитали в себе чувство солидарности, революционное сознание, ценности, обладающие громадной силой.

И тогда я могу сказать то, что не перестает быть, по крайней мере, достойным любопытства: столько режимов, перечисленных Вами, великие державы, такие как СССР, — столько всего было разрушено, а окруженная блокадой страна, которая еще полностью не преодолела трудностей «особого периода», делится с другими, помогает и воспитывает многие тысячи специалистов с университетским образованием для стран «третьего мира» совершенно безвозмездно и реально движется вперед во всех областях.

Мы будем жить за счет человеческого капитала. Благодаря нашему опыту и располагая человеческим капиталом, мы сможем многим оказать помощь. Другим и самим себе, Рамоне.

Я не беспокоюсь, ведь до сих пор мы все время наблюдали. И я Вам сказал, что существует опасность, осторожно!.. Иногда я видел ошибки. Если их не обнаружить вовремя... Надо всегда быть начеку в ожидании опасности и при этом стать почти провидцем. Надо думать и искать альтернативные решения. Очень важно развить в себе навык поиска альтернативы и выбирать всегда лучшую.

Но многие задаются вопросом: может ли потерпеть поражение революционный процесс и на Кубе тоже?

Является ли неизбежным поражение революции или на поражение их обрекают люди? Могут ли люди, может ли общество предупредить поражение революции? Я часто задаю себе эти вопросы. И знаете, какой нахожу ответ: янки не могут прервать революционный процесс, потому что весь наш народ научился обращаться с оружием, весь наш народ, несмотря на свои ошибки, достиг такого уровня сознания, знаний и культуры, что никогда не позволит превратить свою страну в их колонию.

Но это страна может разрушиться сама по себе. Наша Революция может закончиться поражением. Мы сами, да, мы сами можем ее разрушить, и в этом будет только наша вина. И это в том случае, если мы не будем способны исправить наши ошибки, если мы не сможем искоренить многие пороки, учитывая многочисленные случаи утечки денег и их источники для новых богатеев, появившихся в «особый период», к которому мы не должны возвращаться.

И поэтому мы действуем, мы движемся к изменениям в нашем обществе. Это изменение необходимо, так как мы пережили очень тяжелые времена, во время которых появились и неравенство, и несправедливость. И мы исправим это, не допуская даже минимального злоупотребления. Сегодня я могу Вас заверить, что преодоление этих трудностей — вполне достижимая цель.

Участие масс будет неустанно расширяться, и мы станем народом, наделенным общей интегральной культурой. Марти говорил: «Быть культурным — это единственный способ стать свободным». Без культуры свободы нет, Рамоне.

Поэтому у меня тоже есть серьезные оговорки и критические замечания относительно неолиберальной глобализации как системы, при которой люди голодают. Для чего все это, жить в обмане, во лжи, сеять эгоизм, поощрять потребительство? Зачем человек принимает эти условия, если он даже не способен обеспечить свое выживание?

Мы не можем бездействовать из-за наших политических воззрений, миру угрожает невероятная опасность. Мы еще должны доказать, что способны выжить. Поскольку я оптимист, у меня есть надежда на то, что этот мир сможет выжить, потому что вижу он реагирует, вижу, что человек, несмотря на свои ошибки и многотысячную историю — несколько тысячелетий, три или четыре, — за один век приумножил свои знания. Но многие из этих достижений послужили для того, чтобы распространять яд, ложь, ошибочную и искаженную информацию.

Я пытаюсь понять, когда мы продвинулись вперед, а когда повернули вспять, когда следовали рутине, а когда начали подражать. Немного хороших качеств, таких как привычка не копировать, полагаться на свою страну, бороться с шовинизмом... Ни одна из стран не лучше остальных, ни один из народов не лучше других, у всех свои национальные и культурные черты. Вы можете это наблюдать в Латинской Америке: мы — сноп народов, говорящих на одном языке; у нас почти одна культура, одна религия, одна самобытность, мы — продукт одного и того же смешения рас.

Смотришь, в Европе собираются между собой финны, венгры, люди, говорящие на сложнейших языках, немцы, итальянцы и все остальные; континент, на котором пять веков шли войны между народами. Так их можно поздравить, несмотря на мое критическое отношение, за тот уровень единения, которого они достигли. И предвосхищаю, что это на благо миру, если им сопутствует успех. Надо посмотреть, как они его достигнут, поскольку в эпоху неолиберальной глобализации проблемы сложные, и Вы это очень хорошо знаете.

Я благодарю Вас за проявленный интерес. Он явился для меня большим стимулом; я ведь читал многие из Ваших статей, нам были очень полезны Ваши книги. Мы хотим, чтобы Вы продолжали писать, чтобы извлекать из них пользу, поскольку нам еще многому надо научиться и многое узнать. Вы нам помогаете в создании общей интегральной культуры, — как можно жить в этом мире без общей интегральной культуры? Мир не спасется.

Я надеюсь также на то, что большинство наших программ приумножат наш опыт. Мы не рассчитываем на авторство или патент; наоборот, мы испытываем чувство гордости, когда кто-то предпринимает что-то полезное, навеянное тем, что делается здесь.

Мы с Вами работали много часов, я это делал с удовольствием, и через несколько минут мы расстанемся.

Думаю, что я злоупотребил Вашим временем.

Нет, мы работали по 17—18 часов ежедневно и хорошо себя чувствуем. Вы показали, что находитесь в отличной форме, потому что, полагаю, работали больше меня.

Мне интересно Вас слушать.

И мне тоже интересны Ваши вопросы. Меня, как и Вас, интересуют все эти темы. Двери нашей страны всегда будут для Вас открыты — любой интересующий Вас вопрос, любая неясность. Мы никогда не станем Вам лгать.

Спасибо, Команданте.

Примечания

(Все примечания, за исключением тех, которые снабжены уточнением, сделаны Игнасио Рамоне.)

Сто часов с Фиделем

1. Marcos, la dignidad rebelde. Conversaciones con el subcomandante Marcos, Cibermonde, Valencia, 2001

2. Король Таиланда Пумипон Адульядет, коронованный 5 мая 1950 года, и королева Великобритании Елизавета II, взошедшая на престол 6 февраля 1952 г., — в 2006 г. единственные главы государств, находившиеся у власти дольше Фиделя Кастро; однако они не осуществляют реального политического руководства страной — этим занимается премьер-министр.

3. В ноябре 2006 года, в пятый раз подряд, 183 голосами против четырех, ООН попросила Соединенные Штаты отменить экономическое и торговое эмбарго, в одностороннем порядке навязанные Кубе.

Новые меры, принятые администрацией Буша 6 мая 2004 г., отличаются крайней суровостью: так, любой кубинец, проживающий в Соединенных Штатах, который посетит заболевшего родственника на Кубе, не получив разрешения от департамента Казначейства на выезд с территории, или проведет на острове больше 14 дней раз в три года, или потратит больше положенных 50 долларов в день во время своего 14-дневного пребывания, или окажет финансовую помощь любому члену семьи, состоящему в Коммунистической партии Кубы, рискует оказаться приговоренным к десяти годам тюрьмы и штрафу до миллиона долларов. См:. Salim Lamrani „Cubaet 1’espoir d’un monde meilleur“, http://quebec-indymedia.org/.

4. Ущерб, нанесенный эмбарго Соединенных Штатов кубинской экономике с 1961 по 2006 г., оценивается более чем в шестьдесят миллиардов долларов (то есть около 53 миллиардов евро).

5. См:. Laura Wides-Muhoz, Cuba: Los Estados Unidos financian grupos anticastristas en el extranjero («Куба: Соединенные Штаты финансируют антикастровские группы за рубежом»), сообщение Ассошиэйтед Пресс от 29 декабря 2006 г.

6. См: Wayne S. Smith, Bush's Dysfunctional Cuba Policy, Center for International Policy, Washington, 6 ноября 2006.

7. См.: Abby Goodnough, US. Paid 10 Journalists for Anti’Castro Reports, New York Times, 9 September, 2006.

8. См.: Philip Agee (бывший агент ЦРУ), Terrorism and Civil Society. The instruments of US Policy in Cuba, 9 августа 2003 г., Counterpunch www. counterpunch.org/agee08092003.html.

9. Выражение «пятая колонна» родилось в годы Гражданской войны в Испании. Принадлежит франкистскому генералу Кейпо де Льяно, который утверждал, что из четырех колонн его армии, которые наступают на Мадрид, город будет взят пятой, организованной франкистами, находящимися внутри города. Эрнест Хемингуэй (1899—1961) опубликовал в 1938 г. свою единственную театральную пьесу, которую назвал «Пятая колонна», чем способствовал популярности данного выражения.

10. См.: Maurice Lemoine, Demain Cuba, Le Monde diplomatique, September, 2006.

11. BBC Mundo, London, July 13, 2006.

12. http://web.amnesty.org.

13. В действительности с апреля 2003 г. на Кубе существует мораторий на смертную казнь, который на практике приостанавливает приведение приговора в действие. В докладе Международной Амнистии за 2006 г. уточняется, что в декабре 2005 г. более 30 осужденных все еще находились в отделении приговоренных к смерти; не было произведено ни одной казни.

14. В докладе Международной Амнистии за 2006 г. отмечается, что в Колумбии в 2005 г. было убито, как минимум, 70 профсоюзных активистов и 7 правозащитников, а в первом полугодии 2005 г. более 1050 гражданских лиц погибли или «исчезли». Похоже, только по вине вооруженных группировок, поддерживаемых правительством, в период с 2002 и до конца 2005 г. совершено 2750 убийств и произошло «исчезновение». Эти вопиющие нарушения прав человека не явились препятствием для оказания Соединенными Штатами финансовой помощи Колумбии в размере 781 миллиона долларов (около 659 миллионов евро).

15. В 2006 г. уровень детской смертности — то есть число новорожденных детей, которые умерли в первый год жизни, — составил на Кубе 5,3 на тысячу, что представляет собой самый низкий уровень в странах Латинской Америки и второй на американском континенте после Канады.

16. Согласно докладу Программы развития ООН (ПРООН) за 2006 г., Куба входит в первую группу, то есть группу «стран с высоким уровнем человеческого развития», которую составляет треть 177 изученных стран. Куба занимает 50-е место, уступая Аргентине, Уругваю и Коста-Рике, но опережая Мексику, Бразилию, Колумбию и остальные страны Латинской Америки.

17. См.: Атёпдие latine rebelle, Матёге de Voir, n.° 90, декабрь 2006 года, а также досье Атёпдие latine, le toumant a gauche? в Mouvements, n.° 47—48, La D6couvert, Paris.

18. «Победа, добытая силой оружия, возносит победителя над остальными людьми», — утверждал Александр Македонский, один из исторических деятелей, которым больше всего восхищается Фидель Кастро.

19. Шестеро других — это Хосе Рамон Балагер, Хосе Рамон Мачадо Вентура, Эстебан Ласо, Карлос Лахе, Франсиско Соберон и Фелипе Перес Роке.

20. Сообщение Агенства Франс-Пресс, 3 августа 2006 г.

21. Conversations de Goethe avec Eckermann, французский перевод Жана Шузевиля, Gallimard, Paris, 1942.

22. Christopher Silvester, The Penguin Books of Interviews, Penguin, London, 1993.

23. Moi, Fidel Castro, шесть документальных фильмов по 52 минуты каждый, из выпушенных на двух дисках DVD Editions Montparnasse, в Париже, в сентябре 2004 года.

24 См.: Hernando Calvo Ospina, Nouveaux medecins aux pieds nus. Une Internationale de la sante, Le Monde diplomatique, август 2006 г.

25. Заявление, сделанное на фестивале в Сан-Себастьяно по случаю презентации документального фильма Looking for Fidel, Granma International, Гавана, 13 декабря 2006 г.

Глава 1. Детство будущего лидера

1. В описываемое время в большинстве западных стран была распространена система, согласно которой, уплатив определенную сумму денег, рекрут, выбранный по жребию, мог избежать отправки на фронт и договориться с другим, более бедным молодым человеком о том, чтобы тот занял его место. В Соединенных Штатах, например, эта несправедливая система была введена правительством Авраама Линкольна в июле 1863 г. в самый разгар Гражданской войны, что привело к бунту в Нью-Йорке, который Мартин Скорсезе показывает в фильме «Гангстеры Нью-Йорка» (2002 г.).

2. Широкая сквозная просека, прорубленная в лесу или зарослях кустарника, в описываемом случае — заполненная оборонительными сооружениями, проволочными заграждениями и военными гарнизонами.

3. Единицы измерения земельной площади, до сих пор широко применяемые на Кубе. Кабальерия равняется 13,4 га, а роса — приблизительно 0,75 га.

4. Джованни Гуарески, итальянский писатель, автор, в частности, серии юмористических романов, пользовавшихся широкой популярностью в 50-е гг. Главный герой, сельский священник Дон Камилло постоянно пикируется — с ехидством, но по-приятельски — с мэром-коммунистом. По романам о Доне Камилло было снято несколько фильмов, пользовавшихся успехом; роль главного героя исполнил известный французский комический актер Фернандель.

5. Война в Абиссинии (1935—1936). 2 октября 1935 г. фашистская Италия Бенито Муссолини устремляется к колониальному захвату Эфиопии. 2 мая 1936 г. итальянские войска входят в Аддис-Абебу. Негус — император — Хайле Селассие бежит из страны. В 1941 г. Великобритания положила конец фашистской военной авантюре, и Хайле Салассие вернул себе трон.

6. Эусебио Леаль Спенглер, историк и реставратор старого колониального центра Гаваны.

7. Бытие 9, 18—28. Ной проклинает и приговаривает к вечному рабству своего внука Ханаана, сына Хама, и его потомков, «хананеян», которые согласно Библии населяли в древности область Финикии — Палестину.

8. Капитан Хоакин Барберан-и-Трос и лейтенант Хоакин Кольяр-и-Серра сумели совершить самый длинный на тот момент полет над морем, преодолев более четырех тысяч миль — 7320 километров — за 39 часов 55 минут. Они вылетели в 4.45 утра по испанскому времени 10 июня 1933 г. из аэропорта Таблада в Севилье на самолете-полутораплане «Четыре ветра», взяв курс на Кубу. В 3.40 дня по кубинскому времени приземлились на кубинской территории в Камагуэе. Из этого города они переместились в аэропорт Колумбия в Гаване. Через несколько дней исчезли во время перелета из Гаваны в город Мехико.

9 февраля 1932 г., когда Фиделю Кастро было пять с половиной лет, в провинции Орьенте произошло сильное землетрясение, которое вызвало большие разрушения в городе Сантьяго-де-Куба.

10. Херардо Мачадо, президент-диктатор Кубы с 1925 по 1933 г. Известен тем, что занимал проамериканскую позицию и жестоко подавлял оппозицию. В августе 1933 г. бежал с Кубы вследствие всеобщей забастовки, ставшей кульминационным моментом так называемой «революции 33 года». Месяц спустя, 4 сентября 1933 г., произошел «мятеж сержантов» во главе с Фульхенсио Батистой.

11. Хулио Антонио Мелья (1903—1929) основал Федерацию университетских студентов в 1922 г. и Коммунистическую партию Кубы — в 1925 г. Его настоящее имя было Никанор Мак-Фарленд. Во *время диктатуры Мачадо (май 1925 — август 1933 г.) был брошен в тюрьму и объявил голодовку. После освобождения эмигрировал в Мексику, где был убит 10 января 1929 г.

12. Антонио Гитерас Ольмес (1906—1935) родился в Филадельфии, в Соединенных Штатах, и провел там детство. В 1914 г. обосновался в Пинар-дель-Рио, где его отец работал преподавателем английского языка. Был одним из руководителей революции 1933 г. Будучи членом Временного правительства, провел ряд социальных реформ, включая законы о минимальной зарплате и восьмичасовом рабочем дне. После государственного переворота в январе 1934 г. Батиста начал жестокие репрессии, и 8 мая 1935 г. Гитерас был убит.

13. Соединенные Штаты, которые оккупировали Кубу после ее захвата в 1898 году, настояли на том, чтобы в кубинскую конституцию 1901 года была внесена «поправка» — «поправка Платта», названная так по имени предложившего ее американского сенатора. Она значительно ограничивала суверенитет новой кубинской республики, предоставила Вашингтону право вмешиваться во внутренние дела острова, вывела остров Пинос за пределы юрисдикции Гаваны и обязала кубинское государство уступить им ряд угольных баз для заправки топливом американских кораблей. Одна из этих «угольных баз» превратилась, начиная с 2 июня 1903 г., в военно-морскую базу Гуантанамо, которую Соединенные Штаты до настоящего времени занимают против воли Кубы. Не так давно она стала объектом внимания со стороны мировой печати в связи с тем, что правительство Джорджа В. Буша превратило ее в центр незаконного задержания предполагаемых исламских террористов, подвергаемых американскими военными, как об этом неоднократно сообщалось, пыткам и прочим истязаниям.

Глава 2. «Выковывание бунтаря»

1. Хосе Мария Эредиа (Сантьяго-де-Куба 1803 — Мехико 1839), выдающийся кубинский поэт, предшественник романтизма, автор «Гимна избранника», «На Теокалли в Чолула» и других антологических произведений испаноязычной поэзии. Самая знаменитая ода, «Ниагара», была им написана в 1824 г. Не следует путать его с французским поэтом-парнасцем Жозе Мария де Эредиа (1842—1905), автором «Трофеев».

2. Официально организовано в 1955 г. Фиделем Кастро и другими революционерами. В названии увековечена дата штурма казарм Монкада в Сантьяго-де-Куба и казарм имени Карлоса Мануэля де Сеспедеса в Баямо — 26 июля 1953 г. «Движение» было главной организацией, которая вместе с Революционным директоратом вела на Кубе войну с Батистой по двум направлениям: Сьерра (партизанская война в горах) и Равнина (подпольная деятельность в городах).

3. Франк Паис Гарсия, молодой кубинский революционер из Сантьяго-де-Куба, проделал работу по объединению студенческого движения с борьбой крестьян и рабочих в провинции Орьенте. Вступил в «Движение 26 июля» в момент его создания в июне 1955 г. и стал членом его Национального правления и действующим национальным руководителем. Играл главную роль в подпольном движении, оказывавшем поддержку партизанской борьбе. Убит батистовской полицией в июле 1957 г.

4. Фидель Сигмарингенский (1577—1622), мученик. Родился в Сигма-рингене, Швабии, Германии. Был адвокатом, бесплатно защищал неимущих и снискал себе прозвище «адвокат бедняков». В возрасте 35 лет оставил профессию адвоката и принял решение вступить в Орден францисканцев и стать младшим братом капуцинов во Фрибурге (Швейцария) и священником. Знаменитый оратор и проповедник, которого иногда называли «Народным Демосфеном». Папа Бенедикт XIV, канонизировавший его в 1746 году, сказал: «Он изливал полноту своего милосердия на укрепление и помощь ближнему, с отеческой любовью обнимал всех обиженных, поддерживал многих бедняков милостынями, собираемыми повсюду». Был убит в Севи 24 апреля 1622 г.

5. Роман «Хижина дяди Тома, или Жизнь обездоленных» (Uncle Toms Cabin, 1851) американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу (1811 — 1896).

6. Иньиго Оньес де Лойола (1491—1556), родился в знатной баскской семье, с ранней юности посвятил себя военной карьере. Во время осады Памплоны французскими войсками в 1521 г. был тяжело ранен. Чтение духовной литературы во время длительного процесса выздоровления подтолкнуло его к тому, чтобы оставить мирскую жизнь. В 1563 г. основывает в Риме Орден Иисуса, деятельность которого направлена на обучение и активное апостольское служение; организован по образу и подобию военного ордена. Канонизирован в 1622 г.

7. Текст иезуитского гимна или «Марша святого Игнатия» гласит: «Вы, Игнатий, основатель и генерал настоящего ордена, который Иисус отметил своим именем. Легион Лойолы, верный сердцем, поднимает крест как штандарт. Бросай, бросай в бой, яростный Люцифер, толпу своих чудовищ. Легионы Люцифера выступили в поход, и их черные штандарты затмили солнце. Орден Иисуса рвется в бой. В бой! Толпа из преисподней да не охладит твоего пыла, да озарит твое чело мужество Игнатия. Уже слышны звуки военного горна, и святое воинство бьется без передышки и поднимает свое знамя в решающей битве. Верное предзнаменование победных лавров и мира, лавра и мира».

8. Роман «Выковывание бунтаря» (1941 — 1946) — это трилогия («Кузница», «Путь», «Пламя») испанского писателя Артуро Бареа (1897—1957). История жизни героя во многом перекликается с биографией писателя и передается на широком фоне испанской истории с начала XX века до Гражданской войны 1936—1939 гг.

9. Джозеф Луис (1914—1981), боксер, известный как «Коричневый бомбардировщик», чемпион мира в тяжелом весе, провел два боя с немцем Максом Шмелингом, который в 1930 г. стал чемпионом мира в тяжелом весе. Первый бой состоялся 19 июня 1936 г. и Джозеф Луис потерпел поражение. Второй — который и имеет в виду Фидель Кастро, — прошел 22 июня 1938 г. на нью-йоркском «Yankee Stadium» в присутствии 70 тысяч зрителей; прямой репортаж транслировался по радио на четырех языках — английском, немецком, португальском и испанском. Бой имел важное символическое значение: накануне Второй мировой войны афроамериканец дрался с «арийцем»; бой демократии с нацизмом. Джозеф Луис победил, отправив соперника в нокаут в первом раунде.

10. Макс Шмелинг принял участие в высадке десанта во время интервенции немцев на Крит в 1941 г. и был ранен в бою.

11. «Воробей» — аргентинский журнал комиксов, основанный в Буэнос-Айресе в 1932 году. В 1938 г. самой популярной его историей был «Мститель», о супергерое — борце за справедливость. Главным рисовальщиком был всемирно известный гениальный Альберто Брексиа (1919—1993); в 1968 г. он выпустил знаменитый альбом, посвященный жизни Че Гевары.

12. «Каково дерево, такова и палка» (1880), роман испанского писателя Хосе Мария де Переда (1833—1906).

13. В письме, написанном по-английски, которое Фидель Кастро в мальчишеском возврасте послал Президенту Соединенных Штатов Франклину Д. Рузвельту, говорилось следующее: «Президент Соединенных Штатов... Если хотите, дайте мне зеленую американскую банкноту в десять долларов, потому что я никогда не видел зеленой американской банкноты в десять долларов и мне бы хотелось иметь одну. Мой адрес такой: сеньор Фидель Кастро, Колледж Скорбей, Сантьяго-де-Куба, Орьенте, Куба. Я не очень-то знаю английский, но порядочно знаю испанский, и предполагаю, что вы не очень знаете испанский, но хорошо знаете английский, потому что вы американец, а я не американец...»

Глава 3. Вступление в сферу политики

1. Эдуардо Р. Чибас (1907—1951) еще в студенческие годы участвовал в борьбе с Мачадо, был видным членом Партии аутентиков. В мае 1947 года, разочаровавшись в Рамоне Грау Сан-Мартине — в связи с его предательством, двурушничеством, а также коррумпированностью возглавляемого им правительства, — основал Партию кубинского народа («Ортодоксов»); вскоре после этого Фидель Кастро вступил с ней в контакт. Р. Чибас харизматический лидер, блестящий оратор и защитник национальных интересов, выступавший с разоблачением коррупции и других политических пороков; был выдвинут кандидатом в президенты от своей партии на выборах, намеченных на июнь 1952 г., на которых, как ожидалось, должен был одержать победу. 5 августа 1951 г. в конце своей воскресной радиопередачи выстрелил себе в живот, в результате чего скончался спустя несколько дней.

2. До 1952 г. главные политические силы на Кубе были сосредоточены вокруг Партии аутентиков, Ортодоксов, Либеральной, Демократической, Республиканской и в меньшей степени — Народно-социалистической (Коммунистической). На выборах республиканцы обычно вступали в союз с аутентиками, а демократы и либералы образовывали коалиции, в которых в той или иной форме участвовала Партия объединенного действия, основанная в последние годы Фульхенсио Батистой.

3. В Мюнхене, в Германии, 29 и 30 сентября 1938 г. высшие руководители Франции (Даладье), Великобритании (Чемберлен), Италии (Муссолини) и Германии (Гитлер) подписали несколько соглашений, означавших фактическую капитуляцию западных демократий перед экспансионистскими притязаниями фашистских государств. Испытывая страх перед конфликтом, который, тем не менее, был практически неизбежен, Париж и Лондон позволили Гитлеру аннексировать Судетскую область, принадлежавшую Чехословакии, что вдохновило Третий рейх в его экспансионистской политике. Это предательство подтолкнуло СССР к поискам союза с Германией, который нашел выражение в так называемом пакте Молотова — Риббентропа, подписанном в Москве 23 августа 1939 г., за неделю до германского вторжения в Польшу и начала Второй мировой войны.

4. Рубен Мартинес Вильена, поэт, мыслитель и революционный деятель, родился в городке Алкисар, недалеко от Гаваны, в декабре 1899 г. С ранних лет участвовал в борьбе против политики неоколониальной республики, в 1923 г. вместе с другими прогрессивными деятелями выступил с так называемым «протестом тринадцати». В 1927 г. вступил в Коммунистическую партию, входил в состав ее руководства и в ее рядах, несмотря на слабое здоровье, принимал видное участие в борьбе трудящихся с кровавым диктаторским режимом Херардо Мачадо, которого он охарактеризовал для истории как «осла с когтями». Умер от туберкулеза в Гаване в январе 1934 г. В кубинской истории Рубен Мартинес Вильена являет собой высший пример интеллигента, сознающего ответственность перед народом. [Примечание кубинского издателя.]

5. Карлос Рафаэль Родригес (1913—1997). Начал политическую деятельность в 1930 г., приняв участие в борьбе с диктатурой Херардо Мачадо. Родригес с юности был активным членом и руководителем Коммунистической партии, которая в 1940-х гг. была переименована в Народно-социалистическую. Вместе с другим коммунистом, Хуаном Маринельо, был министром без портфеля в коалиционном правительстве, сформированном Батистой в 1940 г. После триумфа Революции в 1959 г. Карлос Рафаэль Родригес занимал различные ответственные партийные и государственные посты, входил в состав политбюро Коммунистической партии Кубы. Умер на посту заместителя председателя Совета министров, отвечал за международные отношения.

6. Курцио Малапарте (1898—1957), итальянский писатель. Основные произведения — «Техника государственного переворота» (1931), «Капут» (1944) и «Кожа» (1949).

7. Абель Сантамария Куадрадо (1927—1953), член молодежного крыла Ортодоксальной партии, затем руководитель «Движения», основанного Фиделем Кастро, и второй руководитель штурма казарм Монкада. Захвачен в плен, подвергнут пыткам и убит в тот же день 26 июля 1953 г.

8. Хесус Монтане Оропеса (1923—1999) родился на острове Пинос. Один из руководителей Движения, созданного с целью нападения на казармы Монкада, участвовал в операции. Впоследствии был захвачен в плен, находился в тюрьме вместе с Фиделем Кастро. Основатель «Движения 26 июля», член его первого Национального руководства. Принимал участие в экспедиции «Гранмы», был взят в плен после атаки в Алегрия-де-Пио. После победы Революции занимал ответственные партийные и государственные посты. Умер в Гаване.

9. Аура тиньоса, или просто тиньоса, — птица-санитар, как гриф-индейка или гриф-урубу, в изобилии водится на Кубе. Ее также называют «карибским кондором».

10. Рафаэль Леонидас Трухильо (1891 — 1961), диктатор Доминиканской Республики, союзник и протеже Соединенных Штатов с 1930 до его убийства в 1961 г. В 1946 г. объявил амнистию коммунистам, находившимся в эмиграции, однако, когда они вернулись, были казнены, что послужило толчком для организации экспедиции на Кайо Конфитес. Долгое диктаторское правление Трухильо было одним из самых реакционных и репрессивных за всю историю Латинской Америки.

11. Живое описание того, что представляло собой «Боготасо», см.: Gabriel Garcia Mdrquez: Vivirpara contarla, Mondadori, Barcelona, 2002, p. 332—363.

12. В сентябре 1981 г. колумбийский журналист Артуро Алапе взял у Фиделя Кастро длинное интервью о том, что он пережил во время «Боготасо». См.: Arturo Alape, El Bogotazo: Memories del olvido, Casa de las Amdricas, La Habana, 1983

13. 18 октября 1945 г. в результате государственного переворота в Венесуэле свергнут президент-диктатор Исаиас Медина Ангарита; Революционная хунта, возглавляемая Ромуло Бетанкуром правила до 15 февраля 1948 г., когда Ромуло Гальегос, победив на выборах в декабре 1947 г., становится Президентом Венесуэлы. Этот «революционный» период продлился всего лишь до 24 ноября 1948 г.; в результате военного переворота правительство Ромуло Гальегоса было свергнуто.

14. Ромуло Гальегос (1884—1969), политик и, прежде всего, выдающийся венесуэльский писатель. Автор романов «Донья Барбара» (1929), классического образца испаноамериканской прозы, «Канайма» (1935) и других произведений.

15. Учебная дисциплина «История общественных учений» преподавалась в университете; автором учебника был Рауль Роа Гарсия (1907—1982), публицист и писатель, связанный с революционным студенческим движением, которое вело борьбу с Мачадо. Во время диктатуры Батисты был вынужден уехать. На протяжении многих лет был министром иностранных дел Революционного правительства Кубы; на этом посту страстно защищал кубинскую внешнюю политику и даже был назван «Канцлером достоинства». Учебник по предмету «Рабочее законодательство», который также был включен в учебную программу факультета права, был подготовлен Аурелиано Санчесом Аранго, министром образования в правительстве Прио Сокарра-са, которое обличал Чибас. [Примечание кубинского издателя.]

16. Боио представляет собой типичное жилище бедного кубинского крестьянина; стены, как правило, строятся из досок или королевской пальмы, крыша — из пальмовых листьев, пол — земляной.

17. После нападения на казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба 26 июля 1953 г., Фидель Кастро был схвачен и осужден. Будучи адвокатом, он взялся вести собственную защиту, и его заключительная речь известна под заголовком «История меня оправдает». Она представляет собой одновременно манифест, изобличающий Батисту и его преступления, философское, юридическое и моральное обоснование законности борьбы с батистовской диктатурой и изложение программы коренного преобразования кубинского общества. (См. также примечание 5 главы 6.)

Глава 4. Нападение на казармы Монкада

1. Хосе Антонио Эчеверрия Бьянчи (1932—1957) родился в Карденасе, провинции Матансас. Выдающийся студенческий лидер Гаванского университета, в 1955 г. стал председателем Федерации университетских студентов, а на следующий год создал Революционный директорат, вооруженную организацию студентов. Организовал отряд, который 13 мая 1957 г. совершил нападение на президентский дворец с целью ликвидировать Батисту и поднять народное восстание. Погиб в тот день в одном из боев.

2. Franz Mehring, Carlos Marx, Grijalbo, Mexico, 1957

3. Айде Сантамария Куадрадо (1922—1980), член молодежной организации Ортодоксальной партии, а затем — Движения Фиделя Кастро. Одна из двух женщин, принявших участие в штурме 26 июля 1953 г. Была арестована и подвергнута тюремному заключению. Участвовала в подготовке и распространении первого подпольного издания речи «^История меня оправдает». Член Национального руководства «Движения 26 июля» во время войны с батистовской тиранией. Была организатором Дома Америк, важной кубинской организации культуры, и до своей кончины являлась его директором.

4. Рауль Мартинес Арарас входил в небольшую руководящую группу, организованную Фиделем Кастро с целью подготовки штурма 26 июля 1953 г. Ему было поручено возглавить группу, которая должна была взять штурмом казармы «Карлос Мануэль де Сеспедес» в городе Баямо. Эта операция также провалилась.

5. Имеются в виду здания, где размещался корпус военных инженеров. [Примечание кубинского издателя.)

6. Педро Мирет Прието, родился в 1927 г. Был одним из организаторов отряда, совершившего штурм казарм Монкада, принимал участие в операции. В настоящее время — заместитель председателя Совета министров Кубы.

7. Отто Скорцени, командир группы немецких десантников-диверсантов, 12 сентября 1943 г. осуществил операцию по освобождению Бенито Муссолини, находившегося после свержения в июне 1943 г. в Гран-Сассо, горном массиве Апеннин. См.: Otto Skorzeny, Vive peligrosamente (tomo 1) и Luchamos у perdimos («Мы боролись и проиграли» (tomo 2)), Editorial Acerbo, Barcelona, 1966.

8. Ренато Гитарт Росель родился в Сантьяго-де-Куба в ноябре 1930 г. Был единственным жителем Сантьяго-де-Куба, которому были известны планы операции 26 июля 1953 г., принимал активное участие в подготовке. Входил в состав группы, которая захватила пост 3 казарм Монкада. Погиб во время операции.

9. Мельба Эрнандес Родригес дель Рей родилась в 1921 г., адвокат, вторая женщина, которая вместе с Айде Сантамария участвовала в штурме 26 июля 1953 г. Была арестована и заключена в тюрьму. Принимала активное участие в подготовке и распространении первого подпольного издания речи «История меня оправдает». Во время войны была судьей Третьего повстанческого фронта. После победы Революции занимала различные ответственные посты, в частности была председателем кубинского Комитета солидарности с Вьетнамом и послом во Вьетнаме и Кампучии. Героиня Республики Куба.

10. Подробное описание штурма казарм Монкада, которое считается одним из наиболее точных, см.: Robert Merle: Moncada, le premier combat de Fidel Castro, Robert Laffont ddit., Paris, 1965. Кубинские историки, например Марио Менсия и Хосе М. Лейва, также подробно восстановили ход событий 26 июля 1953 г. См. книгу первого автора, Elgrito del Moncada («Крик Монкада»), Editora polftica, La Habana, 1993.

И. Штурм казарм «Карлос Мануэль де Сеспедес» в Баямо, осуществляемый силами 25 человек под командованием Рауля Мартинеса Арараса, тоже потерпел неудачу. Десять бойцов впоследствии были взяты в плен и убиты.

Глава 5. Предыстория революции

1. Карлос Мануэль де Сеспедес (1819—1874). Родился в Баямо. В 1840 г. он изучает основы права в Испании. С 1842 по 1844 г. совершает путешествие по Европе, Турции, Палестине и Египту. В 1844 г. занимается адвокатской практикой в Баямо. Принимает участие в восстании в Лас-Посас в 1852 г. и подвергается тюремному заключению. 10 октября 1868 года поднимает на борьбу людей своего инхенио «Ла-Демахагуа», с призывом «Да здравствует свободная Куба!» освобождает рабов и подписывает Декларацию независимости. 20 октября захватывает Баямо. 27 декабря подписывает Декрет об отмене рабства. В 1869 г. назначается президентом Сражающейся республики. В 1873 году смещен с поста депутатским собранием Хихагуале. Погибает в бою в Сьерра-Маэстре 27 февраля 1874 г.

2. В 1791 г. на острове Санто-Доминго около 100 тысяч французов владели плантациями сахарного тростника и более 500 тысячами рабов. 14 августа указанного года рабы под влиянием идей Французской революции поднимают восстание во главе с Туссен-Лувертюром, прозванным «черным Спартаком». Война продолжалась тринадцать лет. Наполеон — женатый на Жозефине, креолке с французского острова Мартиника, расположенного в Ка-рибском море, — посылает экспедицию в составе 43 тысяч ветеранов. 18 ноября 1803 г. в заключительной битве при Вертьере восставшие победили французов. Итог войны был ужасающим: погибло 150 тысяч рабов и 70 тысяч французов. 1 января 1804 г. в городе Гонаив была провозглашена независимость французской части острова Санто-Доминго; эта территория вернула себе старое индейское название Гаити.

3. Франсиско Миранда (Каракас 1750 — Кадис 1816), венесуэльский патриот. Будучи офицером испанской армии, в 1779—1781 гг. принимает участие в Войне за независимость Соединенных Штатов. Во Франции удостоен звания генерала и принимает участие в военных кампаниях Наполеона. В 1806 г. организовывает экспедицию в Венесуэлу с целью провозглашения республики, в 1811 г. в Каракасе настаивает на принятии Декларации независимости. В 1812 г. терпит поражение от испанцев, его заключают в тюрьму в Кадисе, и там он умирает.

4. Одним из наиболее прославившихся был Бернардо де Гальвес (1746—1786), который во время кампании 1779 г. захватил порты Томпсон, Смит, Мочак, Батон-Руж и Натчес. Также захватил города Мобиль (1780) и Пенсакола (1781), где взял в плен британского генерала Кэмпбелла.

5. Хосе Томас Бовес (1782—1814), родом из Овьедо, стал предводителем венесуэльских льянеро на службе у испанской короны. Разбил Боливара в битве при Ла-Пуэрте (1814) и взял Каракас.

6. Артуро Услар Пьетри (1906—2001), выдающийся венесуэльский писатель, автор многих произведений, среди которых — «Цветные копья» (1931), «Путь в Эльдорадо» (1947), «Заупокойная служба» (1976), «Самуэль Робинсон» (1981) и «Визит вовремя» (1990).

7. Александр Петион (1770—1818), гаитянский генерал, один из авторов поражения, нанесенного французам в 1803 г., президент Гаити в 1807— 1818 гг.

8. Максимо Гомес Баэс (1836—1905) родился в Санто-Доминго. В 1865 г. перебирается на Кубу и в 1868 г. присоединяется к борьбе за независимость острова. В 1895 г. возвращается вместе с Хосе Марти в звании командующего Освободительной армии. Блестящий стратег, проводит в ходе войн бесчисленные кампании и сражения, в которых на голову разбивает лучшие армии колонизаторов, среди них — кампания по вторжению в западную часть острова, которая рассматривается многими европейскими военными историками как одна из выдающихся военных операций XIX века. Умер в Гаване.

9. Антонио Масео Грахалес (1845—1896), один из наиболее видных участников кубинских национально-освободительных войн. Достиг звания заместителя командующего Освободительной армии; в ходе длительных войн совершил немало дерзких военных операций, среди которых — вторжение в западную часть острова. Убежденный сторонник независимости; погиб в бою при Сан-Педро 7 декабря 1896 г.

10. Нарсисо Лопес (1799—1851). Родился в Каракасе, Венесуэле, в семье испанцев. Будучи офицером испанской армии, сражается против Боливара. Участвует в первой карлистской войне в Испании. Приезжает на Кубу в качестве помощника губернатора. С 1848 г. испытывает симпатии к кубинским креолам, которые выступают против испанского господства и желают присоединения Кубы к Соединенным Штатам. Вынужден бежать в Новый Орлеан, откуда организует ряд экспедиций на остров. Предлагает новый флаг Кубы, взяв за образец флаг Техаса. Захвачен в плен испанцами и казнен в Гаване 1 сентября 1851 г.

11. Бенито Хуарес (1806—1872) родился в индейской семье, был президентом Мексики в 1858 г. Отказался выплачивать внешний долг страны, и она была оккупирована войсками французского императора Наполеона 111. Последний поставил императором Мексики австрийского принца Максимилиана. Хуарес возглавил борьбу против интервентов, взял в плен Максимилиана и приказал его расстрелять, разгромил французов и вновь занял пост президента, на котором оставался до самой смерти.

12. Хорхе Эльесер Гайтан (1898—1948), руководитель колумбийской Либеральной партии и легендарный оратор. Был убит 9 апреля 1948 г., что послужило толчком к народному восстанию в Боготе, известному как « Богота-со». Восстание было жестоко подавлено, в результате чего тысячи людей были убиты. (См. также примечания 11 и 12 к главе 3.)

13. Морское поражение около Сантьяго-де-Куба состоялось 3 июля 1898 г. Испанская эскадра под командованием адмирала Паскуаля Серверы была разгромлена американским военным флотом коммодора Вильяма Сэмпсона, который в два раза превышал его по вместимости, бронированию, дальнобойности и мощи пушек. Погибло 350 испанских моряков.

14. Точная цитата: «Поскольку он встал на сторону слабых, заслуживает чести» — извлечена из «Письма из Нью-Йорка» от 29 марта 1883 г., опубликованном в газете Ла Насьон от 13 мая 1883 г. в Буэнос-Айресе, в котором Марти пишет о мероприятиях, устроенных «в память об этом немце с тонкой душой и железной рукой, знаменитейшем Карле Марксе, чью недавнюю кончину почитают». См.: Josd Marti, Еп los Estados Unidos. Periodismo de 1881 a 1892, edici6n critica de Roberto Femdndez Retamar у Pedro Pablo Rodriguez, Editorial ALLCA, Madrid-Paris-La Habana, 2003. Цитируемый документ приводится также в кн.: Jos6 Marti, Obras completas, tomo 9, p. 387—397, Editorial Ciencias Sociales, La Habana, 1975.

15. Идея Зоны свободной торговли стран Американского континента (Free Trade Agreement of Amerikas — FTAA—ALCA) была выдвинута 1 июня 1990 г. президентом Джорджем Бушем (отцом) и поддержана следующими за ним Уильямом Клинтоном и Джорджем В. Бушем-младшим. Предлагается интеграция всех стран Латинской Америки и Карибского бассейна — за исключением Кубы — в широкую зону свободной торговли, охватывающую 800 миллионов жителей. Речь идет о том, чтобы распространить на все полушарие в целом положения Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА), подписанного Канадой, Соединенными Штатами и Мексикой, которое вступило в силу 1 января 1994 г. Сильное движение в Латинской Америке против FTAA — многие расценивают его как попытку укрепить экономическую гегемонию Соединенных Штатов в западном полушарии и серьезное покушение на национальную экономику латиноамериканских стран — помешало до момента написания данного примечания правительству Соединенных Штатов продвинуться в выполнении своих планов, что представляет собой ощутимое политическое поражение стратегического значения для Соединенных Штатов. Это подтвердил Саммит Америк в Map-дель-Плата в Аргентине в начале ноября 2005 г., где президент Буш не смог добиться одобрения проекта из-за противодействия ряда латиноамериканских делегаций.

16. Евангелие от Матвея, гл. 5—7 и Евангелие от Луки 6, 17—49. Нагорная проповедь заключает в себе суть учения Христа и представляет собой основное ядро христианского учения.

17. Евангелие от Марка, 6. 30—44 и 8,1—9.

18. Евангелие от Матвея, 20, 1 — 16.

19. Евангелие от Марка, 11, 15—19.

Глава 6. «История меня оправдает»

1. Оскар Алькальде Вальс (1923—1993), участник штурма казарм Монкада; после штурма вместе с Фиделем Кастро скрывался в горном районе Гран-Пьедра. Был взят в плен, отдан под суд и осужден на 13 лет тюрьмы. После амнистии участникам штурма в 1955 г. уехал. После победы Революции находился на ответственной работе. Умер в Гаване 5 января 1993 г.

2. Хосе (Пепе) Суарес Бланко (1927—1991), участник группы, совершившей нападение на пост 3 казарм Монкада. После штурма вместе с Фиделем Кастро скрывался в горном районе Гран-Пьедра. Был взят в плен, отдан под суд и осужден. После амнистии участникам штурма в 1955 г. уехал. Умер в Гаване 15 июня 1991 г.

3. Речь идет о майоре Андресе Пересе Чаумонте, начальнике оперативного отдела полка 1 жандармерии, расквартированного в казармах Монкада. Непосредственно виновен в убийстве многих участников штурма.

4. Более подробное описание этого эпизода жизни Фиделя Кастро см.: Ldzaro Barredo Medina, Mi prisionero Fidel. Recuerdos del teniente Pedro Sama, Editorial Pablo de La Torriente, La Habana, 2001.

5. Под заголовком «История меня оправдает», взятым из последней фразы самого документа, известен текст обширной речи, произнесенной Фиделем Кастро в свою защиту 16 октября 1953 г., на предпоследнем заседании судебного процесса в Сантьяго-де-Куба против обвиняемых в участии в нападении на казармы Монкада в упомянутом городе и казармы «Карлос Мануэль Сеспедес» в Баямо 26 июля того же года. Речь «История меня оправдает» представляет собой программный манифест, акт обвинения и обличения, юридическое, моральное, философское и политическое обоснование законности революционной борьбы с тиранией, и уже сама по себе является основополагающим документом Кубинской революции и одним из главных текстов в истории политической мысли и революционного действия на Кубе и Латинской Америке. См.: Fidel Castro, La historia me absolve rd, edici6n anotada por Pedro Alvarez Tablo у Guillermo Alonso, Oficina de Publicaciones del Consejo de Estado, La Habana, 1993. [Примечание кубинского издателя.]

6. Аугусто Сесар Сандино (1895—1934), никарагуанский революционер, один из великих предвестников освободительной и антиимпериалистической вооруженной борьбы в Латинской Америке в XX веке. Берется за оружие в 1926 г. и в следующем году начинает партизанскую войну против стоящих у власти консерваторов и против оккупировавших Никарагуа войск США. В 1928 г. руководитель коммунистов Сальвадора Фарабундо Марти включается в партизанскую борьбу сандинистов. В 1933 г. войска США выводятся из страны. Борьба Сандино завершается победой, но его самого в феврале 1934 г. убивают по приказу Анастасио Сомосы, бывшего в то время начальником Национальной гвардии, впоследствии диктатора, основателя проамериканской диктаторской династии, известной своей жестокостью, которая была окончательно свергнута сандинистской революцией 19 июля 1979 г.

7. Во Нгуен Зиап (р. 1911), вьетнамский генерал. Вступает в Коммунистическую партию в 30-е гг. Организует силы сопротивления, ведущие борьбу против японской оккупации страны во время Второй мировой войны. Начиная с 1946 г., осуществляет военное руководство в войне с французской колониальной армией. Признается одним из главных специалистов и теоретиков современной партизанской войны; достигает победы над французами в сражении при Дьен-Бьен-Фу (1954). Главный стратег в войне с США 1961 —1975 гг., закончившейся победой.

8. Хо Ши Мин (1890—1969), вьетнамский революционер и один из выдающихся политических руководителей XX века. Учится в Москве, становится членом Коминтерна. Возвращается во Вьетнам в конце Второй мировой войны и руководит борьбой своей страны за освобождение от власти французов. В 1954 г., после поражения и вывода французских войск, избирается Президентом Демократической Республики Вьетнам на северной половине вьетнамской территории. Организует сопротивление агрессии США и борьбу за освобождение Южного Вьетнама, которую ведет Фронт национального освобождения (Вьетконг) вплоть до победы над США в 1975 г. и объединения Вьетнама.

9. Мао Цзэдун (1893—1976), революционер и китайский политический руководитель, участвует в создании Китайской коммунистической партии в 1921 г. Начиная с 1927 г., руководит крестьянским восстанием против реакционного гоминьдановского режима, организует Красную армию и устанавливает революционное правление в провинции Хунань. В 1934 г. возглавляет «Великий поход» своей армии в провинцию Шэньси, что позволяет ему разработать основные законы революционной войны. После перерыва в войне с Гоминьданом, для совместной борьбы против японской интервенции (1937—1945), Мао руководит гражданской войной до революционной победы и провозглашения 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики; он становится ее председателем.

Глава 7. Че Гевара

1. Фидель Кастро часто высказывался в текстах, речах и интервью об Эрнесто Че Геваре. Его основные воспоминания собраны в книге: Che еп 1а memoria de Fidel Castro, prdlogo de Jesus Montand, Ocean Press, Melbourne, 1998. Одно из самых обширных и прочувствованных воспоминаний. См.: Un encuentro con Fidel, Oficina de Publicaciones del Consejo de Estado, La Habana, 1987, p. 311—349, итервью, взятое Джанни Мина и опубликованное в Испании под заголовком Habla Fidel, Mondadori, 1988, р. 345—371.

2. Си.: «Recorrido рог el interior de Argentina(1950). Fragmentos de su Diario» в кн.: Ernesto Guevara Lynch, Mihijo el Che, Planeta, Madrid, 1981.

3. Ernesto Che Guevara, Mi primer gran viaje (1951—1952): De la Argentina a Venezuela en motocicleta, Seix Barral, Barcelona, 1994.

4. 9 апреля 1952 г. вспыхнуло народное восстание, вылившееся затем в Боливийскую революцию. Ею руководили Националистическое революционное движение (НРД) Виктора Пас Эстенсоро и Боливийский рабочий центр (БРЦ) Хуана Лечина. За несколько дней были отстранена от власти олигархия ( три главные семьи, владевшие рудниками и национальным богатством), распушены вооруженные силы, профсоюзы вооружились, стали занимать земли, предприятия и префектуры, чтобы превратиться в параллельную власть; было предоставлено избирательное право огромной массе индейского неграмотного населения; проведена национализация рудников и распределение земель, принадлежавших латифундиям.

5. Alberto Granado, Con el Che рог Sudamerica, Letras Cubanas, La Habana, 1986. Это путешествие стало темой замечательного фильма «Дневники за рулем мотоцикла» режиссера Вальтера Саллеса, завоевавшего большой успех во всем мире сразу же по выходе на экраны в 2004 г.

6. Хакобо Арбенс (1943—1971), офицер гватемальской армии, в октябре 1944 года был одним из главных действующих лиц Революции — народного восстания, свергнувшего диктаторский режим генерала Хорхе Убико, который на протяжении 14 лет держал армию у власти. В 1951 г. демократическим путем был избран Президентом Гватемалы. Его правительство приняло закон об аграрной реформе, затрагивавшей интересы крупных американских компаний, владевших землями, в частности «Юнайтед фрут компани». Был обвинен в принадлежности к коммунистам; ЦРУ, получив одобрение президента Эйзенхауэра, при поддержке некоторых диктаторов Центральной Америки организовало военное вторжение и государственный переворот против Арбенса, в результате которого 27 июня 1954 г. он был свергнут.

7. Антонио (Нико) Лопес Фернандес (1930—1956) участвовал в штурме казармы Баямо 26 июля 1953 г. Сумел уйти от преследования и укрыться в посольстве Гватемалы в Гаване. Вернулся на Кубу после амнистии участников штурма в 1955 г. и вошел в состав первого Национального руководства «Движения 26 июля». Принял участие в экспедиции «Гранмы». Убит в Бока-дель-Торо 8 декабря 1956 г.

8. «Я проговорил с Фиделем всю ночь. И на рассвете я уже был врачом его предстоящей экспедиции». Интервью Че с аргентинским журналистом Хорхе Рикардо Масетги в Сьерра-Маэстре в апреле 1958 г., воспроизведенное в: Jorge Masetti, Los que luchan у los que Horan (El Fidel Castro que yo vi), Editorial Madiedo, La Habana, 1960. В другом воспоминании об этой встрече Че пишет: «То, что я познакомился с Фиделем Кастро, кубинским революционером, является политическим событием. Он молод, умен, уверен в себе и до крайности отважен: думаю, что мы с ним приниклись взаимной симпатией». Ernesto Che Guevara, Notas del Segundo Diario de viaje, 1955.

9. Alberto Bayo, Mi aporte a la revolucidn cubana, Imprenta del Е]ёгсйо Rebelde, La Habana, 1960. Альберто Байо Хироуд после победы Революции поселился на Кубе и умер в Гаване в 1967 г. в возрасте 75 лет.

10. Мигель Анхель Санчес, прозванный «Корейцем», поскольку участвовал в войне в Корее, был американским гражданином кубинского происхождения, с которым Фидель Кастро познакомился в ноябре 1955 г. В следующем месяце он присоединился в Мексике к участникам предстоящей экспедиции, чтобы помочь им в тактической подготовке. В конце 1956 г. расстался с кубинскими революционерами.

11. Во время XX съезда Коммунистической партии Советского Союза, проходившего в Москве с 14 по 25 февраля 1956 г., Никита Хрущев выступил с секретным докладом, в котором разоблачил преступления Сталина и его ошибки в сельском хозяйстве.

12. Ласаро Карденас (1895—1970), генерал, участник Мексиканской революции, Президент Мексики с 1934 по 1940 г. Провел важную аграрную реформу и национализировал нефть в 1938 г.

Глава 8. В Сьерра-Маэстре

1. Герберт Мэтьюз был первым журналистом, который поднялся в горы Сьерра-Маэстра, когда все средства информации на Кубе не пропускали сообщений о повстанцах и батистовская пропаганда утверждала, что Фидель Кастро погиб при высадке с «Гранмы». Мэтьюзу в то время было 57 лет, он был штатным журналистом газеты Нью-Йорк Таймс по латиноамериканским вопросам. Он был корреспондентом своей газеты в Эфиопии, когда Италия вторглась в эту страну в 1935 г., в Испании во время Гражданской войны и в Европе во время Второй мировой войны. Он взял интервью у Фиделя Кастро 17 февраля 1957 г. и опубликовал в Нью-Йорк Таймс три статьи. Первая появилась 24 февраля на первой странице под следующим заголовком «Кубинский повстанец дает интервью в своем убежище». Две другие были опубликованы 25 и 26 февраля 1957 г. 28 числа Нью-Йорк Таймс опубликовала фотографию Мэтьюза с Фиделем Кастро, чтобы продемонстрировать подлинность интервью, которую отрицали батистовские власти. Фотография вскоре обошла средства информации во всем мире. Благодаря Мэтьюзу, партизанская война Фиделя Кастро впервые получила международный отклик.

2. После первой услуги, оказанной повстанцам, Хосе Исаак оказывал на протяжении всей войны ценную помощь Повстанческой армии. Умер в Гаване в конце 90-х гг. [Примечание кубинского издателя.]

3. Гильермо Гарсия Фриас, крестьянин, житель горного района, принял важное участие в подготовке к приему экспедиции «Гранмы» и перегруппировке разрозненных членов экспедиции и сборе оружия после атаки в Алегрия-де-Пио. С самого начала присоединился к повстанческому движению, участвовал в первых боях, увенчавшихся победой. За выдающиеся заслуги в течение войны был удостоен особого звания команданте Революции. Начиная с 1959 г., занимал важные военные и гражданские посты. В настоящее время возглавляет Национальное управление флоры и фауны.

4. Маэстра — упрощенное название продольной оси главной горной цепи в районе Сьерра-Маэстра; она протянулась с запада на восток, начиная от реки Торо, и представляет собой водораздел, отделяющий реки, которые текут на юг, от рек, которые текут на север или северо-запад. Минас-дель-Фрио, пункт, упомянутый Фиделем Кастро, куда в ту ночь направлялась повстанческая колонна, расположен на самом хребте Маэстры. [Примечание кубинского издателя.]

5. Бой за Уверо состоялся 28 мая 1957 г.

6. Мне довелось увидеть историческую винтовку во время посещения в компании Фиделя Кастро казарм Монкада в Сантьяго-де-Куба 19 января 2003 г.

7. Генерал Абелардо (Фарри) Коломе Ибарра в настоящее время является членом Политбюро Коммунистической партии Кубы, заместителем председателя Государственного совета и министром внутренних дел.

8. Хуан Альмейда Боске (р. 1927 г.), команданте Революции. Вступает в борьбу с Батистой после государственного переворота 10 марта 1952 г. и знакомится с Фиделем Кастро в университете. Вступает в отряд, организованный с целью штурма казарм Монкада, схвачен и приговорен к тюремному заключению. Входит в состав группы, принимавшей участие в экспедиции «Гранмы». Участвует во многих боях в Сьерра-Маэстре. В 1958 г. произведен в команданте и назначается командующим Третьего фронта Повстанческой армии на территории, лежащей вокруг Сантьяго-де-Куба, на востоке от Сьерра-Маэстры. Член Политбюро Коммунистической партии Кубы с самого ее основания в 1965 г., занимал разные посты. В настоящее время является председателем Ассоциации бойцов Кубинской революции.

9. Селия Санчес Мандулей родилась в населенном пункте Медиа-Луна, находящемся на территории нынешней кубинской провинции Гранма, в 1920 г. С ранней юности была связана с активной оппозицией, выступавшей против коррумпированных правительств партии аутентиков, а после государственного переворота 10 марта 1952 г. — против батистовской тирании. Вступила в «Движение 26 июля» в момент его официального образования в 1955 г. и отвечала за подготовку условий для приема экспедиции «Гранмы» на всем юго-западном побережье бывшей провинции Орьенте. Под руководством Франка Паиса была главным организатором первого отряда бойцов с равнины, посланного в подкрепление повстанцам, и вскоре превратилась в главную помощницу Фиделя Кастро в организации тыла Повстанческой армии. После победы Революции оставалась рядом с Фиделем, выполняя важные и разнообразные задачи. С 1959 г. занимала должность секретаря аппарата президента, а с 1976 г. — секретаря Государственного совета, которую выполняла до самой кончины в январе 1980 г. См.: Pedro Alvarez Tabfo, Celia, ensayo para una biografla, Oficina de Publicaciones del Consejo de Estado, La Habana, 2004. [Примечание кубинского издателя.]

10. Ригоберто Сильеро умер по дороге в Сантьяго-де-Куба, куда его перевозили на авиетке вместе с лейтенантом Педро Каррерасом, начальником гарнизона Уверо, также раненным в бою. Другой тяжелораненый повстанец,

Марио Леаль, выжил и всю оставшуюся войну находился в заключении на острове Пинос. [Примечание кубинского издателя.]

Глава 9. Уроки партизанской войны

1. Эрнест Хемингуэй (1899—1961), американский писатель, лауреат Нобелевской премии политературе за 1954 г. Был корреспондентом в Испании во время Гражданской войны (1936—1939). Этот опыт подтолкнул его к созданию романа (По ком звонит колокол), который был написан в номере 525 отеля «Оба мира» в Гаване, опубликован в 1940 г. и, несомненно, является самым известным литературным произведением, посвященным этой теме. В 1943 г. режиссер Сэм Вуд снял в Голливуде фильм по роману, с тем же названием; главные роли исполнили Гарри Купер и Ингрид Бергман.

Глава 10. Революция: первые шаги, первые проблемы

1. Официальное название прежней Коммунистической партии Кубы, Генеральным секретарем которой в то время являлся Блас Рока; Карлос Рафаэль Родригес состоял в ее рядах.

2. В 1961 г. «Движение 26 июля» слилось с Директоратом 23 марта и Народно-социалистической партией, чтобы образовать Объединенные революционные организации (ОРО). Впоследствии на базе ОРО была создана Единая партия социалистической революции Кубы (ЕПСРК), а в 1965 г. — Коммунистическая партия Кубы.

3. Речь идет об Эутимио Герра, крестьянине из Сьерра-Маэстры, присоединившемся к повстанческому движению еще до первого боя в Ла-Плата; был захвачен в плен армией Батисты и в обмен на щедрые материальные посулы согласился убить Фиделя Кастро или способствовать уничтожению партизанского отряда, что в двух случаях ему почти удалось. Предательство было раскрыто, предатель схвачен и казнен повстанцами 17 февраля 1957 г., в тот самый день, когда состоялась встреча Фиделя с американским журналистом Гербертом Мэтьюзом. [Примечание кубинского издателя.]

4. Хесуса Сосу Бланко, военачальника батистовской армии, судили на стадионе Спортивного городка Гаваны 22 января 1959 г., его обвинили в 108 убийствах. Одним из самых чудовищных его преступлений было убийство 12 мирных крестьянских жителей деревушки Оро-де-Гиса в Сьерра-Маэстре, девять из которых были членами семьи Арготе.

5. Густав Ле Бон (1841—1931), французский врач, археолог, антрополог и психолог, автор двух очень знаменитых произведений, переведенных во всем мире: «Психологические законы эволюции народов» (1894) и «Психология масс» (1895).

6. Фидель Кастро имеет в виду программы, которые в тот момент осуществлялись в рамках большой кампании, направленной на повышение уровня образования, общей всесторонней культуры и сознательности всего народа, получившей название «Битва идей». Количество программ растет, и в середине 2005 г. их было уже более 150, с весьма обнадеживающими результатами.

7. Взвод «Мариана Грахалес» был назван так в честь матери Масео, ставшей на Кубе олицетворением женщины-бойца; создан Фиделем Кастро, несмотря на возражения со стороны многих офицеров-повстанцев, в сентябре 1958 г., после последнего большого наступления врага на Повстанческую армию. «Марианы» проявили себя во многих боях и операциях. См: Sara Mas, «Mujeres en la linea de fuego. Las Marianas», Granma, La Habana, 4 сентября 2003 г. [Примечание кубинского издателя.]

8. Эта кампания и ее подготовка получила название «Операция Питер Пэн». Документально доказано, что в данной операции приняли активное представители католического духовенства на Кубе и Майями. См. книгу: Ramdn Torreira Crespo у Josd Buajasdn Marawi, La Operacidn Peter Pan, Editora PoHtica, La Habana, 2000.

9. В Мексике с 1926 по 1929 г. восстание кристеро, индейцев и крестьян-католиков, сигналом к которому послужил клич «Да здравствует Христос Король!», против антиклерикалов, вылившееся в настоящую гражданскую войну и в течение трех лет (1926—1929) унесшую десятки тысяч жизней.

Глава 11. Начинаются заговоры

1. Анхель Санчес Москера в начале войны был лейтенантом, произведен в полковники в результате кровавой деятельности в Сьерра-Маэстре. Он один из наиболее способных и решительных командиров батистовской армии, так же как и наиболее жестокий. Во время большого наступления врага на первом повстанческом фронте летом 1958 г. его подразделения ближе всего подошли к комендатуре в Ла-Плата; в одном из последних боев получил тяжелое ранение в голову. [Примечание кубинского издателя.]

2. Хосе Рамон Мачадо Вентура, в настоящее время член Политбюро Коммунистической партии Кубы.

3. Антонио Нуньес Хименес (1923—1998), географ, спелеолог и натура-лист. Капитан Повстанческой армии. Занимал правительственные посты, в частности пост исполнительного директора Национального института аграрной реформы (НИАР), созданного в соответствии с Законом об аграрной реформе, принятым в мае 1959 г. Автор многочисленных трудов о географии Кубы и многим другим темам, включая монументальную энциклопедию в нескольких томах «Куба, природа и человек».

4. Кабальерия — старинная испанская единица измерения земельной площади, равная 13,4 га, до сих пор широко употребляемая на Кубе. См. примечание 3 к главе 1.

5. Обрушение европейского социалистического лагеря и распад Советского Союза обернулись для Кубы неожиданной потерей главных рынков и источников кредитования, что вызвало резкое свертывание кубинской экономики в 1991 г. В мире многие предсказывали неминуемый конец Кубинской революции. Название «особый период» получили годы, в которые страна переносила последствия этой тяжелой ситуации — до тех пор, пока в конце 90-х гг. кубинская экономика не начала стабильно восстанавливаться.

6. В 1921 г., по окончании Гражданской войны, Советский Союз переживал разруху, население голодало. Ленин решил отойти от политики военного коммунизма и запустил НЭП (новую экономическую политику) вместе с частичным возвращением к капитализму, смешанной экономикой и уделил основное внимание сельскому хозяйству. Это дало положительные результаты. В 1924 г. Ленин умер. В 1928 г. Сталин резко отступил от НЭПа и перешел к экономике исключительного социалистического характера, взяв основной курс на индустриализацию, чтобы «построить социализм в одной стране».

7. В 1963—1964 гг. проходило важное теоретическое обсуждение вопроса об экономическом устройстве Кубинской революции; велась полемика между сторонниками хозрасчета и сторонниками государственного финансирования. Первые, во главе с Карлосом Рафаэлем Родригесом, Альберто Морой, Марсело Фернандесом Фонтом и французским эконом истом-марксистом Шарлем Бетельхеймом, продвигали и отстаивали политический проект торгового социализма, при котором предприятия управляются децентрализованным путем и являются финансово независимыми, конкурируя и обменивая на деньги свои товары на рынке. На каждом из предприятий главную роль играет материальный стимул. Планирование, как считали сторонники хозрасчета, действует через стоимость и рынок. Это был главный путь, избранный и продвигаемый в те годы в Советском Союзе.

Вторые, во главе которых стоял Че Гевара и которых, в частности, поддерживали Луис Альварес Ром и бельгийский экономист и руководитель Четвертого Интернационала Эрнест Мандель, оспаривали возможность соединить вместе социализм и рынок. Они отстаивали политический проект, в котором планирование и рынок являются антагонистическими понятиями. Че считал, что планирование представляет собой нечто большее, нежели чисто технический способ управления экономикой. Оно позволяет расширить радиус человеческой рациональности и постепенно уменьшить долю фетишизма, основанного на вере в «автономию экономических законов».

Сторонники системы бюджетного финансирования выступали за банковское объединение всех производственных единиц с общим и централизованным бюджетом; они рассматривались как части одного большого социалистического предприятия (состоящего из отдельно взятых производственных единиц). Между одной и другой фабрикой того же самого предприятия производилась не купля-продажа посредством денег и рынка, а обмен через запись на банковский счет. Продукты поступали с одного предприятия на другое, не становясь товаром. Че и его сторонники пропагандировали и продвигали добровольный труд и моральные стимулы в качестве основных — хотя не единственных — рычагов поднятия уровня социалистического сознания трудящихся.

См.: Orlando Borrego (сотрудник Че в министерстве промышленности), Che Guevara, el camino del fuego у Che, recuerdos en rdfaga, Editorial Hombre Nuevo, Buenos Aires, 2001 и 2003 соответственно. См. также: Ndstor Kohan, «Che Guevara, lector de El Capital, didlogo con Orlando Borrego», Rebelion, Buenos Aires, 2003.

8. По поводу идей Че в экономике см.: «Е1 socialismo у el hombre en Cuba» en Justicia global, liberation у socialismo, Ocean Press, Melbourne, 2002 p. 33.

9. 17 марта 1960 г. Президент США одобрил программу действий, предпринимаемых ЦРУ против Кубы, среди которых фигурировало «создание ответственной, привлекательной и сплоченной кубинской оппозиции режиму Кастро», проведение «мощного пропагандистского наступления», продолжение усилий по «созданию подпольной организации разведки и действия внутри Кубы» и, наконец, подготовка за пределами Кубы «соответствующего вооруженного формирования». Этот документ непосредственно предварял кампанию по подрыву, дестабилизации и прямой агрессии, которая выльется во вторжение в заливе Кочинос в апреле 1961 г. [Примечание кубинского издателя.]

10. См.: Josd Ramdn Femdndez у Josd Pdrez Femdndez, La guerra de Estados Unidos contra Cuba; La invasion de Playa Giron; 638 planes para asesinar a Fidel Castro; 40anos de agresiones, Editora Politica, La Habana, 2001; у Jacinto Valdds-Dapena, La CIA contra Cuba. La actividadsubversiva de la CIA у la contrarrevolucidn (1961—1968), Editorial Capitdn San Luis, La Habana, 2002. См. также: Luis Bdez, El merito es vivir. Objetivo: asesinar a Fidel, Editorial La Buganville, Barcelona, 2002.

11. После выхода первого издания этой книги в Майями в средствах массовой информации разразился грандиозный скандал; он был вызван откровениями бывшего члена Директивного органа Национального кубинско-американского фонда, в которых он подтвердил существование этой группы действия и подробно рассказал о планах убийства Фиделя Кастро во время Иберо-американского саммита на острове Маргарита в 1997 г. [Примечание кубинского издателя.]

12. О планах убийства Фиделя Кастро См.: Доклад Черча, Alleged Assasination Plots Involving Foreign Leaders (О планах физического устранения иностранных политических руководителей), составленный сенатором Франком Черчем, Сенат Соединенных Штатов, Вашингтон, 1975 г. Комиссия Черча признала подтвержденными 8 планов убийства, направленных против Фиделя Кастро, намечавшихся в 1960—1965 гг. при прямом участии и использованием средств ЦРУ.

13. Луис Посада Каррилес и трое других кубинцев, вовлеченных в план убийства Фиделя Кастро — Педро Ремон, Гильермо Ново и Гаспар Хименес, — были арестованы, осуждены и заключены в тюрьму в Панаме. В августе 2004 г. президент этой страны, Мирейя Москосо, перед самым окончанием президентских полномочий освободила четырех этих сознавшихся террористов; трое из них немедленно перебрались в Соединенные Штаты, власти этой страны разрешили их пребывание на американской территории. В марте 2005 г. Куба заявила о том, что Посада Каррилес тайно въехал на территорию США, но американские власти сначала отрицали. В результате кампании, проведенной Кубой с целью воздействия на общественное мнение, присутствие Посады в Майями было признано. Это поставило правительство США, возглавившее международный поход против терроризма и при этом предоставившее убежище установленному, сознавшемуся террористу, в сложное положение. (См. интервью с Луисом Посадой Каррилесом в Нью-Йорк Таймс от 12 июля 1998 г.) У американских властей не оставалось другого выбора, как арестовать его и отдать под суд за «незаконный въезд в страну». В сентябре 2005 г. судебные власти США постановили, что Посада не будет депортирован в Венесуэлу (где он совершил побег из тюрьмы в 1985 г.) или на Кубу, поскольку его «могут подвергнуть пыткам в этой стране». Главы государств, собравшиеся в Саламанке на Иберо-американскую встречу в октябре 2005 г., выразили солидарность с Венесуэлой и Кубой и поддержали ходатайство с целью «добиться экстрадиции или отдать под суд» Посаду Каррилеса.

Глава 12. Плая-Хирон

1. Узкое ущелье (шириной от 10 до 50 метров) в Древней Греции, в котором в 480 г. до н. э. состоялось знаменитое сражение спартанцев под командованием Леонида с персами во главе с императором Ксерксом. После упорного сопротивления спартанцев персам удалось проложить путь.

2. В декабре 2001 г. американский суд в Майями приговорил к длительным срокам заключения пятерых кубинцев — Херардо Эрнандеса Нордело, Рамона Лабаньино Саласара, Фернандо Гонсалеса Льорта, Рене Гонсалеса Северерта и Антонио Герреро Родригеса, которые внедрились в антикубин-ские террористические организации, базировавшиеся в указанном городе, и были арестованы во Флориде в 1998 г.; трое из них были безосновательно обвинены в конспиративной деятельности с целью шпионажа и все они — в уклонении от регистрации в списках иностранных агентов. Национальная Ассамблея народной власти на Кубе в декабре 2001 г. присвоила каждому из них звание Героя Республики Куба. В августе 2005 г. комиссия Апелляционного суда Атланты в составе трех судей объявила недействительным суд в Майями, а следовательно, и приговоры пятерым кубинцам; данное решение через год было беспрецедентным образом отозвано указанным судом в полном составе. В момент написания этого примечания все пятеро находятся в заключении в американских тюрьмах, двое из них лишены права на свидание с матерями, женами, детьми. Дело этих пяти Героев, как их называют на Кубе, вызвало мощное международное движение солидарности и протеста против их.произвольного задержания. (См. также примечание 10 к главе 21.)

3. После обретения независимости в 1975 г. Ангола тут же стала ареной продолжительной гражданской войны, в которой правительство Луанды, возглавляемое Агостиньо Нето и контролируемое марксистским МПЛА (Народным движением за освобождение Анголы), противостояло УНИТА (Национальному союзу за полную независимость Анголы), который поддерживали Соединенные Штаты и Южноафриканская Республика (и режим апартеида). В ответ на открытое вмешательство южноафриканских и заирских войск, вторгшихся в Анголу и угрожавших занять Луанду, столицу страны, Куба провела операцию «Карлота» и в ноябре 1975 г. направила значительный экспедиционный корпус, который остановил южноафриканцев, отбросил их назад и в конце концов нанес сокрушительное поражение в битве при Куито-Куанавале в 1987 г. (См. главу 15 «Куба и Африка».)

4. В 1974 году мятеж офицеров, поддержанный студентами, интеллигенцией и населением, положил конец существованию тысячелетней империи в Эфиопии и правлению императора Хайле Селассие. В 1977 г. полковник Менгисту Хайле Мариам принял на себя руководство страной в тот момент, когда в страну вторглась Сомали, занимавшая провинцию Огаден и требовавшая ее суверенитета. Советский Союз оказал помощь Эфиопии, а Куба послала экспедиционный корпус. В 1978 г. кубинско-эфиопские войска нанесли значительное поражение сомалийской армии, которой пришлось оставить Огаден.

5. Джон О’Коннор (1920—2000), кардинал, архиепископ Нью-Йорка с 1984 года до кончины 4 мая 2000 г. Посетил Кубу с делегацией нью-йоркских паломников в январе 1998 г. в связи с визитом Папы Иоанна Павла II.

6. Альфа-66, вооруженная организация, созданная в 1961 г., базирующаяся в Майями, где располагает тренировочными лагерями. Осуществляет диверсии и организует теракты на Кубе. Омега-7, террористическая организация, основанная в 1974 г., базирующаяся в Майями; в ее состав входят в основном ветераны вторжения в Плая-Хирон, специализирующиеся в покушениях посредством машин-бомб и вооруженных нападениях на представителей кубинского правительства в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Флориде. Эти две организации являются самыми активными в рамках систематического терроризма, который ведется против Кубы на протяжении более 46 лет.

Глава 13. Октябрьский кризис 1962 года

1. Размещенная в окрестностях населенного пункта Лурдес, в 40 километрах к югу от Гаваны, эта важная установка занимала площадь 72 квадратных километра; там работало около 1500 русских инженеров, техников и прочего военного персонала. Была возведена в период тесного политического, экономического и военного сотрудничества между Кубой и Советским Союзом. Использовалась для перехвата любых электронных сообщений. В 1994 г. Россия и Куба договорились сохранить центр, и Москва выплачивала ежегодную аренду в 200 миллионов долларов. В октябре 2001 г. Москва объявила о закрытии базы электронного подслушивания в Лурдес и базы в Камрани во Вьетнаме. После закрытия базы в Лурдес кубинское правительство переоборудовало, модернизировало и значительно расширило комплекс зданий и разместило там Университет информационных наук, один из наиболее амбициозных и эффектных проектов, осуществленный в рамках так называемой «Битвы идей».

2. Операция «Мангуст» была широкой программой подрывной войны, подготовленной Советом национальной безопасности Соединенных Штатов против Кубы. Она включала в себя террористические акции, экономическую войну, разведку, психологическую войну, поддержку политических контрреволюционных организаций. Запущена в ноябре на основе доклада генерала Максвелла Тейлора после провала попытки вторжения в Плая-Хирон, официально завершилась 3 января 1963 г.

3. Артур М. Шлезингер, помощник Джона Кеннеди, посетил Кубу в возрасте 85 лет в связи с международной конференцией «Октябрьский кризис: политический взгляд 40 лет спустя», состоявшейся в Гаване 11 и 12 октября 2002 г. На ней ему был задан вопрос, действительно ли Кеннеди, как об этом часто говорят, имел намерение улучшить отношения с Кубой после октябрьского кризиса, и он заявил: « Я был прямым свидетелем этих намерений, поскольку он мне их неоднократно высказывал, и могу сказать вам, что, несмотря на большое количество вопросов, требовавших его внимания, Президент [Кеннеди] уже думал, каким путем и в каких формах должно произойти сближение с Гаваной». В этой связи он упомянул «одно письмо, точное содержание которого я не могу вспомнить, направленное кубинскому правительству через правительство Бразилии». И в заключение добавил: «Но его усилия были прерваны в результате убийства в конце того года». [Каблограмма агентства кубинского информационного агентства AIN, 13 октября 2002 г.]

4. Arthur М. Schlesinger Jr, Л Thousand Days: John F. Kennedy in the White House, Mariner Books, Boston, 1965.

Глава 14. Гибель Че Гевары

1. Бандунгская конференция (Индонезия) проходила с 18 по 24 апреля 1955 г. Собрались представители 29 стран «третьего», как он начал называться, мира, и было положено начало Движению неприсоединения. Наиболее влиятельными участниками являлись Неру (Индия), Чжоу Эньлай (Китай), Сукарно (Индонезия) и Насер (Египет).

2. Чжоу Эньлай (1898—1976), китайский революционер, соратник Мао Цзэдуна, вместе с которым он принимал участие в «Великом походе» (1934—1935). После победы Китайской революции в 1949 г. был назначен премьер-министром, а затем министром иностранных дел.

3. Джавахарлал Неру (1889—1964), индийский политический руководитель, соратник Махатмы Ганди в борьбе за независимость Индии, достигнутой в 1947 г. Был премьер-министром своей страны.

4. Гамаль Абдель Насер (1918—1970), египетский полковник, участвовал в государственном перевороте 1952 г., в результате которого были свержены монархия и король Фарук I. В 1954 г. приходит к власти, выдвигает идею арабского единства, поддерживает национально-освободительные движения и становится одним из наиболее важных лидеров афроазиатского мира. Терпит поражение в молниеносной войне с Израилем в июне 1967 г.

5. Сукарно (1901—1970), индонезийский политический руководитель. Основатель Националистической партии Индонезии в 1927 г., дважды отстоял независимость своей страны: против японцев в 1945 г. и против голландцев в 1948 г. Был первым президентом Индонезии; свергнут 30 сентября 1965 г.

6. Ромуло Бетанкур (1908—1981), руководитель партии Демократическое действие (социал-демократической) Венесуэлы, Президенте 1945 по 1948 г. В 1958 году был избран снова, на этот раз демократическим путем и яростно воевал против венесуэльских повстанцев. Был свергнут в 1964 г.

7. Соглашения в Бреттон-Вудсе (Соединенные Штаты) были подписаны в июле 1944 г. сорока четырьмя странами с целью реформирования денежной системы и стимулирования международного обмена после Второй мировой войны. Эти соглашения установили курс обмена доллара на золото (Gold Exchange Standard) и закрепили за долларом роль международной резервной валюты. Также были созданы Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк. (Си. также примечание 9 к главе 20.)

8. См.\ Che Guevara: «Сгеаг dos, tres, muchos Vietnam, es la consigna», en Justicia global, liberation у social is mo, op. cit., p.51.

9. Масетти взял интервью у Че Гевары в Сьерра-Маэстре в апреле 1958 г. См. это интервью в: Ernesto Che Guevara, America latina. Despertar de un continente, Ocean Press, Melbourne, 2003, p. 199—207.

10. Группа из 25 человек во главе с Масетти (заместитель командира), обосновавшаяся в аргентинской области Сальта, на границе с Боливией, «исчезла» между 15 и 25 апреля 1964 г.

11. См. \ Luis B£ez, Secretos de generates, Losada, Buenos Aires, 1997.

12. Патрис Лумумба (1925—1961), политический руководитель Конго (Киншаса), лидер освободительной борьбы против Бельгии, премьер-министр в июне 1960 г., убит в 1961 г.

13. Ahmed Ben Bella, «Ainsi dtait le Che», Le Mond diplomatique, октябрь 1997 г. См. главу 15.

14. Моиз Чомбе (1919—1969), политический руководитель бывшего Бельгийского Конго. Основал партию Конакат в провинции Катанга. В 1960 г. при поддержке некоторых западных стран выступил против Лумумбы, заставил выбрать себя Президентом Катанги и объявил независимость этого богатого региона. Лумуиба потребовал вмешательства Организации Объединенных Наций и был убит офицерами из Катанги при подстрекательстве ЦРУ. Чомбе пришлось покинуть власть, он отправился в изгнание в Европу и какое-то время проживал в Испании. Умер в Алжире.

15. Мобуту Сесе Секо (1930—1997), командующий Вооруженными силами Конго после обретения независимости; сверг Президента Касавубу в 1965 г.; сражался против повстанцев при поддержке наемников; был диктатором у себя в стране до свержения в 1977 г. силами Лорана-Дезире Кабила. Был использован ЦРУ для убийства выдающегося конголезского лидера Патриса Лумумбы, пользовался полной поддержкой американцев, несмотря на то что был коррумпированным политиком, а его режим отличался жестокостью.

16. Ernesto Che Guevara, El ano en que no estuvimos en ninguna parte. Fragmentos del diario de Ernesto Che Guevara en Africa, textos compilados у comentados por Paco Ignacio Taibo II, Froildn Escobar у Fdlix Guerra. Французское издание: L’Annee ou nous nations nulle part, extraits du journal d'Ernesto Che Guevara en Afrique, Mdtailld, Paris, 1995.

17. Точная цитата: «Моя единственная серьезная ошибка заключается в том, что я не верил в тебя еще больше с самого первого момента в Сьерра-Маэстре, что недостаточно быстро оценил твои качества вождя и революционера». См. полный текст данного письма, которое Фидель Кастро обнародовал 3 октября 1965 г., в кн.: «Че в памяти Фиделя Кастро».

18. Че подвергся пластической операции с помощью ротового протеза, осуществленной кубинскими специалистами, и был загримирован.

19. В отряд, который под руководством Че проходил подготовку для отправки в Боливию, вошли следующие бойцы: команданте Хуан Виталио Акунья (Хоакин), команданте Антонио Санчес Диас (Пинарес, и Маркос — в Боливии), команданте Густаво Мачин (Алехандро, команданте Альберто Фернандес Монтес де Ока (Пачо), капитан Хесус Суарес Гайол (Блондин), капитан Элисео Рейес (Роландо и Капитан Сан-Луис в Боливии), капитан Орландо Пантоха (Антонио), капитан Мануэль Эрнандес (Мигель), Октавио де ла Консепсьон (Моро), Леонардо Тамайо (Урбано), Гарри Вильегас (Помбо), Дариэль Аларкон Рамирес (Бенигно), Карлос Коэльо (Тума), Хосе Мария Мартинес Тамайо (Рикардо), Исраэль Рейес (Браулио) и Рене Мартинес Тамайо (Артуро).

20. Речь идет о братьях Хосе Мария и Рене Мартинес Тамайо.

21. Сиро Бустос, аргентинец, единственный выживший член группы Хорхе Масетги и связной колонны Че с аргентинскими военными, которые должны были присоединиться к повстанцам, был схвачен и подвергнут пыткам; по-видимому, он выдал информацию о присутствии Че и его местонахождении.

22. Тамара Бунке Бидер (1937—1967), подпольное имя Лаура Гонсалес Бауэр, известная как Партизанка Таня, аргентинка немецкого происхождения, участвовала в партизанской войне в Боливии в группе Хоакина, члены которой попали в засаду в Вадо-дель-Йесо 31 августа 1967 г.

23. Фидель Кастро произнес эту речь на торжественном митинге памяти Че Гевары 18 октября 1967 г. на площади Революции в Гаване перед народом.

Глава 15. Куба и Африка

1. См. Ahmed Ben Bella, „Ainsi dtait le Che“, Le Monde diplomatique, Paris, 1997.

2. Бойня в Кассинге произошла 4 мая 1978 г., когда южноафриканские силы разбомбили лагерь намибийских беженцев в провинции Кунене на юге Анголы и убили более 600 человек, в основном, женщин, детей и стариков.

3. Контингент «Генри Рив» назван так в честь молодого американца, который принимал участие в первой освободительной войне и достиг высокого звания как офицер кубинской Освободительной армии. (См. главу 1.) Контингент был создан в 2005 г., вскоре после того как правительство Соединенных Штатов отказалось от предложения Кубы направить отряд врачей и медицинского персонала с полным запасом лекарств, снаряжением и полевыми госпиталями для оказания помощи пострадавшим от разрушительного урагана «Катрина», который опустошил город Новый Орлеан и обширные зоны американских штатов Луизиана и Алабама.

4. Первая группа медицинского персонала, направленного в Алжир состояла из 29 врачей, 3 одонтологов, 15 медсестер и 8 специалистов среднего звена. Всего 45 мужчин и 10 женщин. [Примечание кубинского издателя.]

5. Этим кубинским отрядом командовал команданте Эфихенио Амей-хейрас, ветеран «Гранмы» и Сьерра-Маэстры и бывший командующий Национальной революционной полиции Кубы.

6. Подробное описание того, как была осуществлена эта операция, см:. Gabriel Garcia Marquez, Operacidn Carlota, revista Tricontinental, ntimero 53, La Habana, 1977.

7. В настоящее время — командир корпуса, член Политбюро Коммунистической партии Кубы и командующий Западной армией.

8. Chester A. Crocker, High Noon in Southern Africa: Making Peace in a Rough Neighborhood, Norton & Company, New York, 1992.

9. 7 декабря 1989 г., в годовщину смерти генерала Антонио Масео, началась операция «Дань памяти», в ходе которой на Кубе прошла церемония погребения кубинских бойцов-интернационалистов, павших на африканской земле во время оказания военной помощи.

Глава 16. Куба и США: миграционные кризисы

1. The Cuban Adjustement Act, или Закон об урегулировании кубинского вопроса, принятый Конгрессом Соединенных Штатов 2 ноября 1966 г. во время президентского правления Линдона Б. Джонсона, изменяет статус кубинских иммигрантов и квалифицирует их как политических беженцев, автоматически предоставляя им право на политическое убежище и разрешение на постоянное проживание в Соединенных Штатах. Куба считает, что этот закон стимулирует незаконную эмиграцию.

2. В 1994 г. до 22 июля Соединенные Штаты выдали всего 544 визы, вместо более 10 000, которые в этот период года должны были выдать в соответствии с соглашениями 1984 г.

3. 5 августа 1994 г., в разгар «особого периода», группа лиц попыталась завладеть катером в Гаване, что вызвало манифестации в районе порта. В прилегающей зоне, в районах центра и Старой Гаваны после полудня вспыхнул бунт. Полиция не смогла справиться с толпой, и ситуация чуть было не вышла из-под контроля.

4. Фелипе Перес Роке, в настоящее время министр иностранных дел Кубы, в то время являлся личным помощником Фиделя Кастро.

5. Карлос Лахе Давила, заместитель председателя Государственного совета Кубы и секретарь Совета министров.

6. Имеется информация, что более ста тысяч марокканцев и выходцев из африканских стран, расположенных южнее Сахары, каждый год предпринимают попытку тайно перебраться через Гибралтар. Это мало кому удается.

Поданным властей Мадрида, в первые девять месяцев 2003 г. на испанском побережье было задержано 15 985 иностранцев, прибывших из Марокко на борту судов, промышляющих перевозкой эмигрантов. По данным Ассоциации друзей и родственников жертв тайной эмиграции, в период с 1997 по 2001 г. 10 ОООнезаконных эмигрантов погибли при попытке пересечь пролив.

7. Соглашение о свободной торговле между Канадой, Соединенными Штатами и Мексикой, вступившее в силу 1 января 1994 г.

8. Впервые за 40 лет в сентябре 2003 г. кубинец, угнавший в апреле того же года самолет с целью добраться до Майями, был приговорен флоридским судом к 20 годам тюрьмы. С другой стороны, в июле 2003 г., также впервые за четыре десятилетия, власти Соединенных Штатов вернули на Кубу группу из 12 кубинцев, совершивших в Камагуэе угон судна, на котором они незаконно добрались до Флориды. (См. также примечание 2 к главе 22.)

9. Кубинский эмигрант, нелегально ступивший на территорию США («сухие ноги»), автоматически подлежит Закону об урегулировании и может въехать и остаться на территории Соединенных Штатов. Тот, кто будет захвачен в море, может быть возвращен на Кубу, однако американские власти зачастую игнорируют собственное законодательство и дают разрешение на пребывание этих «мокрых ног».

10. Роберт (Боб) Менендес, уроженец Кубы, представитель 13-го округа Нью-Джерси, был избран 14 ноября 2002 г. председателем фракции демократов в Палате представителей Соединенных Штатов в Вашингтоне.

11. Эдуард Шеварднадзе (1928) министр иностранных дел Советского Союза (1985—1990). После распада СССР несколько лет был президентом Грузии.

12. В 2003 г. Соединенные Штаты превратились в главного поставщика продуктов питания на Кубу, несмотря на эмбарго, действующее с 1962 г.; в первые девять месяцев кубинской фирме «Алимпорт» были поставлены продукты питания и сельскохозяйственная продукция на сумму 238 миллионов долларов. В сентябре 2003 г. делегация штата Монтана во главе с сенатором-демократом Максом Баукусом и конгрессменом-республиканцем Деннисом Рехбергом побывали на Кубе вместе с группой предпринимателей, в которую также вошел председатель Ассоциации туроператоров Соединенных Штатов Роберт Уайтли. Во время этого визита были подписаны соглашения о поставке американских продуктов питания на сумму 10 миллионов долларов. Продажа американских продуктов питания и сельскохозяйственной продукции Кубе продолжается, несмотря на строгие практические ограничения, накладываемые на сделки американскими властями.

13. 14 сентября 2003 г. председатель кубинской корпорации Алимпорт Педро Альварес заявил, что за восемь месяцев Куба закупила у американских предприятий продукты питания на сумму более 200 миллионов долларов.

14. Несмотря на враждебность администрации Буша, в настоящее время в Соединенных Штатах ширится контингент сторонников (предприниматели, академики, туроператоры, конгрессмены демократы и республиканцы) нормализации отношений с Кубой. Свидетельством этого явился визит в сентябре 2003 г. сенатора-республиканца Нормана Колемана, главы подкомиссии внешних сношений сената для Западного полушария, одного из многих политиков-республиканцев, выступающих за смягчение экономического эмбарго; Колеман встретился с Фиделем Кастро 21 сентября 2003 г.

15. В этой связи Палата представителей в Вашингтоне одобрила в сентябре 2003 г. 227 голосами за и 188 — против инициативу разрешить гражданам Соединенных Штатов совершать поездки на остров; эта мера была перечеркнута последующими решениями администрации президента Джорджа В. Буша.

16. В мае 2004 г. администрация Буша приняла комплекс мер с целью ужесточить условия экономической агрессии против Кубы, например растянуть до трех лет срок, в который кубинцы, проживающие в Соединенных Штатах, могут совершить поездку на Кубу, свести эти поездки к посещению ближайших родственников и строго ограничить пересылку денежных переводов.

Глава 17. Распад Советского Союза

1. 26 апреля 1986 г. на Чернобыльской атомной станции, расположенной на севере Украинской Республики, в 12 километрах от границы с Белоруссией, произошла самая крупная атомная авария за историю человечества в мирное время. Вначале местные власти скрыли от населения и других государств действительные масштабы катастрофы, которая унесла многие сотни жизней и привела к заражению радиоактивными веществами десятков тысяч людей.

2. Адре Войзин (1903—1964), французский инженер-агроном, автор книги «Трава, почва и рак», Editorial Tecnos, Madrid, 1961. .

3. Фелипе Гонсалес (р. 1942), глава Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), находился на посту председателя правительства Испании в период с 1982 по 1996 г., (См. главу 23.)

4. Опубликованный в 1992 г. закон Торричелли устанавливает две главные санкции: 1) запрет торговли с Кубой филиалам американских компаний, учрежденным в других странах; 2) запрет входа в порты Соединенных Штатов или их владения судам, входившим в кубинские порты в торговых целях, в течение 180 дней, последующих за датой выхода из кубинского порта.

5. Джесси Хелмс, президент Комитета иностранных дел при Сенате и сенатор от Северной Каролины, и Дэн Бертон, член Палаты представителей от штата Индиана, представили на рассмотрение закон о «правах граждан, ущемленных в правах Кубинской революцией» и «мерах против физических и юридических лиц, поддерживающих торговые отношения с Кубой». Закон обрел юридическую силу после подписания его Президентом Биллом Клинтоном 12 марта 1996 г.

Глава 18. Дело Очоа и смертная казнь

1. В июне 1989 г. был задержан дивизионный генерал Арнальдо Очоа, 49 лет, Герой Республики Куба, ветеран партизанской войны в Сьерра-Маэстре, где он сражался бок о бок с Камило Сьенфуэгосом. Очоа отличился, участвуя в партизанском движении в Венесуэле и Никарагуа, в военных действиях в Эфиопии и Анголе. В ходе той же акции были задержаны высшие чины Министерства внутренних дел, все они обвинялись в коррупции и участии в наркоторговле. Обвиняемые были отданы под трибунал по статье '/|989» трибунал признал их виновными и приговорил четверых к высшей мере наказания через расстрел «за предательство Родины», а остальных к тюремному заключению. 9 июля Государственный совет ратифицировал приговоры. Через четыре дня, 13 июля 1989 г., генерал Очоа, полковник Антонио (Тони) де Ла Гуардия, капитан Хорхе Мартинес и майор Амадо Падрон были расстреляны. Обвиняемые в соучастии министр внутренних дел Хосе Абрантес и некоторые из его сотрудников были задержаны, отданы под суд по статье 2/1989 и приговорены к тюремному заключению. Хосе Абрантес, приговоренный к 20 годам заключения, скончался в тюрьме 21 января 1991 г.

2. Антонио Наварро Вольф, бывший руководитель партизанского движения М-19 и в настоящее время независимый сенатор в Конгрессе Колумбии.

3. Норберто Фуэнтес (р. 1943), кубинский писатель, автор книги «Хемингуэй на Кубе» (с прологом Габриэля Гарсиа Маркеса), Editorial Letras Cubanas, La Habana, 1985. Будучи оппортунистом и закоренелым симулянтом, в конечном итоге снял с себя маску революционера и эмигрировал в Майами. Опубликовал тенденциозную трактовку дела Очоа, книгу «Милые кубинские воины» (Dulces guerreros cubanos), Seix Barral, Barcelona, 1999. В 2004 г. в Испании вышла его ничтожная книга под названием «Биография Фиделя Кастро», Editorial Destino, Barcelona. [Примечание кубинского издателя.]

4. Об этом шла речь в разговоре, состоявшемся в январе 2003 г., соответственно, до угона катера 1 апреля, ареста угонщиков, судебного разбирательства и приговора всех троих к смертной казни 11 апреля 2003 г. Эта казнь положила конец фактической приостановке приведения в исполнение смертной казни, мораторию, введенному кубинскими властями с апреля 2000 г. По данным Международной Амнистии, в ноябре 2003 г. на Кубе было 52 человека, приговоренных к высшей мере наказания, которым благоприятствовал мораторий.

5. См.: Сеймур М. Херш (Seymour М. Hersch), «Обязательное повиновение. От 11 сентября до пыток в Абу Граибе», в частности глава «Охота на человека», с. 292—305, Editorial Aguilar, Madrid, 2004.

6. «Красные бригады», подпольная итальянская организация, вдохновленная марксистскими идеями, особенно активно действовавшая в 1970-е и 1980-е гг. Ее члены осуществили многочисленные теракты и похищения, их мишенями становились итальянские предприниматели, промышленники и политические руководители. Самой нашумевшей акцией «Красных бригад» стало похищение и убийство Альдо Моро, лидера итальянской Христианско-демократической партии. Полиции удалось покончить с этой организацией, и более 500 членов «Красных бригад» были отправлены в тюрьму.

7. Антитеррористическая группа освобождения, подпольная организация, созданная государственными органами безопасности Испании и действовавшая в период с 1983 по 1987 г. против независимой баскской организации ЭТА путем покушений, убийств и «грязной войны». Ее обвиняют примерно в сорока покушениях и 26 убийствах.

Глава 19. Куба и неолиберальная глобализация

1. Джозеф Э.Стиглиц (р. 1942), лауреат Нобелевской премии по экономике за 2001 г., бывший заместитель президента Всемирного банка в период с 1979 по 1999 г., автор книги «Беспокойство по поводу глобализации» (Malestar en la globalization), Taurus, Madrid, 2002, и «Счастливые девяностые» (Losfelices Noventa), Taurus, 2003.

2. Джордж Сорос (р. 1930), «Кризис глобального капитализма. Открытое общество в опасности», Plaza&Jands, Barcelona, 1999.

3. Джон Кеннет Гэлбрейт (р. 1908), почетный преподаватель Гарвардского университета, автор многочисленных книг, среди них «Крах 29 года», Ariel, Barcelona, 2000.

4. Игнасио Рамоне, «Мир без цели» (Un mundosin rumbo), Debate, Madrid, 1997.

5. Франсис Фукуйяма, «Конец истории и последний человек», Planeta, Barcelona, 1992.

6. Ироническое выражение «мальчики из Чикаго» (Chicago Boys) относится к экономистам биржевой школы Чикаго, ученикам Милтона Фридмена, экономиста-теоретика, противника кейнсианства, чьи положения с 1970-х гг. применялись на практике правительствами генерала Пиночета в Чили, Маргарет Тэтчер в Великобритании и Президентом Рональдом Рейганом в Соединенных Штатах.

7. Адам Смит (1723—1790), шотландский экономист, первый крупнейший теоретик капитализма, автор труда «Исследование о природе и причине богатства народов» (1776).

8. См. примеч. 7 к главе 11.

9. Эрнесто Че Гевара, «Социализм и человек на Кубе», в работе «Глобальная справедливость. Освобождение и социализм», Ocean Press, Melbourne, 2002.

10. Карл Маркс, «Критика Готской программы» (1875), вступительное слово Фридриха Энгельса (1891), изд. «Прогресс», Москва, 1983.

11. Имеется в виду Le monde diplomatique («Дипломатический мир»), влиятельный ежемесячник, издаваемый в Париже под руководством Игнасио Рамоне; публикуются более десяти изданий на других языках в других странах. [Примечание кубинского издателя.]

12. Римский клуб, международная общественная организация, объединяющая представителей мировой политической, финансовой, культурной и научной элиты. Организация внесла значительный вклад в изучение перспектив развития биосферы и пропаганду идеи гармонизации отношений человека и природы. Одной из главных своих задач Римский клуб изначально считал привлечение внимания мировой общественности к глобальным проблемам посредством своих докладов. Огромный резонанс имел доклад «Пределы роста» (1972).

13. Игнасио Рамоне, «Тирания СМИ» (Tirania de la comunicacion), Debate, Madrid, 2000.

14. Игнасио Рамоне, «Безмолвная пропаганда», Editorial Arte у Literature, La Habana, 2002.

Глава 20. Визит бывшего Президента США Джеймса Картера

1. Роберт Шир (Scheer), интервью с Джимми Картером, журнал Плейбой, ноябрь 1976 г.

2. Омар Торрихос (1929—1981), бригадный генерал, государственный деятель Панамы, будучи главой правительства с 1972 по 1978 г., провел важные общественно-экономические реформы. В 1977 г. вел переговоры с Президентом Картером по поводу возвращения Панамского канала, который находился в юрисдикции США со времени окончания его строительства в 1914 г. Погиб в авиакатастрофе при странных обстоятельствах. В 2005 г. президентом Панамы избран его сын Мартин Торрихос.

3. Джеральд Форд (р. 1913), тридцать восьмой Президент Соединенных Штатов, находился у власти с августа 1974 г. (после ухода в отставку Ричарда Никсона в связи с угрозой обвинения по Уотергейтскому делу) по январь 1977 г.

4. Уполномоченное представительство США на Кубе и Уполномоченное представительство Кубы в США; на испанском языке — Oficina de Intereses, употребляется эвфемизм для обозначения соответствующих представительств в Гаване и Вашингтоне ввиду отсутствия официальных дипломатических отношений между этими двумя странами, разорванных по инициативе США в январе 1961 г., за три месяца до вторжения в Плая-Хирон.

5. В ноябре 1979 г., в полный разгар исламской революции в Иране, группа сторонников аятоллы Хомейни напала на посольство Соединенных Штатов в Тегеране и взяла в заложники 52 американских гражданина. Ни одна из попыток освобождения не увенчалась успехом. Картер санкционировал отправку в Иран сил специального назначения с целью освобождения заложников, но акция в ходе действий потерпела провал по техническим причинам и в связи с авариями. Заложников освободили сами иранцы 20 января 1981 г., в конце президентства Картера, в момент, когда его преемник Рональд Рейган приступал к выполнению своих функций.

6. 19 июля 1969 г. Эдвард (Тед) Кеннеди попал в странную автомобильную катастрофу в Чаппаквиддике (Мартас Винеярд, Массачусетс) — машина, которой он управлял, упала с моста, в результате чего погибла его секретарь, Мэри Джо Копек, что вызвало шумный скандал.

7. Гай Светоний Транквилл (ок. 70—160), римский писатель и историк. Служил при дворе императора Траяна, а при Адриане руководил императорской канцелярией; полностью сохранился его труд «О жизни двенадцати цезарей».

8. Джон Ф. Кеннеди, «Профили мужества» (Пулитцеровская премия по истории, 1957 г.); описывая важных исторических деятелей Соединенных Штатов, автор указывает на черты, которые, по его мнению, способствовали развитию нации: самопожертвование, отдача, сила характера.

9. В конце Второй мировой войны крупнейшие капиталистические державы подписали соглашения в Бреттон-Вудсе, которые установили валютный паритет относительно золота (35 долларов за унцию) и создали новую международную финансовую систему и ее специализированные учреждения: Международный валютный фонд (МВФ) и Мировой банк реконструкции и развития (МБРР).

10. Пьер ЭлиоттТрюдо (1919—2000), премьер-министр Канады с 1968 по 1979 г. и с 1980 по 1984 г.

11. Речь идет о Мишеле Трюдо (1975—1998), погибшем 15 ноября 1998 г. в Британской Колумбии (Канада), когда его накрыла лавина.

12. «Лузитания», британский пассажирский лайнер, вышедший из порта Нью-Йорка примерно с 2000 пассажиров на борту и потопленный немецкой подводной лодкой 7 мая 1915 г.; это стало поводом для вступления США в Первую мировую войну.

13. Юнис Кеннеди Шрайвер, сестра Джона, Роберта и Эдварда Кеннеди и мать Марии Шрайвер, тележурналистки и жены Арнольда Шварценеггера, голливудского актера, республиканца, избранного на пост губернатора Калифорнии 7 октября 2003 г. и переизбранного на второй срок в ноябре 2006 г.

14. Освальдо Пайа Сардиньяс (р. 1952), инженер, координатор так называемого проекта «Варела» и генеральный координатор Христианского движения за освобождение, контрреволюционной группировки, призывающей «бороться за свободу и права человека для всех». В апреле 2002 г. поддержал попытку государственного переворота, имевшего целью отстранение от власти конституционного Президента Венесуэлы Уго Чавеса. В 2003 г. Освальдо Пайа получил премию Сахарова, которую Европейский союз присваивает за «защиту прав человека».

15. Луис Хименес де Асуа (1899—1970), испанский юрист, председатель Парламентской комиссии, составившей текст конституции Испанской Республики в 1931 г. После гражданской войны эмигрировал в Аргентину, где преподавал уголовное право в Кордове и Буэнос-Айресе. Автор многочисленных книг и трактата по уголовному праву.

16. В марте 1999 г. были отданы под суд четыре руководителя так называемой Рабочей группы внутреннего диссидентства (РГВД) за «действия, направленные на подрыв государственной безопасности», и осуждены на тюремное заключение сроками от трех до пяти лет.

Глава 21. Арест диссидентов в марте 2003 года

1. Пресс-конференция министра иностранных дел 9 апреля 2003 г.

2. Джон Болтон, в настоящее время посол Соединенных Штатов в Организации Объединенных Наций; в то время заместитель госсекретаря.

3. Между Кубой и Соединенными Штатами нет официальных дипломатических отношений с января 1961 г. и, соответственно, в этих странах нет ни посольств, ни послов. Тем не менее для решения вопросов, представляющих взаимный интерес, в конце 1970-х гг. каждая из этих стран выдала разрешение другой учредить в своей столице Уполномоченное представительство, которое фактически выполняет посольские функции, и его глава во многих делах облечен полномочиями посла. (См. Примечание 4 главы 20.)

4. С 1985 по 1987 г., в период правления президента Рональда Рейгана, Совет национальной безопасности Белого дома тайно продал оружие Ирану, который находился в состоянии войны против Ирака — союзника США в то время. Полученная от продажи сумма была передана контрреволюционерам («контрас») в Никарагуа. Разоблачение этого дела повлекло за собой громкий скандал, который международные круги окрестили Ирангейтом по аналогии с тем другим крупным скандалом, известным как Уотергейт и приведшим к отставке президента Ричарда Никсона.

5. В июле 2003 г. на должность Отто Райха американская администрация назначила Роджера Норьегу, заместителя госсекретаря по Латинской Америке.

6. Освальдо Гуайясамин (1919—1999), эквадорский художник, выдающийся деятель латиноамериканского изобразительного искусства XX века, ярый защитник индейских народов в Латинской Америке, большой друг Кубинской революции и личный друг Фиделя Кастро. Наиболее известным его произведением является Капелла Человека, монументальное здание, открытое в Кито 29 ноября 2002 г.

7. Национальная ассамблея народной власти — высший законодательный орган кубинского государства. В нее входят более 600 депутатов, выбираемых на пятилетний срок в ходе прямых выборов в соответствующих избирательных округах по всей стране. Ежегодно проводит очередные сессии и, в случае необходимости, чрезвычайные. В начале каждого срока полномочий Ассамблея выбирает Государственный совет и его председателя.

8. См.: «Заявления шефа Уполномоченного представительства США в Гаване телевидению Майами в декабре 2002 года», в www.rebelion.org/ intemacional/030414cason. htm.

9. В июне 2003 года Европейский союз, после ареста на Кубе и вынесения обвинительного приговора 75 диссидентам, а также казни трех угонщиков катера, принял решение наложить на Кубу ряд дипломатических санкций.

10. Херардо Эрнандес, Рене Гонсалес, Фернандо Гонсалес, Антонио Герреро и Рамон Лабаньино, агенты кубинской разведки, в 1990-е гг. проникли в провоенные террористические кубинские организации в Майами, которые организовывали теракты против экономических объектов на Кубе с целью отпугивания туристов, к примеру теракт в отеле Копакабана 4 сентября 1997 г., в результате которого погиб итальянский турист Фабио Ди Челъ-мо. В июне 1998 г. Гавана, в рамках совместной борьбы против терроризма, передала ФБР сообщение пятерых агентов, но эти документы американские власти использовали для задержания кубинских разведчиков в сентябре 1998 г. После сомнительного судебного процесса трибунал в Майами приговорил их к очень продолжительным срокам заключения, которые агенты отбывают в особо тяжелых условиях. В августе 2005 г. судейский состав апелляционного суда Атланты аннулировал процесс в Майами и отменил приговор. Год спустя, в августе 2006 г., пленум того же суда восстановил прежний приговор. Пять кубинских заключенных еще находятся в заточении. (См. Примечание 2 главы 12.)

11. «Дырой» называется камера с глухими стенами, площадью два квадратных метра, в которой запирают заключенных босыми и в одних трусах.

На них круглосуточно направляют ослепительный свет и лишают контакта с людьми, даже с тюремной охраной.

12. Роса Мириам Элисальде и Луис Баес, «Диссиденты. Агенты кубинской безопасности рассказывают действительные факты», Editora Polltica, La Habana, 2003.

13. Рауль Риверо (р. 1945), кубинский журналист и поэт. Бывший корреспондент информационного агенства Пренса Латина в Москве. Лауреат премии поэзии Давид (UNEAC — Союз кубинских писателей, Гавана, 1969 г.) и национальной премии поэзии Хульян дель Касаль (Союз кубинских писателей, Гавана, 1969 г.). Личный секретарь знаменитого поэта Николаса Гильена. В 1991 г. подписал «Письмо десятерых», которое призывало к политической и экономической демократизации. Основатель независимого агенства печати Куба-Пресс. 20 марта 2003 г. был арестован и 4 апреля приговорен к двадцати годам тюремного заключения за «акты, направленные против государственной территориальной целостности». 30 ноября 2004 г. выпущен на свободу. Эмигрировал в Испанию.

14. Федерико Гарсиа Лорка (1899—1936), испанский поэт и драматург. Автор сборника стихов «Цыганский романсеро» (1928), трагедии «Кровавая свадьба» (1933) и прочих известных поэтических и театральных произведений. Один из наиболее почитаемых представителей испанской литературы всех времен. Расстрелян франкистами в начале Гражданской войны.

15. Антонио Мачадо (1875—1939), испанский поэт, представитель Поколения 98-го года, автор сборников «Томления» (1902) и «Поля Кастилии» (1912). Умер в эмиграции в Коллюре (Франция) в конце Гражданской войны.

16. Мигель Эрнандес (1910—1942), испанский поэт. Автор произведений «Нескончаемый луч» (El Rayo que по cesa) (1936) и «Народные ветры» (Vientos del pueblo) (1937). Участвовал в Гражданской войне на стороне республиканцев, погиб в фашистской тюрьме.

17. Армандо Вальядарес (р. 1937), полицейский во время режима Батисты, арестован в 1960 г. и приговорен за террористические акты к тридцати годам тюремного заключения, из которых отбыл двадцать два. Международная кампания представляла его как «поэта паралитика», «жертву кубинской тюремной системы». После освобождения в 1982 г. Рональд Рейган назначает его послом от Соединенных Штатов в Комиссию по правам человека ООН.

18. Есть много исключений. Во Франции, к примеру, 3 октября 2005 г. был освобожден Люсьен Леже, приговоренный к пожизненному заключению в 1966 г. и отбывший 41 год в тюрьме. В то время во Франции два других заключенных находились в тюрьме более сорока лет.

19. Конституция Республики Куба, законопроект которой был разработан комиссией видных юристов во главе с Бласом Рока, вынесена на открытый референдум, охвативший фактически все население страны. Одобренная в последнем чтении на народном плебисците при одобрении 97,7 процента голосов, принята 24 февраля 1976 г. В последующем внесены поправки, принятые Национальной ассамблеей народной власти на основании процедуры, предусмотренной в самой конституции.

20. До Франции другие европейские страны отменили смертную казнь: Исландия в 1928 г., Австрия в 1968 г., Финляндия и Швеция в 1972 г., Португалия в 1976 г., Люксембург и Дания в 1978 г., Норвегия в 1979 г. Но первыми отменили смертную казнь латиноамериканские страны: Венесуэла в 1863 г., Коста-Рика в 1877 г., Эквадор в 1906 г., Уругвай в 1907 г. и Колумбия в 1910 г.

21. Чешская Республика отменила смертную казнь в 1990 г.

22. Венгрия отменила смертную казнь в 1990 г.

23. Польша отменила смертную казнь в 1997 г.

Глава 22. Угоны самолетов и катеров в апреле 2003 года

1. 1 апреля 2003 г. группа людей захватила в бухте Гаваны паром с несколькими десятками пассажиров на борту. Угон не удался. Пираты были задержаны и осуждены. Трое из них были приговорены к смертной казни и расстреляны 11 апреля 2003 г.

2. Через несколько месяцев, 19 сентября 2003 г., трибунал Флориды впервые за сорок лет приговорил угонщика самолета к 20 годам тюремного заключения. В июле 2003 г. американские власти впервые депортировали на Кубу группу из двенадцати кубинцев, совершивших угон судна в провинции Камагуэй. Уже несколько десятилетий Куба требовала применения подобного рода мер против пиратов.

3. Оливер Стоун (р. 1946), американский кинематографист. Поставил среди прочих фильмы «Взвод» (1986), «Рожденный 4 июля» (1989), «JFK» (1991), «Прирожденные убийцы» (1994), «Никсон» (1995), «Обычное воскресенье» (1999) и «Александр Великий» (2004). В 2002 г. по заказу американского канала НВО снял на Кубе документальный фильм о Фиделе Кастро «Команданте» (2003), который канал отказался показать, сочтя его недостаточно критичным. После арестов диссидентов в марте 2003 г. и казни трех пиратов в апреле 2003 г. Стоун вернулся в Гавану, чтобы снять еще одно интервью с Фиделем Кастро, своего рода продолжение «Команданте», которое было показано в 2004 г. под названием «В поисках Фиделя» (Lookingfor Fidel).

4. Хосе Сарамаго (р. 1922), португальский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе в 1998 г. Через несколько дней после расстрела угонщиков, 14 апреля 2003 г., опубликовал в испанской газете Е/ Pais небольшой текст под названием «Все, хватит» (Hasta aquihe llegado), в котором он сообщал о том, что порывает с Кубой. Однако в интервью с Росой Мириам Элисальде, опубликованном 12 октября 2003 г. в мексиканской газете La Jornada и гаванской Juventud Rebelde, Сарамаго утверждал: «Я не порвал с Кубой и остаюсь ее другом».

Глава 23. Куба и Испания

1. Заявления Отто Опенгеймера, Е/ Nuevo Herald, Майами, 13 июня 2003 г.

2. В специальной телевизионной программе, переданной по кубинскому телевидению 25 апреля 2003 г. См. Фидель Кастро, «Народу никогда не приходилось защищать более святое дело», Отдел публикаций Государственного совета, Гавана, 2003 г.

3. Хосе Баррионуэво, Министр внутренних дел в правительстве Фелипе Гонсалеса, и Рафаэль Вера, Государственный секретарь по безопасности, были осуждены к одиннадцати и семи годам тюремного заключения соответственно.

4. Элой Гутьеррес Менойо родился в Мадриде в 1935 г., в семье республиканцев; эмигрировал на Кубу и примкнул к вооруженному движению против Батисты «Второй национальный фронт Эскамбрая», группировке, не связанной с «Движением 26 июля» Фиделя Кастро. Добился звания команданте внутри своей организации, но после победы Революции в 1961 г. эмигрировал в Соединенные Штаты. Тайно вернулся в 1965 г. и примкнул к «грязной войне» против Революции. Был арестован, провел 22 года в тюрьме. После освобождения уехал в Майами, где создал организацию Cambio Cubano (Перемены на Кубе), которая выступает за установление диалога между режимом и его противниками. В 1995 г. вернулся на Кубу и встретился с Фиделем Кастро. Почти полностью потеряв зрение, летом 2003 г. вернулся на остров и заявил, что остается на Кубе, чтобы «бороться за политическое пространство».

5. Испанская социалистическая рабочая партия (ИСРП), во главе с Фелипе Гонсалесом, возглавляла политику Испании в течение тринадцати лет, с 1982 по 1996 г. За это время разразились скандалы, связанные с коррупцией и злоупотреблением властью, которые вызвали тревогу у общественности: дело Филеса, дело Иберкорп, прослушивание агентами СЕСИД (Высшего информационного центра обороны), убийства, совершенные агентами ГАЛ (АТО), утечка резервных фондов, коррупционная деятельность Луиса Роль-дана и Хуана Герра... В то время в Испании появилась — так ее называла пресса — «культура удара мячом», которую министр экономики, социалист Карлос Сольчага, определял так: «Испания — страна, где зарабатывают больше денег за меньшие сроки». (См. Мариано Санчес Солер, «Частный бизнес на государственные деньги. Вадемекум коррупции испанских политиков», Foca, Madrid, 2003.)

6. Карлос Андрес Перес (р.1922), дважды Президент Венесуэлы от Социал-демократической партии (1974—1979 и 1989—1994). Жестоко подавил народный протест в 1989 г. и военные мятежи в феврале и ноябре 1992 г. Вошел в историю как первый осужденный венесуэльский Президент — осужден 30 мая 1996 г. за растрату государственных фондов.

7. Нуманция, город на испанском плоскогорье, расположенный примерно в шести километрах от нынешнего города Сориа, который в 134 г. до н.э. после двух восстаний был осажден римскими легионами Сципиона Африканского. Осада длилась два года, и большинство жителей города предпочли пожертвовать собой, но не сдаться захватчикам. Сервантес увековечил эту историческую трагедию в драматическом произведении «Нуманция», написанном в 1582 г.

8. В программе Круглый стол 11 июня 2003 г.

9. 5 июня 2003 г. Европейский союз принял дипломатические санкции против Кубы, в числе прочих мер — ограничение официальных отношений с кубинским правительством и более тесное сближение с внутренней оппозицией. До этого, 30 апреля, Исполнительный орган Евросоюза — Европейская комиссия приняла решение отложить на неопределенный срок рассмотрение ходатайства Кубы о вступлении в Соглашение Котону, которое благоприятствует коммерческим отношениям между Евросоюзом и рядом развивающихся стран. Куба решила отозвать свое прошение. С 3 января 2005 г. контакты Гаваны со странами Евросоюза нормализовались после того, как Европа изменила свое отношение к Кубе.

10. 12 июня в знак протеста против санкций Европейского Союза около миллиона человек участвовали в демонстрации, прошедшей перед посольствами Испании и Италии в Гаване. Демонстрацию перед посольством Испании возглавлял Фидель Кастро.

11. Хорхе Мас Каноса, кубинский эмигрант и миллионер, создал в Майами Национальный кубинско-американский фонд. Его считали самым ультраправым из всех противников кастристского режима. Его имя связывают с организацией террористических актов и покушений, включая даже против Фиделя Кастро. Умер в ноябре 1997 г.

12. См. «Эдуардо Хунко Бонет, посол Испании на Кубе, во время учебы в университете примкнул к ультраправым», El Pals, Мадрид, 11 мая 1998 г.

13. По данным ЮНИСЕФ и Ассоциации низкооплачиваемых рабочих (Low Pay Unit), в Объединенном Королевстве насчитываются примерно два миллиона нелегально работающих детей, в большинстве — это дети иммигрантов.

14. Энтони Гидденс, «Третий путь», Taurus, Барселона, 2002 г.

15. 26 мая 2003 г. самолет Як-42 компании «Украинские среднеземноморские линии», арендованный Министерством обороны Испании, разбился поблизости от Трабзона (Турция) с 62 испанскими военными на борту, которые возвращались после завершения миссии в Кабуле (Афганистан).

16. В телефонном разговоре с автором, состоявшемся 12 июня 2006 г., Мануэль Фрага опроверг мнение, что защищал этот тезис. По его словам, он предложил Фиделю Кастро единственную известную ему форму: переходный период в Испании в период с 1975 по 1978 г. Фрага добавил: «Этот разговор длился несколько часов во время ужина в отдельном кабинете ресторана в Сантьяго-де-Компостела. За столом нас было три человека: Фидель Кастро, Марио Васкес Ранья, мексиканский миллионер гилисийского происхождения и магнат в области средств массовой информации в своей стране, и я. Васкес Ранья записал разговор на микроаппарат, спрятанный в его наручных часах. Я заставил Васкеса Ранья дать мне обещание не обнародовать разговор до моей смерти, но, поскольку Кастро его упоминает, хотя и в ошибочной форме, могу освободить Васкеса Ранья от этого обязательства. В силу этого у меня есть свидетельство».

Проинформированный об этом уточнении со стороны Мануэля Фраги, Фидель Кастро придерживается своей версии и утверждает, что бывший председатель президиума правительства Галисии предложил последовать примеру Никарагуа после поражения сандинистов во время избирательной кампании в 1989 г.

17. Юрий Андропов (1914—1984), советский руководитель, начальник могущественного КГБ, органа государственной безопасности, и член Политбюро Коммунистической партии СССР. В ноябре 1982 г., после смерти Леонида Брежнева, был назначен Генеральным секретарем ЦК КПСС и Председателем Президиума ВС СССР. Умер 9 февраля 1984 г.

Глава 24. Фидель и Франция

1. См. главу 2, «Выковывание бунтаря».

2. Марио Менсиа, «Плодотворная тюрьма», Editora Politica, Гавана, 1980.

3. Бенито Перес Гальдос (1843—1920), испанский романист, автор произведений «Фортуната» и «Хасинта», «Назарин», «Тристана». Его самое известное произведение — историческая сага под названием «Национальные эпизоды».

4. Ромен Роллан (1866—1944), лауреат Нобелевской премии по литературе в 1915 г.

5. Слова французского поэта Эжена Потье (поэма написана в 1871 году, после подавления Парижской Коммуны); музыка написана в 1888 г. Пьером Дегейтером, бельгийским рабочим и музыкантом.

6. 8 января 1959 г., когда Фидель Кастро входит в Гавану после победы Революции, в Париже генерал Шарль де Голль вступает в должность первого президента Пятой французской Республики.

7. Le Fil de Гёрёе, 1932.

8. Rdgis Debray, Revolution dans la revolution?, et autres essais, Francois Masp6ro Sditeur, Paris, 1972.

9. Jean-Edem Hallier, Fidel Castro. Conversation au clair de lune, Messidor, Paris, 1990.

10. Jean-Edem Hallier, L’Evangile du fou: Charles de Foucauld, le manuscrit de та тёге morte, Albin Michel, Paris, 1986.

Глава 25. Латинская Америка

1. Игнасио Рамоне, «Маркос, мятежное достоинство. Разговоры с замкоманданте Маркосом», Editorial Cibermonde, Валенсия, Испания, 2001.

2. 1 января 2006 года замкоманданте Маркос предпринял еще одну шестинедельную поездку по всей территории Мексики. На этот раз на мотоцикле (в память о знаменитой поездке по Южной Америке Че Гевары и его друга Альберто Гранадо в 1951 г.) с целью объехать 32 штата страны до президентских выборов 2 июля 2006 г. и создать «национальный политический альтернативный фронт» в противовес традиционным партиям. В июне 2005 г. Сапатистская армия национального освобождения отказалась от «каких-либо военных наступательных операций». Маркос представлялся в этой поездке как «нулевой делегат» и объявил о том, что в целом отрицал все мексиканские партии, включая Партию демократической революции (ПДР), кандидат от которой, Андрес Мануэль Лопес Обрадор, считался в то время, судя по опросам населения, лидером.

3. 31 декабря 2005 г. Фидель Кастро и Эво Моралес (новоизбранный президент Боливии) подписали соглашение о сотрудничестве, согласно которому Куба предоставит Боливии значительную помощь в области здравоохранения и образования. Документ, состоявший из 11 пунктов, вступил в силу после инаугурации Моралеса 22 января 2006 г. Страны договорились о создании двустороннего учреждения некоммерческого характера, которое обеспечит проведение офтальмологических операций для боливийцев, не имеющих достаточных материальных средств. Куба поставит оборудование и специалистов (с оплатой зарплаты), а новое боливийское правительство в Ла-Пасе — помещения для этих целей. Стороны также договорились о том, что Национальный институт офтальмологии в Ла-Пасе, только что оборудованный Кубой, откроет два дополнительных центра, один в Кочабамбе и другой в Санта-Крусе. В целом все эти учреждения будут располагать возможностью для проведения пятидесяти тысяч операций в год. Соглашение предусматривает, что «такие возможности могут быть расширены, если Боливия примет решение предоставлять офтальмологические услуги бедным пациентам соседних стран, проживающих поблизости от боливийских центров».

4. Дворец Мирафлорес, в Каракасе, официальная резиденция президента страны.

5. Генерал пехотных войск Эфраин Васкес Веласкес, во время государственного переворота присвоивший себе звание верховного главнокомандующего венесуэльскими Вооруженными силами, временно исполнял функции официального представителя и командующего военных путчистов.

6. Педро Кармона, президент предпринимательского консорциума Фе-декамарас, назначенный военными путчистами временным президентом Венесуэлы; этот пост он незаконно занимал менее 48 часов.

7. Диосдадо Кабельо, конституционный вице-президент, временно занимал президентский пост Венесуэлы с момента поражения военного путча до триумфального возвращения Уго Чавеса во дворец Мирафлорес.

8. Хуан Веласко Альварадо (1910—1977), генерал, во главе военной хунты захватил власть и занимал президентский пост Перу в период с 1968 по 1975 г.; провел национализацию банковской системы и стратегических отраслей промышленности (нефтяной, рыболовецкой, медной), а также важную аграрную реформу.

9. Жоржи Амаду (1912—2001), великий бразильский писатель, автор опубликованной в 1942 г. биографии Луиса Карлоса Престеса, «Престес, рыцарь надежды», Editorial Future, Буэнос-Айрес, 1958.

10. В ноябре 1999 г. мальчик Эльян Гонсалес был нелегально увезен с Кубы на плоту матерью, которая утонула по пути в Майами. Мальчика спасли рыбаки и удерживали в Майами, пока отец требовал его возврата на Кубу. Этот инцидент привел к дипломатическому кризису между Гаваной и Вашингтоном и массовому движению на Кубе с требованием вернуть Эльяна домой. В результате этих действий в июне 2000 г., Верховный трибунал США вынес решение о возвращении мальчика к отцу на Кубу.

11. Во время официального визита Президента Лулы в Гавану в сентябре 2003 г., Куба и Бразилия подписали 12 соглашений о сотрудничестве в следующих областях: энергетика, рыбная ловля, туризм, фармакология, промышленность, здравоохранение, образование и спорт.

Глава 26. Куба сегодня

1. Операция «Чудо», начатая в 2004 г. в целях оказания офтальмологической помощи венесуэльцам, привезенным на Кубу для операций, главным образом, катаракт, распространилась в более чем двадцати странах, в результате чего на острове было прооперировано с ее начала до декабря 2005 г. примерно 175 тысяч человек, зрение которых было восстановлено. В 2006 г. в ходе операции «Чудо» в нескольких латиноамериканских странах были созданы офтальмологические центры, в которых работает кубинский медперсонал.

2. В ноябре 2006 г. Генеральная Ассамблея ООН снова осудила блокаду Кубы со стороны США в пятнадцатый раз подряд; на этот раз против блокады проголосовали 184 из 192 ее членов. Против осуждения блокады опять выступили США, Израиль, Маршалловы Острова и Палау; одна страна (Микронезия) воздержалась от участия в голосовании.

3. Маршалловы Острова — 60 тысяч жителей, 180 квадратных километров — были открыты испанскими мореходами в 1529 г. В 1945 г. стали подопечной территорией ООН, управляемой США. В период с 1946 по 1958 г. на необитаемых коралловых островах Бикини и Эниветок, входящих в территорию страны, были проведены испытания 67 атомных бомб. Независимое государство с 1979 г., связанное с Соединенными Штатами «Соглашением о свободной ассоциации». Член ООН с 1990 г.

4. Фракция Красной армии, или Банда Баадера, группа вооруженных активистов, совершивших террористические акты в Федеративной Республике Германии в период между 1968 и 1972 гг. В июне 1972 г. пять главных ее руководителей были арестованы и заключены в тюрьму особого режима в Штутгарте. В ноябре 1974 г. Хольгер Мейнс умер после нескольких недель голодовки. В мае 1976 г. немецкие власти объявили о произошедшем в камере самоубийстве Ульрики Майнхоф. 18 октября 1977 г. были найдены в камере таинственным образом умершие Андреас Баадер, Гудрун Энслин и Ян Карл Распе.

5. Пятнадцать пуэрториканцев, пять женщин и десять мужчин, были приговорены в Соединенных Штатах к мерам наказания, эквивалентным пожизненному заключению, за участие в борьбе за независимость Пуэрто-Рико. Большинство из них уже более 16 лет находится в тюрьме.

6. Ввиду неоднократных разоблачительных заявлений Кубы по поводу присутствия Луиса Посады Каррилеса на территории США и о том, кто способствовал его въезду в эту страну, американские власти после долгого молчания были вынуждены задержать Посаду в Майами и передать его в распоряжение трибунала по «нелегальному въезду в страну». (См. Примечание 13 главы 11.) В ноябре 2005 г. был также задержан сообщник Посады, Сантьяго Альварес, владелец и капитан судна, с которого террорист сошел на территорию США; Альварес был также передан в распоряжение трибунала по обвинению в незаконном хранении оружия. В момент составления данного примечания предпринимались различные шаги, чтобы найти причины для оправдания Посады, его сообщников и их освобождения.

7. До середины ноября 2006 г. в целом 485 476 пациентов из 28 стран мира, в их числе более 290 тысяч венесуэльцев, получили медицинское обслуживание в рамках «Операции Чудо».

8. См. речь Джорджа Буша в Вест-Пойнт на сайте www.whitehouse.gov/ news/releases/2002/06/20020601 -3html.

9. 10 октября 2003 г. — в 135-ю годовщину начала борьбы кубинского народа за независимость от Испании — на пресс-конференции в Белом доме Президент Джордж Буш объявил о принятии ряда новых мер против Кубы с целью способствовать «освобождению Кубы»: усложнение поездок на остров, увеличение помощи контрреволюционным группировкам во Флориде и создание президентской комиссии, возглавляемой Президентом США и Колином Пауэлом, исполнявшим в то время обязанности Госсекретаря.

10. Речь в Международном университете во Флориде (Майами) 25 августа 2000 г.

Глава 27. Итог одной жизни и одной революции

1. Имеется в виду случай с крестьянином — проводником Эутимио Герра, произошедший в январе — феврале 1957 г. в горах Сьерра-Маэстра, через несколько недель после начала военных действий. Предательство было раскрыто, предатель признался в содеянном и был расстрелян. (См. Примечание 3 к главе 10.) [Примечание кубинского издателя]

2. Карлос Франки (р. 1921), писатель и журналист. В 1956 г. основал в подполье газету Revolution. В 1958 г. примкнул к повстанцам на Сьерре-Маэстре, где руководил повстанческой радиостанцией. В 1968 г. эмигрировал в Италию. Автор нескольких книг, среди них «Дневник кубинской революции (1952—1958)» (1976) и «Семейный портрет с Фиделем» (1981).

3. Уберто Матос (р. 1918), партизанский командир, участвовал в партизанской борьбе против Батисты в горах Сьерра-Маэстры и стал командиром 9-й колонны «Антонио Гитерас» на третьем повстанческом фронте. В октябре 1959 г., будучи командующим военным округом Камагуэй, организовывает заговор недовольных «коммунистическим направлением», которое, по его мнению, принимала Революция. Камило Сьенфуэгос лично приезжал в Камагуэй, чтобы задержать Матоса и сорвать планы заговорщиков. Матос был осужден и приговорен к двадцати годам тюремного заключения. С 1979 г. Матос руководит организацией «Независимая и демократическая Куба» (CID). Издал автобиографию «Когда наступила ночь» (2003).

4. Рафаэль дель Пино (р. 1938), пилот авиации, бригадный генерал. Отличился в битве на Плая-Хирон в апреле 1961 г. В мае 1987 г. уехал в Соединенные Штаты. Опубликовал несколько автобиографических книг: «Рассвет на Хироне» (1982) и «Курсом к свободе» (1990).

5. См.\ Фидель Кастро, Анализ событий в Чехословакии; речь от 23 августа 1968 г.

6. В 1970 г. была поставлена цель собрать рекордный урожай сахарного тростника (сафры) — 10 миллионов тонн. Эта цель не была достигнута.

7. Одна из самых глубоких в мире впадин на морском дне к юго-востоку от Кубы; достигает 7535 метров.

8. Сталин скончался 5 марта 1953 г., и в течение нескольких месяцев высшая власть в СССР находится в руках триумвирата — Николай Булганин,

Никита Хрущев и Георгий Маленков. В 1956 г. Никита Хрущев стал Первым секретарем ЦК КПСС; в 1958 г. он окончательно приходит к власти. В 1964 г. Н. Хрущев смещен с этого поста, Первым секретарем ЦК КПСС становится Леонид Брежнев.

9. 8 января 1959 г., после победы Революции, Фидель Кастро впервые выступил перед народом в Гаване. Фидель стоял на небольшой трибуне на полигоне военного лагеря Колумбия. Пока Фидель говорил, вокруг него начали кружить несколько белых голубей. Один из них сел на несколько минут ему на плечо. Эта сцена поразила присутствовавших при этом многочисленных гаванцев, а также кубинцев, следивших за выступлением по телевидению, и приобрела символическое значение.

10. К 2005 г. детская смертность на Кубе составила менее 6 из каждой тысячи новорожденных, без значительной разницы между отдельными регионами страны.

11. Цзян Цзэмин (Jiang Zemin) (р. 1926), китайский политический руководитель. По профессии инженер — специалист в области промышленной технологии. Вступил в Коммунистическую партию Китая в 1946 г. В 1978 г. был выдвинут на руководящую работу по настоянию Дэн Сяопина, нового китайского лидера после смерти Мао Цзэдуна, и при поддержке Хуа Гофена, генерального секретаря партии и временного премьер-министра. Будучи мэром Шанхая в 1985 г., Цзян ускоренными темпами проводит экономические реформы в этом городе. В 1989 г., после событий на площади Тяньаньмэн, назначен Генеральным секретарем партии. Избран Президентом республики в марте 1993 г. Его считают создателем формулы «социалистической рыночной экономики». В марте 2003 г. Генеральным секретарем становится Ху Цзиньтао. Цзян Цзэмин ушел в отставку в сентябре 2004 г.

12. В 2003 г. была обнародовано содержание записи разговора между Президентом Кеннеди и его советником по национальной безопасности Макджорджем Банди, согласно которой президент имел намерения пойти на сближение с Кубой и предусматривал возможность неофициальной встречи с эмиссаром из Гаваны, как это предлагал Фидель Кастро.

13. Директор Le Nouvel Observateur, влиятельной французской газеты того времени.

Глава 28. А что после Фиделя?

1. Селия Санчес (1920—1980), кубинская героиня, первая женщина-партизанка на Сьерра-Маэстре, а после Революции близкий сподвижник Фиделя Кастро. (См. Примечание 9 к главе 8.)

2. В конце июля 2006 г. Фидель Кастро вынужден был лечь на сложнейшую операцию по причине кровоизлияния в кишечнике. 31 июля Фидель Кастро обнародовал свое обращение к народу, в котором сообщал, что ввиду необходимости пройти курс по восстановлению здоровья ему потребуется в течение определенного времени находиться в состоянии медицинского покоя, поэтому он временно передает свои функции главы кубинского правительства своему конституционному заместителю, первому вице-президенту Государственного совета Раулю Кастро Рус. На момент составления данного примечания (начало ноября 2006 г.), пока шла подготовка третьего кубинского издания этой книги, Фидель Кастро благополучно шел на поправку и мог активно работать над проверкой материалов для второго и третьего издания книги. [Примечание кубинского издателя]

Некоторые знаменательные даты жизни Фиделя Кастро и этапы развития Кубинской революции (1926—2007)

13 августа 1926 г. В поместье Майари, близ селения Биран, бывшей провинции Орьенте (ныне провинция Ольгин) родился Фидель Алехандро Кастро Рус. Его отец, Анхель Кастро Архис (р. 5 декабря 1875), первый раз женился 25 марта 1911 г. на Марии Арготе Рейес, кубинке из Банеса (Орьенте), у них было двое детей: Педро Кастро Аргота (р. в 1914) и Антониа Кастро Аргота (р. в 1915). После развода Анхель Кастро вступил в связь с Линой Рус Гонсалес (р. 23 сентября 1903 г.), на двадцать восемь лет моложе его, на которой он женился 26 апреля 1943 г. после рождения их семерых детей: Анхелы (1923), Рамона (1924), Фиделя (1926), Рауля (1931), Хуаны (1933), Эммы (1935) и Агустины (1938).

14 мая 1928 г. В Росарио-де-Санта-Фе (Аргентина) родился Эрнесто Гевара де ла Серна, позднее известный как Че.

24 октября 1929 г. «Черный четверг», крах на нью-йоркской бирже, который ведет к глубокому экономическому кризису в Соединенных Штатах, последствия которого сказываются на Кубе. Десятки тысяч кубинских рабочих остаются без работы.

Сентябрь 1930 г. Маленький Фидель впервые идет в школу в Биране.

14 апреля 1931 г. Свержение монархии и провозглашение республики в Испании. Король Альфонс ХП1 низложен и покидает страну.

3 июня 1931 г. В Биране родился Рауль Кастро.

23 января 1932 г. Правительство Испанской Республики запрещает деятельность Ордена иезуитов. Иезуиты изгоняются из Испании. Некоторые из них обосновались на Кубе.

8 ноября 1932 г. Франклин Делано Рузвельт избран Президентом Соединенных Штатов.

Конец 1932 г. Родители Фиделя Кастро отправляют его в Сантьяго-де-Куба; он живет в доме учительницы Эуфрасии Фелье в стесненных материальных условиях.

30 января 1933 г. В Германии к власти приходит Адольф Гитлер.

12 августа 1933 г. В результате всеобщей стачки свергнут режим кубинского диктатора Херардо Мачадо; к власти приходит Временное правительство.

4 сентября 1933 г. Временное правительство свергнуто «восстанием сержантов», одним из организаторов которого был Фульхенсио Батиста. Президентом становится Рамон Грау Сан-Мартин.

14 января 1934 г. Начальник Генерального штаба армии Фульхенсио Батиста свергает президента Рамона Грау Сан-Мартина. Батиста в течение последующих десяти лет, при пособничестве Соединенных Штатов, будет оказывать влияние на политическую жизнь на Кубе, вначале назначая президентов-марионеток: Карлоса Мендьету (1934—1935), Хосе А. Барнета (1935—1936), Мигеля Мариано Гомеса (1936), Федерико Ларедо Бру (1936—1940), а затем лично занимая президентский пост (1940—1944).

21 февраля 1934 г. В Никарагуа сторонники Сомосы убивают Аугусто Сесара Сандино, «генерала свободных людей», который возглавлял национально-освободительную борьбу народа против войск США, оккупировавших страну.

5 октября — 19 октября 1934 г. В Испании войсками, отправленными генералом Франко, жестоко подавлено рабочее восстание, так называемая «астурийская революция».

29 мая 1934 г. В рамках политики «добрососедства» американская администрация президента Франклина Делано Рузвельта упраздняет «Поправку Платта», навязанную в 1901 г. зарождающейся Кубинской республике, в силу которой Соединенные Штаты могли свободно вторгаться на территорию Кубы.

18 октября 1934 г. В Китае начинается Великий Поход, возглавляемый Мао Цзэдуном. Приблизительно сто тысяч коммунистов направляются к провинции Енан. Из участников похода выжили около двадцати тысяч.

Январь 1935 г. Фидель Кастро принимает обряд крещения в Сантьяго-де-Куба и поступает в католический колледж ла Саль в этом же городе; начинает учебу со второго полугодия первого класса начальной школы.

Март 1935 г. Всеобщая забастовка против политики Батисты, подавленная огнем и мечом.

3 октября 1935 г. Фашистские войска Бенито Муссолини вторгаются в Абиссинию (ныне Эфиопия).

18 июля 1936 г. — 1 апреля 1939 г. Гражданская война в Испании. Испанские националисты при поддержке фашистской Италии и нацистской Германии воюют против Республики. В марте 1939 г. Республика пала. Устанавливается диктатура Франсиско Франко.

19 августа — 24 августа 1936 г. В Советском Союзе начинаются судебные процессы и сталинская чистка партийных рядов. Среди осужденных и расстрелянных Григорий Зиновьев и Лев Каменев. Сталин ставил перед собой цель «очистить» Коммунистическую партию путем уничтожения первых большевиков, которые пользовались огромной популярностью. Процессы были направлены на то, чтобы дискредитировать авторитет некоторых деятелей, прежде чем отправить их в ГУЛАГ или расстрелять.

17 января — 23 января 1937 г. В Советском Союзе состоялся второй московский процесс. Георгий Пятаков приговорен к высшей мере и расстрелян. Карл Радек приговорен к десяти годам лагерей.

Июнь 1937 г. Состоялся третий московский процесс в Советском Союзе. Процесс ведет закрытый военный трибунал против генералов Красной армии. Приговорен к высшей мере и расстрелян маршал Тухачевский. Арестованы и расстреляны три пятых состава советских маршалов и треть офицеров Красной Армии.

2 марта — 13 марта 1938 г. В Советском Союзе идет четвертый и последний московский процесс. Приговорены к высшей мере и расстреляны Алексей Рыков, Николай Бухарин и Генрих Ягода.

23 сентября 1938 г. Испанию покидают интернациональные бригады, в состав которых входили добровольцы из пятидесяти четырех стран мира, защищавших демократию от фашизма.

1 апреля 1939 г. Гражданская война в Испании завершилась. Националисты одержали победу над Республикой. Установилась диктатура генерала Франко.

23 мая 1939 г. Немецкий пакетбот «Сан Луис» прибывает в Гавану из Гамбурга с тысячей немецких евреев на борту, спасающихся от гитлеровских антисемитских репрессий. Беженцы имели кубинские визы, полученные в кубинском консульстве в Берлине, но Президент Ларедо Бру и Батиста противятся их высадке и организовывают антисемитские демонстрации протеста. Судно с пассажирами, которое никакое другое государство — ни США, ни Канада — не желает принимать, возвращается в нацист-

скую Германию; большинство пассажиров отправлены в лагеря смерти.

23 августа 1939 г. Германия и Советский Союз подписывают в Москве Пакт о ненападении, известный как пакт Молотова — Риббентропа.

Сентябрь 1939 г. Фидель Кастро поступает в колледж Долорес иезуитского католического ордена в Сантьяго-де-Куба.

1 сентября 1939 г. Немецкая армия Третьего рейха вторгается в Польшу. Начинается Вторая мировая война. Раздел Польши между Германией и СССР.

22 июня 1941 г. Фашистская Германия вторгается в Советский Союз. Начало плана «Барбаросса».

1 июля 1941 г. В Соединенных Штатах Америки появилось коммерческое телевидение. Каналы CBS и NBC еженедельно транслируют программы в течение пятнадцати часов.

Сентябрь 1942 г. Фидель Кастро поступает в иезуитский колледж Белен в Гаване, снискавший славу лучшего на Кубе.

26 апреля 1943 г. Официальное бракосочетание родителей Фиделя Кастро.

4 июня 1943 г. В Аргентине Группа Объединенных Офицеров (GOU) осуществляет государственный переворот. Среди офицеров фигурирует полковник Хуан Перон, которого в ноябре назначают министром труда и социального обеспечения; Перон станет очень популярен в народе.

10 октября 1944 г. Рамон Грау Сан-Мартин, представитель кубинской Революционной партии, снова становится президентом Республики в обстановке больших надежд и ожиданий со стороны народа, которые не оправдались по вине его крайне коррумпированного правительства.

4—11 февраля 1945 г. В Крыму проходит Ялтинская [Крымская] конференция глав правительств трех союзных во Второй мировой войне держав: И. В. Сталина (СССР), У. Черчилля (Великобритания) и Ф. Д. Рузвельта (США). Три «великие» державы делят мир на зоны влияния.

8 мая 1945 г. Поражение Германии и окончание Второй мировой войны в Европе.

Июнь 1945 г. Фидель Кастро закончил среднее образование в колледже Белен и получает звание бакалавра (аттестат зрелости в Латинской Америке).

26 июня 1945 г. Представители пятидесяти стран, в числе которых и Куба, подписывают Устав Организации Объединенных Наций (ООН).

6 августа 1945 г. Соединенные Штаты Америки сбросили первую атомную бомбу на японский город Хиросима. Около ста тысяч погибших. Несколько дней спустя вторая бомба сброшена на город Нагасаки. Начинается атомная эра.

2 сентября 1945 г. Капитуляция Японии. Окончание Второй мировой войны в Азии и в Тихом океане.

4 сентября 1945 г. Фидель Кастро поступает в Гаванский университет на факультет права и общественных наук.

24 февраля 1946 г. В Аргентине Хуан Перон избран Президентом страны.

5 марта 1946 г. Антисоветская речь британского премьер-министра Уинстона Черчилля в Фултоне (США), в которой он ссылается на разделивший Европу «железный занавес». Начинается «холодная война».

3 июля 1946 г. США признали Филиппины суверенным государством.

14 марта 1947 г. Американский президент Гарри Трумэн определяет доктрину «сдерживания» (containment) коммунизма.

26 июля 1947 г. Президент Гарри Трумэн проводит в Вашингтоне закон о государственной безопасности, в силу которого создается Центральное разведывательное управление (ЦРУ).

Июль — сентябрь 1947 г. Фидель Кастро участвует в подготовке неудавшейся экспедиции на Кайо Конфитес с целью свержения диктатуры генерала Рафаэля Леонидаса Трухильо в Доминиканской Республике.

12 марта 1948 г. В Чехословакии происходит «Пражский переворот»: приходят к власти коммунисты во главе с Клементом Готвальдом.

17 марта 1948 г. В Европе подписан Брюссельский договор, преддверие создания Организации Североатлантического договора (НАТО), военно-политического союза с главенствующей ролью США, направленного на борьбу с «коммунистической угрозой».

24 марта 1948 г. На Гаванской конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) правительства 50 стран заключили договор о создании Международного соглашения всемирной торговой организации о мерах по защите экономических интересов государств (МТО); этот договор, отвергнутый Конгрессом США, никогда не войдет в действие.

31 марта 1948 г. Совершая поездки по некоторым латиноамериканским странам в ходе подготовки конгресса студентов, Фидель Кастро приезжает в Боготу, столицу Колумбии.

9 апреля 1948 г. Популярный колумбийский лидер от либеральной партии Хорхе Эльесер Гайтан убит в Боготе; это послужило причиной народного восстания, известного как «Боготасо». Фидель Кастро принимает участие в «Боготасо».

30 апреля 1948 г. На 9-й Международной конференции в Боготе, в которой приняла участие Куба, принят договор о создании Организации американских государств (ОАГ).

10 октября 1948 г. Карлос Прио Сокаррас от Революционной партии Кубы становится Президентом Республики.

12 октября 1948 г. Фидель Кастро заключает брак с Миртой Диас-Баларт родом из богатой и влиятельной в сфере политики семьи. Они отправляются в свадебное путешествие в Нью-Йорк. В 1955 г. разойдутся.

4 апреля 1949 г. В Вашингтоне на основе Североатлантического договора создается военно-политический союз — НАТО (Организация Североатлантического договора).

1 сентября 1949 г. Рождение первого сына Фиделя Кастро, Фиделито Кастро Диас-Баларт.

1 октября 1949 г. В результате победы народной революции и вступления народной армии в Пекин Мао Цзэдун провозглашает Китайскую Народную Республику.

14 февраля 1950 г. Мао Цзэдун и Сталин подписывают в Москве договор о советско-китайской дружбе.

Июнь 1950 г. Фидель Кастро заканчивает учебу в университете и получает звание доктора права и диплом адвоката.

15 июня 1950 г. В Западном Берлине (ФРГ) Майкл Ёзельсон (Michael Josselson), агент ЦРУ, организовывает Конгресс за свободу культуры, который проходит в течение почти тридцати лет при участии многочисленных интеллектуалов, известных артистов и сопровождается множеством культурных мероприятий, направленных на борьбу с коммунизмом.

25 июня 1950 г. Начинается война в Корее.

Апрель 1951 г. В Тегеране премьер-министр Моссадек (Mossadegh) национализирует нефтяную промышленность.

Июнь 1951 г. В Боливии военные аннулируют результаты президентских выборов, в которых одерживает победу кандидат от Националистического Революционного движения (НРД — MNR) Виктор Пас Эстенсоро. Члены НРД организуются, чтобы защитить с оружием в руках результаты выборов.

16 августа 1951 г. Кончина сенатора Эдуардо Чибаса, который, закончив свою программу по радио, выстрелил себе в живот. Чибас основал в 1947 г. Партию кубинского народа «Ортодоксальные», к которой примкнул Фидель Кастро.

10 марта 1952 г. Второй государственный переворот, совершенный генералом Фульхенсио Батистой, за три месяца до всеобщих выборов, на которых ожидалась победа кандидата от Ортодоксальной партии. Президент Карлос Прио Сокаррас свергнут. Батиста устанавливает реакционную, репрессивную и проамериканскую диктатуру.

9 апреля 1952 г. После трехдневных сражений в Ла-Пасе (Боливия), повлекших несколько сотен убитых, члены Националистического Революционного движения (НРД), крестьянское ополчение и горняки берут власть в свои руки. Вводится всеобщее голосование. В октябре национализируются оловянные рудники, в августе 1953 г. проводится аграрная реформа и реформа системы образования, согласно которой вводится обязательное бесплатное начальное образование.

20 января 1953 г. В Вашингтоне генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр избирается Президентом США.

5 марта 1953 г. В Москве умирает Иосиф Сталин.

17 июня 1953 г. В Восточном Берлине (ГДР), проходят выступления рабочих против коммунистического режима.

26 июля 1953 г. Фидель Кастро, во главе группы из 165 бойцов, идет на штурм и взятие военных казарм Монкада в Сантьяго-де-Куба. Операция, запланированная как призыв к народному восстанию против диктатуры Батисты, терпит поражение из-за непредвиденных обстоятельств.

27 июля 1953 г. Окончание войны в Корее. Увенчалась успехом длительная борьба против японского господства. Произошел раздел Корейского полуострова на северную часть — союзник СССР и Китая — и южную, находящуюся под влиянием американцев.

1 августа 1953 г. После поражения штурма казарм Монкада Фидель Кастро направляется в горы для продолжения вооруженной борьбы, но на пути его задерживает военный патруль.

3 сентября 1953 г. В Москве первым секретарем Коммунистической партии СССР избран Никита Хрущев.

16 октября 1953 г. Судебный процесс над Фиделем Кастро. На процессе Фидель Кастро сам выступает в роли защитника и произносит речь, ставшую знаменитой под названием «История меня оправдает», в которой разоблачает преступления, совершенные против участников штурма казарм Монкада, и незаконность правительства Батисты, оправдывает насильственные действия с целью его свержения и излагает свою политическую и революционную программу. Приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения.

4 мая 1954 г. В Парагвае происходит государственный военный переворот. 8 июля к власти приходит генерал Альфредо Стреснер, который при поддержке Соединенных Штатов железной рукой будет править страной в течение тридцати пяти лет.

7 мая 1954 г. Вьетнамские революционные силы во главе с генералом Во Нгуен Зиапом наносят крупное поражение колониальным французским войскам в решающем сражении в уезде Дьенбьен-фу. Историческое событие, знаменующее пробуждение порабощенных народов.

17 июня 1954 г. В Гватемале группа наемников, организованная и вооруженная Центральным разведывательным управлением США (ЦРУ), свергает конституционное правительство президента Хакобо Арбенса, который издал важный для народа декрет об аграрной реформе. Свидетелем этого события стал находящийся в то время в Гватемале Эрнесто Че Гевара. 15 августа про-американски настроенный полковник Карлос Кастильо Армас устанавливает в стране военную диктатуру. Че Гевара скрывается в Мексике.

28 июля 1954 г. В Венесуэле, г. Сабанета, родился Уго Чавес.

24 августа 1954 г. В Бразилии произошел государственный военный переворот, в результате которого был свергнут Президент Жету-лио Варгас, содействовавший национализации нефтяной промышленности и другим социальным реформам; президент покончил с собой в президентском дворце.

1 ноября 1954 г. В Алжире начинается война за независимость.

27 ноября 1954 г. Никарагуанские военные силы вторгаются на территорию Коста-Рики. Группа кубинских студентов во главе с Хосе Антонио Эчеверрия, председателем Федерации университетских студентов (FEU), выступает на защиту правительства Президента Хосе Фигераса.

18—24 апреля 1955 г. Конференция стран Азии и Африки в Бандунге (Индонезия); проходит при участии Джавахарлала Неру (Индия), Чжоу Эньлая (Китай), Гамаля Насера (Египет) и Сукарно (Индонезия), а также глав государств Неприсоединившихся стран. Зарождается так называемый «третий мир».

14 мая 1955 г. Подписан Варшавский договор, военный союз, имеющий целью обеспечение безопасности стран-участниц, созданный в противовес НАТО.

15 мая 1955 г. Фидель Кастро и его соратники по штурму казарм Монкада, отбывавшие срок в тюрьме на острове Пинос (ныне Ху-вентуд), выпущены на свободу после амнистии, объявленной Батистой в результате сильного давления со стороны народа.

12 июня 1955 г. Официальная дата создания подпольной организации «Движение 26 июля»; сначала учреждается первое национальное управление во главе с Фиделем Кастро.

7 июля 1955 г. Ввиду невозможности продолжать борьбу против Батисты законным путем, Фидель Кастро уезжает в Мексику, чтобы оттуда организовать вооруженное народное восстание.

Июль 1955 г. В Мексике впервые встречаются Фидель Кастро и Эрнесто Че Гевара.

16 сентября 1955 г. В Аргентине военный путч свергает Президента Хуана Перона.

Ноябрь 1955 г. Фидель Кастро и Хуан Мануэль Маркес проводят ряд митингов в США для сбора средств. В Нью-Йорке они организовывают встречу с кубинскими эмигрантами в зале гостиницы «Палм Гарден». При выходе с собрания Фиделя Кастро допрашивает нью-йоркская полиция. Кастро и Маркес едут в Тампу, Ки Уэст и Майами.

14 февраля 1956 г. В Москве проходит XX съезд Коммунистической партии Советского Союза, на котором Никита Хрущев выступает с докладом, разоблачающим сталинские «чистки» и репрессивную политику Сталина. Китай не разделяет позицию Москвы.

19 сентября 1956 г. В Африке Амилкар Кабрал основывает Африканскую партию независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (PAIGC).

21 октября 1956 г. В Биране умирает отец Фиделя, Анхель Кастро Ар-хис.

23 октября — 13 ноября 1956 г. Восстание в Будапеште (Венгрия). Ввод советских войск.

25 ноября 1956 г. Фидель Кастро, его брат Рауль, Че Гевара и еше 79 участников экспедиции отправляются на Кубу из мексиканского порта Туспан на борту яхты «Гранма» с целью начать вооруженную борьбу в горах Сьерра-Маэстра.

30 ноября 1956 г. Мятеж в Сантьяго-де-Куба ополченцев «Движение 26 июля» под руководством Франка Паиса. Мятеж потерпел поражение, но ознаменовал начало вооруженного народного восстания против тирании Батисты.

2 декабря 1956 г. 82 участника экспедиции на «Гранме» высаживаются на восточном берегу Кубы, в Кайюэлос (Cayuelos), поблизости от пляжа Лас Колорадас. На Кубе начинается революционная война.

5 декабря 1956 г. Армия Батисты обнаруживает отряд участников экспедиции и почти полностью его уничтожает.

18 декабря 1956 г. Фидель Кастро, Рауль Кастро и еше шесть бойцов отряда встречаются в Синко Пальмас. Через два дня к ним присоединяются Хуан Альмейда, Эрнесто Гевара, Рамиро Вальдес и еще четыре бойца отряда.

17 января 1957 г. Партизаны, к которым присоединились и другие оставшиеся в живых бойцы отряда, а также крестьяне, впервые одерживают победу при взятии казармы в Ла Плата Абахо. Через пять дней, в Лос Льянос, малочисленные партизанские силы одерживают еще одну победу над войсками специального назначения лейтенанта Анхеля Санчеса Москера.

17 февраля 1957 г. Герберт Мэтьюс (Herbert Matthews), представляющий влиятельную американскую газету The New York Times, уходит в горы Сьерра-Маэстра, чтобы взять интервью у Фиделя Кастро. В тот же день в горах проводится первое с начала войны собрание Национального управления «Движения 26 июля»; задержан и расстрелян предатель Эутимио Герра.

13 марта 1957 г. Часть диверсионной группы — Революционный Директорат, вооруженная организация университетских студентов, организует нападение на президентский дворец, чтобы убить Батисту. Другая часть диверсионной группы под командованием Хосе Антонио Эчеверрия, руководителя Федерации университетских студентов (FEU), нападает на «Радио Релох» и погибает.

28 мая 1957 г. Партизаны штурмуют и захватывают вражескую казарму Уверо в сражении, которое Че Гевара расценил как «совершеннолетие Повстанческой армии». Через несколько недель Фидель повышает Че до звания команданте; ему доверяется командование своей собственной партизанской колонной, первой с момента создания Повстанческой армии.

20 августа 1957 г. Сражение в Пальма Моча, начатое силами 1-й колонны «Хосе Марти» под командованием Фиделя Кастро.

17 сентября 1957 г. Первый бой в Пино-дель-Агуа.

Октябрь 1957 г. Повстанческая армия подавляет различные проявления бандитизма, которые имели место в районе Каракаса, в горах Сьерра- Маэстры.

4 октября 1957 г. Советский Союз запускает в космос спутник, первый в мире искусственный спутник Земли, и занимает лидирующее место в освоении космического пространства.

Ноябрь—декабрь 1957 г. Повстанческие колонны 1 и 4, под командованием Фиделя Кастро и Че Гевары, отражают зимнее наступление армии врага. Бои ведутся в разных местах Сьерра-Маэстры.

23 января 1958 г. Чемпион мира по автогонкам Формула 1, аргентинец Хуан-Мануэль Фанхио похищен в Гаване бойцами «Движение 26 июля». Освобожден через двадцать восемь часов. Новость облетела весь мир. В этом и заключалась цель похищения: разоблачить перед мировой общественностью положение на Кубе. Первое в истории похищение с политической целью иметь общественный резонанс в средствах информации.

16—17 февраля 1958 г. Значительная победа Повстанческой армии во втором бою в Пино-дель-Агуа.

1 марта 1958 г. С гор Сьерра-Маэстры уходят новые партизанские колонны под командованием Рауля Кастро и Хуана Альмейды, чтобы создать второй и третий фронт в других точках горной местности провинции Орьенте.

9 апреля 1958 г. Неудачной оказалась попытка провести всеобщую национальную забастовку по инициативе «Движение 26 июля».

25 мая 1958 г. Армия Батисты начинает крупное наступление против Повстанческой армии, которое после 74 дней напряженных сражений завершается провалом. Пока шло отражение этого наступления, в Сьерра-Маэстре произошли такие важные бои, как: Эль-Хигуэ, Санто-Доминго и Лас-Мерседес, которыми руководил Фидель Кастро. Провал наступления армии Батисты означал окончательный стратегический поворот в войне.

Конец августа 1958 г. Две партизанские колонны под командованием Эрнесто Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса направляются в центральные и западные провинции Кубы. Обе колонны в октябре начнут новые боевые операции на фронтах в центральной провинции Лас-Вильяс.

15 ноября 1958 г. Фидель Кастро спускается с гор Сьерра-Маэстры, чтобы возглавить решающее наступление Повстанческой армии по направлению к Сантьяго-де-Куба.

30 ноября 1958 г. Заканчивается сражение под Гиса, важная победа повстанцев, которая открывает дорогу на Сантьяго-де-Куба.

1 января 1959 г. Потерпев поражение в войне, диктатор Фульхенсио Батиста покидает Кубу. Власть переходит в руки повстанцев.

8 января 1959 г. Фидель Кастро с триумфом вступает в Гавану. Официально устанавливается Революционное правительство во главе с членом Верховного суда Мануэлем Уррутиа и, в качестве премьер-министра, юристом Хосе Миро Кардоной. Фидель Кастро принимает звание Главнокомандующего Революционными вооруженными силами.

8 января 1959 г. В Париже генерал Шарль де Голль вступает в полномочия первого президента Пятой Республики.

23—27 января 1959 г. Визит Фиделя Кастро в Венесуэлу. Более 300 тысяч венесуэльцев собираются на площади Молчания в Каракасе, чтобы приветствовать его и послушать его речь.

16 февраля 1959 г. Фидель Кастро принимает полномочия премьер-министра Революционного правительства.

15—27 апреля 1959 г. Фидель Кастро совершает поездку в Соединенные Штаты по приглашению Американского общества газетных издателей. В Нью-Йорке во время митинга в Сентрал-парке его бурно приветствуют тридцать пять тысяч человек. 19 апреля состоялась встреча Фиделя Кастро с вице-президентом США Ричардом Никсоном.

17 мая 1959 г. В ходе выполнения программы «Монкада» введен закон об аграрной реформе.

21 октября 1959 г. Два самолета из США открывают пулеметный обстрел улиц Гаваны, в результате которого погибают 2 человека и ранены 50.

28 октября 1959 г. В море пропал самолет, на борту которого находился команданте Камило Сьенфуэгос; он летел в Гавану из провинции Камагуэй, где обезвредил контрреволюционный заговор, возглавляемый Уберто Матосом.

Конец октября 1959 г. Американский президент Дуайт Эйзенхауэр одобряет программу, предложенную Госдепартаментом и ЦРУ и предусматривающую скрытые действия против Кубы, включая пиратские налеты, нападения с моря, поощрение и непосредственную помощь контрреволюционным организациям на Кубе.

26 ноября 1959 г. Че Гевара назначен президентом Национального банка Кубы.

11 декабря 1959 г. Президент Эйзенхауэр одобряет план действий против Кубы, предложенный ЦРУ; цель плана — «свержение Кастро в течение года и его замена хунтой друзей США»; среди прочих мер план также включает «нападки через подпольное радио», внутренние помехи кубинскому радио и телевидению, оказание поддержки «группам проамериканской оппозиции» для «установления силой под их контролем зоны на Кубе», а также физическую ликвидацию Фиделя Кастро.

Февраль 1960 г. Первый заместитель Председателя Совета министров СССР Анастас Микоян приезжает на Кубу. СССР предоставляет Кубе кредит на сто миллионов долларов и подписывает договоры о покупке сахара и продаже нефти.

Февраль—март 1960 г. Французские философы Жан Поль Сартр и Симона де Бовуар приезжают на Кубу и встречаются с Фиделем Кастро. Они остановились в знаменитом отеле «Националь» в Гаване и встретились с Че.

Март 1960 г. Президент Эйзенхауэр и его госсекретарь Фостер Даллес вводят в действие третий план действий против Кубы, названный «операцией Плутон». План предусматривает создание промилитаристских сил из кубинских эмигрантов, призванных свергнуть Фиделя Кастро вооруженным путем и заменить его «умеренным» руководителем.

4 марта 1960 г. Французский лайнер La Coubre, груженный боеприпасами, взрывается в гаванском порту в результате саботажа. Погиб 101 человек (среди них 6 французских моряков) и более 200 ранено.

5 марта 1960 г. В Гаване по случаю народной манифестации протеста против теракта, произошедшего накануне, кубинский фотограф Альберто Корда сделал знаменитый снимок Че Гевары и обессмертил образ «героического партизана». Впервые фотографию опубликуют в газете Revolution, 16 апреля 1961 г., накануне высадки в бухте Кочинос.

8 мая 1960 г. Восстанавливаются дипломатические отношения с Советским Союзом, прерванные Батистой в 1952 г.

29 июня 1960 г. Куба берет под свой контроль нефтеперерабатывающие заводы Texas Oil Company, Shell и Esso Standard Oil после того, когда их руководители отказались перерабатывать советскую нефть.

Июль 1960 г. СССР отзывает своих советников из Китая и приостанавливает оказание ему помощи. Начинается китайско-советский конфликт.

6 июля 1960 г. Американский Президент Дуайт Эйзенхауэр подписывает закон о приостановке закупок кубинского сахара американцами. Это первая значительная акция в экономической войне против Кубы.

6 августа 1960 г. Фидель Кастро объявляет о национализации американских нефтеперерабатывающих заводов, сахарных заводов и компаний электроэнергетики и телефонной связи.

2 сентября 1960 г. Первая гаванская Декларация, одобренная массовым народным митингом на площади Революции в Гаване: «Всеобщая Национальная ассамблея кубинского народа осуждает эксплуатацию человека человеком и эксплуатацию развивающихся стран империалистическим финансовым капиталом».

9 сентября 1960 г. Раскрыты по крайней мере восемь заговоров с целью убить Фиделя Кастро.

26 сентября 1960 г. Речь Фиделя Кастро перед Генеральной Ассамблеей ООН в Нью-Йорке: «Когда исчезнет философия грабежа, тогда исчезнет и философия войны». Согласно Книге рекордов Гиннесса, это самое длинное выступление из всех произнесенных главами государств в штаб-квартире ООН: оно длилось 4 часа 29 минут. В Нью-Йорке Фидель остановился в одном гарлемском отеле, где встретился с Президентом Египта Гамалем Абделем

Насером, премьер-министром Индии Джавахарлалом Неру, негритянским лидером США Малколмом Икс и Председателем Совета министров СССР Никитой Хрущевым; это первая встреча Фиделя Кастро и Никиты Хрущева.

28 сентября 1960 г. Создание Комитетов обороны Революции (КОР — CDR).

13 октября 1960 г. Национализированы основные кубинские банки и около 105 предприятий по производству сахара.

14 октября 1960 г. Революционное правительство Кубы одобряет закон о городской реформе.

30 октября 1960 г. Вашингтон запрещает экспорт на Кубу любых товаров за исключением медикаментов и продуктов питания.

Ноябрь 1960 г. Начинается операция «Питер Пэн», отправка противниками Революции 14 тысяч кубинских детей в США после активной лжепропагандистской кампании о решении кубинского правительства лишить родителей их прав.

16 декабря 1960 г. Президент Эйзенхауэр сводит к нулю импорт кубинского сахара.

3 января 1961 г. США разрывают дипломатические отношения с Кубой и закрывают свое посольство в этой стране.

11 января 1961 г. На Кубе начинается национальная кампания по ликвидации безграмотности.

20 января 1961 г. В Вашингтоне Джон Фицджералд Кеннеди избирается Президентом США.

21 февраля 1961 г. Че Гевара назначен начальником департамента промышленности Национального института аграрной реформы (INRA), начало становления Министерства промышленности.

13 марта 1961 г. В рамках выполнения планов увеличения количества саботажа и терактов, поощряемых США, пиратское судно нападает на нефтеперерабатывающий завод «Эрманос Диас» в Сантьяго-де-Куба; в результате нападения погиб один человек и несколько человек ранены.

13 марта 1961 г. В Вашингтоне Президент Джон Ф. Кеннеди предлагает латиноамериканским странам создать «Союз ради прогресса» в качестве альтернативы кубинской Революции.

12 апреля 1961 г. Советский космонавт Юрий Гагарин впервые в истории человечества совершил полет в космос на космическом корабле Восток-1, созданном инженером-конструктором Сергеем Королевым.

13 апреля 1961 г. Пожар, устроенный агентами ЦРУ, в самом большом универсальном магазине Гаваны, магазине «Эль Энканто»; в результате погибает один человек, несколько ранены и полностью разрушены помещения.

15 апреля 1961 г. Бомбардировка аэропортов Сан-Антонио-де-лос-Баньос, Колумбия и Сантьяго-де-Куба самолетами, прибывшими с баз ЦРУ с поддельными кубинскими номерами и управляемыми кубинскими и американскими наемниками; погибло восемь человек.

16 апреля 1961 г. На похоронах жертв акта агрессии, произошедшего накануне, Фидель Кастро предупреждает, что это — прелюдия вторжения, и объявляет о социалистическом характере Кубинской революции: «Это социалистическая и демократическая Революция бедных, совершенная бедными и для бедных».

17 апреля 1961 г. На кубинском побережье в бухте Кочинос, в Плая-Хирон и Плая-Ларга, высаживаются 1500 кубинских контрреволюционеров, организованных, подготовленных и вооруженных ЦРУ. Дессант разбит менее чем за 72 часа; более 1200 человек взяты в плен и позднее будут освобождены в обмен на медикаменты и продукты питания на сумму 53 миллиона долларов. Американские военно-морские суда, на борту которых находился вооруженный десант, в течение этих трех дней находились поблизости от бухты Кочинос, пребывая в готовности к военным действиям.

28 мая 1961 г. Теракт в кинотеатре в Пинар-дель-Рио во время детского сеанса; десятки раненых.

30 июня 1961 г. Фидель Кастро произносит «Слово к интеллигенции», которое определяет линию в творчестве: «Все за Революцию, ничего против Революции».

Июль 1961 г. Создаются Интегральные революционные организации (ИРО — ORI), в которые сливаются «Движение 26 июля», Народно-социалистическая партия Бласа Рока и «Революционный Директорат» Фауре Чомона. Генеральным секретарем ИРО назначается бывший руководитель НСП Анибаль Эскаланте.

17 июля 1961 г. В Конго убивают Патриса Лумумбу.

12 августа — 20 ноября 1961 г. Строительство Берлинской стены в ГДР.

22 декабря 1961 г. Завершается национальная кампания по ликвидации безграмотности; Куба объявляется «территорией, свободной от безграмотности».

22 января 1962 г. Под нажимом США Кубу исключают из Организации американских государств (ОАГ — ОЕА).

3 февраля 1962 г. Президент Кеннеди отдает приказ о полной экономической, торговой и финансовой блокаде острова, которая продолжается до сих пор; постоянно предпринимаются попытки экономически задушить Кубу и вызвать недовольство в народе.

4 февраля 1962 г. Вторая Гаванская декларация, одобренная свыше миллиона кубинцев, собравшихся на площади Революции в Гаване: «Долг каждого революционера — делать революцию».

7 февраля 1962 г. Вашингтон вводит запрет на весь импорт с Кубы.

12 марта 1962 г. По закону 1015 Революционного правительства устанавливается уравнительное распределение продуктов первой необходимости в зависимости от наличия продуктов питания в стране. Вводится распределение по карточной системе.

13 марта 1962 г. Фидель Кастро публично разоблачает сектанство в лоне ИРО. Анибаль Эскаланте смещен с должности.

14 марта 1962 г. После разгрома десанта в бухте Кочинос администрация Кеннеди одобряет широкий и тайный план действий «с целью помочь Кубе в свержении коммунистического режима». Этот проект «грязной войны» известен под наименованием «План Мангуста», или «Кубинский проект». Операцией руководит генерал Эдвард Лэндсдейл (Edward Landsdale), специалист в подрывной деятельности; «грязная война» включает более тридцати планов, некоторые из которых осуществляются на практике: пропаганда, нападки на правительство и подрыв кубинской экономики, действия американских отрядов «зеленых беретов», расположенных на острове, уничтожение урожаев сахарного тростника, разрушение заводов, минирование портов, попытки покушений на главных политических руководителей, вооружение групп оппозиционеров и создание партизанских баз по всей стране, чтобы подготовить вторжение на остров в октябре.

26 марта 1962 г. Партия ИРО меняет название на Единую партию Кубинской социалистической революции (ЕПКСР — PURSC).

5 июля 1962 г. Заканчивается война в Алжире, в результате которой эта страна провозглашает свою независимость.

22 октября 1962 г. Разразился октябрьский кризис. Президент Кеннеди отдает приказ о блокаде Кубы военно-морскими судами, чтобы вынудить Советский Союз вывезти с Кубы советские ядер-ные боеголовки, тайно установленные на острове по просьбе СССР и с согласия кубинского правительства с целью предупредить возможные планы открытой агрессии против страны. Через несколько дней без предварительной договоренности с кубинскими властями, которые не были согласны с секретным характером операции, Москва соглашается вывезти ракеты, а Кеннеди в частной беседе дает обещание не вторгаться на остров.

23 декабря 1962 г. В гаванский порт заходит торговое американское судно African Pilot с частью груза, запрошенного Кубой в качестве компенсации за человеческие жертвы и материальный ущерб, нанесенный вторжением в бухту Кочинос. Захваченные и осужденные кубинским трибуналом участники операции освобождены и возвращены в Соединенные Штаты.

27 апреля — 3 июня 1963 г. Первый визит Фиделя Кастро в Советский Союз.

6 августа 1963 г. Умирает мать Фиделя, Лина Рус Гонсалес.

28 августа 1963 г. В Вашингтоне (США), на демонстрации протеста против расовой дискриминации, в присутствии 250 тысяч человек пастор Мартин Лютер Кинг, борец за гражданские права негров в США, произносит свою знаменитую речь: «У меня есть мечта».

Октябрь 1963 г. По просьбе алжирского президента Ахмеда Бен Беллы Куба отправляет в Алжир батальон из 22 танков и несколько сот солдат под командованием Эфихенио Амейхейрас, чтобы помочь алжирским силам отразить агрессию Марокко в районе Тиндуфа. Куба впервые оказывает интернациональную помощь Африке.

4 октября 1963 г. Ураган «Флора» опустошает восточный район Кубы и причиняет огромный человеческий и материальный ущерб. Фидель Кастро объявляет: «Революция — более мощная сила, чем природа».

22 ноября 1963 г. Убийство американского президента Джона Ф. Кеннеди в городе Далласе (Техас). В то время Кеннеди пытался найти возможности сближения с Кубой.

1 апреля 1964 г. В результате военного переворота в Бразилии смещен с поста президент-реформист Жоао Гуларт, который незадолго до этого издал декрет о проведении аграрной реформы, введении контроля над обменом и других мер суверенного характера.

3 апреля 1964 г. Куба выходит из Международного валютного фонда (МВФ).

14 октября 1964 г. В Москве освобожден от своих обязанностей Никита Хрущев. Первым секретарем Коммунистической партии СССР избран Леонид Брежнев.

3 ноября 1964 г. В Боливии происходит военный переворот силами генералов Баррьентос и Овандо. Боливия вступает в 18-летний период военных диктатур.

21 февраля 1965 г. В Гарлеме (Нью-Йорк) убит лидер афроамериканского населения Малколм Икс, который встречался с Фиделем Кастро 9 сентября 1960г.

22—27 февраля 1965 г. Афро-азиатская конференция в Алжире. Речь Че Гевары.

Апрель 1965 г. В письме Фиделю Кастро, которое будет опубликовано в октябре, Эрнесто Че Гевара официально прощается с Кубой и тайно направляется в Африку для оказания поддержки партизанам в Конго: «В мире есть другие земли, которым требуется содействие моих скромных сил».

28 апреля 1965 г. Морская пехота военно-морских сил США высаживается в Доминиканской Республике для ведения военных действий против повстанческой армии под командованием полковника Франсиско Кааманьо, которая поддерживала возврат к власти президента-реформиста Хуана Боша. «Мы не потерпим второй Кубы в Карибском море», — заявляет американский Президент Линдон Джонсон.

11 августа 1965 г. В негритянском гетто Уотс в Лос-Анджелесе произошел насильственный мятеж афроамериканцев, протестующих против дискриминации, безработицы и тяжелых условий жизни. В результате 34 убитых и 800 раненых.

Октябрь 1965 г. Первый миграционный кризис. Оборудование порта в Камариоке для облегчения перевозки в США желающих покинуть Кубу.

3 октября 1965 г. Создана Коммунистическая партия Кубы (КПК). Фидель Кастро избран Первым секретарем Центрального комитета. Во время торжественного акта Фидель Кастро объясняет причину отсутствия Эрнесто Че Гевары и зачитывает его прощальное письмо. Фидель Кастро также объявляет о слиянии газет Revolucidn и Ноу, органов печати «Движение 26 июля» и НСП соответственно, и образовании нового органа печати — Granma — официальной газеты Коммунистической партии Кубы.

29 октября 1965 г. В Париже похищен и убит социалистический руководитель Марокко Мехди Бен Барка, оппозиционер режиму Хасана П и ответственный за подготовку 1-й Конференции трех континентов в Гаване.

Январь 1966 г. Конференция трех континентов в Гаване, на которой собираются представители движений за независимость приблизительно из семидесяти стран Азии. Африки и Латинской Америки.

15 февраля 1966 г. В Сан-Висенте (Колумбия) в бою с правительственными войсками гибнет священник — повстанец Камило Торрес.

16 мая 1966 г. В Китае начинается «культурная революция».

2 ноября 1966 г. Конгресс США принимает Миграционный закон относительно Кубы, который до сих пор находится в силе. Этот закон предоставил исключительные преимущества кубинцам, попавшим на американскую территорию нелегальным путем, и послужил стимулом для нелегальной эмиграции, которая повлекла за собой неисчислимые жертвы.

25 апреля 1967 г. В Боливии правительственные войска арестовали Режи Дебре.

9 октября 1967 г. В бою с боливийскими войсками схвачен и убит Че Гевара, который в то время возглавлял повстанческое движение в Боливии.

18 октября 1967 г. Фидель Кастро объявляет кубинскому народу о смерти Че Гевары.

17 ноября 1967 г. в Камири (Боливия) Режи Дебре приговорен к тридцати годам тюремного заключения.

9 декабря 1967 г. В Румынии Николае Чаушеску избран председателем Государственного совета.

Январь 1968 г. Суд над тридцатью пятью членами «просоветской микрофракции» во главе с Анибалем Эскаланте.

Март 1968 г. Кубинское правительство экспроприирует весь частный сектор на острове за исключением небольших крестьянских наделов.

4 апреля 1968 г. В Мемфисе (Теннесси) Мартина Лютера Кинга убивает расист с балкона мотеля «Лорейн» в тот момент, когда преподобный отец готовил шествие в поддержку местного синдиката афроамериканских рабочих.

20 апреля 1968 г. В Канаде Пьер Эллиот Трюдо занимает пост премьер-министра. Новый глава правительства устанавливает дружеские отношения с Фиделем Кастро.

Май 1968 г. Международное движение студентов против западного капиталистического общества. В Калифорнии, Германии, Франции и Италии десятки тысяч молодых людей, зачастую с портретами Че Гевары, требуют перемен в политике и образе жизни.

5 июня 1968 г. В Лос-Анджелесе (Калифорния) в отеле «Амбассадор» убит сенатор Роберт Ф. Кеннеди.

21 августа 1968 г. В Чехословакию по инициативе СССР введены войска стран Варшавского договора для подавления «пражской весны». Китай выступает против вторжения в Чехословакию. В речи от 23 августа Фидель Кастро одобряет это вмешательство с некоторыми оговорками.

19 января 1969 г. В Праге студент Ян Палах (Palach) подвергает себя самосожжению в знак протеста против вторжения в Чехословакию.

20 января 1969 г. В Вашингтоне Президентом избран Ричард Никсон.

1 февраля 1969 г. Ясир Арафат избран председателем Исполкома Организации освобождения Палестины.

20 июля 1969 г. Американские астронавты Нейл Армстронг и Эдвин Олдрин делают первые шаги на Луне.

1 сентября 1969 г. В Ливии полковник Муамар Каддафи свергает короля Идриса и берет власть в свои руки.

14 октября 1969 г. В Швеции премьер-министром избран социал-демократ Улоф Пальме. Новый глава правительства устанавливает отношения с Кубой и Фиделем Кастро.

21 октября 1969 г. В ФРГ избран канцлером Вилли Брандт от Социал-демократической партии. Немецкий глава устанавливает отношения с Кубой и Фиделем Кастро.

17 апреля 1970 г. Группа кубинских эмигрантов, вооруженных США и при их финансовой поддержке, высаживается поблизости от Баракоа; они убивают четырех ополченцев (милисианос) и тяжело ранят еще двух.

18 мая 1970 г. Объявлено, что поставленная цель собрать в этом году урожай в десять миллионов тонн сахарного тростника не достигнута.

26 июля 1970 г. Выступая перед общественностью, Фидель Кастро признает личную ответственность в неудавшейся попытке собрать десятимиллионный урожай.

4 сентября 1970 г. В Чили Президентом избран Сальвадор Альенде.

8 октября 1970 г. Александр Солженицин, советский писатель-диссидент, автор произведений «Один день из жизни Ивана Денисовича» (1962) и «Раковый корпус» (1968), получает Нобелевскую премию по литературе.

23 декабря 1970 г. В Боливии, после трехлетнего заключения, освобожден Режи Дебре.

20 марта 1971 г. По обвинению в «подрывной деятельности против государственной безопасности» арестован поэт Эберто Падилья, автор поэтического сборника «Вне игры» (1967), породившего многие споры. Его арест имел большой общественный резонанс во всем мире, и десятки интеллектуалов активно потребовали его освобождения. Писателя освободили после того, когда он по принуждению публично признал свои ошибки.

10 мая 1971 г. Группа кубинских эмигрантов нападает на два судна рыболовецкого кооператива Кайбарен, захватывает одиннадцать членов экипажа и бросает их на произвол судьбы на одном из необитаемых Багамских островов.

12 июля 1971 г. В Майами группа эмигрантов берет ответственность за теракт, совершенный в Гуантанамо, который привел к железнодорожной аварии; погибли четыре человека и семнадцать человек получили ранения.

19 июля 1971 г. В Судане терпит поражение попытка совершить прокоммунистический государственный переворот. Четырнадцать коммунистических руководителей казнены через повешение публично на площади в Хартуме.

12 октября 1971 г. Шлюпка из Майами, оснащенная артиллерийским оружием, открывает огонь по хутору Бока де Сама (в Банес, провинция Орьенте), убиты двое — Лидио Ривафлеча и Рамона Сиама Портельеса и ранены четверо, двое из которых не достигли совершеннолетнего возраста.

25 октября 1971 г. После поездки Госсекретаря США Генри Киссинджера в Пекин Тайвань исключен из ООН, и вместо него Китайская Народная Республика заняла свое законное место в числе других пяти постоянных членов Совета Безопасности.

10 ноября — 4 декабря 1971 г. Фидель Кастро посещает с визитом Чили в период правления блока Народного единства под руководством Сальвадора Альенде.

15 февраля 1972 г. Куба ратифицирует международную Конвенцию по искоренению расовой дискриминации.

21 февраля 1972 г. Поездка Президента США Ричарда Никсона в Пекин и встреча с Мао Цзэдуном.

4 апреля 1972 г. В Монреале взрыв бомбы приводит к разрушению Торгового представительства Кубы и гибели его сотрудника Серхио Переса дель Кастильо. В Майами организация «Группа молодых кубинцев» берет на себя ответственность за покушение.

22 мая 1972 г. Президент Никсон приезжает в Москву. Встреча с Леонидом Брежневым. Подписание соглашения об обоюдном ограничении ядерного оружия.

Июль 1972 г. Куба вступает в Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ).

Январь 1973 г. В Париже подписано соглашение между Северным и Южным Вьетнамом. США, которые с июня 1969 г. начали вывод американских войск из Вьетнама, обязуются не предпринимать военных действий.

20 июня 1973 г. В Аргентину с триумфом возвращается Хуан Перон, которого 23 сентября в третий раз избирают президентом страны.

3 августа 1973 г. На западной окраине Парижа (Abrainville) погибает член организации «Кубинское действие» (Acci6n Cubana) от взрывного устройства, которым он собирался подорвать посольство Кубы во Франции.

6 августа 1973 г. В Испании умирает бывший кубинский диктатор Фульхенсио Батиста.

5—10 сентября 1973 г. Фидель Кастро участвует в IV Встрече на высшем уровне Движения Неприсоединившихся стран в Алжире.

11 сентября 1973 г. Военный переворот в Чили и гибель Сальвадора Альенде. При поддержке США устанавливается жесточайшая диктатура генерала Аугусто Пиночета.

Декабрь 1973 г. Советский писатель-диссидент Александр Солжени-цин публикует на русском языке в издательстве YMCA-Press в Париже (основанном в 1921 г. русскими эмигрантами) «Архипелаг ГУЛАГ» — описание советской системы концлагерей.

Февраль 1974 г. В Москве задержан и выдворен из СССР Александр Солженицин.

13 февраля 1974 г. В Мадриде, в центральном отделении почты Сибе-лес, взрывается посылка, отправленная в посольство Кубы в Испании; один испанский почтовый служащий ранен.

25 апреля 1974 г. Революция «красных гвоздик» в Португалии. Восставшие войска под руководством «Движения вооруженных сил» свергли фашистское правительство. Диктатура пала.

1 июля 1974 г. В Буэнос-Айресе умирает Хуан Перон.

8 августа 1974 г. В Вашингтоне, в результате скандала по Уотергейтскому делу, Ричард Никсон вышел в отставку. Его заменяет на этом посту вице-президент Джеральд Форд.

12 сентября 1974 г. В Аддис-Абебе (Эфиопия) государственный переворот. Группа военных марксистов, среди которых Менгисту Хайле Мариам, свергает и убивает негуса (императора) Хайле Селас-сие.

Ноябрь 1974 г. Кубинские и американские чиновники ведут переговоры в поисках выхода из миграционного кризиса.

Апрель 1975 г. Американцы в спешном порядке покидают Сайгон. Окончание войны во Вьетнаме, победа вьетнамцев.

17 апреля 1975 г. В Камбодже красные кхмеры захватывают Пномпень. Начинается геноцид городского населения и этнических меньшинств.

30 апреля 1975 г. Вьетнамские силы входят в Сайгон, который в дальнейшем будет переименован в Хошимин.

25 июня 1975 г. Новое португальское правительство, которое находится у власти после Революции «красных гвоздик», объявляет о предоставлении независимости Анголе.

29 июня 1975 г. Шведский премьер-министр Улоф Пальме приезжает на Кубу.

11 ноября 1975 г. Начинается операция «Карлота». Куба устанавливает авиационный мост и отправляет в Анголу многие тысячи добровольцев, которым удается остановить наступление заирских и южноафриканских войск на Луанду, предпринятое с целью не допустить независимости Анголы.

20 ноября 1975 г. В Испании умирает генерал Франко. Король Хуан Карлос I вступает на престол.

15 февраля 1976 г. Первая социалистическая конституция Кубы одобрена на национальном референдуме подавляющим большинством.

22 апреля 1976 г. В Лисабоне (Португалия) в посольстве Кубы взрывается бомба; погибают два кубинских сотрудника посольства: Эфрен Монтеагудо и Адриана Корчо.

9 июля 1976 г. В аэропорту Кингстона (Ямайка) в момент, когда груз должен подняться на борт самолета аэролинии Кубана де Авиасьон, взрывается бомба, заложенная в чемодан.

9 августа 1976 г. В Гаване умирает писатель Хосе Лесама Лима.

9 сентября 1976 г. В Пекине умирает Мао Цзэдун.

6 октября 1976 г. В воздухе у побережья Барбадосских островов взрывается кубинский пассажирский самолет; погибают 73 человека. Венесуэльские и барбадосские власти находят виновников преступления — террористов кубинского происхождения Орландо Боша и Луиса Посаду Каррилеса, которых задерживают.

20 января 1977 г. В Вашингтоне Джеймс (Джимми) Картер занимает президентский пост.

11 февраля 1977 г. В Эфиопии приходит к власти полковник Менги-сту Хайле Мариам.

1 сентября 1977 г. Администрация Джимми Картера и кубинское правительство договариваются об открытии дипломатических представительств в Гаване и Вашингтоне.

Март 1978 г. Благодаря участию кубинских войск, Эфиопия одерживает победу в кампании в Огадене против сомалийских захватчиков.

28 июля 1978 г. В Гаване открывается XI Международный фестиваль молодежи и студентов.

9 сентября 1978 г. Председатель испанского правительства Адольфо Суарес прибывает в Гавану. Это первый официальный визит на Кубу испанских политических деятелей после 1959 г.

16 октября 1978 г. В Ватикане польский кардинал Кароль Войтыла избран Папой Римско-Католической церкви. В папском сане он принимает имя Иоанна Павла II.

Ноябрь 1978 г. Первые контакты с умеренными руководителями эмиграции. Освобождены более трех тысяч политических заключенных.

24 декабря 1978 г. Вьетнамские войска вторгаются на территорию Камбоджи, которая находится под властью красных кхмеров. 7 января 1979 г. они занимают Пномпень.

16 января 1979 г. Исламская революция в Иране. Свергнут шах Реза Пехлеви. Аятолла Хомейни, иранский духовный лидер, возвращается в Тегеран 1 февраля.

19 июля 1979 г. Победа Сандинистской революции в Никарагуа.

3—9 сентября 1979 г. VI Встреча на высшем уровне лидеров Движения Неприсоединившихся стран в Гаване. Фидель Кастро становится руководителем Движения.

27 декабря 1979 г. Ввод советских войск в Афганистан.

11 января 1980 г. В Гаване умирает Селия Санчес, одна из первых бойцов Революции, близкий соратник Фиделя Кастро.

Февраль 1980 г. Фидель Кастро женится на Далии Сото дель Валье, учительнице из города Тринидад, с которой поддерживал отношения с 1961 г.; у них пятеро детей: Алексис (1963), Алекс (1965), Алехандро (1967), Антонио (1968) и Анхель (1974). Бракосочетание не получает огласки.

16 марта 1980 г. Поэт Эберто Падилья уезжает в эмиграцию в США.

Апрель 1980 г. Второй миграционный кризис. Установлен морской мост из порта в Мариэле, когда кубинское правительство объявляет, что предоставит возможность выехать всем, кто захочет. До конца сентября примерно 125 тысяч кубинцев покидают остров.

4 мая 1980 г. В Белграде умирает маршал Тито.

17 мая 1980 г. В Перу начинается «народная война», спровоцированная маоистской организацией «Сендеро Луминосо», действия которой принесут многие тысячи жертв.

18 июля 1980 г. Фидель Кастро присутствует в Манагуа (Никарагуа) на праздновании первой годовщины победы сандинистов. Он обещает сандинистскому правительству помощь в войне против «контрас», поддерживаемых США.

14 августа 1980 г. В Польше начинается забастовка рабочих судовых верфей Гданьска. Волнение охватывает всю страну. Подписаны договоры между польским правительством и рабочим синдикатом «Солидарность», руководителем которого выступает Лех Валенса.

11 сентября 1980 г. В Нью-Йорке членами террористической организации «Омега-7» убит кубинский дипломат Феликс Гарсиа.

20 января 1981 г. В Вашингтоне Рональд Рейган занимает президентский пост.

Июнь 1981 г. В Китае последователь Мао Цзэдуна Хуа Гофен смещен с должности первого секретаря Коммунистической партии. Исполнительную власть берет на себя реформист Дэн Сяопин.

18 октября 1981 г. Генерал Войцех Ярузельский избран первым секретарем ЦК Коммунистической партии Польши.

22 октября 1981 г. Встреча на высшем уровне в Канкуне (Мексика). Двадцать две главы государств обязуются предпринять глобальные переговоры между богатыми и бедными странами. Вашингтон прилагает все усилия, чтобы Куба не принимала участия, несмотря на ее президентство в Группе-77.

22—23 октября 1981 г. В Канкуне (Мексика) по инициативе французского Президента Франсуа Миттерана проходит международная конференция по проблемам нового экономического порядка в мире.

2 апреля — 13 июня 1982 г. Война на Мальвинских (Фолклендских) островах. Британские войска возвращают себе архипелаг, на который заявляла свои права Аргентина.

21 августа 1982 г. В Мексике разразился кризис из-за внешнего долга. Страна объявляет мораторий на платежи. Финансовый кризис охватывает всю Латинскую Америку и Карибский бассейн.

18 октября 1982 г. По ходатайству французского Президента Франсуа Миттерана мнимый поэт Армандо Вальядарес, симулирующий паралич конечностей, освобожден в Гаване после двадцатидвухлетнего срока пребывания в заключении за участие в терактах.

10 ноября 1982 г. В Москве умирает Леонид Брежнев. Генеральным секретарем ЦК КПСС и Председателем Президиума ВС СССР становится Юрий Андропов.

25 октября 1983 г. После убийства премьер-министра Гренады Мориса Бишопа происходит военное вмешательство США в это государство. Занятые в строительстве кубинские рабочие, прибывшие в эту страну в рамках программы сотрудничества, оказывают сопротивление интервентам, некоторые из них погибли в бою или захвачены в плен и возвращены на Кубу, примерно 600 кубинцев.

11 февраля 1984 г. В Москве умирает Юрий Андропов. Во главе СССР становится Константин Черненко.

16 февраля 1984 г. Первый визит Фиделя Кастро в Испанию во время короткой остановки по пути из Москвы. Встреча в Монклоа с Фелипе Гонсалесом, председателем испанского правительства.

Декабрь 1984 г. Куба и Соединенные Штаты подписывают первое соглашение о миграции.

10 марта 1985 г. В Москве умирает Константин Черненко.

И марта 1985 г. В Советском Союзе к власти приходит Михаил Горбачев; он ставит под вопрос эффективность политической и экономической системы в стране и объявляет начало «гласности» и «перестройки».

11 апреля 1985 г. В Тиране (Албания) умирает коммунистический руководитель Энвер Ходжа, который руководит государством с 1945 г.

Август 1985 г. Американский журнал Playboy публикует интервью с Фиделем Кастро о «Рейгане и революции».

3 августа 1985 г. Фидель Кастро участвует в международной встрече, посвященной проблеме внешнего долга, состоявшейся в Гаване в рамках выполнения программы действий, предпринятых Кубой против задолженности бедных стран: «Разве угнетенные должны оплачивать долги угнетателей?»

Февраль 1986 г. Еще один визит Фиделя Кастро в Москву и радушная встреча с Михаилом Горбачевым.

19 апреля 1986 г. На Кубе начинается процесс ректификации ошибок и негативных тенденций. Фидель Кастро указывает на ошибки партии в управлении, в новой экономической политике, а также на бюрократизм, эгоизм и коррупцию.

25 апреля 1986 г. Взрыв на атомной станции в Чернобыле (Украина). Куба окажет значительную помощь в лечении тысяч детей, пострадавших от аварии.

Ноябрь 1986 г. Официальный визит на Кубу председателя испанского правительства Фелипе Гонсалеса.

Июнь 1987 г. Луис Орландо Ланди Домингес, бывший руководитель Союза коммунистической молодежи, член группы помощников Фиделя Кастро и председатель Института гражданской авиации, арестован в тот момент, когда собирался покинуть Кубу вместе с семьей. Приговорен к двадцати годам тюремного заключения за растрату фондов.

19 октября 1987 г. В Нью-Йорке биржевый крах на Уолл-стрит. Обвал показателя Доу Джонс (Dow Jones) на 22 процента только за один день. Кризис охватывает биржи в Гонконге, Лондоне, Брюсселе и Париже.

26 июля 1988 г. Фидель Кастро выражает несогласие с горбачевской перестройкой и характеризует ее как «опасную» и «противостоящую принципам социализма».

20 января 1989 г. В Вашингтоне президентский пост занимает Джордж Герберт Уокер Буш.

27 февраля 1989 г. В Венесуэле неолиберальная программа «шоковой терапии», объявленная президентом Карлосом Андресом Пересом, приводит к народному восстанию и самым значительным массовым беспорядкам в истории страны, которые жестоко подавляются; погибают от 300 до 3000 человек. Эти события оставляют глубокий след в памяти офицера президентской гвардии Уго Чавеса.

3 апреля 1989 г. Визит Михаила Горбачева на Кубу.

Июнь 1989 г. Смещен с должности министра транспорта и заместитель председателя Совета министров Диоклес Торральба. 24 июля он будет приговорен к 20 годам тюремного заключения за злоупотребление властью, растрату и подделку государственных документов.

Июнь 1989 г. Михаил Горбачев наносит визит в Пекин и встречается с Дэн Сяопином. Конец разногласий между Китаем и СССР. Происходят события на площади Тяньаньмэн.

14 июня 1989 г. Суд над генералом Арнальдо Очоа, полковником Антонио де ла Гуардия и другими высшими чинами Вооруженных сил и органов государственной безопасности, замешанных в наркоторговле. Очоа, Гуардия и два других офицера приговорены к смертной казни и расстреляны 13 июля.

26 июля 1989 г. Фидель Кастро заявляет в речи, что даже если когда-нибудь исчезнет Советский Союз, Кубинская революция будет продолжать движение вперед.

5 октября 1989 г. В Чили генерал Пиночет терпит поражение в плебисците, который, как предполагалось, позволит ему оставаться на президентском посту.

9 ноября 1989 г. Разрушение Берлинской стены. Падение одного за другим правительств социалистического лагеря в Восточной Европе.

20 декабря 1989 г. Народное восстание в Румынии. Падение правительства. Через несколько дней расстрелян президент Николае Чаушеску.

20 декабря 1989 г. Кровопролитное военное вмешательство США в Панаму. Глава панамского правительства, генерал Мануэль Антонио Норьега свергнут и взят в плен.

Апрель 1990 г. Сандинисты терпят поражение на выборах в Никарагуа. Конец Сандинистской революции.

29 августа 1990 г. Власти Кубы объявляют о начале «особого периода в мирное время» и вводят четырнадцать ограничительных мер в расходовании бензина и электричества.

21 мая 1991 г. В Эфиопии свергнут полковник Менгисту Хайле Мариам, который покинул страну.

25 мая 1991 г. После подписания соглашений о мире на Кубу возвращаются последние боевые подразделения, выведенные из Анголы. Без военной помощи Кубы правительство Луанды не смогло бы удержать власть во время вторжения южноафриканских войск. Поражение Южной Африки способствует независимости Намибии и ускоряет падение расистского режима апартеида.

11 сентября 1991 г. Михаил Горбачев объявляет о выводе находящихся на Кубе семи тысяч советских военнослужащих.

Декабрь 1991 г. Распад Советского Союза положил конец экономическим отношениям и торговле этой страны с Кубой. В последующие три года кубинское экономическое производство сокращается на 35 процентов.

1 января 1992 г. Год первый «особого периода». Многие в мире предсказывают конец Кубинской революции.

14 января 1992 г. В Мексике подписываются мирные соглашения, известные как «Соглашения в Чапультепеке» между сальвадорским правительством и Фронтом за национальное освобождение им. Фарабундо Марти. Подходят к концу двенадцать лет гражданской войны в Сальвадоре.

20 января 1992 г. В Вашингтоне Билл Клинтон избран Президентом США.

4 февраля 1992 г. В Венесуэле Уго Чавес во главе группы офицеров пытается совершить государственный переворот и свергнуть президента Карлоса Андреса Переса. Чавес терпит неудачу, его заключают в тюрьму на двухлетний срок.

5 апреля 1992 г. В Перу Президент Альберто Фухимори, проводящий политику терапии путем неолиберального шока, отправляет в отставку правительство, распускает Конгресс и облекает себя полнотой власти.

Июнь 1992 г. Фидель Кастро принимает участие во Встрече на высшем уровне «Планета Земля» в Рио-де-Жанейро.

Июль 1992 г. Фидель Кастро участвует во 2-й Иберо-американской встрече на высшем уровне, которая проходит в Мадриде. По приглашению председателя автономного правительства Галисии Мануэля Фраги Фидель Кастро посетил Галисию и побывал в селении, где родился его отец.

12 сентября 1992 г. В Перу расформирована верхушка движения «Сендеро Луминосо». Руководитель организации Абимаэль Гусман схвачен и через месяц будет приговорен к пожизненному заключению.

Октябрь 1992 г. Член Политического комитета Карлос Альдана, ответственный за идеологическую работу, которого считают третьим человеком в кубинской иерархии, отстранен от должности «из-за серьезных просчетов в работе и недостатков личного характера».

Октябрь 1992 г. Американский Конгресс одобряет «Закон Торичелли», в силу которого ужесточается торговая и экономическая блокада США против Кубы.

24 февраля 1993 г. Первые прямые законодательные выборы 601 депутата в Национальную ассамблею Кубы. Коммунистическая партия не выносит на выборы официальных списков. Фидель Кастро избран депутатом от Сантьяго-де-Куба и ратифицирован Ассамблеей на посту председателя Государственного совета и Совета министров.

27 июля 1993 г. На Кубе разрешается создание сельскохозяйственных крестьянских рынков, которые предполагают самостоятельную работу и режим издольщины на селе; таким образом крестьяне смогут передавать часть своей продукции на свободные рынки. Снимается запрет на хождение доллара, и гражданам разрешают получать денежные средства из-за границы. Поощряется туризм, и с конца сентября разрешается частный бизнес в мелком масштабе.

22 ноября 1993 г. Визит на Кубу китайского президента Цзяна Цзэ-мина (Jiang Zemin).

Декабрь 1993 г. Алина Фернандес Ревуэльта, «мятежная дочь» Фиделя Кастро, родившаяся 3 марта 1956 г. от связи с Нати Ревуэльта, тайно покидает Кубу и сначала обосновывается в Испании, а потом переезжает в Майами, где вступает в ряды противников Кубинской революции.

15 апреля 1994 г. В Марракеше (Марокко) подписан договор, в силу которого создается один из основных механизмов неолиберальной глобализации — Всемирная Торговая Организация (ВТО), которая приходит на смену ВСТТ — GATT (Всеобщее соглашение о торговле и таможенных пошлинах). Договор вступает в силу 1 января 1995 г.

Май 1994 г. Фидель Кастро присутствует при инаугурации южноафриканского президента Нельсона Манделы.

13 июля 1994 г. Кораблекрушение буксирного судна, угнанного нелегальными эмигрантами, в результате которого погибают 30 человек.

5 августа 1994 г. В Гаване беспорядки, вызванные ложной информацией, распространенной анитикубинскими радиостанциями в Майами. Фидель Кастро приезжает на место беспорядков, чтобы успокоить бунтовщиков.

11 августа 1994 г. Ввиду систематического невыполнения со стороны американского правительства миграционных соглашений, подписанных США и Кубой, Фидель Кастро объявляет, что не будет препятствовать выезду кубинцев, которые пожелают покинуть остров. Несколько тысяч «плотоугонщиков» бросились в море в надежде достичь берега США.

9 сентября 1994 г. В Нью-Йорке подписано новое миграционное соглашение. США обязуются предоставлять не менее двадцати тысяч виз в год и вернуть на Кубу всех перехваченных в море граждан, чтобы те запросили визу и ожидали своей очереди на выезд.

14 декабря 1994 г. Фидель Кастро принимает в гаванском аэропорту с особыми почестями подполковника венесуэльских парашютных войск Уго Чавеса, который восемь месяцев назад был освобожден из тюремного заключения за попытку совершить в 1992 г. государственный переворот против правительства Карлоса Андреса Переса.

24 февраля 1996 г. Кубинские военные самолеты сбивают два легких самолета, пилотируемых группой летчиков из контрреволюционной организации Hermanos al Rescate, которые неоднократно нарушали кубинское воздушное пространство.

5 марта 1996 г. Конгресс США голосует за принятие закона Хелмса-Бертона, ратифицированный 12 числа Президентом Клинтоном; этот закон ужесточает экономическую блокаду против Кубы и вводит репрессии против любой иностранной инвестиции на острове, а также предусматривает наложение санкций на иностранные предприятия, использующие национализированную на Кубе собственность американских граждан.

1 мая 1996 г. Кубинские власти официально предупреждают американскую администрацию о том, что собьют любой иностранный самолет, который проникнет в кубинское воздушное пространство и приблизится к Гаване во время празднования 1-го Мая.

15 июня 1996 г. Фидель Кастро участвует в Конференции ООН о людских поселениях в Стамбуле. На обратном пути он останавливается на Канарских островах и посещает Тенерифе.

TJ июня 1996 г. Международная организация гражданской авиации ООН (ИКАО — OACI) опубликовала доклад, в котором утверждает, что оба самолета Сесна-337, управляемые пилотами из Hermanos al Rescate, были сбиты в воздухе над международными водами. Гавана настаивает на том, что они были сбиты на расстоянии от берега менее 12 миль, то есть над кубинскими территориальными водами.

Апрель—сентябрь 1997 г. Террористические акты, совершенные при поддержке группировок в Майами: взрыв бомб в отелях Гаваны и Барадеро; погибает итальянский турист Фабио Ди Чельмо.

10 сентября 1997 г. В Гаване арестован гражданин Сальвадора Рауль Крус Леон, который признался в совершении шести терактов из произошедших в отелях. Террорист сознался, что за каждый теракт представители кубинской эмиграции обещали ему 4500 долларов. Вскрылся факт участия в организации этих терактов террориста кубинского происхождения Луиса Посады Каррилеса.

Октябрь 1997 г. На Кубе проходит V конгресс Коммунистической партии, на котором Фидель Кастро утвержден на посту первого секретаря и Рауль Кастро на посту второго секретаря.

17 октября 1997 г. Погребение в мавзолее в г. Санта-Клара останков Эрнесто Че Гевары, найденных в Боливии после продолжительных поисков. Фидель Кастро говорит в посмертном слове: «Ты — везде, где нужно защищать правое дело; ты — пророк для всех бедняков в мире».

21—25 января 1998 г. Визит Папы Иоанна Павла II на Кубу.

6 мая 1998 г. Писатель Габриэль Гарсиа Маркес передает Президенту Биллу Клинтону в Белом доме, в Вашингтоне, послание Фиделя Кастро. Фидель сообщает Клинтону о террористических актах в общественных местах и самолетах, организовываемых из США кубинскими контрреволюционерами.

16—17 июня 1998 г. Благодаря хлопотам Габриэля Гарсиа Маркеса, кубинские власти приглашают в Гавану двух ответственных работников ФБР и передают им документы, подтверждающие террористическую деятельность нескольких активистов, проживающих во Флориде.

12 июля 1998 г. В интервью газете The New York Times террорист кубинского происхождения Луис Посада Каррилес признает, что организовал в 1997 г. кампанию терактов, направленных против туристических объектов, профинансированных Хорхе Мас Кано-сой и Национальным кубинско-американским фондом. Посада сознается и в том, что заплатил сальвадорцу Раулю Крус Леону за подкладывание бомб в отелях.

Август 1998 г. ФБР случайно раскрывает заговор кубинских эмигрантов, имеющий целью убийство Фиделя Кастро на VIII Иберо-американской встрече на высшем уровне.

12 сентября 1998 г. В Майами задержаны пять кубинских агентов, проникших в террористические организации кубинских эмигрантов с целью предупреждать террористические действия против Кубы.

16 октября 1998 г. В Испании судья Валтасар Гарсон подписывает международный ордер на задержание Аугусто Пиночета. Девять часов спустя бывший чилийский диктатор задержан в Лондоне.

20 октября 1998 г. Фидель Кастро участвует в Иберо-американской встрече в Опорто (Португалия) и пользуется случаем, чтобы посетить Экстремадуру и город Мерида.

30 октября 1998 г. Мануэль Фрага, председатель правительства (хунты) Галисии, приезжает с официальным визитом на Кубу и встречается с Фиделем Кастро.

6 декабря 1998 г. В Венесуэле Уго Чавес избран президентом числом голосов, составляющих 56,5 % избирателей.

17 января 1999 г. Первый приезд на Кубу Уго Чавеса, облеченного полномочиями главы государства.

27 февраля 1999 г. В Нью-Йорке ООН оглашает доклад «Гватемала, воспоминания о молчании» (Guatemala, Memory of Silence), который обвиняет США в поддержке геноцида и терроризма со стороны государственной власти в Гватемале. Комиссия по выяснению исторических фактов напоминает о систематических пытках и убийстве 200 000 человек — в большинстве индейцев майя — во время репрессий в период с 1978 по 1983 г.

28 мая 1999 г. Снят с должности министра иностранных дел Роберто Робайна. Исключен из партии в мае 2002 г.

14—16 ноября 1999 г. В рамках IX Иберо-американской встречи в Гаване король Испании Хуан Карлос I приезжает на Кубу.

25 ноября 1999 г. Поблизости от берега Флориды спасен мальчик Эльян Гонсалес, мать которого вместе с десятью кубинскими нелегалами погибла в попытке достичь берега США. Американские власти, под давлением кубинских контрреволюционных группировок в Майами, разрешают задержать мальчика в этом городе, несмотря на требования его отца вернуть сына на Кубу. Куба собирается бороться за возвращение Эльяна домой.

30 ноября — 3 декабря 1999 г. Встреча на высшем уровне Всемирной Торговой Организации (ВТО — ОМС) в Сиэтле (США). Крупные демонстрации протеста. Зарождается международное движение борьбы с неолиберальной глобализацией.

21 января 2000 г. В Эквадоре народное восстание и движение индейцев, при поддержке группы офицеров, свергают президента Ха-миля Мауада. В числе офицеров и полковник Лусио Гутьеррес.

28 июня 2000 г. Экстремистским элементам кубинского контрреволюционного движения во Флориде не удается удержать Эльяна Гонсалеса в США, и мальчик возвращается на Кубу к своему отцу.

Сентябрь 2000 г. Фидель Кастро принимает участие в Саммите тысячелетия в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, там происходит его мимолетная встреча с Президентом США Клинтоном, во время которой они обмениваются рукопожатиями и приличествующими случаю фразами. За сорок лет впервые один из американских президентов поддерживает личную беседу с Фиделем Кастро.

26—30 октября 2000 г. Официальный визит Фиделя Кастро в Венесуэлу. В Каракасе его встречают как героя.

29 октября 2000 г. Перуанский Президент Альберто Фухимори, замешанный в ряде скандалов, связанных с коррупцией и злоупотреблением властью, покидает страну и скрывается в Японии. 21 ноября его смещают с президентского поста.

30 октября 2000 г. Соглашение между Кубой и Венесуэлой, в силу которого Каракас будет ежедневно отправлять на Кубу пятьдесят три тысячи баррелей сырой нефти по льготным ценам и на благоприятных условиях для платежей (в тот момент остров ежедневно расходовал сто пятьдесят тысяч баррелей, из которых производил только семьдесят пять тысяч). В свою очередь, Куба обязуется поставлять общие медикаменты и медицинское оборудование и вве-

дет в действие в Венесуэле центр по производству вакцин. В то время около пятнадцати тысяч кубинских врачей, стоматологов и средних медицинских работников участвовали в грандиозной миссии Баррио Адентро, призванной обеспечить медицинским обслуживанием семнадцать из двадцати пяти миллионов необеспеченных венесуэльцев. Помимо этого, тысячи кубинских преподавателей и учителей участвовали в кампании по ликвидации безграмотности; несколько тысяч кубинских спортивных тренеров проводили работу в Венесуэле.

Ноябрь 2000 г. Кубинская разведка раскрывает заговор террориста Луиса Посады Каррилеса, преследующий цель убить Фиделя Кастро в Панаме во время X Иберо-американской Конференции. Панамские власти задерживают Посаду и еще трех террористов.

13—17 декабря 2000 г. Визит на Кубу Президента Российской Федерации Владимира Путина.

25—30 января 2001 г. В Порто-Алегре (Бразилия) проходит Всемирный социальный форум под лозунгом «Другой мир возможен», на котором собираются более тридцати тысяч молодых людей со всего мира, чтобы предложить альтернативу неолиберальной глобализации. Зарождается движение задругой мир.

23 июня 2001 г. В гаванском квартале Которро во время трехчасового выступления, которое передается в прямой трансляции по телевидению, Фидель Кастро теряет на короткое время сознание. Обморок длится всего несколько минут и вызван жарой и избытком солнечного излучения. Через восемь часов Фидель вновь выступает по телевидению с объяснениями инцидента.

11—13 августа 2001 г. Еще один визит Фиделя Кастро в Венесуэлу. По случаю семьдесят пятого юбилея Фиделя его радушно приветствует Президент Уго Чавес в Сьюдад Боливар (Венесуэла).

11 сентября 2001 г. Теракты, повлекшие взрывы башен-близнецов Уорлд Трейд Сентер в Нью-Йорке и здания Пентагона в Вашингтоне. Около трех тысяч убитых. Фидель Кастро сурово осуждает теракт, выражает соболезнование жертвам и предлагает американским властям помощь в логистике (открытый доступ к кубинским аэропортам). Он заявляет, что терроризм не может положить конец войнам.

19 декабря 2002 г. Народное восстание в Буэнос-Айресе (Аргентина) против неолиберальной политики. Правительство вводит осадное положение и приказывает открыть огонь по участникам демонстрации; десятки убитых людей, это приумножает гнев восставших. 21 -е числа свергнут президент Фернандо де ла Руа.

7 января 2002 г. Вашингтон информирует Кубу о своем намерении создать на военной базе Гуантанамо, оккупированной вопреки воли кубинских властей, тюрьму для содержания афганских заключенных, подозреваемых в участии в акциях международного терроризма. Созданные американскими властями условия для содержания заключенных вызывают международный скандал.

11 января 2002 г. В Кэмп-Дельта, на американской военно-морской базе Гуантанамо-Бэй, пребывают двадцать заключенных, обвиняемых в терроризме и связях с сетью «Аль Каида».

И апреля 2002 г. В Каракасе имела место попытка совершить государственный переворот против Президента Уго Чавеса. Фидель Кастро с напряженным вниманием следит за событиями. Путчисты терпят поражение, и Уго Чавес вновь приходит к власти на рассвете 14 апреля.

6 мая 2002 г. Президент Джордж У. Буш необоснованно обвиняет Кубу в проведении исследований с целью создать биологическое оружие.

12—17 мая 2002 г. Визит бывшего Президента США Джеймса Картера на Кубу. В актовом зале Гаванского университета Картер произносит речь, которая передается в прямой трансляции по кубинскому телевидению.

21 мая 2002 г. Президент Джордж Буш включает Кубу в список стран, «способствующих терроризму».

27 октября 2002 г. В Бразилии Президентом избран Луис Инасио Лула да Сильва, синдикалист и рабочий лидер, создатель Партии трудящихся и личный друг Фиделя Кастро.

11 ноября 2002 г. В Гавану прибывает Джеймс Кейсон, новый шеф Уполномоченного представительства США на Кубе, который сразу же занимается провокационней и несоответствующей его статусу деятельностью.

25 ноября 2002 г. В Эквадоре, при поддержке народных сил и индейских организаций, полковник Лусио Гутьеррес избран Президентом.

Март 2003 г. Арестованы, осуждены и приговорены к тюремному заключению более 70 контрреволюционеров. Кубинское правительство представило доказательства их финансовых и политических связей с американским правительством при посредничестве Уполномоченного представительства США в Гаване.

20 марта 2003 г. Американские самолеты бомбят Багдад. Начинается война в Ираке.

Апрель 2003 г. Задержаны и осуждены угонщики парома, которые пытались нелегально уехать в США. Трое из них приговорены к высшей мере.

27 апреля 2003 г. В Аргентине Президентом избран Нестор Кирчнер, предвыборная платформа которого радикально противостоит неолиберализму.

13 мая 2003 г. Вашингтон депортирует 14 кубинских дипломатов.

26 мая 2003 г. Фидель Кастро присутствует при инаугурации Президента Нестора Кирчнера в Буэнос-Айресе. В университете команданте произносит речь перед десятками тысяч молодых людей.

Июнь 2003 г. В качестве репрессивной меры в ответ на заключение в тюрьму на Кубе диссидентов и расстрел трех угонщиков, страны Европейского союза принимают решение пригласить кубинских оппозиционеров и их семьи в свои посольства по случаю национальных праздников. В ответ кубинское правительство блокирует те европейские посольства в Гаване, которые выполняют это решение, и отказывается вести диалог с европейскими дипломатами.

14 июня 2003 г. Кубинские власти закрывают Испанский Культурный центр в Гаване «за подстрекательство к применению санкций, принятых Евросоюзом против Кубы».

18 июня 2003 г. Свыше 8 миллионов кубинцев подписывают петицию о внесении поправок в Конституцию страны и включении в нее положения о «необратимом характере социализма».

26 июня 2003 г. Национальная ассамблея голосует за внесение поправок в Конституцию и включает положение о «необратимом характере социализма».

16 сентября 2003 г. Министр иностранных дел Кубы Фелипе Перес Роке выступает с осуждением того, что экономическая блокада, навязанная США, которая продолжается уже сорок лет, до настоящего времени привела к экономическим потерям на сумму семьдесят два миллиарда долларов.

19 сентября 2003 г. Впервые за сорок лет трибунал Флориды приговаривает к двадцатилетнему заключению кубинского нелегала, угнавшего самолет с пассажирами на борту в апреле 2003 г., чтобы попасть в Майами.

24—27 сентября 2003 г. Президент Бразилии Луис Инасио Лула да Сильва приезжает на Кубу и подписывает двенадцать соглашений о сотрудничестве.

Октябрь 2003 г. В связи с тяжелым ущербом, причиненным ураганом «Мишель», правительство США со строгими ограничениями выдает разрешение на продажу Кубе продуктов питания и сельскохозяйственных товаров. Фактически, США, несмотря на экономическую блокаду с 1962 г., становится самым крупным поставщиком продуктов питания и сельскохозяйственных товаров на Кубу.

10 октября 2003 г. Президент Джордж Буш обещает во Флориде усилить давление на Кубу, объявляет о создании Комиссии по помощи свободной Кубе во главе с Государственным секретарем Колином Пауэлом, предназначенной «подготовить переход к демократии» на острове, и принимает решение «ужесточить контроль над запрещенными поездками» на Кубу. В 2002 г. примерно 230 тысяч американских граждан посетили остров, из них более сорока тысяч — нелегально, с риском быть оштрафованными на суммы до 250 тысяч долларов.

17 октября 2003 г. В Боливии ширятся народные выступления, требующие национализацию нефти и газа. Правительственные войска открывают огонь по демонстрации и убивают многих ее участников. Свергнут Президент Гонсало Санчес де Досада.

31 октября 2003 г. В Уругвае избран Президентом Табаре Васкес, глава Широкого фронта, коалиции левых партий.

1 ноября 2003 г. Кубинский певец Пабло Миланес заявляет в Боготе: «На Кубе допускаются ошибки, и мы имеем право их разоблачать».

14 декабря 2003 г. Известный кубинский оппозиционер Освальдо Пайя оглашает в Гаване «программу политического перехода» для Кубы.

1 января 2004 г. Куба отмечает 45-ю годовщину победы Революции в полный разгар «идейных сражений» за повышение общей интегральной культуры кубинского народа, постоянной борьбы за снятие американской экономической блокады и отмену антику-бинских миграционных законов США, кампании за освобождение пятерых кубинских агентов, признанных Героями Республики Куба и приговоренных к продолжительным срокам тюремного заключения в Соединенных Штатах.

3 января 2004 г. Речь Фиделя Кастро в театре им. Карла Маркса в Гаване по поводу 45-й годовщины победы Революции. Фидель разоблачает Договор о зоне свободной торговли в Америке (ALCA), проект, который отстаивает США, и называет это «последним нападением на независимость Латинской Америки».

21 января 2004 г. На Кубу приезжает Вселенский патриарх Варфоломей I, духовный отец 140 миллионов православных христиан.

22 января 2004 г. В отеле «Насьональ» в Гаване Фидель Кастро встречается с Робертом Редфордом, приехавшим на показ фильма «Дневники мотоциклиста» о Че Геваре.

29 января 2004 г. Фидель Кастро обвиняет Президента США Джорджа Буша в замышлении плана его убийства.

Апрель 2004 г. Дипломатический кризис между Мексикой и Кубой. После того как Мексика проголосовала в Комиссии по правам человека ООН за осуждение Кубы, Фидель Кастро утверждает, что правительство Висенте Фокса свело на нет внешнюю политику своей страны, подчиняясь интересам Соединенных Штатов.

14 апреля 2004 г. В США по каналу кабельного телевидения НВО показан документальный фильм Оливера Стоуна о Фиделе Кастро Looking for Fidel («В поисках Фиделя»), вторая версия документального фильма Команданте, снятого в феврале 2002 г.; канал отказался показать фильм Команданте, сочтя его доброжелательным по отношению к Кубе.

24 апреля 2004 г. Американский судья Джеймс Л. Кинг приговаривает шестерых кубинских эмигрантов к сроку свыше двадцати лет тюремного заключения за угон 19 марта 2003 г. самолета после взлета с острова Хувентуд (Куба).

29 апреля 2004 г. В отчете Государственного департамента Вашингтон обвиняет Кубу в «связях с международным терроризмом».

8 мая 2004 г. Американская администрация предает гласности план «ускорения перехода к демократии на Кубе», который предусматривает ограничения в поездках кубинцев, проживающих в США, ужесточение экономической и торговой блокады и финансирование групп внутренней оппозиции на сумму 36 миллионов долларов.

14 мая 2004 г. В Гаване перед сотнями тысяч собравшихся участников демонстрации протеста против политики Вашингтона Фидель Кастро зачитывает свою «Первую эпистолу Джорджу Бушу» (Primera epistola a George Bush).

18 мая 2004 г. Куба созывает в Гаване встречу с умеренными лидерами эмиграции.

10 июня 2004 г. Кубинские власти освобождают из тюрьмы пятерых оппозиционеров, осужденных в апреле 2003 г. Позднее остальные также будут выпущены на свободу.

21 июня 2004 г. В присутствии свыше миллиона собравшихся Фидель Кастро произносит речь, в которой зачитывает свою «Вторую эпистолу Джорджу Бушу» и заявляет, что новые санкции США могут привести к новому миграционному кризису и даже войне.

Июль 2004 г. Вступают в действие меры, принятые правительством США в феврале, направленные на «ослабление кубинского режима». Кубинские эмигранты имеют право пребывать у себя на родине четырнадцать дней, их поездки возможны раз в три года и только к родственникам по прямой линии; наличные деньги, которые можно взять с собой, с трех тысяч долларов сокращаются до трехсот; ежедневные расходы со 164 долларов сокращаются до пятидесяти; ранее неограниченный вес багажа ограничивается двадцатью семью килограммами; денежные переводы составляют максимум тысячу двести долларов в год и могут отправляться только родственникам по прямой линии. Приток долларов из США на Кубу, благодаря помощи и поездкам домой миллиона трехсот кубинских эмигрантов в США, ежегодно доходил ранее до примерно миллиарда двухсот миллионов долларов в год.

17 июля 2004 г. В ходе предвыборной кампании Президент Буш произносит во Флориде речь, в которой обвиняет Фиделя Кастро в том, что он превратил Кубу в «основной порт сексуального туризма».

26 июля 2004 г. В Санта-Кларе по случаю 51-й годовщины штурма казарм Монкада Фидель Кастро, в ответ на обвинения Президента США в том, что Куба поощряет сексуальный туризм, увязывает религиозный фундаментализм Джорджа Буша с алкоголизмом.

15 августа 2004 г. В Венесуэле Президент Уго Чавес одерживает победу на кассационном референдуме и укрепляет свое положение благодаря 58,25 % поданных за него голосов. Более десяти тысяч молодых венесуэльцев приехали на Кубу в рамках Проекта «Надежда», чтобы пройти сорокапятидневный курс по подготовке социальных работников. По возвращении эти молодые люди вступили во Фронт за социальную борьбу им. Франсиско де Миранда, который выполнял ключевую роль в регистрации голосующих накануне референдума.

26 августа 2004 г. Куба прерывает дипломатические отношения с Панамой вследствие решения, принятого выходящим в отставку Президентом Миреей Москосо, предоставить амнистию Луису Посаде Каррилесу и его трем сообщникам, обвиняемым в совершении различных терактов и осужденным за подготовку убийства Фиделя Кастро.

10—13 сентября 2004 г. Сотни тысяч людей эвакуированы в предвидении циклона «Иван», самого мощного за последние пятьдесят лет. Фидель Кастро по телевидению участвует в организации гражданской обороны. Но «Иван» обойдет остров стороной и коснется только участка на крайнем западе, не причинив каких-либо жертв.

30 сентября 2004 г. Кубинское правительство принимает строгие меры по экономии электричества после аварии на центральной ТЭС страны. Закрываются 118 предприятий, а также сорок отелей в Гаване и Барадеро.

20 октября 2004 г. В результате падения в конце публичного выступления в Санта-Кларе, перед мавзолеем, в котором покоятся останки Че Гевары, у Фиделя Кастро обнаружены перелом левого колена и повреждение правой руки. Через несколько часов Фидель вновь, сидя в кресле, выступает по телевидению и сам дает объяснения «во избежание кривотолков» о том, что получил перелом колена и поранил руку.

26 октября 2004 г. Фидель Кастро вновь появляется на телевидении, сидя и с повязкой на руке, чтобы объявить конец долларизации кубинской экономики. С 8 ноября отменяется хождение доллара США во всех торговых точках, отелях и прочих заведениях на острове. Доллар заменяется на конвертируемое песо, валюту, действительную только на Кубе.

16 ноября 2004 г. Евросоюз признает, что разрыв диалога с Кубой «не явился положительным фактом».

23 ноября 2004 г. Визит на Кубу китайского Президента Ху Цзиньтао. Подписываются договоры на общую сумму свыше пятисот миллионов долларов в инвестициях в кубинскую никельную промышленность, кредитах в области образования и здравоохранения и покупке миллиона китайских телевизоров.

25 ноября 2004 г. Через год полного отсутствия контактов Куба нормализует дипломатические отношения с Испанией.

13 декабря 2004 г. Весь остров превращается в арену гигантских военных маневров «Бастион-2004», с участием сотни тысяч солдат и сотен танков; маневры организованы «перед растущей угрозой постоянной агрессии со стороны США».

14 декабря 2004 г. Фидель Кастро и Уго Чавес подписывают в Гаване соглашение о сотрудничестве, которое расширяет уже существующие связи между Кубой и Венесуэлой. Соглашение отменяет таможенные пошлины на импорт между обеими странами, предусматривает льготные условия для инвестиций, продажу нефти «по минимальному тарифу двадцать семь долларов за баррель» и финансирование со стороны Венесуэлы проектов в энергетическом секторе и производстве электроэнергии на Кубе. Все эти меры вписываются в проект ALBA (Боливарийская альтернатива для Америки), предложенный венесуэльским Президентом в противовес американскому проекту ALCA.

16 декабря 2004 г. Фидель Кастро встречается в Гаване с более чем тремястами американскими предпринимателями, в своем большинстве фермерами и работниками сельского хозяйства.

26 декабря 2004 г. Фидель Кастро объявляет о том, что канадская фирма Sherritt-Peberco открыла у северного побережья поблизости от Гаваны новое месторождение нефти с потенциальной добычей сто миллионов баррелей полутяжелой сырой нефти.

3 января 2005 г. Куба восстанавливает официальные контакты с восемью странами Евросоюза: Германией, Австрией, Францией, Грецией, Италией, Португалией, Великобританией и Швецией — и через несколько дней нормализует дипломатические отношения со всеми странами Евросоюза.

13 января 2005 г. В газете The New York Times автор передовых статей Николас Д. Кристоф утверждает: «Если бы в США показатель детской смертности был таким же, как и на Кубе, то каждый год выживали бы 2212 американских детей».

15 января 2005 г. Верховный суд США объявил незаконным задержание более семисот кубинцев, которые, несмотря на то что отбыли срок наказания, находились в полной неопределенности с юридической точки зрения, оставаясь в тюрьме еще на неограниченный период времени, потому что Куба не принимала их обратно на остров. Большинство этих кубинских граждан прибыли к берегам Флориды в 1980 г. через морской мост в Мариэле.

8 марта 2005 г. В речи, произнесенной по поводу Международного женского дня, Фидель Кастро заявляет, что Куба в ближайшее время достигнет «экономической неуязвимости», гарантирует, что в 2006 г. будет решена проблема энергетического дефицита, вдвое увеличится строительство жилья и обновится парк локомотивов и автобусов, курсирующих между провинциями; кубинский глава также объявляет о скором распределении пяти миллионов скороварок.

17 марта 2005 г. Фидель Кастро объявляет о ревальвации песо на 7 процентов благодаря «замечательным успехам» кубинской экономики.

18 марта 2005 г. Международная Амнистия обращается к Кубе с ходатайством об освобождении «семидесяти и одного узника совести».

2 апреля 2005 г. В Ватикане умирает Папа Римский Иоанн Павел II.

13 апреля 2005 г. Фидель Кастро обвиняет Соединенные Штаты в предоставлении убежища Луису Посаде Каррилесу, кубинскому террористу, осужденному за подрыв самолета аэролинии Кубана де Авиасьон в 1976 г., в результате которого погибли 73 человека.

14 апреля 2005 г. В Женеве, под сильным давлением США, Комиссия по правам человека ООН с небольшим перевесом голосует за осуждение Кубы.

19 апреля 2005 г. В Ватикане кардинал Йозеф Рацингер избран Папой Римским; новоизбранный Папа принимает имя Бенедикт XVI.

21 апреля 2005 г. В выступлении по телевидению Фидель Кастро объявляет, что в целях экономии электроэнергии на Кубе прекратится продажа традиционных лампочек накаливания. Фидель просит у кубинского населения «немного терпения» и обещает, что периодическое отключение света прекратится во втором полугодии 2006 г.

28 апреля 2005 г. Уго Чавес и Фидель Кастро участвуют в Гаване на IV Встрече — «Страны Западного полушария в борьбе против Зоны свободной торговли в Америке (ALCA)».

2 мая 2005 г. Вопреки мнению Вашингтона, чилийский социалист Хосе Мигель Инсульса избран генеральным секретарем Организации американских государств. Впервые американцам не удается провести на этот стратегический пост своего ставленника.

17 мая 2005 г. Более миллиона кубинцев во главе с Фиделем Кастро участвуют в Гаване в демонстрации протеста против двойственности антитеррористической политики Буша, который берет под свою защиту Луиса Посаду Каррилеса, автора терактов, направленных против гражданского кубинского населения. В тот же день американские власти задерживают террориста по обвинению в нелегальном въезде в США.

27 мая 2005 г. Рабочая группа ООН по произвольным арестам разоблачает «незаконное» заключение в тюрьму в США пятерых кубинцев и подчеркивает, что этот факт является нарушением международных норм.

6 июня 2005 г. В Боливии народные демонстрации, при содействии индейских организаций, поддерживаемых Эво Моралесом, требуют национализации нефтяной и газовой промышленности. Свергнут президент Карлос Меса.

29 июня 2005 г. Фидель Кастро вместе с Президентом Уго Чавесом участвует в Первой встрече глав государств и правительств стран Карибского бассейна о Петрокарибе в Пуэрто-Ла-Крус (Венесуэла), чтобы положить начало энергетической интеграции региона.

24 июля 2005 г. В Каракасе открывается латиноамериканский телевизионный канал «Телесур» (Telesur), проект, реализованный при содействии Венесуэлы, Кубы, Аргентины, Уругвая и Бразилии.

26 июля 2005 г. На празднованиях по случаю 52-й годовщины штурма казарм Монкада Фидель Кастро сурово осуждает диссидентов и оппозиционеров как «предателей и наемников» и объявляет Уполномоченное представительство США в Гаване (SINA) главным подстрекателем оппозиционных групп, а его деятельность — «провокационной».

28 июля 2005 г. Государственный секретарь США Кондолиза Райс назначает Кэйлиба Маккарри (Caleb МсСатту) главным координатором действий за переход Кубы к демократии с целью «ускорить конец тирании» на острове.

9 августа 2005 г. Верховный суд США, отделение в г. Атланте, отдает приказ о повторном рассмотрении дела о пятерых кубинцах (Херардо Эрнандесе, Фернандо Гонсалесе, Рамоне Лабаньино, Рене Гонсалесе и Антонио Герреро), приговоренных в 2001 г. к длительным срокам заключения за шпионаж. Кастро отзывается об этом решении как «законной победе» в борьбе за освобождение пятерых Героев.

20 августа 2005 г. Фидель Кастро и Уго Чавес вместе с другими главами латиноамериканских государств и стран Карибского бассейна заседают в президиуме в театре им. Карла Маркса в Гаване во время церемонии присвоения звания врача 1610 выпускникам Латиноамериканской медицинской школы (ELAM), созданной в 1998 г., в которой бесплатно проходят обучение более десяти тысяч молодых людей из двадцати восьми стран региона.

20 августа 2005 г. Во время визита в Гавану Президента Мартина Тор-рихоса Куба восстанавливает дипломатические отношения с Панамой.

3 сентября 2005 г. После катастрофы, причиненной в Новом Орлеане и Луизиане ураганом «Катрина», Фидель Кастро предлагает Соединенным Штатам гуманитарную помощь силами тысячи ста врачей — специалистов в экстренных обстоятельствах. Американское правительство не отвечает на предложение Кубы.

15 сентября 2005 г. Заканчивается срок полномочий Джеймса Кейсона на посту шефа Уполномоченного представительства США в Гаване. Ему на смену приезжает дипломат Майкл Пармли.

28 сентября 2005 г. Американские судебные власти выносят решение о том, что Луис Посада Каррилес, 77 лет, бывший агент ЦРУ, бежавший из венесуэльской тюрьмы в 1985 г., когда его должны были осудить по делу о взрыве кубинского самолета с 73 пассажирами на борту в 1976 г., нелегально въехавший в США, не будет депортирован на Кубу или в Венесуэлу, учитывая, что «в этих странах его могут подвергнуть пыткам».

Октябрь 2005 г. В США Сенат утверждает назначение Томаса Шэннона на должность госсекретаря по делам Латинской Америки. Шэннон, заступающий на этот пост после Отто Райха и Роджера Норьеги, ранее являлся политическим советником посольства США в Каракасе и в апреле 2002 г. выразил свое удовлетворение по поводу эфемерной «победы» путчистов над Президентом Чавесом.

14—15 октября 2005 г. Иберо-американская встреча на высшем уровне в Саламанке (Испания). Фидель Кастро отсутствует. Главы иберо-американских государств осуждают блокаду Кубы и требуют от американских властей способствовать проведению судебного процесса над Луисом Посадой Каррилесом.

15 октября 2005 г. В Гаване молодые социальные работники берут под контроль заправочные станции в городе в рамках части кампании против коррупции.

22 октября 2005 г. Угроза циклона «Вильма» на Кубе вынуждает эвакуировать полмиллиона граждан. Международная метеорологическая организация (ОММ) признает эффективность кубинской системы раннего предупреждения в случае стихийных бедствий. Послание отмечает «высокую эффективность» острова в снижении до минимума численности человеческих и материальных потерь во время катастроф.

24 октября 2005 г. Циклон «Вильма» приводит к сильному наводнению в Гаване.

28 октября 2005 г. В своей речи Фидель Кастро критикует «новых кубинцев» и призывает к наступлению на незаконное обогащение, «приспособленчество» некоторых руководителей, коррупцию и воровство.

4—5 ноября 2005 г. Встреча на высшем уровне американских государств, которая проходит в аргентинском городе Мар-дель-Плата, не одобряет предложения о создании Зоны свободной торговли в Америке (ALCA), продвигаемой Президентом Джорджем Бушем с целью укрепить экономическую гегемонию США в Западном полушарии.

7 ноября 2005 г. Опубликованы результаты переписи, проведенной в 2002 г., согласно которым население Кубы достигло численности И 177 743 человека.

8 ноября 2005 г. В четырнадцатый раз подряд ООН осуждает блокаду Кубы, навязанную США; на этот раз за осуждение проголосовали 182 страны и только четыре против: США, Израиль, Маршалловы Острова и Палау.

17 ноября 2005 г. В важном пятичасовом выступлении Фидель Кастро утверждает, что коррупция и воровство государственных средств ставят под угрозу Революцию, и объявляет фронтальное наступление на коррупцию.

23 ноября 2005 г. Численность туристов, приехавших на остров, достигла двух миллионов человек, что приближается к запланированному показателю 2,3 миллиона туристов на 2005 г., — самый высокий показатель за всю историю Кубы.

7 декабря 2005 г. Вернулась домой, кубинская бригада медиков из контингента «Генри Рив» для чрезвычайных ситуаций, которая оказала помощь крестьянским общинам в нагорье Гватемалы после разрушений, причиненных ураганом «Стэн» в октябре месяце.

8 декабря 2005 г. Фидель Кастро участвует во II Встрече на высшем уровне Куба — Страны Карибского сообщества (КАРИКОМ) в Бриджтауне (Барбадосские острова).

12 декабря 2005 г. Куба и американский штат Вирджиния подписывают соглашение о продаже острову сельскохозяйственных продуктов питания на сумму 30 миллионов долларов, выполнение которого предусмотрено в последующие 18 месяцев.

14 декабря 2005 г. Отдел контроля за иностранными капиталами и активами из Департамента казны США объявляет, что не выдаст разрешения кубинской сборной на въезд в страну для участия в Классических международных соревнованиях по бейсболу. Решение отменяется после энергичного международного протеста.

16 декабря 2005 г. В присутствии писателя Габриэля Гарсиа Маркеса в Гаване начинается «мирный диалог» между колумбийскими повстанцами из Армии национального освобождения (ELN) и представителями кабинета Президента Альваро Урибе.

18 декабря 2005 г. В Ла-Пасе (Боливия) президентом избран Эво Моралес, лидер Движения к социализму (MAS).

20 декабря 2005 г. Деятельность так называемых диссидентов и заявления нового шефа Уполномоченного представительства США в Гаване (SINA) Майкла Пармли получают оценку «провокационных и циничных» во время обычного круглого стола, который транслируется по кубинскому радио и телевидению.

23 декабря 2005 г. На Национальной ассамблее министр иностранных дел Фелипе Перес Роке ссылается на «время после Фиделя» и утверждает, что «пустоту можно заполнить только при соблюдении трех условий: если руководители подают пример своим аскетичным поведением и отсутствием привилегий, если есть поддержка со стороны народа и если все воспрепятствуют появлению класса собственников, которые (по его мнению) будут настроены проамерикански».

30 декабря 2005 г. Фидель Кастро встречает в Гаване с почестями, подобающими главе государства, новоизбранного боливийского Президента Эво Моралеса. Обе страны подписывают важные соглашения о сотрудничестве.

31 декабря 2005 г. Власти объявляют, что Куба заканчивает 2005 год с экономическим приростом 11,5 %, включая стоимость социальных услуг, согласно правительственной оценке. Это лучший показатель за сорок шесть лет существования социалистической системы на острове. По предложению Фиделя Кастро, Национальная ассамблея объявляет 2006 год Годом энергетической революции на Кубе, принимая во внимание действующую в стране широкую программу, направленную на поиск окончательного решения в производстве электроэнергии и экономии энергии.

Январь 2006 г. В рамках борьбы с коррупцией партийные руководители контролируют сотни производственных объектов. Ожидаются десятки смещений с должностей.

6 января 2006 г. Фидель Кастро открывает в Гаване, напротив помещений Уполномоченного представительства США, «лес черных флагов», которые символизируют 3478 кубинцев — жертв «терроризма, опекаемого Соединенными Штатами». Флаги, закрывающие здание, представляют собой ответ на решение Майкла Парм-ли помещать на его фасаде враждебную кубинским властям информацию.

15 января 2006 г. В Чили избрана Президентом кандидат от левоцентристской правящей коалиции Мишель Башле (Bachelet).

20 января 2006 г. В Бразилии президенты Лула, Чавес и Кирчнер принимают решение построить газопровод протяженностью 10 000 километров, который свяжет Венесуэлу с Аргентиной.

22 января 2006 г. Инаугурация Эво Моралеса в Боливии.

3 февраля 2006 г. В Мексике по решению Департамента казны США и в силу закона Хелмса-Бертона, одобренного американским Конгрессом в 1996 г., который запрещает поддерживать любого рода экономические отношения с кубинскими предприятиями или гражданами, в нарушение международного права, отель «Шератон Мария Исабель» выселяет кубинскую делегацию из шестнадцати человек, которая в нем разместилась, чтобы провести переговоры с делегацией американских предпринимателей.

5 апреля 2006 г. В ходе операции против переправы эмигрантов к югу от Пинар-дель-Рио кубинские пограничные войска открывают огонь по моторной лодке, прибывшей из Майами, которая должна взять на борт группу людей. Погибает один из контрабандистов и задержаны двое из них.

28 апреля 2006 г. Политический комитет Коммунистической партии снимает с должности одного из своих членов, Хуана Карлоса Робинсона, за «злоупотребление властью и служебными связями».

21 июня его приговаривают к двенадцати годам тюремного заключения. Никогда ранее ни один из членов Политического комитета не привлекался к судебной ответственности и не был осужден.

1 мая 2006 г. В Боливии Эво Моралес подписывает декрет о национализации нефти и газа.

24 мая 2006 г. Отстранена от должности Лина Педраса, министр аудита и контроля Республики Куба.

3 июня 2006 г. По случаю 75-летнего юбилея Рауля Кастро газета Granma выпускает дополнительное издание из восьми полос.

11 июня 2006 г. Правительство предупреждает, что в дальнейшем Куба откажется от какой-либо помощи из-за границы, если ее будут обязывать принять условия предоставляющей помощь стороны.

12 июня 2006 г. Уполномоченное представительство США в Гаване подает жалобу на кубинские власти, которые уже несколько дней не снабжают их помещения электричеством.

14 июня 2006 г. Выступая перед общественностью, Рауль Кастро утверждает, что Коммунистическая партия является истинной гарантией единства кубинского народа и что после Фиделя руководить страной будет партия.

4 июля 2006 г. Коммунистическая партия восстанавливает секретариат Центрального комитета, упраздненный в девяностые годы, и назначает в числе его двенадцати членов трех женщин.

10 июля 2006 г. В Вашингтоне Президент Буш оглашает отчет Комиссии по содействию свободной Кубе и утверждает, что «Соединенные Штаты не довольствуются ожиданием и активно работают в поддержку изменений на Кубе». Выделяется сумма в 80 миллионов долларов на «помощь кубинцам, желающим изменений».

26 июля 2006 г. На церемонии по случаю 53-й годовщины штурма казарм Монкада в Сантьяго и Сеспедес в Байямо у Фиделя Кастро начинается острое кишечное воспаление и открывается кровотечение. 27 июля его срочно оперируют.

31 июля 2006 г. Вечером по телевидению выступает личный помощник Фиделя Кастро Карлос Баленсиага, который зачитывает «обращение верховного команданте к населению», согласно которому Кубинский Президент «временно» передает свои полномочия группе из семи человек во главе с Раулем Кастро; в состав группы входят: Хосе Рамон Балагер, Хосе Рамон Мачадо Вентура, Эстебан Ласо, Карлос Лахе, Франсиско Соберон и Фелипе Перес Роке.

1 августа 2006 г. Фидель Кастро заявляет, что в связи с положением в стране, осажденной США и подвергающейся угрозам со стороны американцев, состояние его здоровья является «государственной тайной».

3 августа 2006 г. В Вашингтоне Президент Буш призывает кубинцев к «работе за перемены».

9 августа 2006 г. Апелляционный суд Атланты (США) пересматривает свое решение, принятое ровно год назад, об аннулировании приговора пятерым кубинцам, вынесенному по обвинению в шпионаже судом Майами 2 апреля 2003 г.

13 августа 2006 г. Юбилей Фиделя Кастро. Пресса публикует первые фотографии, свидетельствующие о его выздоровлении. Празднование откладывается до 2 декабря.

14 августа 2006 г. Вновь публикуется серия фотографий. По телевидению показывают видеозапись: Фидель Кастро в сопровождении Рауля Кастро и Уго Чавеса.

16 августа 2006 г. В Бразилии умирает бывший парагвайский диктатор Альфредо Стреснер.

23 августа 2006 г. Вашингтон предлагает снять блокаду, если Куба начнет переход к демократии, при условии что «ни один из Кастро не будет облечен политической ответственностью».

31 августа 2006 г. Ветеран Революции и команданте Рамиро Вальдес назначен министром информатики и коммуникаций.

1 сентября 2006 г. По телевидению показывают видеозапись встречи Фиделя Кастро с Уго Чавесом. Венесуэльский Президент заявляет: «Это мой третий визит, и состояние пациента значительно улучшилось».

5 сентября 2006 г. Фидель Кастро сообщает в коммюнике, что «худшее уже позади», он «поправляется в удовлетворительном ритме»; там же сообщает, что похудел на 18,5 кг и не торопится возвращаться к власти, так как считает, что она «в хороших руках».

11—16 сентября 2006 г. В Гаване проходит Встреча на высшем уровне глав правительств Неприсоединившихся стран. Фидель Кастро, который находится на излечении и не принимает в ней участия, избран председателем Движения. Команданте в частном порядке принимает Кофи Аннана, Абделазиза Бутефлика, Эви Моралеса и Уго Чавеса.

9 октября 2006 г. Рауль Кастро опровергает слухи о том, что Фидель находится в «терминальной стадии рака».

17 октября 2006 г. В Вашингтоне Президент Буш проводит закон, разрешающий применять пытки к любому человеку, представляющему «угрозу национальной безопасности».

25 октября 2006 г. Выпущены на свободу два оппозиционера: Рикардо Медина и Франсиско Моуре.

26 октября 2006 г. Экологическая организация World Wild Fund for Nature (WWF) заявляет в докладе, обнародованном в Пекине, что «Куба — единственная страна, отвечающая условиям для устойчивого развития».

28 октября 2006 г. После сорока дней полного отсутствия в средствах массовой информации Фидель Кастро вновь выступает по телевидению в шестиминутной видеозаписи. Он заявляет: «С самого начала я предупреждал, что выздоровление будет долгим и не лишенным риска», а также утверждает: «Я принимаю участие в важных решениях правительства». Это последнее появление команданте на публике в 2006 году.

29 октября 2006 г. В Бразилии Лула вновь избран Президентом.

5 ноября 2006 г. В Никарагуа сандинистский лидер Даниэль Ортега одерживает победу на президентских выборах и посвящает ее Фиделю Кастро.

7 ноября 2006 г. В США Джордж Буш терпит поражение на предварительных президентских выборах, и республиканцы теряют контроль в Палате представителей и Сенате.

8 ноября 2006 г. В пятнадцатый раз Генеральная Ассамблея ООН осуждает эмбарго Кубы, навязанное в одностороннем порядке Соединенными Штатами, при соотношении 183 голоса «за» и 4 «против».

14 ноября 2006 г. Освобождены еще три оппозиционера.

16 ноября 2006 г. В Сан-Франциско (США), в возрасте 96 лет умирает экономист и теоретик неолиберализма Милтон Фридмен; в 70-е годы он переехал в Чили и вдохновил ультралиберальную политику генерала Пиночета.

26 ноября 2006 г. В Эквадоре президентом избран Рафаэль Корреа, кандидат от левых сил, новый союзник Уго Чавеса.

28 ноября 2006 г. Начало празднований по случаю 80-летнего юбилея Фиделя Кастро. Президент обращается к участникам с приветственным посланием, в котором сообщает: «По мнению врачей, я еще не в состоянии принять участие в такой грандиозной встрече».

28 ноября 2006 г. В Лондоне британский канал Channel Four передает документальный фильм Доллана Кэннела (Dollan Cannell) под названием «638 способов убить Кастро» о попытках покушений на кубинского президента, поощряемых ЦРУ.

2 декабря 2006 г. Фидель Кастро отсутствует на большом военном параде в Гаване, посвященном 50-летию годовщины высадки с «Гран-мы». Выступая, Рауль Кастро заявляет: «Пользуюсь случаем, чтобы еще раз подтвердить нашу готовность разрешить за столом переговоров продолжительные расхождения между США и Кубой».

3 декабря 2006 г. В Венесуэле Уго Чавес вновь избран Президентом.

7 декабря 2006 г. Освобожден Эктор Паласиос, член группы из 75 оппозиционеров, задержанных в марте 2003 г. Это шестнадцатый член этой группировки, выпущенный на свободу.

10 декабря 2006 г. В Сантьяго-де-Чили умирает бывший диктатор Аугусто Пиночет.

12 декабря 2006 г. В Вашингтоне Отдел контроля за иностранными капиталами и активами США налагает штраф на режиссера Оливера Стоуна за то, что он побывал на Кубе в 2002 и 2003 гг. и снял два документальных фильма о Фиделе Кастро.

12 декабря 2006 г. В Аддис-Абебе (Эфиопия) Верховный федеральный суд приговаривает к пожизненному заключению и объявляет «виновным в геноциде» бывшего Президента Менгисту Хайле Мариама, нашедшего убежище в Зимбабве.

13 декабря 2006 г. Великий бразильский архитектор Оскар Нимейер предлагает Фиделю Кастро создать монументальную скульптуру весом 9,5 тонны для установки на площади Университета информатики в Гаване.

15 декабря 2006 г. Washington Post публикует заявление Джона Негропонте, директора Информационной службы США, в которой он предсказывает неминуемую смерть Фиделя Кастро.

15 декабря 2006 г. В Гавану с трехдневным визитом прибывает делегация из десяти членов Конгресса США — сторонников снять экономическое эмбарго. 17 декабря их принимает Рауль Кастро.

20 декабря 2006 г. Рауль Кастро вновь утверждает, что единственным последователем Фиделя Кастро является Коммунистическая партия и что необходимо поощрять выдвижение молодого поколения.

21 декабря 2006 г. Куба обращается к испанскому хирургу Хосе Луису Гарсиа Сабридо с просьбой консультировать бригаду врачей, которая лечит Фиделя. 26 декабря, по возвращении в Мадрид, врач объявляет, что у кубинского Президента «доброкачественное заболевание», иными словами, у Фиделя не рак, как пытались представить некоторые американские чиновники.

22 декабря 2006 г. Кубинский парламент собирается в отсутствие Фиделя Кастро, который на этот раз не обращается к депутатам с письменным посланием.

23 декабря 2006 г. В Париже газета Le Monde публикует результаты международного опроса, которые указывают на то, что Фидель Кастро пользуется большей популярностью во Франции, Германии, Великобритании, Италии и Испании, нежели американский президент Джордж Буш.

28 декабря 2006 г. В Каракасе (Венесуэла) Президент Уго Чавес объявляет, что его правительство не возобновит концессию частного канала Radio Caracas Television (RCT). Президент заявляет: «Мы не потерпим никакого средства информации, находящегося на службе у путчистов».

30 декабря 2006 г. В Багдаде (Ирак) казнен через повешение бывший диктатор Саддам Хусейн.

31 декабря 2006 г. Министр экономики Кубы Хосе Луис Родригес объявляет, что рост в стране ВВП в 2006 г. составил 12,5 %, «самый высокий показатель во всей Латинской Америке». Экономическая комиссия по странам Латинской Америки и Карибского бассейна (CEPAL) подтвердила эти данные.

3 января 2007 г. В Осло (Норвегия) по той же причине, как и 3 февраля 2006 г. в Мексике, отель «Скандик Эддеркоппен» (принадлежащий межнациональной американской компании Hilton Hotel) отказывается разместить у себя кубинскую делегацию из четырнадцати членов.

5 января 2007 г. В короткой программе канал Cubavision чествует Луиса Павона Тамайо, бывшего председателя Национального совета по культуре, которого считают основным виновником так называемой «серой пятилетки» (период между 1971 и 1976 гг.), когда проводилась догматическая культурная политика репрессий и «чисток», направленная против многих интеллектуалов (в числе которых Хосе Лесама Лима, Вирхилио Пиньера, Антон Арруфат, Пабло Армандо Фернандес и Сесар Лопес). Десятки интеллектуалов на Кубе и за границей незамедлительно мобилизуются, чтобы выразить свой протест. 17 января Союз кубинских писателей и деятелей искусства (UNEAC) оглашает декларацию с целью успокоить публику. Протесты и недовольство продолжаются.

8 января 2007 г. В Каракасе (Венесуэла) Президент Уго Чавес объявляет повторную национализацию предприятий, которые были приватизированы до его прихода к власти в декабре 1998 г. Президент упоминает предприятие телекоммуникаций CANTV, приватизированное в 1991 г., и компанию по снабжению электроэнергией. Президент также предлагает отменить автономию Центрального банка.

10 января 2007 г. Министерство иностранных дел делает заявление, в котором указывает, что 27 ноября — в четвертый раз после победы Революции — произошла «кража кубинских фондов, которые были незаконно заморожены» в американских банках. По данным Министерства, общая сумма замороженных активов на банковских счетах Национального банка Кубы и Кубинского предприятия телекоммуникаций достигает 170,2 миллиона долларов. Часть этих средств, 72 миллиона, была передана гражданкам США Дженет Рей Вейнингер и Дороти Андерсон МакКарти, которые подали иск на Кубу в судах США.

16 января 2007 г. В США Луис Посада Каррилес, обвиняемый в организации взрыва бомбы на борту кубинского самолета в 1976 г., который привел к гибели 73 человек, переведен в тюрьму в Нью-Мексико после пребывания более полутора лет в тюрьме Эль-Пасо за «миграционное мошенничество».

17 января 2007 г. В Мадриде (Испания) газета El Pais утверждает, что «Фидель Кастро предпочел прооперироваться по такой хирургической технике, которая впоследствии привела к осложнениям и явилась причиной еще двух последующих операций».

17 января 2007 г. В Вашингтоне (США) министр юстиции Альберто Гонсалес объявляет, что завершает «программу наблюдения за террористами», которая с октября 2001 г. разрешала Агентству национальной безопасности (NSA) прослушивать телефонные разговоры и перехватывать электронную почту за границу, не ставя об этом в известность особый трибунал (Foreign Surveillance Intelligence Act), созданный в 1978 г. С другой стороны, пресса обнародовала, что Президент Джордж Буш разрешил с декабря 2006 г. вскрытие почтовых писем без судебного ордера и что Пентагон и ЦРУ могут получить подробности по банковским счетам граждан в интересах национальной безопасности.

18 января 2007 г. В Москве (Россия) заместитель министра иностранных дел Сергей Кисляк заявляет, что перерыв в отношениях между его страной и Кубой остался в прошлом. Как он заверил, Гавана «всегда была и будет» нашим приоритетным партнером в Латинской Америке.

24 января 2007 г. В Майами (США) умирает Говард Хант, бывший агент ЦРУ, участвовавший в свержении гватемальского Президента Хакобо Арбенса (1954) и вторжении на Кубу в бухте Кочинос (1961).

29 января 2007 г. Министр иностранных капиталовложений и экономического сотрудничества Марта Ломас сообщает, что на Кубе 236 ассоциаций и смешанных предприятий. В 2005 г. их было 258, а в 2004 г. было 313 смешанных структур в таких секторах экономики, как туризм, производство никеля, в легкой и металломеханической промышленности. Среди предприятий, связанных с Кубой в совместном бизнесе, фигурируют крупнейшие международные компании, такие как: канадская Sherritt International, испанские Altadis и Sol Melid и французская Pernod Ricard.

30 января 2007 г. Впервые с 28 октября 2006 г. Фидель Кастро появляется на телевидении, и при этом выглядит намного лучше, чем раньше. Сопровождающий его Президент Венесуэлы Уго Чавес восклицает: «Вот и Фидель, на ногах и в полном порядке!»

31 января 2007 г. Два американских конгрессмена представляют на рассмотрение Конгресса США проект закона о смягчении эмбарго против Кубы и устранении ограничений в поездках на Кубу американских граждан и кубинцев, проживающих в США.

31 января 2007 г. В Каракасе (Венесуэла) депутаты, собравшиеся в исключительном случае на площади Боливара, в исторической части города, единодушно голосуют в поддержку закона о предоставлении полномочных прав Президенту Уго Чавесу на восемнадцатимесячный период.

Благодарственное письмо

Было бы в высшей степени опрометчиво и даже непрофессионально браться за выполнение проекта марафонских бесед с Фиделем Кастро без серьезной предварительной подготовки и основательного изучения документации. Прошел год с момента, когда было принято решение осуществить задуманное, и до фактического начала диалогов с Кубинским Президентом. В течение этого времени я установил контакт с друзьями, которые лучше всех ознакомлены с кубинской проблематикой. В продолжительных беседах с ними в неофициальной обстановке возникли основные темы, которых следовало коснуться, насущные вопросы, неизбежные проблемы. Если читатель обнаружит недостатки, слабости и некомпетентность в проведении интервью, сообщаю, что являюсь единственным виновником подобных изъянов.

А если читатель сочтет, что некоторые вопросы весьма уместны и вызывают повышенный интерес, могу заверить, что мне посоветовали задать их некоторые из моих друзей: Уолтер Ачугар (Walter Achiigar), Хисела Арандиа (Gisela Arandia), Максимильен Арвелаис (Maximilien ArvelAiz), Брунелла Касартелли (Brunella Casartelli), Эрнандо Кальво Оспина (Hernando Calvo Ospina), Бернард Кассен (Bernard Cassen), Рамон Чао (Ramdn Chao), Хорхе Денти (Jorge Denti), Виктор де ла Фуэнте (Victor de la Fuente), Карлос Кабетта (Carlos Gabetta), Эдуардо Галеано (Eduardo Galeano), Омар Гонсалес (Omar GonzAlez), Ален Греш (Alain Gresh), Альфредо Гевара (Alfredo Guevara), Франсиско Хараута (Francisco Jarauta), Морис Лемон (Maurice Lemoine), Ригоберто Лопес (Rigoberto L6pez), Джанни Мина (Gianni Mind), Альфредо «Чанго» Муньос (Alfredo «Chango» Munoz), Франсис Писани (Francis Pisani), Мишель Поршерон (Michel Porcheron), Эмир Садер (Emir Sader), Уго Сигман (Hugo Sigman), Сусана Tecopo (Susana Tesoro), Хорхе Тимосси (Jorge Timossi), Мигель Торрес (Miguel Torres), Мануэль Васкес Монталь-бан (Manuel VAzquez MontalbAn), Орасио Вербицки (Horacio Verbitsky), Маурисио Висент (Mauricio Vicent) и Хосе Сепеда (Jos6 Zepeda). Всем им я выражаю глубокую признательность.

Хочу поблагодарить всех коллег, которые, благодаря неустанным усилиям и неизменной дружбе, способствовали проведению бесед на практике. В первую очередь, это историк Педро Альварес Табио (Pedro Alvarez Tabio) — «вторая память Фиделя», чье содействие оказалось решающим в завершении подготовки книги к изданию, а важнейшие уточнения (имен, дат, географических названий и событий) помогли мне избежать достойных сожаления неточностей. Хочу также поблагодарить Карлоса Баленсиагу (Carlos Valenciaga), личного ассистента Фиделя Кастро, блестящего оперативного молодого человека, энергичную и деятельную Кармен Росе Баес, которая первой помогла мне в осуществлении этого проекта, а также весь персонал ассистентов Фиделя Кастро.

Не могу не упомянуть своего издателя, Кристобаля Перу (Cristdbal Pera), который сразу поддержал идею и воодушевил меня продолжить начатое, несмотря на многочисленные трудности.

Моя супруга Лоренс (Lourence) и дети Офелия (Ophdlia) и Флави-ен (Flavien) были вынуждены смириться с моими частыми отъездами и не противились моему общению в течение долгих месяцев исключительно с компьютером в ущерб их нормальному времяпрепровождению с мужем и отцом, который их так любит. Прошу у них прощения.

Я выражаю чувство особой признательности и благодарности Фиделю Кастро за то, что он всегда с готовностью находил для меня время в своем загруженном графике, в любой час щедро и с легендарной учтивостью отвечая на мое любопытство.

Содержание

Сто часов с Фиделем.........................................7

1. Детство будущего лидера..................................33

2. «Выковывание бунтаря»..................................63

3. Вступление в сферу политики.............................95

4. Нападение на казармы Монкада..........................119

5. Предыстория революции................................152

6. «История меня оправдает»...............................177

7. Че Гевара..............................................191

8. В Сьерра-Маэстре.......................................203

9. Уроки партизанской войны..............................229

10. Революция: первые шаги, первые проблемы................240

11. Начинаются заговоры...................................267

12. Плая-Хирон............................................284

13. Октябрьский кризис 1962 года............................300

14. Гибель Че Гевары.......................................323

15. Куба и Африка..........................................340

16. Куба и США: миграционные кризисы.....................369

17. Распад Советского Союза................................389

18. Дело Очоа и смертная казнь..............................401

19. Куба и неолиберальная глобализация......................419

20. Визит бывшего Президента США Джеймса Картера.........439

21. Арест диссидентов в марте 2003 года.......................464

22. Угоны самолетов и катеров в апреле 2003 года..............494

23. Куба и Испания.........................................518

24. Фидель и Франция......................................542

Литературно-художественное издание

Кастро Фидель Рамоне Игнасио

Фидель Кастро Моя жизнь Биография на два голоса

Генеральный директор издательства С. М. Макаренков

Ответственный редактор М. А. Тарвердова Редакторы: А. П. Королева, А. Ю. Серов, М. А. Тарвердова

Выпускающий редактор Е. А. Крылова

Главный художник Н. Ю. Дмитриева

Фотография на обложку предоставлена:

Camera press/ Foto bank

Художественное оформление: Т. А. Артемова Компьютерная верстка: А. В. Дятлов

Корректоры: Т. Е. Антонова, И. И. Попова Изготовление макета: ООО «Прогресс РК»

Подписано в печать 07.10.2008 г.

Формат 60x100/16. Гарнитура «Newton».

Печ. л. 49,0. Тираж 3 000 экз.

Заказ № 7066

Адрес электронной почты: info@ripol.ru

Сайт в Интернете: www.ripol.ru

ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик»

109147, г. Москва, ул. Большая Андроньевская, д. 23

Отпечатано с готовых файлов заказчика в ОАО «ИПК «Ульяновский Дом печати». 432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14